Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №24. 15.06.2007

     

МНЕ И СЕГОДНЯ СНИТСЯ РЕДАКЦИЯ «ЛИТРОССИИ»


     Вадим ДЕМЕНТЬЕВ
     Я пришёл работать в «ЛР» 1 сентября 1973 года сразу после окончания факультета журналистики МГУ. Не совсем, правда, сразу, так как успел ещё от отдела искусства, где командовала Александра Михайловна Пистунова, съездить в командировку в древний северный Каргополь. Очерк о каргопольской глиняной игрушке (моя первая публикация в «ЛР») вскоре был напечатан в газете. Начинался он, помнится, так: «Лётчик районной авиалинии, не подождав, пока остановится винт самолёта, уверенным движением, каким выбивают затычку из винной бочки, открыл перед нами дверь…» Эту «винную бочку» мне потом припоминали не раз некоторые писатели.
     Работал я первые месяцы в отделе информации у Маргариты Николаевны Ломуновой вместе с Лёвой Новожёновым. Литературная жизнь тогда бурлила: везде нужно было успеть, всюду попасть, пленумы следовали за секретариатами, дни литературы за декадами. У нас в редакции всегда на всякий пожарный случай стоял саквояж для экстренной командировки. Бывало и так, что, приземлившись на дозаправку в новосибирском Толмачёво, по пути в Якутск или в Улан-Удэ, звонил домой: мол, всё в порядке, я в командировке, буду тогда-то.
     Новый главный редактор Юрий Тарасович Грибов (при нём я начал работать) ввёл многочисленные информационные колонки, их нужно было заполнять, плюс ещё несколько полос чистой информации, где публиковались беседы, интервью, постоянная рубрика «Журналы печатают». Так что работы хватало.
     Тогда я нашёл своего «конька» – беседы с писателями. Некоторые темы в те времена в литературной печати обходили молчанием. Не принято было, к примеру, писать о заграничных поездках наших литературных генералов. А я пришёл к Сергею Наровчатову, поговорил и опубликовал полосу о его поездке в Новую Зеландию, да ещё со снимком, где он с женой на фоне каких-то там пальм. Или встретился с Володей Санги, и он мне рассказывал о нивхах, о том, как он жил в яранге и т.д. Появилась интересная публикация «Я – младший из рода Кевонгун». Всё это было, подчёркиваю, ново. Уже потом в «ЛГ» Григорий Цитриняк перехватил инициативу и стал публиковать такие же беседы не на литературные темы.
     Об одной своей беседе скажу подробнее. К 50-летию Виктора Астафьева я поехал в Вологду. Много интересного тогда он рассказал. В только что изданной книге «Вологодские затеси Виктора Астафьева» я нашёл перепечатку той беседы.
     В просторной четырёхкомнатной квартире Виктора Петровича, которую ему отдал первый секретарь обкома А.С. Дрыгин, сам переехав в двухкомнатную, висела картина знаменитого художника-самоучки Георгия Попова «Сельский праздник», подарок писателю, и, по его словам, самую им любимую.
     – Что ты на ней видишь? – хитро глядя, спросил Петрович.
     – Деревенскую гулянку, и на полнеба грозовую тучу…
     – Смотри, никто из гуляющих на неё не обращает внимания, – уточнил Астафьев. – А что ещё?
     Я замялся. На большом полотне художник, которому и в подмётки не годится французский примитивист Анри Руссо, одновременно была изображена беззаботность праздно гуляющих на двух сторонах оврага людей и ощущение грозящей бури, надвигающейся с горизонта.
     – Погляди на овраг, – начал подсказывать Астафьев. – Видишь его контуры? Это же, – и он с усмешкой пояснил, – женское влагалище. В бурю все туда спрячутся… кто, конечно, выживет.
     Не знаю, где сейчас эта картина-притча, наверно, в Овсянке, но она производила сильное впечатление. И художник, и писатель что-то в нашем будущем всё-таки угадали.
     Таких встреч, как с Астафьевым, было немало. «Литроссия» считалась домашней газетой писателей, официозом тогда была «ЛГ». У нас публиковались такие материалы, какие не прошли бы у нашей соседки по этажу (журналисты «ЛГ» и «ЛР» работали вместе в одном доме на Цветном бульваре, даже в одном коридоре). Напомню сенсационное, опубликованное сразу после смерти, интервью Шукшина. Его сначала обнародовал «Вологодский комсомолец», а мы тут же перепечатали.
     То, что мы могли позволить многое себе, поясню на примере. Как-то вначале работы я написал письмо Василию Ивановичу Белову: подскажите, о ком рассказать. Василий Иванович оперативно ответил, указал не только имена-фамилии, но и телефоны, адреса. Так я лично вышел на тот пласт отечественной культуры, который всегда пребывал в тени, но был самобытным, талантливым и даже гениальным. Кто тогда слышал об архитекторе Константине Мельникове? О скульпторе Дмитрии Цаплине? О художнике Ефиме Чеснякове? Все эти имена открывала «ЛР».
     Через газету я познакомился с Леонидом Максимовичем Леоновым. Поехал в отпуск искать в Ярославской области реку Соть, соимённую знаменитому леоновскому роману. Нашёл и пожил в родных краях по материнской линии Леонида Максимовича. Написал очерк «Найти Соть». Вдруг приходит письмо с большой благодарностью. Лестное для меня. Напечатано на машинке, а внизу приписка, «микробным», как называл его Горький, леоновским почерком: при встрече, мол, кое-что ещё расскажу. Как было не встретиться!..
     Говорят, что газеты тогда были неинтересными и трусливыми. Чепуха! Мы даже писателей из республик публиковали с выдумкой, а не как литературный политес. Посоветовал, скажем, Семён Петрович Данилов, руководитель Союза писателей Якутии, напечатать первые переводы Алексея Елисеевича Кулаковского, мы их и напечатали, а ведь на родине само его имя было под официальным запретом. Ильгиз Каримов, с которым я работал в национальной редакции, дружил с Геннадием Айги, и его также печатал. Это уже потом Айги утверждал, что был гонимым. Из «ЛР» никто его не гонял.
     Газета была очень разнообразной по материалам, делалась с увлечением, творчески. О многих современных журналистских проблемах мы и не думали. Не знали о тарифах-лимитах на телефонные разговоры, не считали почтовые расходы. Наша стенографистка Таня Травинская могла спокойно с Чукотки по телефону принимать от Володи Христофорова очерк, и тут же его ставили в номер. Помогали и курьеры… Сотрудники редакции бросали в приёмной конверт с адресом, и через два-три часа писатель в Переделкино получал его с нарочным. Полоса (по формату, как и нынешняя) стоила для авторов 100 рублей. Рассказ на разворот – 180 рублей (20 рублей получал художник за рисунок). А за путёвку на 24 дня в Дом творчества в Коктебель писатели платили 90 рублей. Дорога в оба конца – 35 рублей. Оставалось, и немало, ещё на фрукты, винцо… Вот так развращала писателей советская власть!..
     Многое делалось, как и должно быть в газете, «с колёс», но большие материалы готовились, конечно, заранее. На редколлегии их по вёрстке обсуждали, спорили… Газета делалась именно коллективно, всей редакцией. Я даже не знал – где сидел цензор, так как замечания получал ведущий номера заместитель главного редактора, они оперативно обсуждались, и всегда мы находили приемлемый вариант. И всегда согласовывалось каждое слово с автором.
     Ещё одной обязательной процедурой подготовки материалов номера была их вычитка в Бюро проверки. Проверяли каждое закавыченное слово, и не ради «страха иудейского», а по причине уважения к читателям: кто-то из писателей что-то процитирует по памяти или приведёт какую-то, взятую из головы, цифру. Докапывались дотошно: через словари, справочники, подшивки газет… Бюро проверки нас, журналистов, изматывало, но никто особо не роптал – таковы были требования, и правильные требования.
     Поэтому газеты делались намного профессиональнее, чем сегодня.
     За девять лет лично я прошёл хорошую литературно-журналистскую школу. Работая в «ЛР», я собрал материал, написал свою первую книгу, получившую сразу две премии, был принят в СП, стал многолетним членом бюро секции критики Московской писательской организации, откуда, кстати, «выпорхнули» многие герои будущей перестройки. Был также секретарём комсомольской организации «ЛР» (в «ЛГ» был Андрей Яхонтов), вступил в КПСС. Лет шесть-семь числился в членах редколлегии «Литроссии», заведовал редакцией национальных литератур. Печатали самое лучшее, самое интересное: сотни блестящих имён времени расцвета литературного братства, которого, увы, уже никогда не будет.
     «ЛР» вообще открывала для молодых больше творческих возможностей, чем наша соседка «ЛГ». Там существовала конкуренция, жёсткая дисциплина, там не любили авторов со стороны. А в «ЛР» всегда можно было опубликовать свои материалы, лишь бы они были интересные. Кстати, гонорар был один и тот же. Поэтому мы, регулярно печатаясь, и получали намного больше, чем сотрудники «ЛГ».
     Вся эта «механика» прежнего газетного труда интересна разве что для молодых. Менялось время, менялась газета… Но каким-то чудом «Литроссия» продолжала выходить.
     Пусть и дальше выходит! Мне два раза снился такой сон: выгнали меня отовсюду, и я вновь оказался в коридоре с кабинетами-пеналами на Цветном бульваре… И кругом всё те же знакомые лица, как тридцать лет назад. Многих уже и в живых нет.
     
     
     Вадим Валерьевич Дементьев родился в 1950 году в Вологде в семье известного литературного критика. Окончил в 1973 году журфак Московского университета и в 1989 году Академию общественных наук при ЦК КПСС. Кандидат филологических наук. Автор книг «Пламя поэзии», «Держатели огня», «Золотое сечение», «Нас водила молодость», «Кавказская тетрадь» и других работ.




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования