Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №26. 27.06.2008

С ЮБИЛЕЕМ, ПОЭТ!

     Эдуард Балашов
     


     Эдуарду Балашову – 70 лет

     
     Работая над книгой о Кайсыне Кулиеве, вдохновившись его особенностью простыми словами говорить по-кавказски, прижавши руку к сердцу и лбу, я придумал, столь же естественно, эпиграф ко всей творческой судьбе поэта: «Он жил поэзией, которая могла наиболее полно выразить земное существование». Вторая констатация вызвала упрёки: а как же, явленная нам, Благая Весть?.. Но разве Евангелие – не истинная поэзия, разве Его Слово дано нам не в поэтических образах?
     Да, поэзия вспоминается нам, когда мы и сегодня, в рационально сухой на поэтический остаток век, остаёмся наедине с собой или сидим в хорошей компании с поэтами «старой гвардии». Молодые, не уверен, знают ли, что в поэзии есть и стихия, а есть и стишки.
     Вот и недавно в утреннем разговоре на веранде старого переделкинского корпуса, вспомнив местного старожила Арсения Тарковского, Валентин Устинов вдруг прочитал по памяти такое его четверостишие, что все поражённо замолчали: да-а-а, золотое клеймо!..
     А я, в свою очередь, вспомнил осенний вечер, который случился здесь лет сорок назад, когда в холле второго же этажа у той же бордовой мраморной колонны молодая красивая женщина, с остро откинутым назад из пуловера горлом, читала свои лучшие, написанные в казённой комнатушке на отшибе, стихи о дожде, который ходил за ней по пятам, о погибающей в Елабуге Марине Цветаевой, о Пастернаке… Это была Белла, и «по правилам московского жаргона» я ей посылаю привет. И это была её лучшая, неповторимая более, среди друзей-поэтов, читка. «Нас осыпало золото улыбок»... тогда осыпало везде.
     Престранные они, особенно сегодня, люди, эти русские поэты! Нет им нигде места. Говорят о них, что они не от мира сего… Правильно. Это мы – от сего мира, а они – от того, которого мы не знаем, а они нам его дают, как целительную микстуру – по ложечке – детям.
     Всё это я вспоминал, читая, откладывая книги, вновь читая, Эдуарда Владимировича Балашова. 25 июня ему исполнилось 70 лет, и он – прекрасный поэт.
     Разгадать его и сегодня трудно, он и сам себя все эти годы разгадывает. Не мельтешит, не кается, не проклинает. От него исходит некая эманация серьёзности, которую он пронёс через судьбу достойно и в чём-то трогательно.
     Родился он в Мариуполе – а какая там поэзия, под пыльными лопухами и шелухой семечек?! Затем – Ташкентское суворовское училище. После него вся его послевоенная судьба должна была покатиться по привычным рельсам – к офицерским погонам, далёким гарнизонам и, как итог, к полковничьей пенсии.
     Но из хлебного города (только не для мальчишек-суворовцев) Эдуард вдруг совершает неожиданный рывок – в высшее военно-морское училище. От пехотной муштры – к романтике солёных брызг. Это уже было талантливо.
     И вновь перестроение парадного расчёта судьбы: столичный бауманский институт, кузница инженерных кадров. Где здесь потерялся наш юный поэт? Пропало его перо под логарифмическими линейками и чертежами… Ещё можно понять Вознесенского, который в архитектурном бредил апостолом небесных ворот, или химика Кострова, колдовавшего над пробирками, как над словами, но от синусоид – и прямо к лирике?!
     Но не всё так просто. Поэзия Балашова, позднее после МВТУ, с её коротким и ёмким стихом стала явственно сочетать в себе и дисциплину суворовского шага, и романтику дальних восточных гор, и алгебру гармонии, и российскую удаль с малороссийской настырностью.
     Что же объединяет, казалось, несоединимое?.. Балашов буквально обожествил для себя Слово («Поэт – воплощённого слова заложник», – рьяно убеждает он). Где-то там, в душе ли его, в голове ли, не знаю, оно перекатывается, переливается, разбивается на молекулы-атомы, он им живёт и дышит, я думаю, даже видит его на цвет: одно слово для него – зелёное, изумрудное, другое – чёрное, аспидное. Ведь искусство – это талант невидимого, которое извлекается на свет Божий. Вся метафорика и изысканная стилистика Эдуарда Балашова о том вопиёт: «Аз дарую вам Слово». Он даже заикается своеобычно: волнуясь, выталкивает из себя повторно слово, и я заметил – всегда нелишнее.
     Балашов и сам по этому поводу размышляет, да и как преподавать поэзию в Литинституте без своего личного опыта?! Но ведь прозрения поэта не вычислишь через квадратный корень. Ну, как, к примеру, можно было в 1987 году писать такие строки:

     Истёрт гремучий посох дней.
     Уснул земной глагол.

     Всё!.. В двух строчках – время. Схватил!.. Дальше можно и не продолжать. Так могут писать только «старые гвардейцы» Сталина и Брежнева. Без паники:

     Но впереди – иная высь,
     Иное бытие.
     Сверкнула молния – по ней
     Ты бездну перешёл.
     А молния – всего лишь мысль
     Того, кто знает всё.

     Балашов может чеканить миниатюры в четыре строки (сборник «Чаша», 1988), может издать книгу медитаций («Пловец», 2005) – своеобразных коротких афоризмов, частью на злобу дня (зря!), может выступить, как классический соавтор школы Рубцова и Передреева с учителем жизни Вадимом Кожиновым («Россия – радость», 2001 и «Цветы сновидений», 2006). И везде он, Эдуард Балашов, остаётся самим собой, таскает за собой и про себя репетирует тяжёлое и одновременно лёгкое своё Слово.
     Но самовитостью русской речи в отечественной поэзии многие захлёбывались, как малоопытные пловцы в дайвинге. Кислорода не хватало: забывались, видя кругом прекрасные кораллы метафор и сравнений. В каркас слова ещё нужно вживить умную Мысль и подлинное Чувство. Можно и по отдельности. Эдуард Балашов соединяет и то, и другое.
     Тогда я вижу в его тексте бесшабашный, но всё-таки отмеренный жест:

     Не замай, не трожь меня!
     Ворожея, прочь!
     Глазом тёмного огня
     Сердце не сурочь!
     
     Не держи за сироту,
     Не толкай с ума,
     Не дыши в мою пяту,
     Ласковая тьма!

     А вот сердечно рассудительная медитация:

     Доверься, – мысль зовёт в полёт, –
     Оставь земную персть!
     Летим. Ты слышишь – свет поёт!
     Ты видишь – светит песнь!

     Нет в современной русской поэзии другого такого поэта, который с упорством Атланта держит над собой сразу три капители, сегодня разрушаемых природной средой и срочно требующих реставрации, – это Слово, Мысль и Чувство.
     И необходимо быть внешне спокойным (профессор Литературного института!), внутренне уверенным, математически точным и романтически возвышенным, чтобы из книги в книгу (а пять из них вышли с 90-х, вроде бы пустых на поэзию, лет), тянуть за собой линию связи от себя к читателям, зная, что с русской поэзией ничего плохого не случится. В крайнем случае, на наш с Эдуардом Владимировичем век её ещё хватит.

Вадим ДЕМЕНТЬЕВ




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования