Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №47. 24.11.2006

ЕСТЬ ОЩУЩЕНИЕ ПЕРЕВЁРНУТОСТИ

     
     О правде и вымысле в новом романе
     
     В книге много вымысла. И если меня сегодня спросят, а сколько там вымысла, а сколько правды, мне на этот вопрос будет очень трудно ответить. Потому что в каком-то смысле, правда – всё, в каком-то смысле вымысел – всё. За спиной моего литературного героя Даниэля Штайна стоит Даниэль Руфайзен. И я надеюсь, что читатели будут в этом смысле ко мне снисходительны, понимая, что задача стояла передо мной в высшей степени трудная. Именно потому, что я шла по острым темам, я всё время рисковала обидеть, оскорбить, вызвать непонимание, раздражение, протест, массу негативных эмоций. У меня не было ни малейшего желания кого-то научить, расставить всё по местам, потому что я тоже не знаю мест. Я тоже не знаю, как научить.
     
     
     О брате Даниэле и других святых
     
     У подлинного героя этой книги, то есть у прототипа, было фантастическое милосердие и бесконечная терпимость при всём том, что он был очень острым человеком. Его нетерпимость могла касаться идей и воззрений, но никогда не касалась людей. Поразительно, вся его жизнь, всё то, что он проделал от молодых лет до своей смерти, это всё время было острым движением. Его могли не любить очень многие люди. Это поразительно! Его любили все. Все те, кто с ним сталкивался, не могли к нему плохо относиться… Некоторых он раздражал, могла вызывать протест его идеология, его точка зрения, но сам он был нормальным святым человеком. Мне повезло: я в жизни встретила несколько святых людей. Признает их церковь когда-нибудь святыми или не признает, не имеет значения. Мы с вами знаем, что не все святые канонизированы. Есть такие тихие святые, которых мир не знает, только Господь Бог. У евреев есть легенда о тридцати девяти праведниках. Она такова: в мире есть тридцать девять тайных праведников, они и сами не знают, что они праведники. И никто не знает. Но пока они живы, мир держится. Мне кажется, что он из этой армии праведников.
     
     
     О кризисе как нормальном состоянии души
     
     Мы познакомились в 1992 году, и за это время я написала много книг, но возвращалась к нему. Он всё время присутствовал ближе или дальше от меня.
     Когда я увидела Даниэля, я находилась в состоянии полнейшего кризиса. Старые формулы перестали работать. У меня появилось ощущение, что христианство не может ответить на все мои вопросы. Я поняла, что ответы надо искать где-то в другом месте. Это чрезвычайно неудобная внутренняя ситуация, когда ты чувствуешь себя очень неуверенно. Вот когда появился Даниэль, я поняла, что это нормальное состояние человека. Состояние кризиса – это нормальное состояние. Чувство удовлетворённости, уверенности в том, что на все вопросы есть ответы, это не есть хорошо. Человек всё время должен расшибаться о новые вопросы. Ставить их, отвечать, страдать, мучиться, не отвечать – и с этим жить. Вот когда я увидела Даниэля, я вдруг почувствовала облегчение. Оказалось, то, что меня мучило, это закон.
     
     
     О книгах, которые пришлось прочитать
     
     Мне пришлось прочитать огромное количество книг. Они были связаны с историей Австро-Венгрии, потому что семья моего героя происходит именно оттуда, с историей Второй мировой войны, движения немецких войск по Европе, со всеми этапами создания лагерей… Я должна была знать, где проходили границы… Я прочла огромное количество религиозной литературы, еврейской литературы. Я прочитала святого Августина! Три тома! Клянусь, это была жутко тяжёлая для меня работа. У меня было огромное количество консультантов. Мои замечательные друзья в человеческом смысле оказались замечательными друзьями ещё и в профессиональном смысле. Они давали справки, а те, кто не был моими друзьями, были друзьями моих друзей. Так образовался круг болельщиков и участников этой книги. Скажем, моя подруга, двадцать пять лет назад эмигрировавшая в Израиль, искусствовед, работает в Музеон Израэль, она прислала мне пачку своих лекций, которые она читала своим студентам по еврейскому искусству. Это тоже оказалось необходимым… Несколько огромных стопок книг лежит у меня на полу до сих пор, это всё то, что я должна была прочитать, чтобы не провраться.
     
     
     О пользе сомнений
     
     Католический священник, причём очень рано принявший сан, на мой вопрос о Троице сказал: «Троица? Какая Троица?! Никто этого не знает, как устроен Бог. Мы не знаем, как устроено электричество, я не берусь отвечать на этот вопрос. Это всё греки… Это всё греки! Это их языческие представления, их политеизм. Скажите спасибо, что они не поставили нам трёх богов». У меня в этот момент треснула какая-то кожура. И я поняла, что если он имеет право это произносить, эту полную ересь, за что могут отлучить, если он берёт на себя смелость это сказать, то я тем более имею право задавать вопросы. Имею право внутри моей веры что-то не принимать, над чем-то думать, от чего-то отказываться. Я не хочу сказать, что с тех пор все вопросы мои решились. Они как были, так и есть, прибавляются, а какие-то вопросы перестают для меня существовать. Я бесконечно благодарна судьбе за то, что она меня столкнула с отцом Даниэлем. Независимо от того, удалась книга или не удалась, я всё равно страшно счастлива, что прошла этот путь. Вся эта работа была дико тяжёлой. Из большой работы выходишь другим человеком. У меня ощущение, что, написав эту книгу, я вступила в другой возраст. Есть ощущение перевёрнутости, обновления, многие вещи я увидела другим глазом. Это, конечно, большое счастье, это замечательно.
     

Людмила Улицкая




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования