Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №47. 24.11.2006

НА ЧЕМ МЫ ВЧЕРА ОСТАНОВИЛИСЬ, БАТЕНЬКА?

     
     Посетители музея восковых фигур уже ушли, уборщики тоже заканчивали свою работу. Включив охранную сигнализацию, они ушли. В музее остались лишь знаменитости, выставленные для всеобщего обозрения. Какое-то время они были неподвижны и молчаливы, но вскоре стайка невидимых озорных чертенят и смешливых бесов прямо из-под пола – постоянное их местожительство было в геенне огненной – вселилась в восковые фигуры. И те сразу ожили, задвигались, а одна из них, крупная, рыхлая с широким жирным лицом и бегающими глазками, сошла со своего места и продвинулась на несколько метров поближе к Горби, недовольно пробормотав:
     – Ну, почему меня, понимаешь, поставили рядом с маньяком-насильником Чикотилой?
     – Да потому, Боря, – тут же откликнулся словоохотливый толстячок Горби, – что ты своими реформами не только ограбил, но и физически уничтожил в стране многие миллионы неповинных людей. А вспомни, как ты расстрелял в Белом доме парламент? Так что вы оба знаменитые убивцы двадцатого века.
     – Ишь, прикинулся сиротой казанской! – ухмыльнулся широкомордый. – С тебя, чёртов болтун, всё и началось – с твоей грёбаной перестройки.
     – Я до сих пор рву на голове остатки волос, что тебя вытащил из провинциальной дыры в Москву, – огрызнулся Горби. – Таким, как ты, место не в музее, а на фонарном столбе.
     – А тебя вытащил из навоза чекист Андропов, – не остался в долгу Боря. – Это самая большая его ошибка.
     – По сравнению с вами, господа начальники, я – мелкая сошка, – скромно вякнул белёсый тощий маньяк. – Вы свои жертвы считаете на миллионы, а я – на десятки.
     Тут и другие крупные политические фигуры подошли к своим. Дело в том, что некоторые государственные деятели, живые ещё и давно умершие, были в зале поставлены вперемежку с маньяками, кровавыми убийцами, раздутыми до небес певцами и проститутками и прочими прославившимися своим чёрными делами бандитами и разбойниками. Например, Ленин и Сталин стояли рядом с Джеком Потрошителем, Никита Хрущёв и Брежнев повернулись друг к другу спинами, и даже бесовская сила не могла заставить их стать лицом к лицу. Гитлер и толстый Черчилль попали в компанию азиатского людоеда и современного бородатого террориста. Лишь в своей знаменитой позе стоял на отшибе Наполеон в треуголке. И Кутузов ненавидяще сверлил его своим единственным горящим глазом.
     И лишь когда ночная нечисть вселялась в них, политики организовывали свою отдельную группу, в которой главенствовали пышнобородые Маркс и Энгельс. Передвигались они неслышно, будто скользя по воздуху, а к утру, когда за чертой города начинали кукарекать первые петухи и нечистая сила покидала их тела из металлической арматуры и воска, с недовольным видом возвращались на свои места. К открытию музея восковые лица их принимали то самое выражение, которое придали им создатели.
     – Ты-то, меченный самим нашим отцом и учителем Дьяволом, лучше бы помалкивал! – не остался в долгу Борис Неправый. Так здесь величали второго после Горби разрушителя великой России. – Если уж на то пошло, с тебя вся эта поганая заваруха и началась… Думаешь, я не знаю, где ты и с кем придумал эту вонючую перестройку?
     – В Канаде, куда я был сослан Лёней Брежневым, – солидно заметил недавно умерший Отец перестройки. – Мы там с другом Мишей заложили первую порцию взрывчатки в бомбу, которая позже посильнее водородной взорвала весь Советский Союз.
     – Именно там, на саммите, мы пришли с Колей сначала к плюрализму, а потом к полному конценсусу с американцами, – живо откликнулся Горби. У него была другая фамилия, но «Горби» больше нравилась.
     Ленин, живчиком повернувшись всем телом к Сталину, спросил:
     – На чем мы вчера до первых петухов остановились, батенька?
     – Мы, дарагой Ильич, затронули территориальный вопрос…
     – Это очень архиважная тема, – закивал лысой головой вождь мирового пролетариата.
     – Века русские цари завоёвывали и присоединяли к России огромные территории, а вы, Владимир Ильич, и этот… кукурузник, – Иосиф Виссарионович небрежно кивнул на подкатившегося колобком к ним Никиту Хруща, – просрали великую державу: вы отдали буржуям Польшу и Финляндию, заключили позорный Брестский мир, а кукурузник напоследок своего позорного волюнтаристского царствования подарил хохлам жемчужину России Крым и земли исконных русских пограничных областей, за что его сейчас на все лады клянут все без исключения русские. Ну, зачем тебе, жопа с ушами, понадобилось отдавать Крым Украине? Моча в дурную башку ударила, что ли?
     – Иосиф Виссарионович, но ведь в те годы все союзные республики подчинялись Москве, – виновато пролепетал кукурузник. – Я думал…
     – Жопой ты думал, дурак! – со свойственной ему прямотой и грубостью заявил Сталин и с презрением отвернулся от Хруща.
     – С Крымом ты, батенька, конечно, сильно подгадил народу, – неодобрительно покачал лобастой головой Ильич. – Можно сказать, самый лучший кусок великой России вместе с городом-героем Севастополем отдал со времён гетмана Мазепы недружественным к нам, русским, украинцам. Это же форменный позор: завоёванный русскими богатырями стратегически важный морской порт Россия теперь арендует у Украины! А все построенные русскими санатории, лечебницы, Дома отдыха, дворцы – всё захватили, как вы изволили выразиться, батенька, жадные халявщики хохлы!
     – Грузия, тоже можно сказать, отделилась от России, – ехидно взглянул на Сталина Хрущ. – Вон как лебезит новый молодой президент перед американцами
     – И Украину, и Грузию, да и остальные бывшие советские республики мы содержали за счёт русского народа, – сказал седоусый вождь всех народов. – Русские жили в нищете, а грузины и украинцы лопались от изобилия и ещё похвалялись, что они лучше всех живут, потому что всех умнее. А сейчас, когда оторвались от щедрых сосцов дойной матки-России, выходят на площади и к Домам правительства и митингуют, требуя работы, хлеба…
     – И зрелищ! – ради красного словца перебил Владимир Ильич, но тут же получил от верного соратника и продолжателя своего революционного дела Сталина резкий отпор:
     – Не до зрелищ им всем теперь, как говорится, не до жиру, быть бы живу! И что бы там сейчас ни говорили и ни писали продажные щелкопёры, при нас народ так нещадно не грабили и не обманывали. И трудящиеся люди не жили в такой беспросветной нищете. Нас упрекали за репрессии врагов народа, даже подсчитали, сколько мы их уничтожили, но ведь как сейчас русские вымирают – такого никогда ещё не было! Больше, чем по миллиону в год. Мы вон в музее прохлаждаемся, а их чуть ли не в братских могилах хоронят. А сколько беспризорников в России? Вон, спросите Феликса Эдмундовича, было ли даже после революции столько беспризорников, сколько сейчас?
     – Не было, – коротко ответил Железный Феликс. – Жаль, что в нашу компанию не попал сюда писатель Макаренко, написавший «Педагогическую поэму», он бы подтвердил мои слова. Мы, карательные органы, и то, засучив рукава, боролись с беспризорничеством, заботясь о детях, как о будущих советских гражданах.
     – Бардак царит в нынешней России, – подал голос Карл Маркс. – А я так надеялся, что эта отсталая страна станет лучшим полигонам для испытания наших идей и теорий… Говорил же мой верный ученик Троцкий, что готов пожертвовать двумя третями населения России ради идей коммунизма? А вы, глупцы и самодуры, все идеи коммунистического движения в мире извратили и опошлили…
     – А ты лучше бы не возникал, хренов основоположник! – одёрнул его нахальный Хрущ. – Что ты, кроме «Манифеста», в котором призрак бродит по Европе – призрак коммунизма, написал ещё стоящего?
     – А «Капитал»? – оскорблённо ахнул Маркс.
     – Вот тут собрались все вожди послереволюционной России, так вот спросите их, уважаемая Клара, то бишь Карла: дочитал до конца, кроме Ленина, хоть один из них ваш полупудовый труд? – причмокивая, пророкотал Леонид Ильич Брежнев. – Я и десяти страниц не осилил. А Никитка Хрущ даже не раскрывал ваш «Капитал», хотя таскал его с собой на охоту.
     – Я под жопу его подкладывал в лесу, чтобы яйца не отморозить… – раскатисто рассмеялся бывший генсек.
     – Эх вы, плебеи, – мрачно усмехнулся в пышную курчавую бороду Маркс. – Потому и не победил коммунизм в мире, что у руля партий стояли такие тупые бараны, как вы.
     – В прошлом веке я написал книжку «Происхождение семьи, частной собственности и государства», – поддержал своего бородатого друга бородатый Фридрих Энгельс. – Необразованные, ограниченные, вы, дорвавшись неправедными путями до власти, и работали в Центральном комитете на первобытном уровне.
     – И главная ваша забота была создать себе культ или хотя бы культик, – сказал Маркс. – Разве не смешно: Хрущ развенчал культ Сталина, и тут же взялся создавать свой собственный культик?
     – А Брежнев? Вместо того чтобы крепить веру масс в победу дела мировой революции, вешал себе на широкую грудь ордена-медали? – заметил Ленин. – Присваивал сам себе воинские звания вплоть до маршала. Ухитрился даже повесить себе на шею военный орден «Победы», усыпанный бриллиантами… Прикидывался верным ленинцем, а ведь я, батенька, не коллекционировал ордена-медали.
     – Кто прочёл книгу моего соратника Фридриха «Анти-Дюринг»? – поинтересовался Маркс, смущённый негативной оценкой своего главного труда «Капитал».
     Все партийные вожди промолчали, лишь Ленин высунулся вперёд:
     – Я все ваши гениальные работы не только прочёл, но и законспектировал, ещё сидя в царских застенках.
     – Это всё теории, – пробурчал Брежнев. – А мы практическим делом тут занимались, не до книжек нам было!
     – А кто же написал «Малую землю», «Целину» и прочую макулатуру? – хохотнул Хрущ.
     – Кто-кто! – ничуть не смутился Бровнозавр – так некоторые остряки звали генсека. – Лучшие писатели и журналисты… Такие же, которые и для вас всех писали толстенные тома, которые так же, как и мои собрания сочинений, шли в макулатуру. Миллионы тонн лучшей бумаги уходили на наши речи и пустую болтовню о кюмунизьме…
     – Я возражаю, голубчик Лёня! – вскипел Ильич.– Все свои книги я написал сам.
     – Я даже сам свою собственную автобиографию редактировал, – скромно уронил Сталин. – Кстати, мои сочинения, Владимир Ильич, народ больше любил, чем ваши.
     – Читающую интеллигенцию мы с вами, батенька, под корень истребили, а полуграмотный народ если и листал наши тома, то лишь из-под палки.
     – Мою «Малую землю» даже в Большом театре поставили, – похвастался Бровнозавр.
     – Когда вы гордо называли себя Ильичом, моя мумия в Мавзолее на Красной площади всякий раз переворачивалась в гробу…
     – Скоро вас вынесут оттуда и, как и всех смертных, закопают в землю, – злорадно заметил Хрущ.
     – Лишь бы похоронили не рядом с вами, батенька! – мстительно хохотнул вождь мирового пролетариата. – Мне место уготовано на лучшем кладбище города-героя Ленинграда.
     – Вы разве не слышали, что Ленинград уже несколько лет как переименовали в Санкт-Петербург? – невинно посмотрел на соратника Сталин.
     – Я слышал, что Сталинград переименован в Волгоград.
     – Вот меня, Владимир Ильич, обзывают тираном, палачом, диктатором, забывая, что я, получив после вашей смерти нищую, отсталую, крестьянскую Россию, сумел превратить её в могущественное индустриальное государство, держащее в страхе весь мир.
     – Именно в страхе, батенька, – ввернул Ильич. – Меня почитали как Бога, а вас ненавидели…
     – С моим именем на устах в войну шли умирать миллионы солдат…
     – А за что же вы сажали в тюрьмы и расстреливали мирных граждан?
     – Я избавлял страну от врагов народа, – твёрдо сказал Сталин. – Шёл вашим путём, Владимир Ильич. Вспомните, сколько вы с Троцким миллионов уничтожили, придя к власти? Весь цвет русской аристократии и интеллигенции! Вы даже замахнулись на самого Господа Бога и на его верных служителей – священников! Их расстреливали, а церкви и храмы взрывали. Хвалитесь своей образованностью, вон «Капитал» читали и сами десятки томов написали, а национальные богатства: царские сокровища, бесценные иконы, предметы культа – всё разворовали ваши помощники и распродали за бесценок иностранцам… Долго вас считали в России «добрым дедушкой Лениным», а как опубликовали в последние годы партийные архивы, так вы, батенька, оказались покруче меня! И погубили за короткий срок русских людей, пожалуй, даже больше, чем приписывают мне. И добрым-то вы никогда ни к кому не были. Даже к животным, которых на охоте убивали без всякой жалости. Писатель Солоухин написал, что в Озерках во время половодья вы набили беззащитных зверьков целую лодку. Разве нужно вам было столько зайцев с вашим дружком Зиновьевым?
     – Революций, мой чудный грузин, не бывает без жертв! – воскликнул Ильич. – И, как правило, революция пожирает своих детей.
     – Тут я с вами полностью согласен, – сказал Сталин. – Так что нечего и меня упрекать, что я расстрелял почти всех тех, кто делал революцию семнадцатого года под вашим мудрым руководством…
     – Я вас, батенька, не упрекаю, наоборот, восхищаюсь вами… А упрекает вас российская интеллигенция, которую я ещё в своё время обозвал говном. Была она говном и сейчас такой же осталась. Газетки-то мы с вами почитываем и смотрим этот телевизор…
     – Я не смотрю этот поганый ящик, Владимир Ильич, и газет не читаю… Был бы у руля партии и государства, всех подчистую за маразм, пошлость, разврат поставил бы к стенке.
     – До сих пор все помнят, что вы, Иосиф Виссарионович, читали почти всю художественную литературу, – подхалимски заметил Брежнев, стыдливо прикрыв рукавом пять звёзд Героя Советского Союза.
     – А где она сейчас, художественная литература, в России? – усмехнулся в поседевшие усы суровый Сталин. – Нет её. Одни халтурщики и ремесленники процветают на книжных рынках. А кого я с небесных высот вижу на улицах наших городов и сёл? Бизнесменов, спекулянтов, наёмных убийц, воров и жуликов. Кто раньше приезжал к нам в Россию из бывших советских республик? Самые талантливые люди: артисты, учёные, писатели. А сейчас? Террористы, бандиты, воры, жулики! Как стая голодных стервятников налетели на бедную беззащитную матушку Россию и терзают, терзают…
     – Да, в России сейчас полный бардак и беспредел, – заметил высокий молчаливый Дзержинский. – И ничего не изменится, пока в столице на площади снова не установят мой бронзовый памятник.
     – Эй, вы, которые ещё в ад не попали, – обратился Сталин к Горби и Борису Неправому. – Чёртовы болтуны и ворюги? Почему бы вам не искупить свою страшную вину перед народом и не порадеть за него?
     – Я бы рад, Иосиф Виссарионович, – сказал Горби, – да на выборах в президенты не набрал даже одного процента.
     – А меня так ненавидят в России, что даже от гриппа лечусь, понимаешь, только за границей, – заметил Неправый.
     – Какого же хрена ты смертную казнь для убийц запретил?
     – А потому, что за всё содеянное в девяностых годах его первого бы повесили или разорвали на клочки, как Чаушеску с женой в Румынии, – выглянув из-за плеча высокого Феликса, проблеял хитрован Хрущ.
     – В общем, друзья-товарищи, мы с Борей, хотя ещё и живы, но давно уже на свалке истории, – понурившись, признался Михаил Сергеевич. – Спасибо, что хоть в музей восковых фигур поставили рядом с великими…
     – Нет уж, негодяи и предатели, ваше место с бандитами и разбойниками, а от нас лучше держитесь подальше… – громко заявил Сталин.
     – Бардак в России, – снова глухо уронил Железный Феликс. Он ещё хотел что-то прибавить, но тут отключился свет.
     – Это опять Чубайс пугает народ в Москве, – сказал Горбачёв. – И нет на него никакой управы!
     – Ты Толика не трогай, – пробурчал Ельцин. – Он, понимашь, член моей «семьи».
     Горбачёв хотел что-то возразить, но тут послышался крик петуха – уборщица музея держала его у себя в подвальной комнате, – и восковые фигуры зашевелились, зашаркали ногами и стали занимать в зале свои постоянные места. Мстительный Ельцин наступил Чикотиле на ногу, а тот отломал ему на руке восковой палец и с удовольствием засунул себе в задницу.
     – Я же тебя, понимаешь, по просьбе Приставкина помиловал, сволочь? – возмутился Боря, который был всегда неправ.
     – В другой раз наедешь на нашего брата, бандита, я откушу тебе ухо! – пригрозил худущий, как скелет, маньяк, извращённый насильник и убивец детей и женщин.
     – Вот они, плоды вашего моратория на смертную казнь, батенька, – проговорил скороговоркой Владимир Ильич, видевший эту сцену. – Из-за вас мы теперь вынуждены терпеть в зале эту архимразь.
     – Бардак в России, – откашлявшись, уж в который раз повторил Железный Феликс. – Не попади я в ад, умолил бы Господа, чтобы он вернул меня на землю не восковым чучелом, а живым! Я бы навёл в России порядок!
     
     
     Вильям КОЗЛОВ г. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ
     
     
     
     Вильям Фёдорович КОЗЛОВ родился в 1929 году в городе Бологое. Окончил журфак Ленинградской высшей партийной школы. Прославился как автор романа о подростках «Президент Каменного острова».




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования