Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №48. 01.12.2006

ЛЮБОВЬ ОЛИГАРХА

     Дэвид Салль. Паровая машина
     Одна женщина так рьяно занималась фитнесом, что у неё оторвался жёлчный пузырь. Хирург, который ей делал операцию, потом удивлялся: «Такой случай первый раз в моей практике». Дело было в Кремлёвке, и врач приложил всё своё умение, чтобы пациентке операция обошлась без последствий. На почве телесного взаимодействия у них потом завязался роман, и Татьяна Козыренко (это была она) вместо положенных трёх недель «наблюдалась» в отделении почти два месяца – такое вот физкультурное приключение с последствиями.
     А из-за чего она пустилась в фитнес, так это, во-первых, стало модным, а во-вторых, и необходимым. Когда женщине за тридцать, уже не будешь по улице скакать, как молоденькая (тем более, если едешь в представительской «Тойоте»), в результате дефицит движения, застой в мышцах, дряблость кожи и хроническая усталость. И куришь, как паровоз – не кокаином же стресс снимать! А супруг Козыренко – у Татьяны время от времени рождались такие подозрения – кажется, ходил на сторону. Ну, это бы ничего, если без серьёзных намерений. А если с оными? Как деньги заведутся, мужиков начинает разбирать – подавай им страсти шекспировские!
     Татьяне с первого взгляда не понравилась новенькая секретарша супружника, молодая кобыла по имени Рая. Сам Козыренко, конечно, не имел никаких достоинств, кроме денег, но по нынешним временам и этого через край. Газо-нефте-энергетический супермен – пузо свисает, глазки бегают, ручки маленькие и блудливые. Не мужчина, а объект товарно-денежных отношений. Но богатеньких буратин всегда мало, а баб-претенденток – куча. И решила тогда Татьяна себя мобилизовать (в конце концов, нынешний муж у неё – третий), сесть на диету, заняться фитнесом, курить по три сигареты в день, и вообще вести здоровый образ жизни. Хотя при её работе – управляющая аппаратом одной из энерго-«дочек», особо не расслабишься – коллеги сожрут и не подавятся. Мало места под солнцем капитализма, тесно везде, конкуренция.
     Ну вот, и плоды физкультурных трудов вроде бы и не заставили себя долго ждать – мышцы обозначились, взор заблистал, грёзы начали будоражить душу. И тут встретился Татьяне мужчина её мечты. Хороший такой, ласковый. Редко же в «одном флаконе» всё сходится: чтоб и красивый, и умный, и богатый, и воспитанный, и обходительный, и известный, и почти одинокий – как раз в этот момент пошла у него, бают, распря с законной супругой. Да и по возрасту он Татьяне подходил – ни молод, ни стар, а в самый раз. И эстетически ей нравился – стриженый нефтяной брюнет с бархатными грустными глазами. В общем, это был олигарх N.
     Вот и встретились два одиночества (потому что Татьяна своего законного супруга-плейбоя не любила – ни до, ни после, никогда), и произошло сие знаменательное событие на одной закрытой деловой вечеринке в далёком северном нефтегазовом городе. И она, укреплённая фитнесом, «запала» на симпатягу N., да и миллиарды, опять же. А он, скромный такой, грустный сидел. Тамошние тузы всё, что ни скажут, на него с оглядкой, а он только улыбнётся рассеянно, иль кивнёт понимающе – такая душка! В кремовом свитере крупной вязки, и мобильник отключил, чтобы не мешал. И в основном на Татьяну поглядывал – долго, задумчиво и зовуще. Рассмотрел, хотя она сбоку припёку там сидела, в самом конце стола. Ну и она, конечно, безнадёжно и тихо о нём мечтала.
     А потом они с ним в аэропорту в vip-зале кофе пили, и прогуливались по холодному, чистому мрамору. Все тузы со сборища разлетелись, а она по своим каналам выведала, когда N. в путь-дорожку собирается, и подгадала, якобы случайно, их встречу. Ну, N. её увидел, обрадовался!.. «Это, – говорит, – судьба. Я уж не чаял с Вами встретиться, а надеяться не смел. Мы не властны над своей жизнью. Мы – пылинки в мирозданье, летящие к своей гибели. Всё кругом – мираж, заблужденье», – ну и прочая дребедень. Но Татьяне нравилась его доверительность, и она ласково кивала и поощряла олигарха к дальнейшей философской откровенности. А тут как раз погода испортилась, и самолёты перестали выпускать. И он ей всё о себе, о своих наитиях рассказывал (ну просто помесь научной фантастики с каббалой и рериханством), а она, напротив, про себя ни слова – только по руке его осторожно и расчётливо гладила. Хорошей такой, умной руке, не дрогнувшей, когда надо было пол-России обобрать. А N., дурашка, так разошёлся, что в конце концов говорит ей:
     – Таня, знаете, я чувствую: очень скоро все меня предадут, бросят. Даже моськи, которых я кормлю, и которые мои туфли лижут с восторгом.
     А она:
     – Ой, ну что вы! Быть такого не может!
     А он тогда взял её руку – породистую, тонкую, холёную – и прижал к своим бархатным глазам. А в них – слёзы. Поцеловал её в ладонь и говорит в отчаянье:
     – Всем нужны мои деньги, и никому – моя душа. Я, наверное, человек очень плохой, но ведь человек же! Я вам, Татьяна, открою страшную тайну: меня, быть может, скоро арестуют. И посадят – лет на десять. Вы ведь не отвернётесь от меня, не забудете? Даже если я нищим стану?
     Ну, Татьяна, естественно, подумала, что N. насмотрелся им самим же купленного телевидения, сериалов криминально-сентиментальных (может, выдались у него два-три свободных вечера), и от этого у него произошёл сдвиг по фазе. Но она не стала его разуверять, а постаралась мужчину утешить шуткой: мол, в случае чего буду в тюрьму передачки носить, а если посадят (тут она не выдержала, хихикнула), Татьяна готова, по примеру жён-декабристок, ехать «во глубину сибирских руд» и там разделить их изгнаннические досуги.
     А он что-то так обрадовался, как ребёнок.
     – Правда? – говорит.
     И тут уж Татьяна мобилизовала всё своё красноречие, чтобы убедить его: отныне и навсегда им не жить друг без друга. Любовь до гроба.
     Но что удивительно, N. через два или три дня действительно посадили, и прочно. А у неё как раз, когда она занималась на тренажёре, оторвался жёлчный пузырь. И уже было не до любви – выжить бы как-нибудь. Ну и потом у неё закрутился роман с хирургом, он тоже оказался человеком одиноким и деликатным (хотя, разумеется, семейным).
     Пока она валялась в Кремлёвке между жизнью и смертью (так она говорила всем своим знакомым), её супруг подло воспользовался моментом и сошёлся-таки с молодой кобылой Раечкой. Человек из охраны потом ей рассказывал, что секретарша специально роняла перед Козыренко папку с важными финансовыми документами и долго их собирала, будучи в мини-юбке. Подлый, примитивный и грязный приём! Но растленный старый дурак Козыренко клюнул, и для свиданий водил Раечку в супружеское гнездо, благо Татьяна была в больнице. Ушлая секретарша везде понатыкала в матрасы колдовских иголок, а в платяной шкаф законной жены для устрашения подкинула игрушечную виселицу из детского набора (сейчас такие продают – пыточные станки, гильотинки, кандалы, наручники). Намёк простой: мол, сматывай удочки, пока не поздно, иначе оторвётся не только жёлчный пузырь, но и голова. И, естественно, плейбоя Козыренко она приворожила чёрной магией, превратила в зомби. Он с Татьяной развёлся, а на кобыле женился. Купил апартаменты, и они туда съехали.
     И что в итоге? Фитнесом заниматься теперь нельзя, у хирурга – новые пациентки-утешительницы – он во всех хорошеньких влюбляется, N. сидит в тюрьме с телевизором и личным унитазом, у плейбоя с кобылой – медовый месяц, а она осталась вдвоём с разбитым корытом – рассеянно паркуясь, покалечила «Тойоту».
     Из прошлой жизни сохранилась одна работа. И вот Татьяна – почётный гость-эксперт – вещает по ТВ про эффективную экономику, гуманистические ценности и свободу личности – несёт всякую складную брехню-ахинею. Только она паузу сделала, чтобы дух перевести, как ведущий, услужливый малый такой, пуделёк чернявенький, говорит: «А теперь давайте прервёмся на рекламу!» И как раз показали заставку с фитнесом: как это хорошо – бегать, прыгать, пресс качать и ощущать радость движения.
     И тут-то до неё дошло: тело её – симпатичное, пусть и чуть-чуть подштопанное, косметически умасленное и украшенное фирменной одеждой, уже никому не нужно – бизнес-старость пришла. Ладно. А душа? Представила её и ужаснулась: голая, сирая, дряблая! Бомжа неприкаянная…
     Но эти мысли мелькнули у Татьяны Козыренко на периферии разума и быстро, бесследно пропали. Как рекламная пауза. И она вновь продолжила оплаченный эфир, доброжелательно улыбаясь телезрителям стоматологической улыбкой: свобода… демократия… экономика…
     
     
     

Лидия СЫЧЁВА




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования