Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №43. 26.10.2007

     
     Писатели Югры: кто они?
     
     Книга Евгения Каргополова «Творчество писателей Обь-Иртышья», изданная в Ханты-Мансийске, является, строго говоря, учебно-практическим пособием для преподавателей и студентов профессиональных учебных заведений этого автономного округа и ни на что большее вроде не претендует. То есть, как я понимаю, сидит где-то ханты-мансийский студент и штудирует эту книгу, проштудированную перед тем его преподавателем. И это разумно, ничего возразить не могу, тем более и в краткой аннотации сказано, что «Изучение творчества писателей Югры видится чрезвычайно важным компонентом регионального компонента ( тут некий режущий глаз тавтологический канцеляризм. – А.Т.) гуманитарного образования в ХМАО». Но как бы ни было хорошо само пособие, читать всё-таки стоит в первую очередь первоисточники – самих писателей Югры. А доступны ли они широкой читательской аудитории? Хотя бы на уровне Тюменского края? Я уж не говорю о Москве, Центре. Да, знают Еремея Айпина, Николая Коняева, Андрея Тарханова, Сергея Козлова, некоторых других талантливых представителей художественной литературы Ханты-Мансийска. Но многие ли слышали о Маргарите Анисимковой, Новомире Патрикееве, Никоне Сочихине, Борисе Зуйкове, Марии Вагатовой, Леониде Сидорове и Владимире Мазине? А есть же ещё и Владимир Волдин, Владимир Мазин, Евгений Вдовенко, Владимир Волковец, Николай Денисов и ещё целая плеяда, россыпь интересных прозаиков и поэтов. Обычно литературоведы ограничивались анализом двух-трёх ханты-мансийских писателей, не затрагивая всё богатство и многообразие обско-угорской литературы Севера. Каргополов же решился начать большую работу по созданию учебника для общеобразовательных школ «Литература Ханты-Мансийского автономного округа». Показать и осмыслить с философских позиций те актуальные проблемы, которые ставят перед общественностью писатели Югры: это и возрождение русских и обско-угорских традиций, и вопросы взаимодействия цивилизаций и национальных культур, и сугубо метафизические темы пространства и времени, и образ человека в природе, его бытие. Всё это – в центре творчества большинства рассматриваемых автором писателей. Так что, Каргополов идёт верной дорогой. Я, как начинающий северовед, могу это только приветствовать.
     Меня лично очень заинтересовал роман старейшей писательницы из Нижневартовска Маргариты Анисимковой «Ваули». Речь в нём идёт об историческом событии на Обском Севере в ХIХ веке – восстании местного населения против засилья русских купцов и царских чиновников. Возглавлял его Ваули Пиеттомин из рода Ненянг. Что это был за человек? Ханты-мансийский и ненецкий Робин Гуд или просто разбойник? Однозначно ответить на этот вопрос нельзя. Существуют разные версии и этой личности, и самого восстания. На страницах своей книги Каргополов полемизирует с маститым североведом и главным редактором «Литературной России» Вячеславом Огрызко, который считает, что «русская писательница М.К. Анисимкова, исходя из вульгарных социологических схем профессора М.Бударина, в начале 80-х годов изобразила Ваули в своём одноимённом романе как представителя ненецкой и хантыйской бедноты против царского самодержавия (этой точки зрения одно время придерживался также ведущий ненецкий поэт Леонид Лапцуй), а вот ненка Валентина Вануйто, «опираясь на малоизученные документы сибирских архивов и кочующие по глубинам Ямальской тундры предания, пришла к прямо противоположному выводу. Она рисует Ваули как бандита с большой дороги, обобравшего в 1830 – 1840 гг. всех ненецких оленеводов». Каргополов резко возражает: «Народ, доведённый до отчаяния, до голода, до вымирания, имеет право на восстание – говорится в одном из ООНовских документов. Хозяйничанье местных князьков – старшин привело к вымиранию и исчезновению целых народов. И в романе Маргариты Анисимковой говорится о борьбе народа за своё существование, за выживание в тяжёлых условиях Севера. Огрызко тем самым становится в один ряд так называемых демократов, для которых народ виновен во всём, в своём голоде и нищете, в том, что он вымирает, что он не может вести правильно хозяйство и, в конце концов, не умеет жить. Такой народ заслуживает уничтожения. Такой подход соответствует взглядам экономико-центристов, эгоистичных индивидуалистов. Здесь русским реализмом вообще не пахнет». Думаю, что Каргополов, бросаясь на защиту романа Анисимковой, неверно оценил мысль Огрызко, вся деятельность которого направлена именно на сохранение и информационную поддержку этих «малых народов». Что же касается личности Ваули и самого романа, то – в споре рождается истина. По крайней мере, произведение это писалось и переписывалось много лет, начиная с 70-х годов прошлого века, Анисимкова собрала огромный исторический материал, множество архивных документов, характеризующих то время. Для неё был важен не столько даже герой, сколько фон, на котором происходили эти события, все нюансы эпохи – одежда, кибитки, оружие, пища, речевые особенности, словом, весь быт. Ну и, конечно же, человек в окружающем его пространстве. Сама писательница отзывается о своём произведении так: «Это роман о борьбе за выживание, о любви, дружбе народов, о русском и ненецком характерах, о ценности свободы, о гармонии человека и природы». Выскажу своё мнение: было бы просто замечательно, если бы этот роман вышел на всероссийского читателя, который совсем мало знаком с особенностями «национальных окраин», с их историей.
     Постскриптум. В моей краткой рецензии не удастся рассказать о других писателях Обь-Иртышья, но, поверьте на слово, они стоят самого повышенного внимания. Некоторым московским прозаикам и поэтам ещё следует многому поучиться у них.



     
     
     
     
     Нужное слово не убежит
     
     В заголовок я вынес мудрую поговорку ханты, у которых принято внимательно слушать собеседника, не перебивать: сначала говорит один, потом другой, будь то манси, ненец (айвасед) или русский, поселившийся рядом. Это «нужное слово» присуще самому востребованному хантыйскому прозаику, чьи произведения рассматривает Ефим Роговер в своей монографии «Творчество Еремея Айпина», изданной в Санкт-Петербурге. Автор основательно и детально прослеживает биографию писателя, его творческий путь, общественную деятельность, анализирует его ранние рассказы, повести, романы, последние книги. Монография предназначается учителям и студентам, занимающимся литературой. Да и просто всем читателям, кто любит и ценит Еремея Даниловича Айпина, хочет знать о нём и его слове как можно больше. Попробую и я внести свою скромную лепту в «айпиноведение».
     Остановимся на трёх его разножанровых произведениях: рассказе «Волки» (написанном в 1973 году), повести «В ожидании первого снега» (впервые опубликованной в 1979 году) и романе «Божья Матерь в кровавых снегах» (издание 2002 года). Это вовсе не означает, что именно эти произведения Айпина – самые лучшие в его творчестве, хотя они, безусловно, относятся к одним из вершинных. Многие специалисты-литературоведы называют самым значительным романом прозаика «Ханты, или Звезда Утренней Зари», который он писал десять напряжённых лет. Действительно, «Ханты…» – это вообще первое произведение крупной эпической формы, созданное когда-либо писателями Югры. Роман автобиографичен, посвящён отцу писателя, традиционному укладу и психологии хантыйского кочевника, оказавшегося как бы в заколдованном треугольнике: с одной стороны – преграда на пути в виде буровой, с другой – нефтепровод, с третьей – железная дорога. Ясно, что роман долго не печатали, вышел он только на исходе перестроечного времени – в 1990 году. Есть у Айпина и замечательные сборники рассказов «Клятвопреступник» (особенно хороши там произведения «Конец рода Лагермов», «Русский лекарь», «Во тьме»), повести «У гаснущего очага», «В тени старого кедра» и другие. Но сейчас не о них.
     Итак, «Волки». Тема аллегорическая, сам сюжет нередкий в литературе (вспомним Джека Лондона, Э.Сетона-Томпсона, В.Быкова, В.Высоцкого). У Айпина в рассказе также идёт охота на человека, наступление хищников приобретает символический смысл. Фабула коротко такова: молодой охотник бежит от волков, теряет ружьё, собака его уже разорвана стаей, он ищет спасения на дереве, привязывает себя к стволу, чтобы не упасть. Волки – их семеро – ждут внизу. Семь в хантыйских преданиях – мистическое число. Охотнику остаётся на выбор: быть съеденным волками, либо замёрзнуть на дереве и быть заклёванным воронами. Айпин связывает появление волков с возникшей на севере разведкой недр, бурением. Именно это заставило охотника бежать и судорожно цепляться за верхушку дерева. Более того, в фантастическом сне этому охотнику видятся и другие люди, его родственники, примостившиеся на ближайших деревьях. В его сознании и вышки буровых также сливаются с верхушками деревьев. Граница между сном и явью очень зыбка. Охотник спускается на землю и идёт на волков. Он не может смириться со страшной кончиной, пытается одолеть стаю. Финал рассказа остаётся открытым. Таков ранний шедевр Еремея Айпина (в этом я полностью согласен с Е.Роговером), давший основание уже в 1973 году поверить в талант и высокое предназначение молодого тогда ещё художника слова.
     В упомянутой повести Е.Айпин проявляет себя как тонкий бытописатель, умеющий показать особенности каждодневных будней ханты, сам несуетный ритм охотников, их размышления о жизни, неторопливые беседы. Вот уж поистине – «нужное слово не убежит». Автор воспроизводит верования своих земляков, для которых характерно одушевление природных явлений и неживых предметов. Но это мышление сквозит и в самом языке повести, которая становится удивительно метафоричной, пейзажной. Писатель, как и его герой, убеждён, что «надо чувствовать тайгу так, как чувствуешь своё тело». Тайга для Айпина – это особая скрытая музыка. Но вот иной мир, противопоставленный природе – буровые, добыча нефти. Автор и сам работал на нефтепромыслах, хорошо знает, что это такое, видел гибнущие от солярки реки, уничтоженные пастбища, вырубленные деревья. Один из персонажей повести говорит: «Если здесь найдут нефть, нам всем туго придётся». Герой же не случайно оказывается в смене седьмым (опять это сакральное число, связанное в хантыйской мифологии со «страной духов»). По словам автора, гнёзда в дуплах, кустах и на болотных кочках «открыты семи ветрам и семи дождям, семи клыкам и семи когтям». Но среди лучших пожеланий героя есть и такое: «пусть бог даст тебе семь сыновей!». Конец повести достаточно благостный, ханты примиряются со случившимся. Они приходят к выводу, что «человек идёт в жизни верной тропой…» Айпин тактично не ставит всех точек над i (напомним, что это 1979 год, время наиболее масштабного нефтепромыслового освоения Тюменского края), он даёт возможность читателю самостоятельно домыслить финал.
     И совсем иное дело – авторская концепция в романе «Божья Матерь в кровавых снегах». Тут уж Айпин попросту беспощаден к чужакам, пришедшим на его землю, чтобы погубить природу. Произведение посвящено Казымскому восстанию остяков в 1933 – 1934 годах. Энергичная завязка сразу вводит читателя в суть происходящего. Автор описывает красных и их вожака в самых резких тонах, не жалеет эпитетов: «нелюди», «существа страшнее зверя», «налившиеся кровью глаза», и т.д. С другой стороны – народные мстители остяки и вогулы, а также некий белый офицер, характер которого весьма идеализирован. Именно устами этого персонажа автор гневно проклинает приспешников сатаны – большевиков, выражает боль за судьбу России и сочувствие к хантыйскому народу. Роман этот многоплановый, наполненный историческими подробностями, легендами, описанием быта и обычаев ханты. Поэтизация их мира – главная особенность внутренней композиции этого произведения. Еремей Айпин не склонен приглушать или затушёвывать свою этническую идентичность. Напротив, он гордится ею, обнаруживая совокупность культурных традиций ханты. Но это же делает его и писателем общероссийского масштаба.
     Постскриптум. Единственное, что вызывает у меня некоторое недоумение и непонимание, так это общественно-политическая деятельность писателя. Его поддержка и сотрудничество с Б.Н. Ельциным, которого мудрый человек должен был бы «раскусить» в два счёта. Но, думаю, творчество художника надо отделять от его человеческих заблуждений. В конце концов, в памяти остаются только книги.



     
     
     
     
     Феномен «голоса»
     
     В Средне-Уральском книжном издательстве вышла монография Сергея Комарова и Ольги Лагуновой (дочери известного писателя и североведа К.Я. Лагунова) «На моей земле: О поэтах и прозаиках Западной Сибири последней трети ХХ века». Книга эта обращена к тем, кто хронологически принадлежит к двум смежным поколениям: одни из них родились в 30-е – 40-е годы, другие – в 50-е. Это создаёт необходимую плотность представленной в монографии ценностной картины эпохи, потенциальную сопоставимость «голосов» при своеобразии устремлений и результатов творческой деятельности каждого поэта и прозаика. Кроме того, авторы стремились подчеркнуть национально-ценностные ориентиры литераторов, их взаимодействие с русской и шире – отечественной духовной традицией. С этой логикой связан и отбор имён писателей, среди которых и русские, представляющие как пришлое, так и старожильческое население, и манси, и лесные и тундровые ненцы, и сибирские татары, и ямальские и югорские ханты. В книге три раздела: первый – «Русская поэзия…» (В.Белов, А.Васильев, А.Гришин, Н.Денисов, П.Суханов); второй – «Поэзия народов Западной Сибири…» (Ю.Вэлла, Р.Ругин, А.Тарханов, Н.Шамсутдинов); и третий – «Проза коренных малочисленных народов…» (Е.Айпин, А.Неркаги).
     В предисловии особенно подчёркивается то, что ещё в конце ХIХ века Сибирь считали как бы «безголосой». И авторы (доктор и кандидат филологических наук, преподаватели Тюменского госуниверситета), оспаривая этот миф, стараются «расслышать голоса» наших современников, показать уникальность каждого из них, системно представить духовные процессы в Западной Сибири, обозначить ценностные и эстетические ориентиры жизни этой территории в последней трети ХХ века. Термин (или феномен) «голос» был обоснован в русской филологии М.Бахтиным. С одной стороны, он ориентирован на социофизическую реальность человека, а с другой, на «эстетику словесного творчества», не мыслимую без механизма завершения, то есть взгляда извне на изображаемый предмет, в том числе и на себя. Поэтому для осмысления опыта нашего современника авторами и выбран материал именно региональной литературы, где «образ автора» реконструируется через рефлексию конкретных текстов в их художественной целостности. Только таким путём можно пробиться к «голосу» человека, ставшего знаком жизни народа и территории, в данном случае – Западной Сибири. А специфика её такова, что на ней происходит «встреча» людей различных по национальностям и вероисповеданий, полиэтнических по составу.
     Книга эта будет интересна всем, кто интересуется духовными процессами в многонациональной России, поскольку само название – «На моей земле…» – это и формула мироощущения как самих авторов, так и, смею надеяться, большинства российских читателей.
     Постскриптум. Меня лично особенно поразила судьба и творчество поэта Владимира Белова, ещё в детстве ставшего инвалидом (его позвоночник был перебит упавшим деревом), но обладавшего удивительной силой духа, какой-то яростной любовью к жизни, трудным и даже невыносимым для окружающих характером, шедшего своей поэтической тропой и достойного того, чтобы о нём самом было написано художественное произведение.
     

Александр Трапезников




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования