Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №17. 25.04.2008

БЫВШИХ РАЗВЕДЧИКОВ НЕ БЫВАЕТ

     Алексей Коробицин
     Я хочу подробно рассказать об этом человеке не только потому, что это мой первый наставник в разведке, ставший одним из добрых друзей, но и для того, чтобы мои сыновья глубже почувствовали, что такое патриотизм и любовь к Родине, что значит самоотверженность и преданность делу, которому ты служишь; как найти себя в любой трудной ситуации и как не потерять своё лицо под жёсткими ударами судьбы.
     И ещё потому, что хочу, чтобы память об этом человеке продолжала житъ.
     Мы встретились с Алексеем Павловичем Коробициным уже под конец войны, если не ошибаюсь, в июле-августе 1944 года, совместно выполняя оперативное задание командования, о котором я упоминал. Он был уже маститым разведчиком в звании «майор», с орденами на груди, а для меня, «старшего лейтенанта», это было первым боевым разведывательным заданием.
     Естественно, я потянулся к нему, засыпая его различными вопросами, а он с большим тактом и, казалось, охотно удовлетворял моё любопытство. Так началась наша дружба, которая длилась до конца его дней. Этот человек всегда был и остаётся для меня идеалом военного разведчика.
     Алексей Павлович был невысокого роста, стройный, с правильными чертами лица. Под его слегка рыжеватыми небольшими усами часто появлялась едва заметная обаятельная улыбка. При этом поблескивали тёмные, обычно немного грустные глаза. Он был прекрасным рассказчиком и буквально притягивал к себе людей с первой встречи, не прилагая при этом никаких усилий. Широкая эрудиция в сочетании с большой скромностью делали встречи с ним особенно привлекательными.
     Для начала приведу краткий автобиографический рассказ Алексея Павловича.
     «Я прожил в странах Латинской Америки долгих четырнадцать лет. Мои родители-большевики, участвовавшие в революционной борьбе в России в 1905 году, были арестованы и отправлены в ссылку. В 1907 году бежали за границу и в конце концов оказались в Аргентине. В 1910 году мне суждено было родиться в малоизвестном аргентинском городке Ла Риоха, затерянном высоко в горах, почти в 600 милях к северо-западу от Буэнос-Айреса. Там прошло моё детство. В 1924 году мать, после развода с отцом, возвратилась домой, в Советский Союз, взяв с собой меня и моих старших братьев: Льва и Александра. Через два года вернулся и отец, впоследствии ставший профессором одной из кафедр Сельскохозяйственной академии имени Тимирязева. Меня приняли в ФЗУ московского завода «Динамо», вступил в комсомол, а в восемнадцать лет ушёл служить военным моряком на Балтику. После демобилизации снял бескозырку, но с морем расставаться не хотел. Шесть лет плавал на торговых судах. В 1932 году принят в партию, а в 1934 году экстерном окончил ленинградский техникум торгового флота по специальности «судовой механик-дизелист». В 1936 году по рекомендации партии откомандирован в распоряжение РУ РККА с перспективой отправки в Испанию. Помогло безупречное знание испанского языка».
     Так, в общем случайно, нашёл своё призвание Алексей Павлович Коробицин. В 1936 году он был зачислен сотрудником разведуправления и направлен в Республиканскую Испанию в качестве помощника и переводчика Главного советника по ВМФ и Военно-морского атташе СССР в Республиканской Испании Н.Г. Кузнецова. Перед испанскими товарищами и членами интернациональной бригады он выступал под псевдонимом «Нарцисо». Как пишет в своих мемуарах Николай Герасимович Кузнецов, он нашёл в Нарцисо не только помощника, но и друга, без которого не мог обойтись, так как не владел испанским языком.
     Самоотверженная борьба с франкистскими путчистами, за спиной которых стояли германские и итальянские фашисты, всецело захватила Нарцисо. Вместе с испанскими друзьями-моряками он обеспечивал безопасную проводку наших судов к республиканским портам с важнейшими грузами: самолётами, танками, торпедными катерами, артиллерийскими установками, стрелковым вооружением, боеприпасами и топливом. Их разгрузка сопровождалась, как правило, непрерывными налётами вражеской авиации. С Кузнецовым на борту флагманского корабля испанской эскадры он участвовал в прорыве через Гибралтар, в так называемом Северном походе с целью разрушения баз путчистов и уничтожения их кораблей. В последний период был командиром базы торпедных катеров. В связи с этим назначением Кузнецов пишет:
     «С героическими действиями торпедных катеров в Испании связаны имена наших добровольцев-катерников В.А. Ларионова, В.П. Лихолетова, А.П. Батракова и других. Командиром базы торпедных катеров, обеспечивавшей их деятельность, долгое время являлся А.П. Коробицин. Приехав в Испанию, он работал, как я уже говорил, моим переводчиком и помощником, но всегда стремился «повоевать» самостоятельно, и я вынужден был удовлетворить его просьбу...»
     Алексей Павлович покинул Испанию одним из последних, в конце 1938 года.
     За проявленную доблесть и мужество в боевых операциях при оказании помощи командованию ВМФ Республиканской Испании Коробицин А.П. награждён орденом Красного Знамени.
     Испанская страница жизни молодого Коробицина превратила его из романтика моря, искавшего приключений и стремившегося повидать мир, в зрелого, убеждённого в правоте идей социализма борца-антифашиста. Именно это обстоятельство в значительной степени предопределило его дальнейшую службу в военной разведке.
     
     С новеньким орденом Красного Знамени на груди, который в то время был весьма редкой, высокой и почётной государственной наградой, Алексей Павлович явился в распоряжение командования РУ РККА. Особым приказом он был определён на учёбу в специальную школу разведуправления, с тем чтобы после систематизированной подготовки его можно было использовать для выполнения задач стратегической военной разведки с нелегальных позиций за рубежом.
     В середине 1939 года Алексей Павлович с мексиканским паспортом на вымышленное имя был нелегально направлен в Мехико в качестве руководителя будущей резидентуры «Турбан» с задачей прочно осесть там, создать надёжное прикрытие, привлечь группу источников из местных граждан и наладить регулярное получение документов, которые бы обеспечивали вывод нелегалов в Европу, главным образом для работы против гитлеровской Германии. Конечной целью, как говорилось в задании, было создание предпосылок для разведки северного соседа Мексики – США.
     В последующие полтора года Коробицину удалось прочно закрепиться в Мехико и приобрести определённый авторитет серьёзного бизнесмена в деловых кругах мексиканской столицы. Он открыл своё торговое предприятие, приобрёл участок земли и небольшой рудник в провинции. В это же время он привлёк к сотрудничеству трёх источников, один из которых полностью решал поставленные Центром задачи по добыванию ценных документов. Одновременно Алексей Павлович расширял и укреплял свои связи в кругах МИД Мексики, и уже в августе 1940 года он добился назначения на должность почётного консула этой страны в одном из крупных городов США с задачей оживить торговлю консульского округа в штате Огайо с Мексикой. Теперь он получил подлинный дипломатический мексиканский паспорт и пользовался иммунитетом. Теперь всё упиралось в организацию связи Центра с резидентурой «Турбан» и её филиалом. К сожалению, реализация планов по отработке надёжных каналов связи через Мексику и прямой радиосвязи резидентуры непосредственно с Центром задерживалась. На то были серьёзные причины…
     Началась Великая Отечественная война. Естественно, всё внимание военной разведки было направлено на обеспечение деятельности наших вооружённых сил по отражению вторгшихся в пределы Советского Союза фашистских войск. С началам войны многое изменилось. Существенно были пересмотрены и планы военной разведки. В центре её внимания были Германия и её сателлиты. Правительство СССР предпринимало срочные шаги по созданию антигитлеровской коалиции, где не последняя роль отводилась и США. Положительное решение этой задачи было исключительно важным делом, ибо определяло ход и, в значительной степени, исход всей войны против фашистской Германии.
     Командованию разведуправления было предельно ясно, что в этих условиях какие-либо провалы или срывы разведки в США, которые могли бы осложнить советско-американские отношения, должны быть полностью исключены. В этом свете была проанализирована вся работа в США, в том числе и деятельность резидентуры «Турбан» в Кливленде. Не имея конкретных данных о положении этой резидентуры и надёжной оперативной связи с ней, Центр не мог исключить каких-либо осложнений. Было принято решение о её ликвидации. В конце 1941 года А.П. Коробицин был отозван в Москву. Потом было признано, что опасения были безосновательными, а стало быть, и его отзыв был ошибкой.
     После небольшого отдыха А.П. Коробицин был зачислен в кадры РККА в звании «старший лейтенант» и прошёл небольшую подготовку к другой, совершенно новой для него работе.
     
     В конце мая 1942 года с подмосковного аэродрома взлетел самолёт, на борту которого находилась разведывательно-диверсионная группа. Её командир – Алексей Павлович Коробицин (псевдоним – «Лео») – имел на руках паспорт, якобы выданный Минским отделением милиции на имя А.П. Кораблёва. В состав группы входили: Ф.Кравченко («Панчо»), радист Г.Антоненко («Поль»), а также австрийцы-антифашисты И.Штейнер («Тарас») и М.Ляйтнер («Максим»). Группа была хорошо вооружена и снабжена рацией. Выброску во вражеском тылу наметили в районе Чечерска Гомельской области. Кораблёв-Лео получил чёткие инструкции: вскрывать характер и объёмы передвижения фашистских войск и военных грузов на железнодорожных магистралях: Гомель – Жлобин, Гомель – Мозырь, Гомель – Брянск; устанавливать находящуюся в районе Гомеля группировку вражеских войск – номера частей, их состав, вооружение, дислокацию штабов, полевых аэродромов, баз горючего, а также оказывать помощь партизанам в разведывательно-диверсионной деятельности. После высадки Лео должен был встретиться с командиром одной из партизанских групп отряда Алексея Фёдоровича Фёдорова по паролю.
     Не прошло и часа, как послышалась команда: «Прыгать!». Группа дружно покинула самолёт и сравнительно быстро, без особых приключений собралась на земле. Полдня Лео вёл группу то топкими болотами, то густым лесом. В голову лезли тревожные мысли: «Долго же тянется этот чёртов лес... А впрочем, тот ли это лес?.. Не ошибся ли в расчётах штурман самолёта?»
     Лео приказал группе расположиться на отдых, а сам двинулся дальше, на разведку: может быть, встретится поблизости какой-нибудь затерявшийся хуторок. Он шёл недолго. Через двадцать-тридцать минут лес расступился, и показался край небольшой деревеньки... Спустя ещё полчаса тамошние партизаны доставили его к своему командиру.
     Лео рассказал ему, сколько в группе человек, как летели, прыгали с парашютами, сообщил, что в группу включены два австрийских антифашиста. И эта последняя подробность произвела впечатление взорвавшейся бомбы. Командир партизанской группы вскочил из-за стола, выхватил пистолет:
     – Фрицы, говоришь, в твоей группе? Из Москвы присланы? А ну-ка, руки вверх!.. Арестовать его и всю шайку. Дежурное отделение – в лес, и чтобы через полчаса все до единого были тут!
     Двенадцать дней и ночей разведчики просидели под строгим арестом. Допрос следовал за допросом.
     – Сознавайтесь: как, откуда и зачем немцы забросили вас в наш отряд? – настаивал командир партизанской группы.
     Лео снова и снова повторял, что они направлены сюда Центром, Москвой, что у них специальное боевое задание. Командир начал терять терпение и пригрозил немедленно всех расстрелять, на что Лео ответил:
     – Расстрелять нас дело нехитрое. Это вы всегда успеете. Снова предлагаю запросить по нашей рации Москву. Подтвердят то, что я сказал, – хорошо, а нет – расстреливайте.
     – Не знаю, кто нам ответит – Москва или Берлин.
     Арестованных увели. Партизаны долго совещались, пока наконец их командир объявил решение:
     – Хорошо, не будем больше кудель крутить. Передайте по своей рации Центру такое сообщение: «Партизаны Гомельской области восстановили советскую власть в 103 населённых пунктах. 30 мая партизанами уничтожен фашистский карательный отряд». Пусть включат это в очередную сводку Совинформбюро и прочитают по радио. Если не будет этого – всё, кланяйтесь господу богу!
     Законы войны суровы. Выбора не было, а в голову снова закрадывались тревожные мысли: прочтено ли наше сообщение, не искажено ли, успеют ли включить в очередную сводку?
     11 июня 1942 года, оглашая сводку Совинформбюро, диктор прочитал и то самое короткое сообщение о деятельности гомельских партизан.
     – Прости, друг, – услышав голос Москвы, – сказал Кораблёву партизанский командир. – Война... Сам понимаешь.
     В эту ночь все спали сном праведников. А следующим утром группа ушла по своему маршруту. Позднее партизанский командир Пётр Балыкин и Кораблёв не раз встречались как близкие друзья, помогая друг другу решать боевые задачи.
     Восемь месяцев и одну неделю в тылу гитлеровцев действовала разведывательная группа Лео. Самостоятельно, а порой и совместно с партизанскими отрядами она делала своё нелёгкое и опасное дело.
     О характере работы группы говорят скупые донесения, хранящиеся и поныне в архивных делах:
     – 12 июня 1942 года. Шестнадцатого выхожу на задание Гомель – Жлобин с отрядом в 20 человек. Уверен успехе. Лео.
     – 14 июня 1942 года. Для вооружения новых партизанских отрядов Гомельской области помогите оружием, рацией, радистами. Выброска в районе спуска группы. Ждём указания сроков. Явка прежняя. Лео.
     – 21 июня 1942 года. Организовано наблюдение за ж.д. Гомель – Брянск. Срочно сообщите время выброски двух радистов, радиопитания, аптечек партизанам Гомельщины. Сбрасывайте лесной площадке. Знак – четыре костра. Лео.
     – 15 ноября 1942 года. Группа совместно с отрядом Фёдорова подвела итог шестимесячной диверсионной деятельности. Пущено под откос 11 воинских эшелонов, уничтожено 5 грузовых и 11 легковых автомобилей, убито 1485 гитлеровских солдат и офицеров, ранено – 330, в т.ч. генерал СС и подполковник. Лео.
     – 16 ноября 1942 года. Находимся зимовке Клетнянском лесу расположении отряда Фёдорова. Лео.
     – 6 декабря 1942 года. Высылайте карту-километровку Брянск – Смоленск до Днепра, пятикилометровку – южнее Брянска. Лео.
     – 17 декабря 1942 года. Выброску груза необходимо ускорить. Нуждаемся медикаментах, маскхалатах, патронах, толе с упрощёнными взрывателями. Просим ускорить вылет самолёта с посадкой для отправки тяжело раненного бойца и больного «Тараса». Самолёт и груз можем принять на площадке соединения Фёдорова. Сигналы посадки – четыре костра в линию и один 100 метров правее. Лео.
     – 22 января 1943 года. Ввиду натиска противника оставляем лагерь вместе с соединением Фёдорова. Лео.
     – 10 февраля 1943 года. Двигаемся с Фёдоровым. Ежедневные бои не позволяют дать координаты. «Макс» ранен, «Тарас» болен. Есть обмороженные. Лео.
     – 15 февраля 1943 года. Высылаете ли радистов? Обеспечена легализация женщины и подготовлена агентура в Добруше. Находимся в Злыновских лесах.
     В архивных делах сохранился ещё один документ. В нём говорится, что 5 марта в Москву возвратилась группа Лео в связи с крайним истощением и пищевым отравлением. Она находится на излечении в военном госпитале, расположенном в Тимирязевской сельскохозяйственной академии. Выражается просьба выделить некоторые продукты для усиленного питания.
     В изданном в ГРУ ГШ в послевоенные годы альбоме «Слава и гордость советской разведки» под редакцией генерала К.Н. Ткаченко говорится:
     «Информация, полученная от группы Лео, имела важное значение для планирования боевых действий наших войск по освобождению Гомеля и других районов Белоруссии».
     За отличное выполнение этого боевого задания в тылу противника А.П. Коробицин награждён орденом Красной Звезды и медалью «Партизан Отечественной войны» I степени.
     
     С выходом советских войск на государственную границу перед Главным разведывательным управлением Генштаба возникла новая задача: в сжатые сроки создать в Румынии и Болгарии надёжную, хорошо законспирированную агентурную сеть на тот случай, если эти страны после войны останутся в сфере влияния Запада. С этой целью была создана специальная оперативная группа. В неё вошло восемь офицеров-разведчиков (в том числе майор Коробицин и пишущий эти строки.
     В конце августа 1944 года группа пересекла государственную границу и с передовыми частями 3-го Украинского фронта вышла на территорию Румынии. Как я уже упоминал, на первом этапе вместе с армейскими разведчиками занимались добыванием нужных документов, захватывая упреждающими ударами штабы отступающих гитлеровских войск. Однако уже через месяц занялись решением главной задачи. Группа, как и было предусмотрено ранее, была поделена на две равные части: я с группой переправился с войсками через Дунай и направился к Софии, а Алексей Павлович остался в Бухаресте, где под фамилией Кораблёв А.П. был зачислен членом Союзной Контрольной Комиссии.
     Работа разведывательной группы была напряжённой и характеризовалась исключительной динамичностью. В короткие сроки была создана надёжная агентура. Она составляла не только резервную сеть, но и оказывала значительное влияние на утверждение демократических преобразований в Румынии.
     Группа своевременно и полно информировала советское командование в Бухаресте по складывающейся обстановке, обеспечивая принятие нужных решений в нужное время.
     В сущности, шла жёсткая тайная война между разведчиками нашей группы и военными разведчиками США и Англии, которые, в общих чертах, делали то же самое, утверждая во власти в стране угодные им прозападные силы. Другими словами, речь шла о том, будет ли Румыния дружественным нам соседом или станет вероятным плацдармом для новых авантюр против нашей страны.
     Победу в этой борьбе одержали наши разведчики. Им удалось вскрыть намерения Радеску по разгрому сил демократии с помощью войск и полиции, организовав провокацию по гапоновскому типу. Это позволило существенно изменить соотношение политических сил в стране. В марте 1945 года Радеску был принуждён уйти в отставку. Впервые было сформировано правительство демократических сил во главе с Петру Гроза – лидером «Фронта земледельцев». Радеску укрылся в английской миссии, а позже был переброшен американцами за границу. Но и на этом борьба не прекратилась. Она продолжалась вплоть до 1947 года, когда был заключён мирный договор, король Михай отрёкся от престола и была провозглашена Румынская Народная Республика.
     Закончилась деятельность и оперативной группы. Майор Коробицин перестал быть Кораблёвым, возвратился в Москву и, получив благодарность командования, был назначен начальником отделения в спецшколе военной разведки. Эта работа была ему по душе, и он с увлечением занялся подготовкой молодой смены разведчиков. Будучи уже на этой должности, он совершил ещё одну успешную нелегальную командировку в Германию и во Францию, она была подчинена выполнению ряда частных задач. По возвращении ему снова была объявлена благодарность командования.
     К сожалению, работа А.П. Коробицина в специальной школе разведки продолжалась недолго.
     Как известно, в 1947 году произошла крупная реорганизация разведок с ликвидацией некоторых вспомогательных структур и сокращением личного состава. Как не имеющий военного образования, Алексей Павлович оказался за штатом.
     После мытарств в поисках справедливости, в конце концов был вынужден уйти с действительной службы в запас в звании «майор».
     
     

Вице-адмирал Владимир ВАЩЕНКО




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования