Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №07. 17.02.2006

ИЗУМЛЯЕМСЯ ВМЕСТЕ С РОМАНОМ СЕНЧИНЫМ

     
     С УДАРЕНИЕМ
     
     Книгу саранских прозаиков Анны и Константина Смородиных «В поисках славы» приятно держать в руках, приятно смотреть на неё, листать. Издана (кстати, в Саранске) хорошо, качественно, со вкусом. И состав книги – не очень-то сегодня обычный – радует: это не роман на пятьсот страниц, а рассказы и повести.
     Смородины пишут о нашей сегодняшней жизни, о провинции, о простых людях, пишут ясно, без стилистических витийств, повествовательно. Сюжеты их вещей зачастую, кажется, вполне документальны, то есть – создаётся впечатление, что та или иная история вполне могла быть на самом деле, и от этого читать, то и дело наталкиваясь на узнаваемое, на точные приметы времени, типажи людей, увлекательно. Но в то же время есть в прозе Смородиных то, что лично мне не позволяет принять её за действительно реалистичную, по-настоящему художественную...
     Всем, наверное, ещё памятны навязшие в своё время на зубах слова Александра Герцена о писателях: мы не врачи, мы – боль. По-моему, справедливое определение, да и как оно может иначе быть? Хотя во все времена писатели стремились ещё и врачевать. В том числе и авторы книги «В поисках славы». Почти в каждом своём произведении они с первой же страницы обозначают проблему, расставляют ударения, определяют, кто из персонажей отрицательный, а кто, часто запутавшийся в прегрешениях, но по сути всё-таки – положительный. Особенно заметно это разделение в рассказе «Новый Вий» (кинорежиссёр – с одной стороны и актёр поневоле Тарас – с другой), в повести «Жизнь «в кайф» (скульптор Брикман и фотограф Дима) и в написанном в сказовой манере рассказе «А, Иван?», где разорившийся бизнесмен Семён внедряется в семью бедного, но честного Ивана, пытается её разрушить, а в итоге оказывается даже не человеком...
     Мироустройство в произведениях Смородиных обозначено очень чётко, практически на каждой странице авторы оспаривают утверждение, что грань между добром и злом ныне стёрта. И потому добро и зло у Смородиных имеет ярко выраженные формы, между ними прочерчена граница, за которую персонажи, конечно, то и дело заступают, но лишь слегка: тёмные силы помнят о своей роли, так же как и их жертвы или противники о своей. И борьба добра и зла является основной идеей, лейтмотивом, пожалуй, всех собранных в книге повестей и рассказов.
     Идея, конечно, для прозы важная, необходимая, только вот наличие этой границы, клеймо на персонажах не позволяет, по-моему, читателю вживаться в текст, держит его на расстоянии; в голове постоянно постукивает мысль-напоминание: «Это написано автором, он следит, он управляет». И неудивительно, что в изображении отрицательных и положительных Смородины зачастую доходят до гротеска (хотя кто-то наверняка скажет, что в основе этого гротеска былины, произведения древнерусской литературы, а то и библейские притчи). Положительных героев постоянно искушают, сбивают с правильного пути, обманывают, развращают. А отрицательные, как правило, очень напоминают представителей нечистой силы.
     У нечистой силы есть набор орудий для развращения – чизбургеры, порножурналы, доллары, шприцы с наркотиком, у положительных же – способы защиты и спасения: праведный труд, церковь, «сыра земля». Этот поединок и составляет сюжет многих вещей в книге «В поисках славы». И если в сказе «А, Иван?» такая конструкция работает (на то это и сказ), персонажи – праведник и бес – органичны, то в произведениях реалистических она кажется искусственной, надуманной.
     Если уж есть сатанинские силы, то действуют они более хитроумно, забираются в человека глубже, искушают слаще и мучают изощрённее... И в этом смысле хотелось бы выделить короткий рассказ «Ночная вылазка».
     К немолодым уже Андрею и Ирине приезжают друзья ещё с юности Иван и Наталья. Выпивают, закусывают, беседуют. Друзья мечтают о таком же просторном, деревянном доме, в каком теперь живут Андрей и Ирина. Их дети (у хозяев дома – дочь, у Ивана с Натальей – парень) дружат и, судя по всему, скоро женятся. Андрей же внутренне против этого, ему неприятны самодовольные Иван и Наталья. И посреди застолья он выходит из дома, бредёт вдоль железнодорожного полотна, размышляет о жизни, о дочери, о людях, с которыми должен породниться. И столько умещено в несколько страниц рассказа, столько красок и оттенков присутствует, что невозможно дать оценку ни Андрею, ни слишком симпатичному, но такому знакомому человеку, как Иван. В этом рассказе невозможно всё разложить по полочкам. И герой не приходит к какому-то решению, не ставит точку, он лишь почувствовал нечто, ощутил. А впереди у него долгая жизнь, много чего впереди, но он уже – благодаря этой ночной вылазке – обрёл внутри стержень, пока зыбкий и необъяснимый, и необходимый, правильный.
     Спору нет, проза Смородиных полезна и важна с точки зрения нравственности, она действительно сродни лекарству в наше нездоровое, смутное время. И всё же есть в книге «В поисках славы» этот минус – воля автора. Точнее, авторский произвол. А как показывает история литературы, по-настоящему сильные, действенные произведения те, в которых герои выходят из повиновения автору, бунтуют, удивляют, загадки загадывают. Заставляют спорить, возвращаться к себе снова и снова. Думать.
     
     



     
     
     МЫ ПРОДОЛЖАЕМ ВСПОМИНАТЬ
     
     Чем дальше в историю уходит так называемая «эпоха советского рока», тем толще и богаче книги о её героях. В 1996 году в Твери вышла почти самодельная, усеянная опечатками и ошибками книга «Майк из группы «Зоопарк», а спустя почти десять лет в издательстве «НОТА-Р» появилось второе её издание, много толще, на белой бумаге, с вклейками фотографий, прозой и переводами героя книги – ленинградского рок-музыканта Михаила (Майка) Науменко.
     Книга интересная. Думаю, заинтересует она не только поклонников лидера группы «Зоопарк», но и более широкий круг читателей, так как возвращает нас в такое романтическое время советского андеграунда 80-х годов. И авторы не столько вспоминают именно о Науменко, сколько о прошлом. А в числе авторов мать, вдова и сын Майка, рок-критик и музыкант Александр Липницкий, Андрей Макаревич, Людмила Петрушевская, фотограф Андрей Усов, Борис Гребенщиков, Артемий Троицкий и многие другие свидетели и участники андеграундного движения.
     «Зоопарк» остался в тени других, куда более шумных групп своего времени, но, пожалуй, все без исключения музыканты называли Майка если и не своим учителем, то человеком, олицетворяющим подпольный рок в СССР. И тексты его песен отличались безжалостной реалистичностью, скрытой, но от этого ещё более острой социальностью. Недаром у органов безопасности «Зоопарк» был на особом счету, хотя в конце 80-х более других групп колесил по стране, выступал на квартирах, в маленьких ДК, в колониях для несовершеннолетних... И авторам воспоминаний удалось показать то время с его людьми, ценностями, атмосферой.
     В чём, на мой взгляд, недостаток книги. Во-первых, хотя во вступлении историк ленинградского рока Алексей Рыбин предупреждает, что «эта книга – не история рок-группы «Зоопарк», не хроника концертов и студийных записей», тем не менее при чтении возникает потребность в хронологии, дискографии, в библиографических справках авторов воспоминаний. Думаю, с комментариями, неким приложением книга была бы полнее. А во-вторых... Редактором книги значится Наталья Науменко, вдова музыканта. И в этом, скорее всего, причина благостности воспоминаний, ощущение недоговорённости. Обойдена стороной, пожалуй, важнейшая проблема существования людей творческого подполья. Это очень сложная тема – их общественный (и, что ещё важнее, – семейный) статус. На что они, люди уже неюные, чаще всего, обременённые потомством, жили, и как жили? Как доказывали родным, что занимаются настоящим делом, а не пожизненным баловством?..
     В книге Науменко предстаёт примерным семьянином, любящим мужем и отцом, а жена – его верным соратником. Но так ли оно было... Лишь изредка встречаются эпизоды, касающиеся финансовых и творческих проблем, вполне объяснимых обид. Вот один из немногих в очерке Натальи Науменко: «Помню, как обиделась, впервые услышав «Отель под названием «Брак» и «Песню простого человека». Сейчас смешно, а тогда почему-то было важно.
     – Это не про нас! – оправдывался Майк.
     – Публике объясняй! – заводилась я».
     А в остальном воспоминания о семейной жизни – почти идиллия. То же и у большинства других авторов. Лишь Петрушевская замечает (Петрушевскую не отредактируешь, не подсластишь) в своём рассказе «Мальчик Майк с Петроградской стороны»:
     «...имелась легенда, что Майк всю жизнь был влюблён в собственную жёнушку, мирно жил с нею, и история гласит, что Майк просил жену не оставлять его, а то он умрёт. Эту трогательную легенду я слышала, ещё когда он был жив. Жена ушла, и Майк действительно быстро умер».
     Но, повторюсь, как документ, свидетельство о происходящем в 80-е, книга интересна и ценна. Конец застоя и всплеск перестройки, конец перестройки и развал Союза. Изменение людей, изменение ценностей, языка. И Науменко, которого многие считали одним из героев (или виновников) случившихся перемен, умер накануне краха советского строя, советского государства и советского рока – в августе 1991-го... И сегодня, вспоминая о том времени, мы так или иначе вспоминаем об одном из его символов, невысоком человеке с гитарой в руках, поющем несильным, но цепляющим голосом:
     
     


     …Они хотели бы надеть на нас ошейник
     И держать в руках поводок,
     Но этот номер не пройдёт!
     У нас есть право на рок.

     
     


     
     
     ОТЧЕТ О ПРОЖИТОЙ ЖИЗНИ
     
     Честно говоря, я не люблю читать мемуары. Тем более мемуары тех, кто сегодня «у всех на слуху», а завтра... И книгу Юрия Айзеншписа «Зажигающий Звёзды» (издательство «Алгоритм») я раскрыл лишь затем, чтобы разобраться, какую роль в жизни и поистине всенародной популярности рок-музыканта Виктора Цоя этот человек сыграл.
     Я нашёл нужную главу – «Цой. Виктор» – прочитал. Затем стал просматривать другие главки, и увлёкся.
     О продюсере Айзеншписе, несмотря на его мелькание на ТВ и в прессе, я знал мало. Поэтому с удивлением узнал из книги, что сидел он аж три раза (в общей сложности – двенадцать лет), и не за «левые» концерты, как многие теневые деятели советского шоу-бизнеса, а за «золотовалютные махинации». Об этом – о махинациях, кутежах в лучших ресторанах Москвы и о последующих отсидках – большая часть книги. Написано по меркам мемуарного жанра неплохо – есть и детали скупки золота, долларов, их перепродажи, есть атмосфера Москвы 60 – 70-х годов, есть и нота раскаяния, сожаления, грусти о потерянных годах. Винится автор и перед родителями – ветеранами Великой Отечественной, коммунистами, – которые не дожили до тех времён, когда Юрий Шмильевич стал легально «уважаемым человеком». Особенно ярко и в то же время безыскусно описана сцена первого ареста, прямо на родительской квартире, в присутствии сестры:
     «Один из сотрудников стал рапортовать по рации об успешном задержании, другой стал звонить в квартиру напротив в поисках понятых. Соседи, с которыми моя семья дружила и никогда не отказывала дать «до получки», от этой функции наотрез отказалась. <...> Тогда привели кого-то с улицы, составили протокол личного досмотра и начали шарить по карманам. Я ещё не представлял всего масштаба случившейся трагедии, но явственно испытывал страх, чуть дара речи не лишился. А ещё сильнее было чувство позора – всё это происходило на глазах несовершеннолетней сестры, вот-вот родители придут, уже, наверное, соседи судачат. Я находился в преддверии большой семейной трагедии.
     Из моих карманов извлекли 17 785 рублей и удовлетворённо переглянулись – ясно, что пришли по адресу».
     Затем обыск, допросы, суд и семь лет колонии...
     В книге подробно и живо, кажется, достоверно описан быт фарцовщиков, зеков, золотой московской молодёжи, музыкантов 60-х годов (Айзеншпис непродолжительное время был директором рок-группы «Сокол»). Но когда дело доходит собственно до «зажигания звёзд» – до продюсирования молодых исполнителей (что и сделало Айзеншписа человеком известным и узнаваемым), повествование становится сухим и скучным.
     Пытаясь передать достоинства своих подопечных, автор книги пользуется штампами, почти анкетными характеристиками, вроде: «Без комплексов, красивый, спортивный, высокий, с голливудской внешностью». Но вскоре «звёзды» откалывались от Айзеншписа – зазнавались – и скатывались с Олимпа. Да и были ли это действительно звёзды? Кто сегодня помнит его птенцов Никиту, Влада Сташевского, Сашу, группы «Технология», «Янг Ганс»? Действительно ли талантливы последние открытия Айзеншписа Дима Билан и «Динамит», для которых он не жалеет высокопарных слов?
     Сложное впечатление складывается от знакомства с продюсерской деятельностью автора «Зажигающего Звёзды». Виктор Цой, в течение полутора лет «чесавший» под коммерческим руководством Айзеншписа по городам Советского Союза (почти ежедневные концерты), разбился на машине, только-только почувствовавшие вкус славы «Технология», Сташевский, Никита и прочие, тут же рвали с продюсером и гасли... Не слишком благодарный труд (пусть и денежный), тем более что ещё до выхода этой книги Юрий Айзеншпис скончался. И что осталось?
     Судя по книге, в нём постоянно боролись коммерсант и ценитель искусства. Но первый был несравнимо сильнее. И потому то и дело возникают объяснения, оправдания: «Вообще-то я не являюсь стопроцентным коммерсантом, отнюдь, удовольствие от работы для меня главное, но если за что-либо берусь, люблю это делать успешно. А если делать что-либо успешно, то нередко возникает материальная отдача. Не как цель, а как результат»... Что ж – жизнь прожита, о ней самим прожившим написана книга. Читателям оценивать и жизнь, и книгу...




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования