Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №23. 09.06.2006

КОЕ-ЧТО О ПОПУЛЯРНОЙ ЛИТЕРАТУРЕ

     …Вот, например, вчера. Еду в метро, а стоящий рядом мужчина, с приличной уже сединой, читает книгу «Гнев орка»*. На яркой обложке – хищный оскал страшной морды этого самого орка. Ну как можно в его-то годы читать такую муть?! Да ещё – увлечённо вперившись в текст повествования о войнах гоблинов с гномами…
     Глядя на пассажиров метрополитена, нельзя не подумать, что мы по-прежнему остаёмся самой читающей страной. Наверное, каждый третий что-то читает. Вот только что? Когда взрослые люди запоем поглощают «фэнтези», где придуманные существа штурмуют крепости, ниспосылают колдовские проклятья и заклятья, я думаю – ну что они там находят? Какова мотивация у здоровых мужиков, имеющих жён, детей, любовниц, неплохо зарабатывающих, устроенных, в общем, в жизни, чтобы тратить на это время? Я вспоминаю одного знакомого шофёра, тёртого мужичка, умевшего зашибать деньгу на всём, в бардачке которого я наткнулся на книгу «Как увеличить размеры своего полового члена». Может быть, это и забавно, но вполне понятно – мужик зарабатывает бабки, тратит их на девок, и хочет делать это с максимальным удовольствием. Чтение подобной книги – вполне взрослый поступок, свидетельство недетских увлечений. Но поглощение сказок в зрелом возрасте…
     Так случилось, что за последнее время мне довелось кое-что прочесть из литературного масскульта. Сразу скажу, что это были не «фэнтези», с которых я начал. Их бы я не смог, наверное, одолеть даже из любопытства. Итак, Оксана Робски «Casual», Роман Трахтенберг «Путь самца», Наташа Маркович «Анти-Casual», Катя Метелица «Лбюовь» и «Дневник Луизы Ложкиной», «Духless» Сергея Минаева. Набор поп-литературы, как видите, совсем случайный, но тем интересней. Сразу оговорюсь – я могу нести фантастический вздор с точки зрения тех, кто разбирается в массовом чтиве. За что и приношу заранее извинения.
     Первое наблюдение – я поймал себя на мысли, что читал любую из этих книг с увлечением. В чём же дело? Упала ли планка моих читательских требований? Поглупел ли я до уровня читателей в метро? Думаю, что дело в следующем. «Высокая» литература и модное чтиво – разные измерения. Чехова мы читаем совсем из других соображений, чем Робски. У него мы ищем гениальности, у неё – мастерски описанных ситуаций реальной жизни. Можно возразить, что в жизни не бывает как у Робски. Да, но и не бывает как у Чехова. Литература – не зеркало. Книги Толстого и Гоголя интересны нам своим субъективным восприятием мира, умением передать его по-своему, то есть тем, что и составляет «искру божью». Другими словами, в Чехове нам интересен Чехов, в Робски – то, о чём она пишет.
     Особенность тех книг, что я прочёл, – их информативность. Вне зависимости от качества исполнения из любой из них мы можем что-то узнать, относящееся к нашей повседневной жизни. Массовая литература – свидетельство эпохи. Глупо рассматривать её, ища каких-то особенных художественных достоинств, или, наоборот, выискивая недостатки. Зачем нам анализировать французские шансонетки, которые напевали франты в России XIX века, главное знать – что они пели. Если кто-то спустя сто лет возьмётся вдруг внимательно читать какую-либо из книг, из упомянутых сегодня, то они будут интересовать его не сами по себе, а лишь как орнамент нашего времени, отражение его мифов, стремлений, желаний.
     Но роль массовой литературы этим не исчерпывается. Популярные романы создавали своих героев, поведению которых следовали, чьи остроты повторяли. В России начала XIX века светские львы следовали эталонам из романов Марлинского, они говорили их языком, соответственно одевались, и даже самые «романтические» позы и жесты были заимствованы оттуда же. Нет оснований думать, что сегодня «Casual» и «Духless» не будут оказывать подобного влияния на вкусы публики. Та же Рублёвка мифологизируется, как мифологизировались салоны высшего света сто пятьдесят лет назад. Бытующие нравы фиксируются робски и минаевыми, и уже в их обработке возвращаются в реальную жизнь, становясь шаблонами для поведения.
     Те книги, о которых ведётся речь, попали мне в руки случайно, за исключением разве что Маркович – рекламный плакат с её пристально смотрящим лицом так преследовал меня при восхождении по эскалатору на «Тверской», что я не выдержал и купил её «Анти-Casual». Потому с неё и начну.
     Опус Наташи Маркович – какое-то недоразумение. Детские восторги по поводу SMS, мобильных телефонов, прелестей московской жизни… Вместо того чтобы рассказать о своей жизни в Перми, сравнить условия ведения бизнеса на Урале и в Москве – единственное, что могло быть интересно в её изложении, авторша грузит нас впечатлениями провинциалки о столице.
     Честно говоря, я так и не понял – зачем книга была вообще издана? То ли это реклама Наташиного ресторана, то ли чей-то щедрый спонсорский жест, то ли загадочная стратегия издательства?.. Досматривал я «Анти-Casual» уже через силу. Вялая история приключений провинциалки в столице, озабоченной двумя желаниями – поиска счастья в личной жизни и возможности открыть ресторанчик, к концу повествования совсем теряет интригу. Ни в какое сравнение с Оксаной Робски Наташа Маркович не идёт, посему название её книги представляется чрезмерно смелым. Скорее, «Анти-Casual» являются последующие книжки самой Робски, которые, говорят, очень бездарны.
     Катя Метелица, чей голос я слышал регулярно по «Свободе» лет десять-пятнадцать назад и которую я представлял этакой худосочной барышней, немного манерной эстеткой, оказалась совсем неплохой писательницей. Из рассматриваемых авторов она самая, если так можно выразиться, талантливая, по крайней мере, приближающаяся к «настоящей» литературе. Иногда кажется, что Метелица специально оглупляется, дабы быть понятней массе. Во всяком случае, самоирония – самая сильная её сторона. Недаром в журнальном варианте «Дневник» назывался «Хроникой подвига Луизы Ложкиной». В «Луизе Ложкиной» трудно понять – смеётся ли Метелица над глупым наивным читателем, развлекая его всякой туфтой, или же она всерьёз верит, что в мелочах быта таится прекрасное.
     Как свидетельство её популярности могу привести следующее наблюдение – на днях я шёл по Тверской и увидел, как две девицы остановились перед каким-то кафе. Одна сказала другой: «Про него пишет Катя Метелица», и они вошли. Вот это читательский успех! «Кафе (магазин, сквер), упомянутое Катей Метелицей», – как свидетельство модности заведения. (См. ранее высказанную мысль о влиянии продуктов масскульта на текущую жизнь.)
     Я не читал «Дневников Бриджит Джонс» и потому не могу сравнивать оригинал с российским откликом. Думаю, что вторичность замысла совсем не умаляет достоинств милой прозы отечественной сочинительницы. Воспринимается же «Моя прекрасная няня» как нечто «своё». В этом жанре удачно найденная идея только помогает выразиться турчанкам и китаянкам, русским и армянкам. Используя замысел Хелен Филдинг на разных языках, мы получаем любопытный документ эпохи – жизнь «маленькой» женщины в разных обществах. Бриджит Джонс раздваивается, утраивается и так далее, не повторяясь и воплощаясь в новых героинях. Интересно только – есть ли свои Кати Метелицы в Китае и Армении?
     Не случайно, думается, в «Дневнике Луизы Ложкиной» столько места отводится массовой культуре, в том числе и популярному чтиву. Иронизируя над одержимостью героев сериалами, Метелица, сама создавая продукт масскульта, одновременно словно извиняется – «поймите меня, таковы законы жанра, требования рынка, это, конечно, всё вздор, но жить-то и печататься надо. Да и как по-другому приучить народ читать?» Особенно мило выглядит привычка её героини коверкать иностранные имена и названия – «Голтесарай» вместо «Галтасарай» и т.д.
     Катя Метелица пытается убедить нас, что повседневный быт – страшно милая и забавная штука, что не бывает жизней, прожитых напрасно, что в самой ничтожной мелочи можно найти, как сейчас принято выражаться, fun. И, странное дело, хочется в это верить, начинаешь отмечать, что такие-то и такие-то знакомые вполне могли бы называться персонажами Кати Метелицы, что консьержка в подъезде, продавец на рынке – не заурядные неприметные личности, а забавные люди со своими милыми слабостями. И хоть это не так, хоть жизнь жестока и бессмысленна, книжки, подобные «Дневнику Луизы Ложкиной» и «Лбюови», помогают об этом забыть, за что автору – большой решпект.
     «Путь самца» Романа Трахтенберга, вопреки сразу же представляющимся мерзостям, вытекающим как из названия, так и из репутации автора, не такая уж глупая книга. Любопытный и оригинальный взгляд на сексуальные нравы последних пятнадцати лет, вкупе с размышлениями о половой судьбе своего поколения, придают книжке Трахтенберга оттенок документальной наукообразности. «Путь самца» – своего рода включённый эксперимент по наблюдению за эволюционным развитием «свободы секса», от двойной морали позднего «совка» до нынешней всеохватной терпимости.
     Для любителей pick-up’а в книге – большой материал для размышлений на тему женской психологии, да ещё в убедительной трактовке такого знатока темы. Забавные анекдоты о нескончаемой войне полов чередуются с примерами творческого претворения алгоритмов соблазнения, коим, впрочем, не так уж легко следовать, учитывая незаурядные способности автора. То, что легко даётся Трахтенбергу, не обязательно получится столь же просто у желающего повторить его трюки.
     В некотором смысле «Путь самца» напомнил мне совершенно неизвестную у нас книгу – классику викторианской литературы «My secret life» (Моя тайная жизнь») анонимного автора XIX века. Тот, правда, переимел женщин на порядок больше Трахтенберга – что-то около полутора тысяч. Но обоих роднит серьёзное и внимательное отношение к сексу. Для них он не забава, и не «половой инстинкт», а смысл всей жизни. Действительно, можно быть сколь угодно талантливым учёным, успешным политиком, удачливым предпринимателем, но если женщины тебе не дают, то никакие иные радости и почести не скроют щемящей проблемы. И наоборот, сколь счастливей будет жизнь простого работяги или журналистишки, который соблазняет легко, просто и изящно. Собственно говоря, книга Трахтенберга именно об этом. Она не политкорректна, идёт в разрез с устоями моногамного общества, воспевающего романтическую любовь, но полна жизненной правды.
     К недостаткам её можно отнести излишнюю затянутость. Под конец устаёшь от описаний злосчастий автора, которого постигла роковая страсть. Его ничуточки не жалко, и лишь досадуешь, что во второй половине «Пути самца» Трахтенберг уходит от темы, впадает в занудство, пытается морализировать.
     Книга Сергея Минаева, вроде бы уже очень популярная и чуть ли не культовая, написана как бы «как бы». Как бы она об экзистенциальных томлениях героя, как бы о топ-менеджерах, как бы о тусовке, как бы о нашем времени… Но всё дело заключается именно в «как бы». Как бы книга серьёзная, но как бы и нет. «Духless» по сути – а) удачно выбранная идея, затрагивающая ещё не паханное поле душевных метаний преуспевшего российского яппи, б) доступная для толпы профанация серьёзного романа вкупе с захватывающим сюжетом и «сенсационными» подробностями из жизни «элиты», точнее «тусовки».
     Впечатление такое, что «Духless» написан по советам и под руководством умелого маркетолога. Провели исследование, выяснили – что хочет публика, о чём она ещё не читала, что способно привлечь внимание в максимальной степени. Затем проработали вопрос построения сюжета, по уже миллион лет известным рецептам – и за работу. Пример Оксаны Робски оказался вполне успешным. В известном смысле «Духless» есть мужская вариация «Casual». Хотя есть в «Духless» и какие-то отзвуки Бегбедера, Хейли и кого-то ещё. В отличие от Робски, Минаев подпускает в роман философии и психологии, заправляет туда идейные диалоги-схватки что твой Леонид Леонов.
     В любом случае «Духless», как и творение Робски, всерьёз принимать нельзя. А эту ошибку, как кажется, делают многие. «Духless» – не манифест поколения, а коммерческий опус. Переизбыток наивного хвастовства уподобляет автора Хлестакову. Когда герой небрежно подчёркивает – сколько он получает, какой костюм на нём надет, что он – поклонник Уэльбека и т.д., нельзя не вспомнить о прыщавых подростках, потребителях интернетовской порнографии, хвастающих друг перед другом любовными победами во всех подробностях, почерпнутыми из того же Интернета. Ясно, что жизнь в крупных корпорациях протекает совсем не так, как описано у Минаева. И не все там ослы и бездельники, иначе бы всё было слишком легко и просто. Но читать Минаева легко и приятно, кое-какие мысли по поводу нашего времени в голове рождаются по ходу чтения, о судьбе поколения 1970 – 1976 годов рождения, которому, кстати, посвящён специальный сайт, задумываешься, особенно когда сам к нему принадлежишь…
     И, наконец, Робски. Это она сделала очередной прорыв в попсовой литературе, открыла нам прежде неведомое, указала путь другим пишущим. Её судьба – оставаться автором одного произведения. Не знаю – как она пришла к мысли написать «Casual», но всё получилось в высшей степени удачно – и сюжет, и исполнение, и промоушен.
     Сегодня уже удивительно сознавать, что волшебный мир Рублёвки оставался немым до появления этой писательницы. Вроде бы в её замысле ничего особенного, а вот – поди ж ты, никто прежде Робски не вторгся в заповедную зону.
     Оценивая собственно «Casual», заметим, что подобно Трахтенбергу, Робски заметно устаёт к концу книги, не справляется с управлением сюжетом, придумывает какую-то Индию, что-то такое волшебное, что несколько смазывает общее впечатление от хорошо построенной в целом вещи.
     По сути «Casual» – детектив. Но в данном случае описания жизни новой русской буржуазии превалируют над лихо закрученным сюжетом. В этой двойственности книги – свидетельство добротной работы автора. Робски увлекает нас и криминальной интригой, и описанием экзотики, которая совсем рядом, но скрыта за высокими заборами.
     Не будем вслед за Альфредом Кохом и прочими выискивать в «Casual» какие-то неточности, большие или малые, уточнять – повествует ли Робски о рублёвских жёнах или содержанках. Не в этом дело. Дело в привлечении внимания читающей публики к ранее неизвестной стороне нашей новой жизни, убогой и сложной у большинства, яркой и сложной – у меньшинства. Таких «писателей», как Робски, оценивают именно по этим показателям – есть или нет коммерческий успех? Заявлено ли что-то новое, способное привлечь внимание? Гарантирован ли скандал? Колоритна ли личность автора?
     С точки зрения коммерческой успешности и её составляющих Робски – победитель. С чем её и поздравляем.
     
     
     
     

Максим АРТЕМЬЕВ




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования