Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №26. 29.06.2007

     

«ЛИТРОССИЯ» В БЕДЕ НЕ ОСТАВИТ


     C Эрнстом Сафоновым мы встретились на VII съезде писателей России. В 1984 году он стал вести у нас на Высших литературных курсах семинар прозы. Полный, кряжистый, на первый взгляд он показался флегматичным, похожим на интеллигента прошлого столетия. К счастью, только на первый.
     – Да вот работаю редактором «Литературной России», – как бы извиняясь, скромно сообщил он. – Слышал о такой газетке?
     – Не только слышал, но и выписываю её лет двадцать, – ответил я с провинциальной гордостью. – А читать начал ещё в 60-е годы, когда стал пробовать своё перо.
     – Ну и как?– поинтересовался он.
     – Не подумайте, что лицемерю, – честно признался я. – В эти сложные годы, когда навернулась перестройка, начал нищать народ и впереди нечего ожидать, хоть застрелись, не оставляет людей в беде «Литературная Россия». И я рад, что в ней не ошибся.
     «ЛР» набрала такую высоту, не боясь резать правду-матку, что порой кружилась голова и не верилось её высокой гражданской честности, принципиальности и бесшабашной смелости.
     – Трудовой люд бросили в беде, забили ему голову архитекторы перестройки, скороиспечённые политики и демократы. И кто ему должен помочь? В первую очередь мы – писатели, воплощённая боль народа, как говорил Герцен. И стреляться нам некогда и нельзя. Всем умом и сердцем нужно помочь России, растерявшимся, замордованным людям. Иначе мы не писатели. И «ЛитРоссия» их в беде не оставит, – заявил он, уверенно глядя через толстые стёкла очков. И в его взгляде увиделись такие надежда и сила, что в душе моей потеплело, стало уверенней. Значит, не зря я и не только я бьюсь с несправедливостью в своих книгах и многотиражной газете Невинномысского шерстяного комбината, редактором которой работал.
     От этого вроде бы флегматичного интеллигента повеяло духовной энергией, бескомпромиссностью, которые порождали веру. И невольно подумалось: вот так и рождались в тяжёлые годины русские богатыри, защитники родной земли Минин и Пожарский, Иван Сусанин и Дмитрий Донской. И газета во главе с Эрнстом Ивановичем выросла в моих глазах в такого же русского богатыря, ибо не боялась запретных тем. С тех пор я полюбил её ещё больше и не расстаюсь с нею четыре десятка лет. И она пользовалась и пользуется спросом читателей. Объём её был 24 страницы. А одно время ещё больше.
     В один из годов в мой дом приходило по два экземпляра. Это была награда Ставропольской писательской организации и редакции, которые не знали, что я её выписываю. И один я отдавал семье старшего сына.
     Лучшие, на мой взгляд, номера я складывал в книжные шкафы. Но со временем их набирается очень много, и я пудовые кипы отвожу в гараж. Раздаю соседям. Многие её материалы публиковал в своей многотиражке «Шерстяник», и они пользовались большим интересом у читателей. Помнится, в начале 90-х перепечатал статью о Раисе Горбачёвой. К сожалению, Горбачёвы сначала были гордостью Ставрополья, а потом стали позором. И интерес к ним земляков был повышенным. На нашем комбинате проводился какой-то краевой семинар идеологических работников. Узнав о статье, несколько десятков человек попросили этот номер, чтобы прочесть и показать в своих городах и районах.
     Немало опубликовал я и других материалов. А нравилось многое. В том числе статьи И.Шафаревича, О.Платонова, Б.Леонова, Ф.Кузнецова, А.Тер-Маркарьяна, В.Ерёменко-старшего, В.Кожинова, Г.Куницына, который когда-то читал интереснейшие лекции на ВЛК. На них приходили десятки посторонних слушателей, и наша аудитория была набита, словно консервная банка. Георгий Иванович, участник ВОВ, со следами от осколков, в своё время работал в отделе культуры ЦК КПСС, при Хрущёве готовил материалы своего раздела в доклад генсека на партсъезд. Он нам казался энциклопедией правды. И я записывал его лекции в блокнот. А когда однажды в поезде назвал несколько фраз и цифр из него о XVII съезде ВКП(б), съезде победителей, двоих моих собеседников-офицеров как ветром сдуло. Видать, посчитали провокатором.
     И ещё помнится, когда на VII съезде писателей России мы беседовали с медведеобразным академиком Куницыным, к нему подошёл с поклоном Расул Гамзатов. И Георгий Иванович нас познакомил. Такое не забывается.
     С Сафоновым же мы поддерживали связь до самой его кончины. Иногда встречались в редакции, у него дома. Переписывались и перезванивались. Делились новостями. Я спрашивал его советов по некоторым вопросам. И хотя был младше всего на немного, внимательно к нему прислушивался. В его голосе сквозила боль за случившееся со страной, писателями и народом. В 91-м я ему прислал свой роман «Левиафан», и он удивился маленькому тиражу – всего 3000 экземпляров. А ведь даже наше краевое издательство ещё недавно прозу тиражом меньше 10 000 не выпускало. Знал бы он, какими тиражами сейчас выходят наши книги.
     Мне рассказали: он умер скоропостижно, как настоящий литературный боец, готовя ночью на даче очередной номер «ЛР». Не выдержало издёрганное сердце. Так уж сложилось, что за смелость, бесстрашие, правду нужно платить собственной жизнью.
     И при нём, и после него мне не раз приходилось обращаться в редакцию за помощью. И мне не отказывали. В 90-е, когда на экономику страны и народ обрушился дикий рынок, залихорадило и наш крупнейший в отрасли не только в Союзе, но и в мире Невинномысский шерстяной комбинат, ещё недавно тянувший на себе 25 процентов краевого бюджета и 60 процентов нашего самого промышленного в крае города-донора, выдававший за год продукции до двух миллиардов советских рублей.
     И «ЛитРоссия» опубликовала не один мой материал. А когда за нас взялись вдруг неизвестно откуда взявшиеся «бойкие люди», как выражался Шукшин, появились критические статьи в самой большой профсоюзной газете «Труд». Шерстяники возмутились ложью, ведь рубился сук, на котором сидела краевая экономика. Большинство было в недоумении. Не предполагало, что началась теневая борьба за лучшие предприятия. Пытаясь помочь коллективу, я написал ответную статью в «Труд» и пригрозил «ЛитРоссией». Её, конечно, не опубликовали, хотя и комбинат больше не трогали, решив не связываться с литераторами. Я договорился приехать в редакцию «ЛP», купил билет. Но вмешались какие-то посторонние силы, и мою командировку отменили.
     До сих пор уверен, что там бы нашли способ помочь шерстяникам. Но кому-то это было невыгодно, что мы только теперь понимаем, когда они развалили гиганта Агропрома, тысячи других фабрик и заводов, когда Москва подмяла под себя не одно процветающее предприятие.
     Я написал обо всём этом в трилогии «Руно золотое», в последнем романе которой мой герой призывал к барьеру за развал СССР первых президентов СССР и России. Думал, будут «вилы» мне. И меня законопатят. Об этом, кстати, писала в «ЛР» к моему 60-летию Галина Пухальская в 2000 году в статье «Тогда к барьеру пошёл бы автор». Но пришла «демократия», которая избрала другой путь борьбы с правдолюбами, и на писательские призывы не реагирует. Денежная чума выработала более эффективные приёмы расправы.
     За четверть века редактирования многотиражки у меня не раз были стычки с городскими властями. В том числе за опубликование письма нашего земляка Семёна Бабаевского, который назвал участников совещания в Беловежской Пуще иудами. Раньше вызывали в горком партии, позже в прокуратуру и администрацию города. Но если партийцы говорили вежливо, не пугали, то последние не церемонились, обещали за публикацию письма Бабаевского пять лет тюрьмы.
     Трудно передать то моё состояние, в котором я оказался, ведь правда у нас всегда была с кулаками или каталажкой. Переживали мои близкие, супруга. И, капитально подумав, я сказал ей:
     – В случае чего, обратись в «Литературную Россию». Там не бросят в беде брата-писателя.
     Я всей душой на неё надеялся и до сих пор уверен, что так бы и случилось.
     Не отвергала она и моих статей, где критиковались корифеи литературы А.Солженицын, В.Астафьев, артисты М.Ульянов, Л.Зыкина. Давала всем высказать своё мнение. А это настоящий плюрализм.
     Немало литературной и бытовой воды утекло с тех пор. Так же за моим окном с шумом стремится Большой Зеленчук, неся в Кубань буйные воды кавказских ледников. Растут четверо внуков, которым нужно не только твоё внимание. С каждым годом уменьшается число подписных изданий. И даже трудно поверить, что вроде недавно выписывал более десятка газет, журналов, тома любимых авторов. Пенсия в три с небольшим тысячи рублей, которую пожаловали с барского плеча за более чем сорокалетнюю работу на предприятиях и в газете, каждый месяц заставляет всё туже затягивать поясок.
     Вот и в этом году пришлось отказаться ещё от одной уважаемой газеты. Стал выписывать лишь две – городскую, которая помогала моему становлению как журналиста и писателя, и «ЛитРоссию», с которой пойду до конца, если даже не будет хватать и на хлеб. Ведь это духовная пища, и без неё жизнь нельзя назвать жизнью. Вот и в начале июня подписался на очередное полугодие. И вновь буду с радостью ожидать родную «ЛитРоссию».
     Она по-прежнему желанна. Сообщит о литературных новостях, делах в СП РФ, о новых авторах и книгах. Расскажет о чьей-то судьбе, заставит вспомнить незаслуженно забытого писателя. Осудить хапугу-чиновника от литературы. Хотя бы мысленно побывать в Союзе писателей и Москве. Встретиться со своими друзьями и однокашниками. Узнать их сложившиеся судьбы. Газета – это место встречи друзей и связь с миром, особенно для пожилых людей.
     Опубликовал Володя Дагуров, мой однокашник по ВЛК, статью или новые стихи – ну как вместе с ним не порадоваться! А Мишка Андреев как взлетел: не только медведей валит в берлогах, но и добрые стихи кропает. Его песни «Любэ» распевают, в кинофильме исполняют. И невольно запоёшь: «Почему так в России берёзы шумят...»
     На курсе этот томский парнишка был самым молодым, скромным. А у большинства из нас давно были семьи, дети. Стройный, подтянутый, неразговорчивый, даже замкнутый, как мне казалось, он частенько уходил из общежития на улице Добролюбова с чёрным «дипломатом». Наверно, ездил по редакциям и издательствам, как и многие. Да иногда приёмы каратэ показывал. Я и стихов-то его толком не знал, ибо был на семинаре прозы.
     А вот два года назад встретил в Зеленокумске одного томского художника, и он знает Андреева. Даже новую книгу его стихов подарил! И в степном, прожаренном солнцем районе! По-отечески радостно стало за Михаила. За несколько лет желторотый юнец превратился не только в бесстрашного медвежатника, но и известного поэта, друга Николая Расторгуева и редакции «ЛР», её лауреата. Похоже, это она и сделала таким скромного сибирского парнишку, которого когда-то мы всерьёз и не воспринимали, раза два даже назвала лучшим российским поэтом, что тогда у меня вызвало невольную улыбку. От имени всего курса я поздравляю тебя, Миша, с творческим взлётом, обнимаю и желаю только хорошего.
     Безусловно, мне не всё нравится в газете. Раньше это были целевые номера, рассказывающие об отдельных регионах страны. Такое утомительно читать, хотя и вопросы поднимались важные. Не каждому, допустим, жителю жаркого Юга интересно много читать о холодном Севере – у нас ведь тоже есть свои проблемы, и нам хочется божеского внимания. Хотя догадываюсь, что это было вызвано экономическими трудностями редакции.
     Недавно ещё обижались, мол, в газете мало критики, рецензий на новые книги. Теперь их стало чересчур полно, и далеко не все они на высоком уровне. Противно, когда какая-то критикесса-пичужка, не написавшая ни одной путёвой книжки, исходит литературным поносом, умничает, особенно когда рядом обстоятельные статьи М.Бойко, Р.Сенчина, А.Трапезникова и других толковых и непредвзятых авторов.
     К счастью, газета не топчется на месте, находится в постоянном поиске, что радует. Безусловно, событием стали статьи Вячеслава Огрызко об известных авторах и прочих знаменитостях. Даёшься диву, когда успевает перелопатить столько биографических материалов и создавать такие «кирпичи», которые везут весь газетный воз?! Буйволовая трудоспособность в хорошем смысле слова. Поэтому с удовольствием читаются рассуждения о Твардовском, Фадееве, Бондареве, Вертинском и т.д.
     Правда, в оценках героев я не всегда с ним согласен. Бывает шибко непримиримым и беспристрастным, как рапорт. И я с ним мысленно частенько спорю. Но в конце концов нередко и соглашаюсь. Во-первых, это его личное право. Во-вторых, почему автор должен обходить острые углы, затенять недостатки и пороки героев своих статей, хотя и народных любимцев?
     Иногда кажется, что он владеет телепатией. Не успею я подумать, мол, о том-то забыли, а он – раз и выдал. Так и с Владимиром Тендряковым случилось. У меня есть его дарственные книги, письма, фото. Даже значок члена СП СССР он мне подарил. В 70-е – 80-е годы я его считал одним из лучших. Своеобразные стиль письма и мышление, смелость и непредсказуемость поступков героев. Даже сам думал о нём написать, но материалов было мало. И тут постарался Огрызко. Большое ему спасибо. Хорошая идея – рассказывать молодому поколению о великих тружениках пера, забытых и полузабытых, ведь без прошлого, как утверждал Пушкин, не может быть настоящего и будущего.
     Кстати, добрые идеи не раз рождались в редакции. Это и помощь в строительстве Храма Христа-Спасителя, о которой многие забыли, и писательская энциклопедия, и многие другие. Значит, редакция живёт полной жизнью.
     Пугает меня только тираж. Думается, надо обратиться к региональным писательским организациям. Ведь далеко не каждый литератор выписывает нашу газету. И это её резерв.
     Я же пожелаю редакции новых творческих успехов и, как всегда, с нетерпением буду ждать очередных номеров газеты. Ведь за эти годы прочитал тысячи статей, заметок, информации. И многие из них помню, например, «Заиграют – встанешь», «Как из поэта делали чучело», «Проезд запрещён», «Затмения и прозрения» и др. И хотя на многое чтение уже жаль уставших глаз, но только не на «ЛитРоссию».
     
     
     Владимир КОЖЕВНИКОВ
     (старейший подписчик и автор. Выпустил 18 книг. Среди них романы «Левиафан», «Рунное устье», «Белоруния», «Линия отреза», «Шапка Газомаха», сборники повестей и рассказов «Среди людей», «Тепло сердец», поэм и стихов «Потомки Прометея», сказок и легенд «Солнечный олень»)
     
     г. НЕВИННОМЫССК
     Ставропольский край




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования