Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №17. 25.04.2008

     
     Скелеты и силуэты
     
     Довольно короткая и бесхитростно написанная, драма «Живой труп» обладает, среди пьес Л.Толстого, самой богатой сценической историей. Разумеется, сегодня её невозможно поставить так же, как сто лет назад. Взгляд искушённого режиссёра или зрителя на эту драму преломляется через множество художественных явлений, возникших за последний век. Можно долго перечислять перекликающиеся с шедевром Л.Толстого произведения – «Постороннего» Камю, романы Луи Селина, Сэмюэла Беккета, Кобо Абэ… Возможно, сегодня не вполне уместны цыганская романтика и мелодраматические реплики.
     У Л.Толстого всё было просто и в то же время глубоко – дворянин Фёдор Протасов не выдерживает лицемерия и лжи в устройстве общества, в светской и семейной жизни, уходит от всего этого – в загул, пьянство, к цыганам, в творчество (он пишет прозу вроде Тургенева или самого Л.Толстого, дружит с художниками, «гениями»). В.Фокин многое убрал – нет цыган, пусть корыстных и хитроватых, нет творчества, нет у Ф.Протасова (С.Паршин) друзей, компании. Остаётся изгой, одиночка из романов Беккета, бомж в каморке вроде звериной клетки. В основном он полёживает, иногда к нему приходит молодая женщина Маша, похожая не на цыганку (как у Л.Толстого), а скорее на Сонечку Мармеладову, и умывает героя, кормит его с ложечки кашей, как ребёнка. В общем, безотрадная у Протасова новая жизнь, и зачем он променял на неё прежнюю, понять нелегко. Баланс в сюжете изменён, от линии Протасова остался лишь скелет. Видимо, чтобы как-то мотивировать «уход» Протасова, В.Фокин постарался пожёстче выстроить образы прежней семьи героя – с чопорными фигурами матерей (Анна Павловна, мать Лизы – М.Кузнецова, Анна Дмитриевна, мать Каренина – О.Гильванова), с нетерпимой Лизой. Актриса БДТ М.Игнатова создаёт образ постоянно фальшивящей женщины (даже признание в любви к Протасову после известия о его самоубийстве звучит фальшиво, при этом ясно, что это фальшь не исполнительницы, а именно героини). Антиподом ей в семье выглядит экзальтированная, понимающая душу Феди Протасова Саша (Я.Лакоба).
     Пьеса Л.Толстого – в шести коротких актах, с множеством мест действия, представляет определённые сложности для воплощения на сцене. Постановщики свели всю обстановку к скелету дома, с коваными решётками лестничных пролётов, с лифтом, то и дело проносящимся то вверх, то вниз (художник – А.Боровский). Этот трёхэтажный каркас, по-видимому, олицетворяет стратификацию общества, а лифт символизирует некую социальную мобильность. Во всяком случае, семьи Протасовых и Карениных располагаются на втором этаже (обсуждают ситуацию с Фёдором, беспокоятся о заболевшем ребёнке, слушают музыку), а Фёдор и контактирующие с ним люди – на первом (а иногда его «клетка» съезжает ещё ниже, в подвал).
     Всю первую половину спектакля (идущего без антракта) возле шахты лифта под лестницей валяется мужик в тёмном пальто. Именно он в конце концов доносит на Протасова, и мы догадываемся, что это шантажист Артемьев, по-видимому, дворник. Однако, судя по программе к спектаклю, это Турецкий, извозчик из черновиков к пьесе (играет его В.Романов).
     «Приличным» людям опускаться на нижний уровень стыдно и неприятно. В.Каренин (В.Коваленко) делает это подчёркнуто альтруистично. Когда же это приходится делать посреднику – старому князю Абрезкову (Н.Мартон), он «теряет лицо» – приходит к Ф.Протасову в сюртуке, но в кальсонах и домашних шлёпанцах (как в кошмарном сне).
     Неестественность жизни семей Протасовых и Карениных вполне достигается механистичной игрой исполнителей, но режиссёр пытается усилить впечатление безжизненности, временами превращая персонажей в силуэты, стилизованные под произведения художников рубежа 19 – 20 веков (например, К.Сомова, Г.Нарбута). В конце спектакля все эти силуэты дружно и важно шествуют на верхний этаж, где располагается Суд (таким образом, судебная и, возможно, вся административная система оказывается в образной системе спектакля на самом верхнем, даже недосягаемом уровне).
     Сцена на лестнице возле зала суда происходит торжественно и оптимистично, и неизвестно откуда глухо, как из детского пистолета, раздаётся выстрел – мы понимаем, что это Федя Протасов наконец покончил с собой – лишний человек на празднике жизни. Уходит он молча – никому не нужны его мелодраматические возгласы в финале.
     Что же в итоге? Пьеса Л.Толстого была о порочности всего устройства общества, о фальши, лицемерии, несвободе; спектакль же получился о том, как герой не выдерживает фальши, лицемерия и порочности отдельных людей – своей семьи и окружения, шантажистов, развратных следователей и т.п. Произведения Л.Толстого, при всей их трагичности и реализме, содержат в себе возможность освобождения, прорыва к подлинной жизни. Спектакль Александринки такую возможность отрицает. От сюжета и обстановки остались каркасы, от людей – силуэты.


«Живой труп» Льва Толстого в Александринском театре (СПб). Постановка В.Фокина. Гастрольный спектакль в Москве 2 апреля 2008 г.
     
     
     
     Театр теней
     
     Два года на театральной афише Москвы не было «Бесприданницы». Наверное, это неспроста. Ведь наряду с десятью «Ревизорами» и семью «Вишнёвыми садами», кучей «Женитьб», «Гамлетов» и «Тартюфов» (каждая из этих пьес и даже грибоедовское «Горе от ума» идёт не менее чем на пяти столичных сценах), пьесы А.Островского тоже не обделены вниманием театров – по три-четыре постановки «Волков и овец», «Бешеных денег», «Без вины виноватых», регулярно появляющиеся премьеры ряда других пьес не позволяют усомниться в востребованности наследия «певца Замоскворечья».
     Почему же не было хрестоматийной «Бесприданницы»? Да, пожалуй, пьеса трудна для постановки. Самая сложная – заглавная роль Ларисы Огудаловой. А.Островский писал её «для какого-нибудь сильного таланта...» Без пронзительного исполнения роли Ларисы не может быть успешной «Бесприданницы».
     Мы не сомневаемся в таланте П.Агуреевой, выступающей в этой роли в постановке П.Фоменко. Она психологически достоверно играет девушку– воплощение женственности, возможно, хорошо ей знакомую. Можно даже сказать, она играет женственность вообще. Но «изюминки», чего-то необыкновенного, заставляющего мужчин штабелями падать к ногам, не видно. И её Лариса, как обычная чувственная молодая женщина, влюбляется в фанфарона Паратова (И.Любимов), принимая его цинизм и дешёвые манипуляции за признаки высокорангового самца, прощает ему предательство и, обманутая новыми манипуляциями, оказывается неспособна вернуться к непривлекательному в её глазах (да и в наших тоже) жениху Карандышеву (Е.Цыганов).
     Наблюдая различные постановки «Бесприданницы», критики часто сокрушаются, наблюдая Паратовых, за которыми, по их мнению, не могла бы Лариса помчаться на край света. Слишком многого они хотят от Паратова. Ведь авторское определение «блестящий барин» разрушается в пьесе собственной характеристикой персонажа как «человека с большими усами и малыми способностями», вполне подтверждаемой его дальнейшими речами и поведением. Но и за таким Паратовым, поверив его манипуляциям (потому что им хочется верить), может побежать даже незаурядная женщина, а уж мещаночка «с горячим сердцем», какую играет П.Агуреева, – тем более.
     Каков же Паратов в спектакле? Довольно комичный, в широченных белых штанах, что-то среднее между носовским Незнайкой и комбинатором О.Бендером. Разговаривает со всеми, даже с «тетёнькой» Харитой Игнатьевной Огудаловой (Н.Курдюбова), подчёркнуто презрительно. Усов у него нет, но «малые способности» персонажа налицо. И тем не менее повторяем – за таким Паратовым может побежать даже незаурядная женщина.
     А вот по какой причине за Ларисой – П.Агуреевой увивались десятки женихов, почему ею не на шутку увлечены отцы города наподобие Кнурова (А.Колубков) – понять трудно. Да, она женственна, молода и симпатична, но таких пруд пруди, да ещё бывают и с приданым.
     Можно понять, за что её мог бы полюбить Карандышев – за то, что много было у неё высокоранговых ухажёров, но из поведения Карандышева – Е.Цыганова не видно, что герой любит свою невесту – для него она такая же вещь, как и для богатых соперников. Тем не менее роль Карандышева получилась наиболее яркой в спектакле – впрочем, А.Островский и писал её как бенефисную.
     Спектакль выиграл бы, если бы у каждого героя была своя правда, если бы даже «отрицательные» персонажи какими-то гранями вызывали сочувствие (например, как Б.Тенин с ямочками на щеках и доброй улыбкой в роли Вожеватова в довоенном протазановском фильме). Спектакль же П.Фоменко – излишне жёсткий: здесь Вожеватов (А.Щенников) предстаёт воплощением одного лишь ехидства, и другие богачи от него немногим отстают в немотивированной злобности. В результате зритель видит в них, говоря словами Гоголя, «какие-то свиные рыла вместо лиц, а больше ничего...» Светлым пятном выглядит исполнение ролей официанта Ивана (Т.Моцкус), буфетчика Гаврилы (С.Якубенко), карандышевской тётки Евфросиньи Потаповны (Г.Кашковская) и Робинзона (В.Топцов) – острохарактерное, сочное, словно режиссёр сообщает зрителям: «Вы хочете видеть традиционных персонажей Островского? Их есть у меня!»
     Беда спектакля в том, что он, при всей его реалистичности и психологической достоверности, слабо наполнен подлинной жизнью (не назвать же воплощением многообразия жизни идею вроде «все люди мерзавцы»). Похоже, актёры честно показали нам то, что они узнали о человеческой природе, о повадках людей, но этого оказалось недостаточно, чтобы достичь подлинного трагедийного эффекта, вызвать в зрителях сострадание и ужас, катарсис. Театр в меру возможностей компенсируют разреженность спектакля внешними приёмами, где демонстрируют немалую искушённость. Здесь и «немые сцены», когда персонажи замирают надолго, и игра теней за ширмами (временами тени, словно оторвавшись, как в сказке Андерсена, от своих хозяев, зловеще надвигаются на нас), и цыганский хор на протяжении значительной части представления. С тревогой думалось: вскочит ли и в этом спектакле кто-нибудь на стол, влезет ли кто-нибудь в комнату через окно? Вскочил – Карандышев, влезли – Паратов и Вожеватов. Без этих приёмов современный московский театр, похоже, не обходится.
     В целом спектакль получился нескучным, но только ли в развлечении зрителя назначение одного из глубочайших произведений А.Островского?


Премьера «Бесприданницы» А.Островского в Мастерской П.Н. Фоменко. Режиссёр-постановщик П.Фоменко. Художник-постановщик В.Максимов, художник по свету В.Фролов, художник по костюмам М.Данилова.
     
     
     
     В жанре синтетики
     
     В театральном центре «На Страстном» состоялся премьерный спектакль театрального проекта «Хрустальный мир» по одноимённому рассказу В.Пелевина. Проект задуман как синтетическое представление: сопровождается электронной музыкой, а на заднем плане – немые кинокадры, имитирующие, по замыслу постановщиков, киноавангард 20-х годов прошлого века.
     Рассказ В.Пелевина построен на аллюзиях, связанных с легендарным проходом В.И. Ленина в Смольный в ночь на 25 октября 1917 года. Сам вождь в рассказе не называется, но упоминается его телохранитель и связной Эйно Рахья. Из повествования вытекает, что человек, похожий на Ильича, предпринимает несколько попыток пройти через патруль из двух юнкеров-наркоманов: сначала в виде фланирующего обывателя с тростью, затем, якобы убив и раздев некую женщину – в её платье, потом – раздев уже инвалида с сопровождающей его медсестрой – в инвалидной коляске, в которой его везёт женщина, похожая на Н.К. Крупскую. Наконец, последняя, успешная попытка – в виде бутылок с лимонадом, которые развозит в тележке финский оруженосец.
     Написанный по-видимому в начале 90-х, когда впервые было дозволено писать о наркоманах и «пинать мёртвых львов», рассказ, на наш взгляд, имеет неплохой потенциал для инсценировки в виде фарса с элементами абсурда, как и обозначили жанр спектакля авторы проекта. С другой стороны, режиссёр спектакля, молодой актёр театра имени В.Маяковского С.Щедрин заявил, что это вовсе не драматический спектакль, а скорее «3D-книжка», (т.е. трёхмерная книжка), объединяющая визуальный ряд с литературными экзерсисами. На наш взгляд, как фарсовые, так и абсурдистские возможности остались нереализованными.
     Актёры озвучивают не только свои реплики, но и касающиеся их персонажей описания и ремарки, что вносит в представление внешний комизм, напоминая тюзовскую «Даму с собачкой» в постановке К.Гинкаса. С другой стороны, если не озвучивать повествовательный текст, то актёрам почти нечего было бы говорить – диалогов в рассказе мало, и посвящены они в основном философам Шпенглеру со Штейнером и писателю Стриндбергу (действие происходит на Шпалерной улице, но все эти аллитерации в спектакле не акцентированы), чего, пожалуй, было бы недостаточно для создания атмосферы эпохи.
     Несмотря на то, что, по словам участников проекта, готовили они его то ли год, то ли даже шесть лет, не оставляет ощущение небрежности и торопливости в постановке. Возможно, постановщики намеренно устроили, что у них обозначающее часто не совпадает с обозначаемым: «господин в тёмном пальто» оказывается весь в белом, бородатые мужчины успешно притворяются женщинами и т.п. Возможно, это и есть элементы абсурда. Но и более существенные элементы спектакля, похоже, только обозначены и притом нечётко: видеоряд выглядит цепью приблизительно подобранных бледных кинофрагментов, не идущей в сравнение с опытами хотя бы Дзиги Вертова (если говорить о киноавангарде 20-х), ненавязчивая музыка не запоминается, а самое обидное – бледно и неэмоционально звучат монологи, хотя в спектакле заняты профессиональные актёры, включая отметившегося в роли Огарёва в «Береге утопии» Стоппарда в РАМТ А.Розина (в «Хрустальном мире» он играет юнкера Николая).
     Подобно тому, как малосъедобную конфетку заворачивают в роскошную дорогую обёртку, проект «Хрустальный мир» сопровождается довольно пышной рекламой. В пресс-релизе говорится о «блистательной игре актёров», «уникальной атмосфере». Возможно, эти авансы будут отработаны в дальнейших работах молодой творческой группы. Во всяком случае, эксперименты по созданию синтетических спектаклей необходимы.

Автор полосы Ильдар САФУАНОВ




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования