Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №43. 26.10.2007

ВОИН

     Александр КАРАСЁВ
     


      Толе Шарнирову, славному товарищу, посвящаю.

     
     Хорошо известно, что когда в армии заканчивается война, начинаются таблички. На третьем ВОПе таблички были повсюду, опережая полное окончание боевых действий в Чечне как минимум на несколько лет.
     Например, над тщательно выложенной маскировочным дёрном ямой для отходов высилась табличка: «Выгребная яма». У входа в длинную взводную палатку, где хранились продукты, была табличка «Столовая». Стрелковые ячейки отличались табличками с цифрами порядковых номеров бойцов ВОПа и буквенным обозначением основной и запасной позиций: «1А», «1Б», «2А» и так далее. И даже у входа в землянку, где хранились боеприпасы, была табличка: «Склад боеприпасов». «Это чтобы чеховский снайпер не ошибся куда стрелять», – шутил младший лейтенант Шарниров, который сам этими всеми табличками и распоряжался, готовясь к визиту на ВОП командира полка.
     Ещё создавалась грандиозная клумба возле «столовой», выгодно окантованная белёным булыжником вместо бордюра. Для этой клумбы у чеченца Аслана, жившего за рекой, специально была взята известь и семена различных цветов. Из лома и спиленных в лесу стволов срочно изготовили турник – все знали, что Проткин, командир полка, считает турник основным сооружением в боевой службе опорного пункта.
     В тот день позывные третьего ВОПа непрерывно запрашивал Павлёнок, замполит второго батальона: «НП у тебя есть?… Срочно вырыть!»… «Гранаты с постов убрать!» Потом, через два часа: «Гранаты на посты раздать… соорудить верёвочные поручни… оборудовать вертолётную площадку…» Перед обедом Павлёнок заявил по рации совсем к тому времени запутавшемуся в указаниях Шарнирову: «Шарниров! Выстави секрет из пулемётчика и автоматчика в квадрате 61-20 до темноты»… «Какое 60-20? а карта у меня есть?» – пытался возражать Шарниров. «Выполняй!» – и Павлёнок исчез из эфира.
     «Он ёбнулся?.. автоматчика!.. их за обычными дровами посылать страшно… секрет-бля… Пикет! нахер» – Шарниров мечтал о скорейшем приезде командира полка как об избавлении. «Строиться!.. воины-нахер…» – орал он на свой замордованный табличками и другими мероприятиями личный состав и нарезал задачи.
     Ну, война войной, а обед, как говорится, по расписанию. Плотно покушав за своим отдельным столом, располагавшимся на самом открытом месте ВОПа, с видом на горы, Шарниров привычно затребовал СВД и поупражнялся в стрельбе, – он ежедневно выбивал из снайперской винтовки белый камень из обрыва за рекой, и выбить этот камень ему пока не удавалось. Рассиживаться за столом, однако, долго не приходилось. Командир полка мог уже выехать, и ясно, что никакая сволочь, вроде Павлёнка, об этом не предупредит. Надо было что-то решать хотя бы с секретом и вертолётной площадкой. Идиотские верёвочные поручни (чтобы не поскользнуться в дождь) Шарниров опустил сразу, а НП уже и так отрывался в центре ВОПа.
     Выкурив сигарету, Шарниров передал штатному снайперу СВД, заметил пулемётчика Зюкина, доскребавшего ложкой свой котелок.
     – Зюкин! Ко мне! Живее! Какое нахер…
     Зюкин без большого удовольствия отставил котелок и не слишком быстро направился к командиру. Однако у командирского стола он вытянулся и заблымал глазами – типа: «чего изволите-с».
     – Слушай сюда, Зюкин! – И Шарниров постучал пальцами по столу, показывая, куда нужно слушать. Зюкин въелся глазами в начатую банку сгущёнки и стал слушать, отрывая от сгущёнки глаза в нужных случаях.
     – Сегодня с тринадцати ноль-ноль ты с пулемётом и стрелком Перцевым, с автоматом, находился в секрете, в квадрате 60-21, запомнил?
     – Так точно.
     – Повтори!
     – Я находился секретно с автоматом и Перцевым в квадрате.
     – Правильно! В каком квадрате?.. В квадрате 61-21 ты находился! Это вон там, в зелёнке, – Шарниров ткнул пальцем выше обрыва, в который стрелял из винтовки, – ориентир, белый камень, понял?
     – Так точно!
     – Действуй!
     – Есть…
     – Какое «есть», куда ты пошёл? запоминай: – Если спросят у тебя, был ли ты в секрете? скажешь – был с рядовым Перцевым, вооружение: РПК-74 и АКС-74, квадрат 21-61. Сидели скрытно до подхода темноты, после чего скрытно снялись и доложили мне, что нихера не видели, ты старший. А сам вместе со взводом свои задачи, яволь?
     – Яволь.
     – Ну и ладненько, не подведи меня. Действуй!
     Давно ко всему привыкший в армии сержант Зюкин пошёл действовать, то есть перво-наперво доскрести котелок и выпить совсем уже холодный чай. А не менее ко всему привыкший в армии, и даже значительно более привыкший Шарниров стал размышлять о вертолётной площадке.
     Выслуга Шарнирова составляла порядка семи «календарей», не говоря о льготной. Звание он получил на курсах «Выстрел» при Пермском училище тыла, где шесть месяцев исправно пил водку. Тем не менее он посещал какие-то занятия и твёрдо из них помнил, что вертолётная площадка имеет радиус, или диаметр – здесь он путался – пятьдесят метров. А на ВОПе при всём желании открытого места ни с радиусом пятьдесят метров, или хотя бы с таким диаметром не было.
     «И нахер она нужна вообще, эта площадка? Он что, на вертолёте сюда лететь собрался?» Шарниров даже замечтался о чехе, метким выстрелом из «стингера» сбивающем вертолёт с Проткиным, не долетевший до третьего ВОПа… Но надо было всё же чего-то предпринять. И Шарниров принял единственно верное решение – сделать маленькую вертолётную площадку. Он построил свой доблестный личный состав, насчитывающий согласно БЧС одного рядового контрактной службы, четырёх сержантов, одного ефрейтора и двенадцать рядовых бойцов.
     Через час как по волшебству на третьем ВОПе возникла вертолётная посадочная площадка. Это был не слишком ровно отмеченный тычками с белыми флажками-тряпочками круг – примерно восемь на восемь. Трава в круге была скошена сапёрными лопатками.
     Не знаю, смог бы пилот приданной нам вертолётной эскадрильи посадить в этот круг вертолёт? Разве что, оказался бы в эскадрилье какой-нибудь виртуоз своего вертолётного дела, но это навряд ли. Однако главное – вертолётная посадочная площадка на третьем ВОПе оборудована, а приказ выполнен.
     Нужно сказать, что, когда Шарнирова спрашивали, почему он не уволился из армии как все, а остался, он говорил: «Для смеха». И отчасти Шарниров не врал. Он был прожжённым циником, лодырем и офицером отчаянным, презиравшим смерть. Кое-как он приготовился к приезду Проткина, устал, но без нервов. Особенно он не заморачивался, относясь к армейской показухе как к некой увлекательной игре. Значительно больше страдали его солдаты, не имевшие в своём большинстве столь философского и оптимистичного взгляда на военную службу.
     Разумеется, Проткин не прилетел, а приехал. Его уазик охраняла разведрота на двух бронетранспортёрах. Отборные разведчики, увешанные разным оружием, рассыпались за придорожным бурьяном. Только после этого Проткин солидно вышел из машины и подобно главе мафиозной группировки из Сицилии стал с достоинством подниматься на третий ВОП. Он был в тёмных очках в камуфлированной оправе. (Злые языки, со слов женского медперсонала полка, утверждали, что у Проткина имелись и камуфлированные плавки.)
     Вслед за командиром полка поднимались начальник штаба подполковник Козак, майор Забуцкий из управления и капитан Павлёнок, в «районе» исполнявший обязанности командира второго батальона.
     Худощавое лицо Козака морщило солнце, а сам Козак был презрительно-мрачен. Все были слегка пьяны и томились от жары. И, вероятно, это обстоятельство спасло Шарнирова от осмотра НП, представлявшего собой яму, вертолётной посадочной площадки, представлявшей описанный выше круг… и других не менее замечательных сооружений третьего ВОПа.
     Между тем бойцы Шарнирова надели каски и застыли в стрелковых ячейках, а Шарниров сделал навстречу поднявшемуся Проткину четыре вполне молодцеватых строевых шага, козырнул: – Таварищ паалковник! Командир третьего ВОПа, младший лейтенант Шарниров… – Невнятным произнесением звания «подполковник», так чтобы вроде и не «полковник», но очень смахивает, Шарниров владел и держался умеренно нагло. Козак даже крякнул за спиной Проткина – «орёл-бля».
     – Кепку постирай, воин! Как ты будешь в ней с чехами воевать? Главкому не вздумай так докладывать, как мне сейчас… Записывай рапорт Главнокомандующему, – сказал Проткин строго.
     Я забыл сказать, что вся эта буча с табличками, НП и площадками случилась из-за известия – «К нам едет Главком». А уже после получения такого известия Проткин решился впервые посетить свои опорные пункты. Кстати, это именно Главком, а не Проткин, предпочитал передвигаться в Чечне на вертолёте. Проткин предпочитал в Чечне сидеть в своём вагончике и лишний раз из него не высовываться.
     Короче говоря, Шарниров достал из заранее заготовленной планшетки ежедневник, ручку и стал записывать за Проткиным, который диктовал: «Товарищ Главнокомандующий. Мы находимся на южной окраине н.п. Ца-Ведено, один километр пятьсот метров севернее Ведено. Первый мотострелковый взвод шестой мотострелковой роты занимает ВОП... – здесь отметишь три точки... Да... а с какой стороны у тебя чехи будут наступать?»
     – Как с какой? – Этот вопрос даже невозмутимого Шарнирова привёл в замешательство… Дело в том, что чехи могли наступать с какой угодно стороны. На то он и опорный пункт с круговой обороной. Зелёнка со всех сторон, кроме одной стороны, там, где дорога, и откуда поднялся Проткин. Только с этой стороны и не могли наступать чехи, если они, конечно, не полные кретины, – местность открытая аж до обрывов за рекой.
     – Противник у тебя будет наступать оттуда! – И Проткин махнул рукой в обрывы, а Шарниров открыл рот… – Пиши дальше: …С передним краем по рубежу... отметишь рубеж (Шарниров кивнул и стал писать, сокращая слова)… и выполняет задачи по обеспечению безопасности прохождения колонн. Обороняя ВОП номер три, основные усилия сосредотачиваю на удержании позиций первого мотострелкового отделения. Огневое поражение противника организовываю по периодам огня: Первое – при выдвижении противника из глубины на дальних подступах наношу огневое поражение средствами старшего начальника, а также приданными огневыми средствами. Второе – при развёртывании противника в боевой порядок – средствами старшего начальника, а также приданными и штатными средствами по участкам сосредоточенного огня. Третье – при атаке переднего края наношу огневое поражение всеми имеющимися средствами, в том числе с использованием минно-взрывных заграждений. Боевой порядок в один эшелон...»
     Изгаляясь над военным гением Проткина под видом рвения, Шарниров переспрашивал: «Как, как?»… или даже: «Повторите, пожалуйста, своё предложение». От чего Козак ещё больше изнывал и кривился, а Проткин, не замечая подвоха, терпеливо повторял: «…Боевой порядок в один эшелон»… Шарниров же на самом деле давно изображал в своём ежедневнике нечто вроде кардиограммы, с закорючками, но без букв. Он сообразил, что командир полка просто диктует ему один из текстов, заученных им в академии. Шарниров машинально водил ручкой в ежедневнике и представлял лихое наступление походной колонны чехов. Как бы на его глазах чехи разворачивались в цепи и под ураганным огнём пёрли через реку в брод. Этой выразительной картине по мотивам Великой Отечественной войны не хватало только танков.
     Закончив диктовать, Проткин выдохнул перегар, обошёл клумбу с семенами, окантованную белоснежным булыжником, повис на турнике и подтянулся раз двадцать, несмотря на сорок лет, пузо и модную разгрузку с восемью магазинами.
     Во время физкультурных упражнений командира полка Павлёнок умудрился всё-таки ознакомиться с новыми сооружениями третьего ВОПа; всегда страдающий похмельем Забуцкий пошёл к уазику; а Козак закурил, предложил сигарету Шарнирову и сказал ему: «На тебя медаль лежит за Дагестан в штабе. Приедешь – заберёшь»… Шарниров, в общем-то, нравился Козаку – «Драть и драть его ещё, конечно, но командирская струнка присутствует».
     Когда Проткин с Козаком спускались на дорогу, к Шарнирову подошёл Павлёнок с новенькими золотистыми звёздочками в погонах (он недавно получил капитана и пренебрегал ради этого долгожданного события маскировкой): – Ну что, выставил секрет?
     – Конечно! – Шарниров произнёс – конеЧно, с нажимом на «е», а не конешно.
     – Молодец! Я думал, ты не выставишь, – сказал Павлёнок, – а то Козак залупил: выстави секреты по ходу следования командира и доложи координаты, а у меня откуда карта?.. Ну я ему первые попавшиеся цифры с фонаря.
     Шарниров ничего на это не ответил (не говорить же Павлёнку, что он козёл), и Павлёнок устремился вслед за начальством. Он был пьян заметнее всех, а когда Павлёнок выпивал, он становился добрым и разговорчивым.
     Короче, все погрузились, и в сопровождении бэтээров уазик помчался на следующий второй ВОП. Проводив колонну глазами, Шарниров зевнул и пошёл прилечь в землянку. По пути он надел на радиста Михалочкина кепку, в которой встречал командира полка, со словами: «Кепку постирай, воин! Как ты будешь в ней с чехами воевать?»
     
     
***


     Вторым ВОПом полка (на который поехал Проткин после посещения третьего) в июне 2000 года командовал я. В отличие от Шарнирова я по неопытности добросовестно записал «рапорт Главнокомандующему», – что позволило мне привести отрывок этого документа дословно… Вернувшись из Чечни, я стал тяготиться службой и в конце концов был уволен из армии. А Толик Шарниров погиб в бою через два года где-то под Хатуни – вёл огонь из пулемёта, прикрывая вынос раненого.
     Лейтенант Шарниров (это действительно его настоящая фамилия) посмертно награждён орденом Мужества, похоронен в станице Северской Краснодарского края. За счёт средств местной администрации ему воздвигли красивый гранитный обелиск между могилой Неизвестного солдата и памятником матросу, погибшему на подводной лодке «Курск».
     
     
     Александр КАРАСЁВ
     г. КРАСНОДАР

     
     Весь цикл чеченских рассказов Александра Карасёва будет включён в книгу, которую наша газета планирует издать по итогам конкурса.
     




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования