Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №37. 15.09.2006

МАЯКОВСКИЙ, ТРОЦКИЙ И ТРОЦКИСТЫ

     Моор Д.С. Иллюстрация к поэме В.Маяковского «Хорошо!». 1940
     Поэма «Хорошо!» в историко-политическом контексте
     
     Биография Владимира Маяковского была бурной и чрезвычайно интересной, более того – в высшей степени поучительной. Скажем лишь, что замечательному русскому поэту до сих пор не везло с биографами. Воспоминания современников осторожны, избирательны, порой откровенно фальшивы (Н.Асеев, А.Луначарский, К.Чуковский, Р.Якобсон, пресловутую Лилю Брик не стоит даже тут поминать). Краткая биография Маяковского была издана Н.Асеевым в 1943 году, это 48 страничек, где самые общие и приглаженные сведения (книжка потом несколько раз переиздавалась, но без добавлений). Уже в конце 80-х, когда о многом говорить стало уже возможным, вышла биография поэта, написанная известным филологом Ал.Михайловым, – 560 страниц, изданных сказочным тиражом в 300 тысяч. Казалось бы, но... Все острые политические углы, которых в жизни Маяковского набралось великое множество, были сглажены или даже обойдены. В книге Михайлова издания 1993 года, в общем, добавлено было немного.
     В самом конце прошлого века вышла обстоятельная работа В.Скорятина «Тайна гибели Владимира Маяковского» (М., 1998). Там приведено множество новых материалов, сокрытых ранее в архивах, но сюжет о политической ориентации поэта затронут лишь вскользь.
     Остановимся на одном лишь политическом векторе в сложной и противоречивой жизни поэта: Маяковский – Троцкий.
     Льву Троцкому, который, как бы к нему ни относиться, был одним из руководителей молодого Советского государства, Маяковский посвятил несколько строк в поэмах «Владимир Ильич Ленин» и «Хорошо!». Строк тех немного, но значение они имели большое. Строчкам тоже не повезло. Напечатанные при жизни поэта, они были переизданы лишь в посмертном сборнике его стихов (ГИЗ, 1930), а потом напрочь выдраны из текста поэм. Естественно, что о них и не толковали литературоведы. Лишь в конце 50-х годов строки те были возвращены в положенные места.
     
     Первый тут вопрос, встречался ли Маяковский с Троцким лично? Существует на этот счёт немало печатных сплетен, но по авторитетному мнению известного маяковеда А.М. Ушакова никаких достоверных данных о том нет. Как не доказаны и якобы принадлежащие Маяковскому панегирики о тогдашнем председателе Реввоенсовета: «После Троцкого Фрунзе – срам!»
     
     Дело тут в том, что 26 января 1925 года Троцкий был заменён на высшем военном посту М.Фрунзе. Более того, отзывы Троцкого о поэзии Маяковского были довольно прохладны. Театральные пересуды, что в образе Победоносикова (пьеса «Баня», постановка В.Мейерхольда) изображён Троцкий (или по другой версии – Луначарский), тоже являются ничем не подтверждёнными домыслами. Добавим, что ни единой серьёзной работы об отношении Маяковского к Троцкому и очень влиятельным тогда в сфере культуры его сторонникам нет. Для объективных суждений по этому весьма интересному сюжету у нас есть только тексты самого поэта. Обратимся же к ним.
     Поэма «Ленин» писалась долго, поэт много над ней работал. В отрывках она не раз публиковалась в течение 1924 года, была опубликована полностью и с тех пор более не правилась автором в начале 1925-го. В поэме упомянуты многие деятели Октября, в том числе Сталин и Троцкий. В этом нет ничего особо значимого, смертельная борьба между двумя крылами наследников Ленина ещё только разгоралась, слабо проявляясь в публичных событиях. Маяковский внимательно следил за политической обстановкой в стране, но сам политическим деятелем не был, мог многого не знать или не понимать.
     В «Ленине» Сталин и Троцкий упоминаются рядом. «Вас вызывает товарищ Сталин, Направо третья, он там». Затем следует: «По приказу товарища Троцкого!» – и мелькает матрос, «на ленте у флотского под лампой блеснуло – «Аврора». Известнейшие строки, но к ним следует внимательно присмотреться.
     Сталин сидит в кабинете и кого-то вызывает к себе («бюрократ», как называли его троцкисты, сперва негласно, а вскоре и открыто).
     Известно, что Маяковский придавал большое значение эпитетам «левый» и «правый», Сталин находится в своём кабинете именно по правую руку. Троцкий в сравнении с ним несколько романтизирован, он отдаёт боевые приказы, их исполняют моряки с «Авроры», а этот крейсер был и до сих пор остаётся символом Октябрьской революции. Продуманно ли написал такое поэт, нет ли, нам пока о том ничего не известно.
     «Хорошо! Октябрьская поэма» (именно таков её полный заголовок) написана в середине 1927 года. Первое публичное чтение законченной поэмы состоялось 18 октября того же года в Красном зале Московского горкома партии для столичного партактива. За полтора года, прошедшие после опубликования поэмы о Ленине, политическая обстановка в правящей большевистской партии существенно изменилась, тут необходимы пояснения, без которых суть произведения не понять.
     В начале 1926 года в Кремле вспыхнула острейшая борьба за власть: Троцкий объединился со своими недавними соперниками Зиновьевым и Каменевым в борьбе против Генерального секретаря Сталина, постепенно забиравшего руководство страной в свои руки. Трое его противников были тогда членами всевластного Политбюро, имели давний авторитет в партии, занимали крупнейшие партийно-государственные посты (например, Зиновьев был председателем Коминтерна со дня его основания в 1919 году, а это был «штаб мировой революции»). Их поначалу поддерживали многие видные члены ЦК, включая вдову Ленина Н.Крупскую, немало руководителей Красной армии и ОГИУ.
     Однако политические силы Сталина уже значительно превышали возможности его врагов, как явных, так и многочисленных тайных. В Политбюро, образованное 1 января 1926 года после XIV съезда партии, вошло девять членов, среди которых большинство состояло из твёрдых сталинских сторонников, а Каменев был выведен в число кандидатов в члены (участия в голосовании они не принимали, а только присутствовали на обсуждениях).
     
     Большинство новоизбранного ЦК тоже были целиком за Сталина (помимо прочего, Троцкого и Зиновьева партийцы не любили за высокомерие, заносчивость и нескрываемое презрение к «отсталой России» и её народу). Судьба противников Сталина была предрешена, что и проявилось в ближайшие месяцы.
     
     Итак, 16 октября 1927 года Маяковский публично зачитывает новую свою поэму. Слушателями являются партийные активисты столицы, которым прекрасно известна политическая обстановка в верхах ВКП(б). Чьи же имена известных тогда политических деятелей услышали от знаменитейшего советского поэта? Имён в поэме было очень много: лидер кадетов Н.Милюков, председатель Временного правительства А.Керенский, министр продовольствия С.Прокопович, его жена, видный деятель кооператоров Н.Кускова, белогвардейские генералы Л.Корнилов, А.Деникин, П.Врангель, немало иных. Всем им даны оценки, общие в ту пору для советской идеологии. Но главная политическая суть поэмы – упоминание и оценка деятелей большевистской партии.
     Троцкому посвящено целое четверостишие, он упомянут не под своим известным революционным псевдонимом, который он, кстати, нарочно взял у русского тюремного надзирателя, а подлинной фамилией. Некий штабс-капитан Попов, явно антибольшевистски настроенный, жалуется собеседнику (сцена происходит ещё до Октября):
     
     


     Офицерам Суворова,
     Голенищева-Кутузова,
     Благодаря политикам ловким
     Быть под началом
     Бронштейна бескартузова,
     Какого-то бесштанного Лёвки?
     

     Конечно, Троцкий встал во главе Красной армии только через год, но это малозначительная поэтическая вольность. Гораздо важнее, что поэт изображает Троцкого, так сказать, в бедняцком пролетарском облике («бескартузый», даже «бесштанный»), что полностью не соответствует подлинной биографии героя, сына богатого предпринимателя, арендовавшего в Херсонской губернии крупные земельные участки со множеством наёмных рабочих.
     Однако самый важный политический смысл данного четверостишия в ином. 17 октября, то есть накануне выступления Маяковского в Красном зале, в Ленинграде состоялась предпраздничная демонстрация. Перед собравшимися с открытого грузовика выступили Троцкий и Зиновьев, призывавшие к свержению сталинского руководства. То было нарушением всех большевистских правил и традиций. Меры последовали незамедлительно: на объединённом Пленуме ЦК и Центральной контрольной комиссии оба лидера оппозиции были исключены из членов ЦК.
     Далее в поэме следуют две примечательные строки:
     
     

     Да перед картой Антонов с Подвойским
     Втыкают в места атак флажки.
     

     Тут названы два видных деятеля Октябрьского вооружённого восстания. После революции Н.Подвойский занимал многие видные посты, но ни в каких оппозициях не участвовал и благополучно скончался в 1948 году. Совсем иное дело – В.Антонов-Овсеенко (первая часть фамилии подлинная, вторая – революционный псевдоним). Он занимал в гражданскую войну видные военные и политические посты, был близким сподвижником Троцкого, отличался жестокостью, что особенно проявилось в свирепом подавлении восстания тамбовских крестьян. В августе 1922 года был назначен начальником Политуправления в возглавляемый Троцким Реввоенсовет, то есть стал главным комиссаром Красной Армии. Был деятельным сторонником Троцкого, за что изгнан из Главпура ещё в январе 1924 года. Затем был отправлен в почётную ссылку – послом в Чехословакию, но с троцкистской группировкой порвал только в 1928 году, уже после публикации «Хорошо!». Позднее раскаяние ему не помогло, в октябре 1937 года был арестован и вскоре казнён.
     Упоминание в положительном смысле имени известного сталинского противника явно было, выражаясь современным жаргоном, «не политкорректым» поступком. Однако далее упоминались ещё два имени, которые в тогдашней политической обстановке звучали прямо-таки вызывающе. Оба были хорошо известны тогда, потом давно и прочно забыты. О них следует напомнить, а потом уже цитировать строки поэмы. Речь идёт о М.Лашевиче (член партии с 1901 года) и Н.Муралове (с 1903).
     Сын торговца из Одессы Михаил Лашевич с юности ушёл в революционное движение, в 1917 году оказался в Петрограде (был мобилизован в армию, унтер-офицер), вошёл в Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов, с октября стал членом Военно-революционного комитета. Этот комитет исподволь готовил Октябрьскиий переворот, возглавляли комитет от большевиков Дзержинский, Свердлов и Сталин). После революции занимал крупные посты, вошёл в число членов ЦК. Был деятельным сторонником Троцкого, в конце 1927 года исключён из партии, отправлен на службу в правление Дальневосточной железной дороги, где вскоре умер. Читаем у Маяковского:
     
     

     Я за Лашевичем беру телефон, –
     Не задушим, так нас задушат…
     

     По сюжету поэмы описывается ход Октябрьского вооружённого восстания. Лашевич был одним из его деятелей, но почему из нескольких десятков членов Военно-революционного комитета упомянут только он, бывший там отнюдь не самым главным? Ведь в состав комитета входили А.Бубнов, В.Молотов, М.Урицкий и иные, чьи политические имена в ту пору были безупречными. Обоснованный ответ дать тут невозможно.
     Далее описываются похороны Ленина, упомянуты М.Калинин, Н.Крупская, затем парад красноармейцев у Мавзолея. Читаем:
     
     

     И вот издалека, оттуда, из алого
     В мороз, в караул умолкнувший наш
     Чей-то голос, как будто Муралова,
     Скомандовал: «Шагом марш».
     

     Николай Муралов, сын хуторянина Таганрогского уезда, в первую мировую войну призван в армию, в дни Октябрьской революции был одним из руководителей вооружённого восстания в Москве, затем на различных постах в Красной армии, сторонник Троцкого, с марта 1921 года – командующий Московским военным округом (должность важнейшая, начальник войск в столице страны). После отставки Троцкого из Реввоенсовета, в мае 1924 года Муранов был отправлен командовать войсками на Северный Кавказ, подальше от Москвы. Исключён из партии в декабре 1927 года, позже стал мелким служащим в Сибири, арестован в 1936 году, расстрелян. В январе 1924 года Муралов, как руководитель Московского военного округа, командовал траурным парадом (он был очень скромным). О похоронах Ленина тогда же много писали, имя Муралова упоминалось и могло запомниться Маяковскому, который к тому же был очевидцем тех событий. Почему поэт упомянул в «Хорошо!» имя опального Муралова, никаких достоверных данных также не известно.
     Имя Сталина в поэме не упоминается, хотя он был одним из истинных, а не митинговых деятелей октябрьских событий. Впрочем, не появляется в поэме А.Рыков, в октябре 1917-го бывший членом ЦК большевиков, делегатом 2-го Съезда Советов, во время взятия Зимнего дворца находился вместе с Лениным в Смольном. О важной роли В.Молотова в октябрьские дни уже говорилось, он тоже в поэме не упомянут. Меж тем оба занимали в 1927 году крупнейшие партийно-государственные посты: первый был председателем Совнаркома (правительства) СССР, второй – секретарь ЦК ВКП(б), оба входили в состав тогдашнего Политбюро и поддерживали политическую линию Сталина. Однако Маяковский эти имена не упомянул в обеих своих поэмах, как и вполне благополучного тогда Н.Бухарина, популярного в партийно-советской среде.
     
     Развёрнутая сцена похорон Ленина – одна из сильнейших во всём творчестве поэта, образ личной и вселенского масштаба трагедии исполнен Маяковским с исключительной силой. Имеются там две примечательные строки, сказанные как бы мимоходом:
     

     

     Выполняют церемониал. Говорят речи.
     Говорят – и ладно.
     

     Можно предположить, что тут намёк на знаменитую речь Сталина, не только глубокую в политическом смысле, но и стилистически яркую: «Уходя от нас, товарищ Ленин завещал нам... Клянёмся тебе, товарищ Ленин, что мы не пожалеем своих сил для того, чтобы выполнить с честью и эту твою заповедь!» Тут необходимо важное уточнение: погребение тела Ленина состоялось на Красной площади в четыре часа дня 27 января, а свою знаменитую речь Сталин произнёс накануне, 26 января, на траурном заседании Съезда Советов СССР. Очевидно, что у Маяковского общая оценка «речей», которые не могут полностью выразить людское горе, а не политический намёк на Сталина. Кстати, траурные речи в те дни произносили и другие руководители партии, наиболее часто и пространно – Г.Зиновьев.
     Владимира Маяковского никак нельзя назвать политическим сторонником Троцкого и его приверженцев. Однако его взгляды и пристрастия необходимо тщательно выверить и объективно оценить.
     

Сергей СЕМАНОВ




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования