Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №50-51. 15.12.2006

КОГДА НАД ГОНОДА ГОРИТ ЗВЕЗДА

     
     I
     
     Мы давно знакомы с Магомедом Ахмедовым: нас сдружили, сблизили прекрасные годы учёбы, проведённые в стенах Литературного института имени М.Горького, и, конечно же, братство двух великих поэтов Кавказа – аварца Расула Гамзатова и балкарца Кайсына Кулиева. Магомед и я, кстати, до сей поры считаем себя мюридами Кайсына и Расула, ибо их удивительные уроки жизни – побеждать невзгоды и лишения, жить с верой в светлые идеалы, быть в родстве с юмором, здоровым смехом – неподвластны времени.
     Многие литераторы, к сожалению, только в зрелые годы поднимаются на вершину творческого Олимпа, так как их ранние строки не успевают дойти до высшей пробы, до совершенства. Потому что, как правило, в них отсутствует живительная искорка души и духа автора.
     А Магомед Ахмедов с молодых ногтей создавал свои небольшие шедевры, которые потом становились подлинно народными песнями. Он ещё безусый юнец, а его знают по публикациям на страницах республиканских газет и журналов, по выступлениям на радио, телевидению.
     Годы, проведённые в Москве на поэтическом семинаре Александра Алексеевича Михайлова, были исключительно плодотворными. Михайлов по-отечески особо опекал, пестовал, почитал своего одарённого ученика.
     А знакомство учителя с будущим студентом началось во время собеседования, когда ректор знаменитого института Владимир Фёдорович Пименов из-за отсутствия стажа работы у абитуриента Ахмедова хотел отказать ему в приёме в высшее учебное заведение.
     Именно в этот момент за него заступился большой знаток русской и мировой поэзии, выдающийся литературный критик, профессор Александр Алексеевич Михайлов:
     – Владимир Фёдорович, я знаю, что у этого молодого человека нет стажа работы, но у него есть огромный талант. И поэтому я с удовольствием взял бы его в свой поэтический семинар, под личную ответственность...
     Хотя и с некоторыми оговорками, но ректор согласился удовлетворить просьбу знаменитого литературного критика СССР.
     Магомед Ахмедов после успешной учёбы в Москве работает в аппарате правления Союза писателей Дагестана. У него складываются порой не совсем простые отношения с патриархом дагестанской литературы Расулом Гамзатовичем Гамзатовым.
     Думается, что Расул Гамзатов это делал специально, чтобы подготовить молодого стихотворца к сложным жизненным коллизиям, перипетиям.
     И Магомед Ахмедов прошёл через все эти испытания. Он вытерпел, выстоял, выдюжил многие трудности, сохраняя в то же время свою внутреннюю свободу, а самое главное, не ожесточился, не убил в себе светлые идеалы юношеских лет.
     Он до сей поры счастлив тем, что живёт тропа, которая ведёт к отцовскому порогу, к родовому гнезду, к отчему очагу, к роднику, ручейку материнской речи, на которой звучали, а сейчас почему-то всё реже поются колыбельные песни:
     
     


     Аварские речи родниковый плеск,
     Что может быть тебя на свете лучше?
     Как дальних звёзд неутомимый блеск,
     Повсюду мне светил твой добрый лучик.
     
     В какой бы ни пришлось тонуть реке, –
     Душою никогда не занемею.
     И сердце на аварском языке
     Ещё не раз вам скажет: «Честь имею!».

     
     А будет ли родное, родимое слово, дошедшее до нас сквозь толщу тысячелетий, сквозь толщу кровавых войн, невзгод и бед, спутником наших детей, внуков, дальних потомков? Этой непростой, сложной проблеме посвящены многие произведения Магомеда Ахмедова. Хотелось бы читательскому вниманию предложить его грустные, тяжкие раздумья в стихотворении «Сиротство»:
     
     

     С вершин слетели горные орлы,
     Отцовские аулы опустели.
     Ни звука, комья серые золы
     В забытых очагах уже дотлели.
     
     Всё глубже погружаемся во тьму,
     Сиротский мир наш на куски расколот.
     По бедному народу моему
     На славу погуляли серп и молот.
     
     Расстрелян, слился, сгинул в лагерях, –
     Эпоха наши судьбы растоптала.
     Восстанет ли поверженный во прах?
     Прозреет ли лишённый идеала?
     
     Поруганную Родину мою
     Кто сможет возродить для новой жизни?
     Всемилостивейший Боже, я молю
     Помочь моей истерзанной Отчизне.

     
     Ахмедов выбирает главное, основное: сохранить то небольшое, простое, тот ореол, которым издревле был полностью пропитан, заполнен духом и светом волшебных сказок, легенд, песен, родного слова Первородины.
     А что пришло с веком так называемого просвещения – всё налицо. Где горские обычаи, этикет, былая спаянность, единство и крепость духа?.. Всё это неужто ушло безвозвратно, насовсем?..
     
     
     II
     
     Магомед Ахмедов, непременно, россиянин! Но гражданин этой страны с особой – кавказской – закалкой, статью, чеканкой. Боли былых сражений и тяжб в отсветах сегодняшнего, думается, не совсем простого времени по всей России и особенно в самом многострадальном Дагестане – всё это ни на минуту не даёт ему покоя.
     Будущий поэт родился в ауле Гонода, что в Гунибском районе страны гор. А Гуниб – это место, где был пленён великий имам Шамиль! До сей поры многие считают предательством то, что вождь горцев Кавказа живым попал в руки генералов белого царя.
     Хотя, бесспорно, сам сей факт для дальнейшей судьбы Дагестана и всего Кавказа сыграл исключительную, основополагающую роль в сближении с Москвой.
     Ахмедова неустанно беспокоят проблемы родного села, республики, Кавказа, России и всего мира, ибо он, невольно, является становым хребтом, как подлинный поэт, своего истерзанного, израненного времени, объединяющий все эти части воедино сердцем, думами, душой, всеми помыслами, своим творчеством:
     
     

     Любовь к тебе не сон, а вереница
     Ночей бессонных, плачущих навзрыд
     Над родиной, которая горит
     Так, что во сне кошмарном не приснится.
     
     Любовь к тебе – лишь прославленье
     жизни:
     И жизнь одна, и Родина одна,
     И потому в любые времена
     Уж если жить, то лучше жить в Отчизне.
     
     Она – судьба, которую Всевышний
     Нам даровал: не сказка, не обман,
     Не пошлый романтический туман,
     А явь, цветущая весенней вишней.
     
     Страною гор душа моя полна –
     Свет излучает мне она одна.

     
     Думаю, что поэтическая Муза Магомеда Ахмедова – это одно из самобытных и ярких проявлений вершин дагестанской и общероссийской словесности. Данная мысль, по-моему, не открытие, а констатация непреложного факта. Подтверждением этого служит и проведённый редакцией газеты «Литературная Россия» рейтинг – опрос по определению пятидесяти ведущих писателей Юга России. И Магомед Ахмедов оказался в первой четвёрке вслед за Давидом Кугультиновым. А это говорит о многом.
     Хочу привести цитату из послесловия замечательного русского поэта Вадима Дементьева к сборнику стихов «Тайный час» своего дагестанского друга, за творческим ростом которого он давно и пристально следит:
     «Аварский поэт стойко и плодотворно продолжает линию родной поэзии, начатую Махмудом, продолженную Гамзатом Цадасой и позволившую взлететь великому таланту Расула Гамзатова, соединяя тем самым начало XX века. Аварская поэзия, пройдя путь от кинжала – до ракеты («Люди, люди – высокие звезды!.. Долетать бы мне только до вас»), вернулась с творчеством Магомеда Ахмедова к земле, к Дагестану и к России.
     Поэтому в творчестве Магомеда Ахмедова звучит и традиция русской поэзии. Даже по эпиграфам к его стихам, по названиям и по упоминаниям в тексте мы видим близких ему русских поэтов – Владимира Соколова, Николая Рубцова, Юрия Кузнецова. Прекрасный, классический ряд!».
     Ахмедов, кстати, знает очень многие произведения своих любимых авторов наизусть. Я только перечислю малую толику почитаемых им поэтов. Это прежде всего Пушкин, Лермонтов, Тютчев, Блок, Гёте, Шиллер, Шекспир, Байрон, Лорка, Саади, Хафиз, Рембо, Бодлер, Верлен... А сейчас его стихотворение, посвящённое чудесному русскому лирику Владимиру Соколову:
     
     

     По Малеевке идёт Соколов:
     Стукнет посохом –
      откроется родник,
     Свиснет посвистом –
      с гор сойдёт ледник, –
     По Малеевке идёт Соколов.
     
     По Малеевке идёт Соколов:
     Снег кружит
      и машет крыльями стихов.
     Да будет так во веки веков:
     По Малеевке идёт Соколов.
     
     По Малеевке идёт Соколов:
     В его посохе Россия живёт,
     Его словом Бог Россию спасёт, –
     По Малеевке идёт Соколов.

     
     С незапамятных времён посох, жезл, клюка, трость, палка были желанными помощниками, вечными спутниками, верными друзьями, необходимыми атрибутами всех основоположников, прародителей буддизма, иудаизма, христианства, католицизма, ислама... Их использовали в своих действиях волшебники, звездочёты, алхимики, маги, колдуны, верховные жрецы, патриархи, дервиши и философы.
     В Египте, Персии, Греции, Индии, Китае, Японии, на Кавказе. Многие седобородые старцы на годикане восседают, опершись на свои ветхие посохи, которые им достались по наследству от дедов и прадедов.
     Магомед Ахмедов удивительным образом объединил течение времени, эпох, жизни и сиюминутность, и вечность всего сущего в своём великолепном стихотворении «Трость»:
     
     

     Я иду, опираясь на трость старика,
     По дороге, проложенной в толще веков.
     До меня прошагали здесь сто стариков.
     Посох мой, как река, разрезает века.
     Я иду, опираясь на трость старика.
     То песок или снег под ногами вопит?
     На изломах, где слово, как лава, кипит,
     Не устанем ни я и ни эта клюка,
     Что колотится в плиты
      спрессованных плит,
     Как глухие колодцы, вскрывая века.
     Эта бездна под ногами не так глубока:
     Бросишь камень –
      и кровь до тебя долетит!
     Словно гвоздь, эту трость загоняя в века,
     Я иду сквозь века, опираясь на трость.
     Неразрывны мы с ней, как собака и кость.
     Я иду, опираясь на трость старика.

     
     Вчера, сегодня, завтра – порыв, полёт, взлёт с вечностью в единении. Но нужно суметь, успеть всмотреться нам в шаг, поступь, результаты нынешнего дня. Они, к сожалению, очень удручающи, хотя, быть может, ещё сумеем устоять у края пропасти и не совсем суждено нам пропасть. Во имя будущих поколений, во имя памяти предков, во имя сохранения отчизны, страны, собственного достоинства:
     
     

     Я клялся идти на чистый огонь
     И пить родниковые воды.
     И капли насквозь пробивают ладонь,
     Судьбу пробивают и годы.

     
     
     III
     
     Мы, собратья по перу, недавно отмечали полувековой юбилей замечательного аварского поэта. И, конечно же, были по-доброму удивлены, обрадованы тем, как трогательно почитают, любят Магомеда Ахмедова соотечественники, сородичи, дагестанцы. Великий Расул Гамзатов, конечно же, не ошибся, выбрав его наследником, продолжателем, руководителем, определив Магомеда в сотоварища многоязыкой, прекрасной поэтической музе Дагестана.
     Думается, будет к месту, если мы познакомим читателя с несколькими строфами из завещания Расула Гамзатовича Гамзатова:
     
     

     Мой друг, оставляю тебе, уходя,
     Я книгу стихов, где чисты все страницы,
     В которой надежда моя, как дитя,
     Ещё не успела на свет появиться.
     
     Сундук своих старых и новых счетов,
     До коих мои кредиторы охочи...
     Я знаю, что ты расплатиться готов
     Не медью, а золотом будущих строчек.
     
     Любовь оставляю последнюю я,
     Алмаз драгоценный, который когда-то
     Я спрятал надёжно в родимых краях,
     Но где тот тайник, позабыл безвозвратно.
     
     Ещё оставляю тебе, Магомед,
     Небесную азбуку звёзд, по которой
     Способен прочесть настоящий поэт,
     Что сбудется с нашим отечеством скоро.
     

     Магомед Ахмедов, как посвящённый во все невзгоды и чаяния своих сородичей и дагестанцев, невольный оберег своей родины, своей отчизны, быть может, и всей России.
     
     

     Белый лебедь над синим прудом
     Проплывает и медленно тает.
     Я ловлю теплоту его ртом –
     Мне его теплоты не хватает.
     
     Так и лебедь Отчизны плывёт
     Над прудом, но не синим, а чёрным.
     Бьёт крылами, на помощь зовёт –
     Так не хочется быть приручённым!
     
     Я сжимаю обиду в горечи,
     Я спасу его, честное слово!
     Но меня никому не спасти
     От пространства серого и злого.
     
     Столько вёрст отделяет меня,
     Столько звёзд от родного аула!..
     Но однажды в ночи, без огня,
     Я проснусь от небесного гула.
     
     И увижу свой ласковый дом,
     Горы, предков, в чьей власти верховной
     Чёрный пруд сделать синим прудом
     И спасти нас от смерти духовной.

     
     Подлинная поэзия – это медитация духа, молитва души. Входя в мир особого, несказанного, очистительного света, который исходит из строк, читатель, незаметно для себя самого, на уровне подсознания, а порой и воочию начинает ощущать отголоски прошедших эпох и светящиеся силуэты грядущего. Создание таких шедевров, бесспорно, под силу только очень достойным талантам.
     Дух каждого отдельного народа как бы пульсирует в сознании великих поэтов, переходя от поколения к поколению с избранниками судьбы (он – этот национальный дух – вне контроля и вне досягаемости простых смертных). И поэтому с древнейших времён Слово настоящего, подлинного сказителя ценилось на весь золота. Знаменитые полководцы, повелители бескрайних империй искали благоволения со стороны Поэта, Мастера. Я уверен, что таким неистовым, праведным, неподкупным, преданным своему делу писателем с большой буквы является мой давний друг и кунак Магомед Ахмедович Ахмедов.
     Своё же скромное слово о своём товарище я хочу закончить посвящённым ему стихотворением «Когда над Гонода горит звезда»:
     
     

     Когда над Гонода горит звезда:
     В соку лесная словно ягода,
     Нам не страшны тогда года,
     Поэты братья по крови всегда,
     Когда над Гонода горит звезда!
     
     Когда над Гонода горит звезда:
     Кончается небес, земли вражда,
     Селяне шепчут все: «Барикалла!»
     И славна в свете рамп Махачкала,
     Когда над Гонода горит звезда!
     
     Когда над Гонода горит звезда:
     Покорён аргамак – крепка узда,
     А миром правит ум и правота,
     Для счастья нараспашку все врата,
     Когда над Гонода горит звезда!
     
     Когда над Гонода горит звезда:
     Во всходах пышных каждая бразда,
     Уходит вековая немота,
     Чеканней стих, желанней лепота,
     Когда над Гонода горит звезда!
     
     Когда над Гонода горит звезда:
     Бесшумно к счастью мчат нас поезда,
     В тиши земля – без пуль и грохота,
     Охота детского нам хохота,
     Когда над Гонода горит звезда!

Муталип БЕППАЕВ г. НАЛЬЧИК




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования