Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №47. 24.11.2006

КРАЙНЯЯ ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНОСТЬ ДЕВУШКИ-ВУНДЕРКИНДА

     
     «Если в тексте отсутствует сюжет, ещё не значит, что перед нами бессюжетный текст», – признаётся Василина Орлова где-то в середине своей новой книги «Пустыня». Уже после того, как читатель, привыкший к сбивчивости повествования, и сам созрел для понимания этой непростой истины.
     В чём прелесть неклассической сюжетности? В том, что не знаешь, где, в каком отрезке своей молодой 24-летней жизни захочется побывать автору в следующем фрагменте текста. При этом достаточно знать, что героиня только что рассталась с мужем Дмитрием и приезжает в Ялту насладиться одиночеством и воспоминаниями. Всё остальное – сложная кардиограмма её впечатлений и размышлений, согласно логике мировосприятия и особого склада ума. А «склад» этот не просто философский, но профессионально философский. Нет-нет да и напомнит нам автор об этой страничке (философский факультет университета) своей биографии тем, кто ещё готов принять её бессюжетность за элементарное лит. дилетантство. Судите сами: героиня делала в юности «доклад по Плотину», писала дипломную работу по теме «Проблема свободы в философии Шеллинга», знакома с философией отчаяния Киркегарда (так в тексте) и сартровской «Тошнотой». Ведома ей и опасность «смерти автора», но только «реальной, физической, а не слёзной жиль-делезной, мартовской-бартовской, бредовой-дерридовой». Может быть, поэтому она рождается, живёт и умирает в каждом из множества фрагментов своей дискретной прозы, как в последнем. Как Бог, который «каждую секунду творит мир заново», оставляя, однако, «зазор свободы, в который может вклиниться человек».
     Так и в горестные мысли о вечной необустроенности человека в мире и мира в человеке, то и дело «вклиниваются» микро-эпизоды, мини-истории, просто штрихи и наброски к пейзажам и судьбам всего, что мало-мальски значимо для автора. Тут и Ванька, наполовину завскладом, наполовину «партработник», тут и Наталья, сочинительница сценариев для ТВ и завсегдатай престижных столичных клубов, у которой всякий хлам в доме и голове вроде «потрясного секса» с «презервативом с пупырышками». Тут и дорожная знакомая Светлана Ивановна, и итальянка «мадам Фу-фу», и баба Федосеиха с её украинской родины, и ещё с десяток мгновенных, ситуативных персонажей. Среди них больше запоминаются мужчины, включая офисных донжуанов Толю и Володю, обоеполого клубного приятеля Рому, ялтинского горемычного слесаря без имени. Потому они ей, наверное, и интересны, что её неутолённая женская суть готова обернуться своей изнанкой: «В глубине души я мужчина». Добавляя, что даже «рассказы и очерки мои… написаны как будто мужчиной». Но всё же: «Родись я мужчиной, я стала бы гомосексуалистом, как пить».
     Фантомы мыслей, подобных таким, оборотническим, – свидетельство неустойчивости (чуть ранее она писала о чёрной ненависти к представителям «сильного пола») и крайней впечатлительности этой непрерывно что-то пишущей девушки-вундеркинда. Так что непонятно: разошлись они с Дмитрием, потому что она слишком усердно рефлектировала, или наоборот, этот письменный поток сознания явился следствием их разрыва. Но если попытаться отфильтровать «балласт» тонких, умных, всегда уместных мыслеобразов автора, то останется одна проблема проблем – самопознания человека-одиночки. Ибо всегда кто-то должен быть рядом, тот, кто сказал бы: «Ты – это я», а «Я – это ты». Как сказал ей когда-то Дима, её неудавшийся муж, через три года изгнанный за чёрствость и попытки рукоприкладства.
     И тогда пришла пустыня. Образ, слово, понятие пустыни пронизывает собой весь этот неформатный, но такой живой текст. Тишина и пустота, монастырь, море, «глубина вселенной», в пустыне которой, верит автор, «однажды зажжётся звезда» – всё это её грустные имена. В конце концов, пустыня – это сама душа героини романа, мучающейся невозможностью «понять, что такое я, зачем я». Она пишет, оказывается, лишь коллекционируя «пустоты, каверны, провалы». И всё будет иначе, если её «Я» снова отождествится с «ТЫ» и если Дима вновь отыщется в огромной пустыне Москвы.
     Но главное мы нашли и увидели – человека живого, пусть и не идеального, но честно ищущего свое «Я» и свое «ТЫ» в пустыне человеческой жизни.

Владимир ЯРАНЦЕВ




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования