Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №24. 15.06.2007

НЕ КО ВРЕМЕНИ

     
     Биография Бродского опоздала со своим появлением как минимум на десятилетие. Дело здесь, разумеется, не в том, что «страсти по Бродскому» поутихли. Большое, оно ведь не просто видится на расстоянии, но видится по-разному в зависимости от того, на каком расстоянии от него находишься. И в данном случае расстояние, с которого Лев Лосев, автор книги о Бродском, вышедшей в серии «Жизнь замечательных людей» в издательстве «Молодая гвардия», смотрит на своего героя, совершенно не соответствует той дистанции, на которую успел отойти от него читатель.
     В самой авторской установке заключено противоречие. В одном из разделов Вступления, озаглавленном «Возможно ли жизнеописание поэта», Лев Лосев заявляет, что «предлагаемый очерк не биография, а литературная биография», и далее: «Биографическая канва выстроена в предлагаемом труде преимущественно на основе воспоминаний и высказываний самого Бродского, которые по мере необходимости дополняются фактами из других источников. В основном же это обозрение не частной жизни поэта, а его жизни и поэзии в отношении к эпохе, её литературе, культуре и философии, biograpfia literaria». Здесь странно само авторское определение собственного труда – очерк, – во-первых, несоответствующее самому жанру «ЖЗЛ», во-вторых, явно не отвечающее тому объёму задач, кругу вопросов, которые автор сам перед собой ставит. Возможно, отсюда – бросающаяся в глаза «житийственная» конспективность изложения, оставляющая к тому же ощущение «текста для посвящённых». «Посвящённым» – давним поклонникам поэта, многие из которых, пожалуй, могли бы написать и более подробную его биографию – предлагается на основании «канвы» ещё раз вспомнить своего кумира, а «непосвящённые» – те, кто заинтересовался Бродским впервые – смогут на основании книги Льва Лосева составить о нём самое общее представление.
     Итак, что же из заявленного получилось? Более-менее как раз «обозрение частной жизни поэта». А вот «обозрение» его «жизни и поэзии» в отношении к эпохе, «её литературе, культуре и философии» – это вряд ли.
     «Ничто в двадцатом веке не предвещало появление такого поэта, как Бродский» – не случайно именно этим эпиграфом из Чеслава Милоша Лев Лосев начинает своё повествование. Не случайно следует непосредственно за этим эпиграфом раздел «О гениальности» (вообще, и Бродского в частности). Тем самым автор как бы предупреждает возможную критику и снимает с себя ответственность за незавершённость, неполноту своей работы – гений, мол, и этим всё сказано. Однако то, что казалось внезапным и непредсказуемым Чеславу Милошу, должно бы видеться иначе изнутри советской эпохи и русской культуры. Дело ведь не в «генетической гениальности» Бродского, а в том, что именно его талант, его гений оказался понят и востребован. Сам талант, разумеется, непредсказуем и ничем не обусловлен. Однако обусловлена его реализация в контексте времени. И показать эту обусловленность – первая задача биографа.
     Эпоха не просто «усваивает» талант. Она придаёт заложенному в личности творческому потенциалу свою определённость, во-площает его. Сам потенциал не обусловлен ею, другое дело – конкретное творчество. И для автора литературной биографии личность поэта – то горнило, в котором – в пламени страстей и боли – жизненный материал, как биографический, так и «надбиографический», исторический, переплавляется в стиль. Именно в перспективе «формирования стиля» видит Лев Лосев и ленинградское детство, и романтику геологических экспедиций, и ссылку в Норенскую, и любовь своего героя.
     Особо выделены здесь, конечно, непосредственно литературные влияния. И если роль Бориса Слуцкого или Евгения Рейна в «формировании стиля» Бродского показана достаточно определённо (каждому посвящено по разделу в соответствующей главе), то, к примеру, суть «уроков Ахматовой» – именно в плане влияния поэтики, которое, безусловно, было – остаётся непрояснённой. Сказано, что Ахматова была ментором, что первая оценила масштаб дарования – и только.
     Совершенно непонятно, к чему пространное, на целый раздел, погружение в атмосферу ленинградских поэтических кружков 1950-х годов, в частности, школы Глеба Семёнова, если о её роли сказано буквально следующее: «Причина того, что Бродский не усвоил ленинградских уроков, проста – он в этой школе не учился». Может быть, именно для полноты представления литературной жизни? Но тогда почему в книге едва упомянут Станислав Красовицкий, которого Бродский считал самым одарённым поэтом второй половины XX века? Почему вскользь говорится о Евгении Евтушенко и Андрее Вознесенском, а, к примеру, о Николае Рубцове вообще нет ни слова? А ведь эти люди, как и многие другие, тоже неупомянутые – независимо от того, как они писали и какие отношения складывались у них с героем книги, – составляли «литературный контекст» эпохи, в котором у Бродского было своё место. То же касается и ленинградских поэтических кружков 1960-х годов, которым в книге отведено чуть больше страницы, и филологической школы, о которой автор едва упоминает.
     Ссылку в Норенскую сам Бродский вспоминал как один из лучших периодов своей жизни. В книге о ней говорится – с оглядкой на «формирование стиля» – как о периоде творческого роста, когда герою за чтением стихов Уинстона Хью Одена вдруг открылся самый смысл поэтического творчества, что окончательно утвердило его в правильности выбранного пути: «Бродский разглядел в магическом кристалле, которым представилось ему восьмистишье Одена, ответ на столь важные для него вопросы о природе языка и времени. Бесхитростные слова английского поэта утвердили его в представлении о примате языка над индивидуальным сознанием и коллективным бытием». Впоследствии эта идея – очень важная для поэта – была переформулирована им в Нобелевской лекции в парадоксальном по своей радикальности тезисе об антропологическом значении поэзии, о поэтическом творчестве как главной цели рода человеческого.
     В целом же, несмотря на попытки прояснить «формирование стиля» в связи с «литературой эпохи», Бродский в книге Лосева представлен этаким «поэтом в себе», совершенно непроницаемым в своей гениальности для внешних влияний и развивающимся изолированно, по своим собственным законам. То же касается и «обратной связи» – влияния поэта на современников и следующее литературное поколение. А ведь Бродский – поистине одна из ключевых фигур в русской литературе XX века. Именно в том смысле, что он есть ключ едва ли не ко всем значительным явлениям современной отечественной поэзии. Кроме того, литературная биография поэта, тем более такого, как Бродский, не заканчивается с его физической смертью – факт, тоже оставшийся в книге без рассмотрения.

Ольга ТОННЕЕВА




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования