Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №14. 07.04.2006

НЕ БУДЕМ ОТЧАИВАТЬСЯ

     
     ОБЛОМКИ
     
     Лика всегда приезжает с матерью. Хотя ей под тридцать – давно позади медицинский факультет местного университета. Живёт Лика в райцентре, и в первые приезды помню глаза её сияющими, полными молодого огня.
     Сейчас – не то. Потухла Лика. Который год без работы, да и без перспективы работы. Ей, чтоб восстановить квалификацию, на курсы надо. А курсы платные, только поликлиника на них отправить может. Замкнутый круг. В первый-то год по окончании вуза она гордо плечами поводила на вопросы о трудоустройстве: зачем же, мол, дворником или подсобницей куда, образование же есть. Теперь без гордости говорит: и туда трудно устроиться… Сидят с мамой на своём четвёртом этаже, даже кур нельзя завести – вот настроили построек в райцентре на «радость» бывшим крестьянам. Может, раньше кто и радовался удобствам, кстати часто весьма относительным, но теперь многие частный крохотный домишко ни за что бы на квартиру не сменяли. Там – участок земельный, какое-никакое хозяйство, да печь, а в многоэтажке – «чубайсы» нынче хозяева. Отопление или свет отрубят – буржуйки, что ли, ставить?..
     Из того же райцентра приезжает с рассказиками молодой учитель. Пишет о рыбалке, с юмором, целые сюжеты выстраивает и психологические коллизии рисует. Не женат. И тоже мама его попутно в редакцию захаживает, бывая по делам службы в наших «столицах».
     – Такой парень и не женится!..
     – Вот и я беспокоюсь, – кивает его мама.
     Встретиться бы им с Ликой! Пишущие оба, читающие, с образованием, интересные внешне. Не нам сводить, а Господь не свёл.
     А вообще тема эта сегодня глобальная. Кто-то из мыслителей называл условием выживания русского народа – сохранение патриархальной семьи. Так вот вместо семьи – одни обломки. Может, ещё среда наша литературная аккумулирует людей душевно-нервных, утончённых, одиноких, но оглянешься – и с ужасом констатируешь почти поголовную бессемейность. Живут при родителях, жизнью этой связанные, подчинённые, неудовлетворённые. А вот родителей не станет, и что?
     Пришла поэтесса знакомая. Просидела с подругой двое суток у гроба матери этой подруги. Сама, разведённая и бездетная, в стрессе, подруга одинокая – в депрессии… Чем жить? Как перемогать? Примерам несть числа… Оставшийся сиротой молодой человек погрузился в компьютерный мир, кое-как работу нашёл, с людьми совсем контачить не умеет, и люди ему не нравятся, и сам он кого хочешь своими капризами оттолкнёт. Глаза собачьи, жалкие: «Не бросайте меня!» А кому это он адресует? Родители – в гробу, больше никому не нужен.
     Зрелище обломков и вымирания – ежедневное, а потому – тяжёлое вдвойне. Патриархальная семья разрушилась, советская – малодетная – доживает последние годы. Ребята не хотят жениться. Вернее, те, что попроще, ещё готовы. Но эта среда очень маргинальная и криминализированная. Те же, что рвутся в элиту, «компьютерные» мальчики, ориентированы на карьеру, на успех, здесь семья только помеха. Девочки подстраиваются – учатся бесконечно, на кавээнах смеются, на дискотеках прыгают. На семью никто не нацеливает, на рождение детей – тем более. Бесперспективно сие, несовременно, бессмысленно. Разобщение, одиночество, индивидуализм.
     А ведь семья – это начало соборности. Основа народа, церковности, государства. Начало любви, способной преобразиться и перейти в вечность.
     О, достойная плача потеря!..
     
     ЛЮБИТЬ – БОЛЬНО
     
     Служба была праздничная со множеством народа и в связи с этим – с легкой нервозностью: кто-то кого-то толкнул, кто-то поучать взялся или во время чтения Евангелия свечи передавать. У меня же предыдущая неделя сложилась напряжённо – то встречи деловые с малоутешительным результатом, то мероприятия официозные, где присутствовать обязан, то – так, всякие трения мелкие. Короче – на взводе весь, душа вся вздыблена. Даже в храм не тянуло. Но – пошёл. Батюшка однажды дочке моей вразумление сделал: как в школу ходишь – так и в церковь ходи, хочется не хочется – не разбирай! Вот и я так же пошёл.
     Встал, и в этом храме, где давно уж я – свой, всё что-то от меня требовалось в этот раз. Никак на молитве не сосредоточишься: лампадка потухла – зажги, свечи некому поправить – действуй, столик на водосвятный – поставь… В усугубляющемся раздражении моём всё мне казалось – задёргали меня, покоя не дают. Эти самые люди, знакомые мои прихожане, которых я хорошо уже знаю, которых люблю и о которых скажу даже больше: ощущаю себя среди них, как в новой семье. Вроде – вот жил ты, жил, куролесил как попало, с родными и близкими так всё запутал и испоганил, что исправляется ситуация медленно, в час по чайной ложке, может, за всю жизнь теперь не изжить скопившейся дряни в этих отношениях, где слишком много накопилось обид и взаимного недоверия. Ну не верят тебе, что хочешь ты что-то исправить, что желаешь быть искренним, видят тебя таким же, как прежде, – доцерковным. А кого винить? Себя самого.
     Но вот зато в приходе, где образовывается христианская община, дана тебе как бы совсем новая возможность выстроить отношения с людьми. И они к тебе, и ты к ним повёрнуты лучшей стороной. И эти вчера ещё чужие люди становятся тебе так странно близки, так дороги, что их ты в глубине души и считаешь своими ближними, потому что близость эта – в единомыслии о главном. Чего же больше? Взаимно радоваться друг другу, строя эти отношения уже как бы на чистовик. Увы! И тут того и гляди – клякс насажаешь…
     Стыдно сказать, но в какой-то миг этой трудной для меня службы раздражение достигло апогея и вылилось во вполне чёткую, неприязненную, озлобленную ко всему миру мысль: «А ведь могу и разлюбить!» Вот эти подлые в своей трезвости слова и всплыли, удивив меня самого. Я-то думал – своеволие моё убежало за тыщу вёрст, а оно – вот, рядом. Стало мне от этих моих чувств – страшно. И осозналось ясно: чтобы это, прежнее, не пустить в себя, чтобы любить дальше – нужно сделать усилие. А усилие это сделать не только трудно, но и больно, потому что надо утеснить разлегшуюся в душе жирную самость. За ничто почесть свои раздражённые эмоции, отодвинуть, перечеркнуть, стереть. Выкинуть себя наконец из центра мира. Вот когда душа-то плачет от необходимости сделать это с собой!.. Вот отчего так больно сквозь себя самого прорастать… Вот отчего так больно – любить…
     
     О МАРИИ – СРЕДИ ПРОЧИХ
     
     Живя пусть и в России, но в национальной республике, поневоле озабочиваешься национальным вопросом. Обращаешь внимание на старух-мордовок в церквях, краем сознания отмечаешь мордовскую речь в храме, начинаешь дорожить всяким упоминанием о проявлениях местного, народного благочестия. И хоть сама я только приучаюсь считать края эти родными, приехав сюда вслед за мужем и постепенно обрастая привязанностями, но – вот поди ж ты! – тепло становится на душе, когда слышу или читаю о верующей во Христа мордве. Идёт этот взгляд как бы в пику навязываемому отовсюду язычеству, шатанию современному и безверию.
     Радостной находкой стали для меня книги о блаженной Алипии, подвизавшейся в Голосеевской пустыни, что неподалёку от Киево-Печерской лавры. И вот – новая встреча. На этот раз – с Марией, послушницей преподобномученицы Евдокии (Шиковой). Множество житий, кратких и пространных, повествуют о новомучениках ХХ века. Сколько ж их было! Как просты, как обыденны судьбы – до роковой черты призвания к мученичеству. Воистину – среди прочих – всего несколько слов о мордовке Марии. Её, может, и звали иначе, потому что ушла она от любимого и любящего мужа, ушла, получив исцеление и пообещав странствовать.
     Блаженной Евдокии служила она семь лет. «Смиренная была, как ребёнок…» Как-то стащила у Дуни денег, купила конфет, орехов и кормила детей. «Ах, мордовская воровка!» – заслужила за это. Но правда была в ответных, простых словах Марии: «Ешьте, ешьте, у нас Христос богатый, каждый день нам даёт…»
     Трёх послушниц, в том числе и Марию, расстреляли 5 (18) августа 1919 года. «Машу застрелили не до смерти. Её прикалывали штыком…» – так свидетельствовали очевидцы. В тот день все верующие ощущали благоухание от могилы.
     Трудно нам сегодня даже поверить в такую простую реальность, в таких простых и цельных людей, у которых жизнь – труд и молитва, а смерть – подвиг.
     
     ЦЕНА СОВЕТСКОГО СЧАСТЬЯ
     
     Мы (наше и несколько близких по времени поколений) – «продукты» советской эпохи, и нам волей-неволей приходится сравнивать жизнь в прошлых условиях с жизнью в нынешних. Зачастую результаты сравнения не в пользу сегодняшнего дня. Так почему же в Советском Союзе народ жил намного лучше (даже радостней!), чем сейчас? Особенно в шестидесятые – семидесятые годы прошлого века, в так называемые «времена застоя»? Для меня важны не столько материальные условия (бесплатное образование, медицина, жильё, переполненные курорты и т.д.), сколько душевно-психологическое состояние народа. Люди могли позволить себе быть наивными, простоватыми, могли жить в своё удовольствие. И ещё! Людям позволительно было грешить (в христианском понимании, а не юридическо-государственном), просто отметая душевный аспект этой проблемы.
     Мы жили в атеистической стране, под прессом мощной идеологической системы, где Бог представлялся «опиумом для народа», нам доказывали и внушали, что Бога нет. Государство, точно по Достоевскому (Великий Инквизитор), брало на себя ответственность за граждан, ограничив свободу в духовной области и предоставляя за это материальные блага. Как сказано в Евангелии от Иоанна: «Если бы Я не пришёл и не говорил им, то не имели бы греха…» Вот советского человека и лишили возможности «слышать» Бога. Потому в определённой мере сняли с него ответственность за совершение грехов. Между прочим, самое мирное и сытое время советской эпохи выпало для поколения, выросшего в массе своей без участия церкви. А тем, кто шёл в церковь, сразу «перекрывали кислород» и в образовании, и в карьерном росте. Не случайно многие из обратившихся к вере в то время выглядят настоящими титанами на нашем фоне. В те годы, можно сказать, за спасение души советского человека с христианской стороны открыто боролась одна русская классическая литература. И то наиболее яркие адепты Православия были либо недоступны (Шмелёв, Зайцев, Никифоров-Волгин и т.д.), либо ограничены менее «вредоносными» произведениями и сопровождены искажающими комментариями (поздний Пушкин – исписался, Достоевский – мракобес и пр.), а особо почётное место в литературной иерархии отводилось Льву Толстому (несомненно – гению, но важную роль здесь играли и его «сложные» отношения с Церковью).
     Отсюда – вывод: подноготной нашего благополучия (земного, социального) было наше атеистическое воспитание и ответственность государства перед Богом за оное. А цена возвращения к Богу и церкви – разрушение империи, захват её богатств потомками «февралистов» и «октябристов», для которых христианское понимание чести и совести условно-относительное. И вся нынешняя деградация государства и общества – тоже следствие нашего «благополучного» прошлого.
     Но – теперь мы живём в свободном мире и Господь снова среди нас. Нам доступны Библия и Церковь. По крайней мере, в данный период. Конечно, и дьявол откровенно проповедует с телеэкранов и страниц СМИ, совращая потерявшего православный иммунитет человека насилием, сексом и жаждой обогащения. Нам трудно принять Господа после стольких лет атеистического воспитания, однако это уже не является нашим оправданием. Наступило время индивидуальной ответственности за собственную душу и дарованную свободу выбора. Необходимо понимать это.
     
     СЛОВА НА ИКОНЕ
     
     Родительская дача – на самом берегу Днепра. Тут тебе и сосны, и песчаный берег, и веранда, увитая виноградом – отдыхай, утешайся теплом и изобилием плодов земных. Но – не до отдыха. В те самые, памятные августовские дни погибал атомоход «Курск». У соседа на флагштоке перед кирпичной «избушкой» – флаг военно-морского флота России. Это сын его на побывку приехал, теперь, правда, он в торговом флоте, но флаг – дело святое. Так и проводим отпуск – в центре «ридной неньки Украины», но под Андреевским стягом. С соседями делимся новостями, добытыми по транзистору, здесь, на даче, телевизора не имеется. И не естся, и не плавается, и не загорается… Все думы – там, в холодном море…
     Много позже тех дней в кармане одного из погибших на «Курске» офицеров обнаружили записку, начинавшуюся словами: «Не надо отчаиваться!..» Удивительные эти, мужественные, отрадные слова прозвучали утешительно и светло на всю страну. Да, подводники получили укрепление душевное перед смертью. А от Кого оно исходило – очевидно.
     Год спустя, тоже в августе, у нас, на территории Мордовии, в Санаксарском монастыре происходило прославление святого праведного Феодора Ушакова, легендарного адмирала, и отныне – покровителя моряков. Побывать в момент прославления в монастыре – не удалось. Лишь фотографии да телепередача рассказали о стечении народа, о пышном служении, о том, как покрыт был ковчег с мощами Андреевским стягом, как шли за ним моряки в высоких чинах и мальчики-юнги, как вдруг из-за облаков упал на ковчег солнечный луч…
     Уже осенью в руки попала и с тех пор поселилась в доме небольшая бумажная иконка воина Феодора, с орденской лентой через плечо, с оружием и свитком, на котором – слова: «Не отчаивайтесь! Сии грозные бури обратятся к славе России».
     «Не отчаивайтесь!», а через сотню с лишним лет снова во всеуслышанье: «Не надо отчаиваться!» Всё вздрогнуло, отозвалось в душе: так вот они, эти посмертные слова, повторенные почти буквально, теперь – увенчавшие икону. Нет напрасного мужества и напрасных жертв. Не будем отчаиваться – с нами Бог!

АННА И КОНСТАНТИН СМОРОДИНЫ




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования