Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №14. 07.04.2006

     
     СНЕЖИНКА В ЛАВИНЕ
     
     Кто такая писательница Анна Матт, я не знаю. Её книга «Одинокие пиплы», выпущенная издательством «Зебра Е» в серии «Наша альтернатива», попала ко мне случайно. Некоторое время лежала на полке, потом перекочевала на стол. Несколько дней я с ней не расставался.
     Это странное, хотя и знакомое ощущение – вроде бы ничего нет особенного, никаких сюжетных и стилистических наворотов, да и мысли не блещут оригинальностью, а читаешь с увлечением и пониманием, что прочесть нужно. Так случилось и с «Одинокими пиплами». Тем более что книга отличается очень точной интонацией – интонация соответствует нынешнему времени, и потому органична. (Очень многие произведения отталкивают именно интонацией – ведь нельзя о сегодняшнем писать так же, как писали двадцать лет назад.)
     Матт пишет в модной нынче манере гротескного реализма. Но в отличие от большинства других авторов её гротеск не вызывает чувства надуманности, искусственного отжатия из повествования «воды», нарочитого заострения каких-то явлений, выпячивание типажей. Здесь, скорее, концентрация внимания на этих явлениях и типажах, почти кинематографическое отсечение лишнего. Свойственная прозе молодых динамичность.
     Анна Матт действительно молодой автор. Молодой, наверное, не столько по возрасту (никаких биографических данных в книге нет), а по духу её повестей.
     Действие происходит в наши дни. Угадывается Урал, последствия гремевших там некогда бандитских войн. Теперь же спокойно, новые законы установлены, новые понятия почти всеми приняты. Пресловутая вертикаль выстроена и на бытовом (повесть «Не тормози! Сникерсни! Приторчи!»), и на идеологическом («Похождения мандражирующего спичрайтера»), и на властном («Убить кабана. Исповедь депутата») уровнях.
     В повести «Убить кабана» автор пытается создать своеобразный бестиарий нынешнего мироустройства. На самом верху жизни – мощные, свирепые кабаны. За ними подсвинки, ящеры, волчары, верные псы, козлы, дятлы; люди (они же медведи) живут параллельно с кабанами, но бороться с ними опасаются – кабаны, как правило, оказываются сильнее. Пока кабаны правят городом (страной), люди осторожно негодуют в Интернете, создают виртуальное «Общество Защиты Человека», совершают символические убийства кабана...
     Но интерес вызывает не столько сюжет этой повести, композиционное построение, сколько мировоззрение героя, всё-таки отваживающегося на борьбу с кабанами, да и самого автора. Вроде бы, с одной стороны, это молодёжный максимализм, радикальные суждения, которые примерно также озвучивали и предыдущие поколения, а с другой стороны, в повестях Анны Матт использован огромный исторический и культурный материал. Пытаясь описать, почему же кабаны стоят выше остальных, управляют ими, она рассматривает развитие человечества, различные религиозные культы. «Религии запрещали убивать, воровать и желать жену ближнего – то есть запрещали быть скотиной». Но люди продолжают оскотиниваться, и герой повести, ненавидящий установившиеся порядки, стремящийся бороться с ними, замечает:
     «Когда-то свинство казалось частью мира, который уже уходил, мира, который все мечтали переделать. И мои друзья были убеждены, что кто-кто, а мы, комсомольцы-восьмидесятники, навсегда останемся стройными и весёлыми, в кроссовках и потёртых джинсах. Что в бизнесе мы будем так же искренни и честны друг с другом, как за студенческой партой...
     Сегодня, в очередной раз заглянув в зеркало, я обнаружил в себе черты, которые терпеть не мог лет двадцать назад. Да, что-то изменилось...
     «Надо вспомнить, – подумал я, – почему многие из нас стали такими, как Они. Те, кого мы обзывали номенклатурой. Откуда у нас свинячье самолюбие, обрюзгший рот и уверенность в правильности того, что мы делаем. Их – самолюбие. Их – самоуверенность».
     Герои Анны Матт пытаются оставаться людьми, что сегодня даётся непросто...
     Произведений, подобных книге «Одинокие пиплы» (не сужу сейчас о степени их талантливости), появляется всё больше и больше. По мере всё большего окабанивания, возвращения к феодальным отношениям в прозе молодых растёт гуманистическое сопротивление. Думаю, это в конце концов может перерасти в лавину. Лавина, конечно, дело опасное, но и полезное. Она очищает.
     



     
     
     
     ЕЩЁ ОДНО ПУТЕШЕСТВИЕ ФЕРДИНАНДА
     
     Луи-Фердинанд Селин написал за свою долгую и бурную жизнь немного, издают его на русском с многолетними перерывами, странными для столь известного и пришедшегося по вкусу большому кругу наших читателей автора. Но познакомившись с каждым последующим (после «Путешествия на край ночи» и «Смерти в кредит») переведённым романом Селина, возникает ощущение, что его уже предостаточно, его – избыток. То же самое у меня происходит и с Генри Миллером. Первые, вторые романы обоих воспринимались как откровение, как совершенно новая и в то же время давно ожидаемая, необходимая литература, но следовали третьи, четвёртые романы, и наступало разочарование, пресыщение.
     Разочарованием стал и легендарный, скандальнейший (по крайней мере – по слухам) роман Селина «Банда гиньолей», вышедший в харьковском издательстве «Фолио». Шестисотстраничное невнятное, однообразное, неудобочитаемое сочинение. Можно, наверное, винить переводчиков, хотя вряд ли они виноваты. Это вина только автора – что нет хоть более-менее ярких героев, пусть шокирующих обывателя, но запоминающихся сцен, размышлений, выводов, чего с избытком в дебютном романе Селина «Путешествие на край ночи», достаточно во втором – «Смерть в кредит».
     Самое интересное в книге – предисловие автора. Написано оно было, видимо, после выхода первой части и, судя по всему, яростно обругано. Селин оправдывается, то и дело переходя в контратаку: «Вспомните, «Смерть в кредит» была встречена шквальным огнём невиданной интенсивности, злобности и желчности! Отборное воинство критиков в полном составе, клирики, масоны, евреи, снобы, спесивые дамочки, очкарики, шептуны, атлеты, склочники – целый легион – встали все как один, глазами сверкают дико, на губах пена!
     Ату его!
     А после пена оседает, и сегодня, видите ли, «Смерть в кредит» уже ставят выше «Путешествия». Он у нас всю бумагу сжирает! Безобразие!»
     И пытается пророчествовать: «А если лет через двести с гаком по этой книге школьные сочинения писать будут? Что вы тогда скажете?»
     Двести лет с момента выхода ещё не прошло (Селин писал «Банду гиньолей» во время Второй мировой войны), поэтому спорить не будем. Может быть, это действительно книга будущего...
     А что касается самого текста?.. Ветеран Первой мировой Фердинанд (герой почти всех книг Селина) уезжает в Англию и видит там ужасы нищеты, безнравственность и т.д. По содержанию это попытка повторить «Путешествие на край ночи», а по форме – предтеча позднейших объёмистых монологов «Из замка в замок» и «Север».
     Здесь опять же на память приходит Генри Миллер, сошедший с писания романов на толстенные эссе. И ещё раз убеждаешься, что Селин и Миллер хоть и великие писатели, но писатели одной, от силы двух книг. Книг-исповедей. А исповедь нельзя сделать ремеслом.
     



     
     
     
     ВЛАСОВ КАК ПОВОД
     
     В последние десятилетия генерал Андрей Андреевич Власов стал одним из популярнейших героев (для других – антигероем) Великой Отечественной войны. Конечно, фигура для писателей и историков интересная, тема Русской освободительной армии (РОА) благодатная. Не остался в стороне от этой своеобразной моды и бывший СМОГист, а ныне прозаик и историк Владимир Батшев, – выпустил четырёхтомное исследование под названием «Власов» (издательство «Мосты» – «Литературный европеец»).
     Но название не совсем соответствует содержанию – собственно биографии генерала Власова уделено совсем немного места (а в четвёртом томе наберётся буквально несколько страниц). Основное внимание уделяется Русскому освободительному движению – борьбе, по выражению автора, «русских с советчиками». Сам же Власов является, скорее, связующим звеном, поводом для разговора.
     Конечно, исследовательская работа проделана Батшевым огромная. Приведены сотни документов, свидетельств, фактов, помещено множество уникальных фотографий. Кстати, странное, жутковатое ощущение вызывают эти фотографии – солдаты с казацкими чубами и в картузах, папахах, а ниже немецкая форма, знаки СС; черкеска, а рядом – Железный крест... Атаман Пётр Краснов с «Георгием» на левой груди и нацистским орлом на правой. Явно бывшие советские военнопленные – гимнастёрки, пилотки, – но с погонами вермахта...
     Странное ощущение остаётся и от позиции самого автора. Практически оставляя за скобками зверства нацистов на оккупированных территориях Советского Союза (бывшей Российской империи), их планы на послевоенное устройство «восточных территорий» и участие русских (украинцев, прибалтов, румын) в этом, Владимир Батшев пытается придать РОА вес, сделать из неё ту силу, что была способна сначала при помощи нацистов уничтожить большевизм, а затем, изгнав из России нацистов, вернуть дореволюционный порядок.
     Автор упорно задаётся вопросом: что бы было, если бы РОА вступила в войну на Восточном фронте в 1943 году, а не в начале 1945-го? Он описывает, как храбро власовцы сражались с «советчиками» на территории Польши, Германии, Чехословакии, как бесчинствовали «советчики» на территории Восточной Пруссии. Ясно, кому отданы симпатии Батшева, и это, думаю, оттолкнёт от книги очень многих – всё-таки Власов и власовцы в сознании людей ни за что не превратятся в мучеников, в тех, кто мог стать освободителем и от сталинского гнёта, и от гитлеровской оккупации.
     Описания воинских подразделений РАО со звучными названиями (полк «Варяг», XV казачий кавалерийский корпус, Русский Корпус и т.п.), фамилии их командиров (Смысловский, Науменко, фон Паннвиц, Чавчавадзе, Благовещенский, их боевые операции, храбрость бойцов, напоминают не реальную войну, а игру в солдатиков, штабную карту, где полки, дивизии обозначаются прямоугольничками. В реальную силу РАО, как бы ни стремился, ни убеждал автор, не верится. Как не верится и в миссию Власова освободить Россию от коммунизма, а затем биться с нацизмом.
     Конечно, факты, собранные в труде Батшева, представляют огромный интерес. Как бы многие из читателей ни относились к власовцам, но это часть нашей истории, и та часть, которая до сих пор малоизвестна.
     Почти весь четвёртый том исследования посвящён концу войны и охоте за предателями (можно, по желанию, заключить это слово в кавычки). Вместе с теми, кто воевал против советских войск, в СССР возвращали и белоэмигрантов, соблюдавших нейтралитет. Огромную роль в этой охоте сыграли британские войска. Именно они, например, ликвидировали Казачий стан на севере Италии, где казаки жили с семьями, вели хозяйство, имели огромные табуны лошадей и даже верблюдов. Это был миниатюрный казачий мирок, существующий по образцу дореволюционного времени...
     Какое-то время после капитуляции Германии их не трогали, но затем обманом (якобы на конференцию) увезли и передали «советчикам» казачьих генералов и офицеров, а после – всех остальных. Единицам удалось бежать, а большинство обитателей Казачьего стана было или расстреляно, или отправлено в ГУЛАГ.
     Избиением и погрузкой занимались британские солдаты, ещё недавно гарантирующие казакам свободу и защиту. Тем более обладавшим нансеновскими паспортами. Но в один момент всё изменилось – британское правительство попросило Советский Союз выдать гитлеровского адмирала Редера, крупно насолившего англичанам в морских сражениях, в обмен же от англичан потребовали выдачу всех русских военнопленных. Обмен состоялся. Тысячи русских, не желавших жить в СССР, поехали на смерть, а адмирал Редер – в Британию. (Позже Редера на Нюрнбергском процессе приговорили к пожизненному заключению, но уже через восемь лет выпустили на свободу. Он поселился в городе Киле, написал книгу мемуаров «Моя жизнь» и мирно скончался в 1960 году.)
     В книге Батшева подробно цитируются воспоминания участников и очевидцев выдачи, а также книга Н.Толстого «Жертвы Ялты». Есть ссылки и на «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына. Картина в итоге получается кошмарной, жестокость, главным образом советских чекистов, беспредельной. Но тут же возникает вопрос: а могло ли быть по-другому? Не в смысле итогов войны, а послевоенных чисток... Наверное, нет.
     Может быть, автор этого и не хотел, но его исследование возвеличивает мужество и героизм советского народа, победившего во Второй мировой. Ведь сражались не просто два государства – Германия и СССР, а и народы между собой, идеологии, идеи. Тем ужасней, в то же время, и трагедия русских, ради России вставших под знамя со свастикой, и генерала Власова, возглавившего это движение, конечно, не из-за трусости, не из ненависти к России, но из любви к ней. А в итоге – клеймо предателя (и никакие доводы это клеймо никогда не вытравят), позорная для солдата смертная казнь через повешение. А повесили Власова и его ближайших соратников так: «Они были подвешены крюками под челюсть, под основание черепа».
     Что ж, другого русского генерала, Карбышева, гитлеровцы медленно заморозили, когда тот окончательно отказался с ними сотрудничать. А Карбышев тоже, как позже выяснилось, желал бы видеть Россию без коммунистов. Но освобождать её, надев форму вермахта, не пошёл...

Роман Сенчин




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования