Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №13. 30.03.2007

ПОСЛЕ КРАХА ИДЕАЛОВ

     
     Лично я воспринимаю Александра Доронина как писателя драматической судьбы. Хотя, знаю, мне могут возразить. Книги у человека выходят одна за другой. Званиями и наградами он тоже не обделён. В чём же тогда драматизм?
     Драматизм я вижу в том, что Доронин всегда идёт против течения. Давайте возьмём его первый роман «Перепёлка – птица полевая». На эрзянском языке он впервые вышел в 1993 году. Тема: современная деревня.
     А теперь вспомним, что наша литература в начале 1990-х годов говорила о деревне. Все в один голос оплакивали год великого перелома, на все лады проклиная коллективизацию. Будущее села чуть ли не вся наша элита стала связывать с фермерами. Но у Доронина оказались свои оценки. Он посчитал, что из одного полымя крестьян погнали в другое.
     Да, насильственное создание колхозов в конце 1920-х – начале 1930-х годов резко подкосило российскую деревню. Отец того же Доронина ведь не случайно в ту пору не остался в селе, а отправился искать счастье в Нижний Новгород. Для него коллективизация была огромной трагедией. Но сын-то застал уже другую картину. Колхозная система при всех её недостатках в конце концов принесла людям хоть какой-то, да достаток. Она принесла крестьянам уверенность в завтрашнем дне. И это не общие слова. Напомню, что в начале 1980-х годов любой доктор наук получал 300 – 350 рублей. А доярка могла при желании зарабатывать все 500 рублей. При этом общественное мнение не позволяло считать доярку какой-то обслугой. Она имела в обществе достаточно высокое положение.
     А что получили? Одну систему развалили. А взамен ничего толкового пока не создали.
     Где фермеры? Что они сделали? Кого накормили? Пока больше слова, нежели дела.
     В реальности получилось, что три-четыре человека всё отобрали у колхозов, задарма взяли тракторные парки, на себя переписали земли, а народ пустили по миру. В родной деревне Доронина раньше стояло сорок домов, жило сто двадцать человек, было 50 лошадей. А что осталось? Одни слёзы. Дома ещё не покосились, но жильцы исчезли. Люди разъехались по всей стране.
     Власть в конце 1980-х годов начала делать ставку на единоличников, а в итоге только ещё больше разорила деревню.
     По сути, роман «Перепёлка – птица полевая» получился у Доронина не просто книгой о крахе колхозной жизни. Писатель честно рассказал о новом этапе одичания нашего крестьянства.
     Другое дело, что Доронин никакого рецепта в своём произведении не дал. Лично он оказался на распутье. Ему не всё понравилось в колхозной системе. Но и фермерство его так и не привлекло. Впрочем, всегда ли мы должны ждать от писателя готовых решений? Его главная задача – выразить боль народа. А рецепты – это дело прежде всего учёных.
     Непросто Доронину дался и второй роман «Тени колоколов», в котором он обратился к образу патриарха Никона. Изначально писатель хотел в этой книге подчеркнуть мордовские корни своего героя. Но чем глубже он погружался в исторический материал, тем больше у него возникало сомнений.
     Умом романист давно понял, что прогресс не остановить. Безусловно, принятие христианства имело для мордвы больше положительных моментов, нежели отрицательных. Но где-то на генном уровне нет-нет да стала проскальзывать у писателя тоска по утраченным традициям. Поэтому Никон у него получился не столь хрестоматийным. В трактовке Доронина Никон так и не смог до конца преодолеть в себе языческое начало и плотские страсти (чего стоят в его романе хотя бы сцены взаимоотношений Никона с царевной Татьяной Михайловной – любимой сестрой Алексея Михайловича). Но что это: неудача книги или, наоборот, отход от иконописи и стремление к достоверности?
     Я, кстати, думаю, что Доронин вовсе не случайно после Никона обратился к фигуре Кузьмы Алексеева, поднявшего в эпоху императора Александра I бунт за возвращение мордвы к язычеству. Нет, Доронин не стал яростным язычником. Просто он не может согласиться с тем, будто до принятия христианства его народ ничего не имел.
     Наверное, главная драма Доронина, как и всего его поколения, в том, что власть, как прошлая, так и нынешняя, всё время пытается лишить его почвы. Он вырос на одних идеалах, а ему теперь навязывают другие ценности. Доронин ведь и не скрывает, что в душе он по-прежнему остаётся коммунистом. Ему очень не нравится новая мода: ходить всем табуном в церковь. Чтобы начать посещать храм, одной команды начальства мало.
     Может, именно поэтому у Доронина пока ничего не получается с четвёртым романом. Он давно хочет написать книгу об одном из первых мордовских князей – Пургазе. Ещё пару лет назад у него было готово полрукописи. Но что-то не срослось.
     Короче, как-то по пьянке писатель все написанные страницы выбросил в мусоропровод. Сначала он убивался. Ведь сколько сил было отдано этой книге. А потом успокоился. Может, это всевышние силы вмешались. Надо время, чтобы разобраться в феномене Пургаза. Пока писателя раздирают противоречия. Его в Пургазе многое восхищает. Но есть сомнения…
     Я вижу, что в самом Доронине уже сколько лет идёт борьба. Нет, к язычеству он вряд ли вернётся. Но примет ли он православие? Или, возможно, в нём всё же победит коммунистическое начало? Вот в чём драма художника.
     

В. ОГРЫЗКО




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования