Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №27. 04.07.2008

РАЗЛИЛОСЬ- РАЗЛЕЛЕЯЛОСЬ

     Рядовой казак Роман Васильевич Щербаков
     У дивительные чувства наполняют душу на старых русских погостах. Тут и кручина, неизбежная, как степной ветерок, тоскливо поскуливающий в ржавых решётках могильных оградок и робко трогающий гулкую жесть выцветших поминальных венков, и тревожная виноватость за всегдашнюю бесприютность печального места, и нежданный озноб жалости к себе от поднявшейся вдруг из глубин сознания мысли о бренности существования... Всё так. Но приходит минута, омывающая душу волной целительного покоя и ясного чувства родства с теми, кто давно уже стал плотью и солью земли, из которой вышел сам и в которую уйдёшь в свой черёд... А ещё понимаешь вдруг, что не зря выбирали пращуры для погоста возвышенное, красное место. Чтоб после вселенской скорби возликовала душа у посетителя смиренного кладбища, едва поднимет он взор выше полустёртых временем скорбных холмиков.
     Отсюда, с обширного бугра за подковой озерца, поросшего ивняковой щетиною, и серой лентой дороги – до самого окоёма, как на ладони, дома тех, чьи родовичи нашли приют на Замьянском погосте. Щербаковы, Лаисцевы, Абакумовы, Журавлёвы, Маловы, Черногорцевы... Слава Богу, не вывелись на этой земле казачьи корни, не сгубили их смуты и лихолетья, не заросла травою забвения тропа к старому станичному кладбищу. Вот и я в который уже раз оставляю следы на вездесущем здешнем песке. Собственно говоря, именно он – рыхлый, сыпучий, весело покусывающий несвычные к босоте городские пятки, – и остался самым долгим детским воспоминанием из первого путешествия на родину отца – в Замьяны...
     А ещё запомнилась коза на крутояром волжском берегу, воинственно наскакивающая на здоровенный якорь, к которому накрепко прихвачен поводок обалделой от жары дерезы. И – смолисто-арбузное дыхание разомлевшей на июльском солнцепёке древней реки. До недавних пор мнилось мне, что не сохранила ничего более разборчивая детская память. Ан нет! Грянул на недавнем писательском пленуме кубанский казачий хор:


     Разлило-ось, разлеле-елялось!
     По лугам вода вешняя,
     По болотам осённая,
     Унесло, улелеяло
     Со двора три кораблика...

     И вспомнилось вдруг, что слышал уже эту песню, величаво уплывающую с переполненного наезжими гостями замьянского двора на вечереющую улицу встречь бредущему с пастьбы коровьему воинству. Как же мог забыть я запах парного молока, распирающего тугое Бурёнкино вымя и сочащееся нежданными каплями на холодеющий песок?
     Разлилось, разлелеялось...
     Не знаю, играют ли сегодня на замьянских застольях старинную эту песню. Сорок лет назад – ещё играли... Может, и самый дальний из ведомых мне пращуров – казак Михайло Щербаков, отчества которого не сохранили архивы, сиживал так-то вот во своём гулеванном дворе, на хмельном песенном раздолье, покручивая фасонистое колечко уса да обнимая податливый стан дородной супружницы Анны свет Кузьминой.
     Унесло, улелеяло...
     Каким был он, прапрапрапрадед Щербаков? Из формулярного списка Астраханского Казачьего полка станицы Замьяновской, учинённого ноября 15 дня 1809 года, явствует, что служил он Царю и Отечеству с 1787 года апреля 15-го дня, а отставлен от службы в 1809 году апреля 11-го дня. К сему присовокуплен и словесный портрет казака Михаилы: «лицом бел, чист, глаза серы, волосы на голове русые, нос посредственный, говорит обыкновенно». Тщетно искал я при доброхотной помощи работников Астраханского государственного архива ещё какие-нибудь приметы пращура. А может, оно и к лучшему? Время людей не красит, а писари той поры, не мудрствуя лукаво, могли и записать в формуляр, «кто какой именно болезнию одержим: слеп глазами, хром ногами, на спине горб, суха рука, али вовсе внутренний) белезнию»...
     Так что пусть остаётся в памяти русоволосый да сероглазый Михайло и эта вовсе не ветхозаветная родовая цепочка: Михайло родил Матвея, Матвей родил Михаила, Михаил родил Василия, Василий родил Романа, Роман родил Николая.
     Мой отец Николай Романович был последним из этого щербаковского колена, рождённым в Замьянах...
     С запоздалой гордостью перелистывал я в архиве уцелевшие посемейные списки станичников. По одному из них на 1 января 1897 года в селении проживало 2132 человека. При этом 102 жителя «мужскаго и женскаго полу» были Щербаковыми, а ещё 40 (как и моя бабушка Клавдия Андреевна) носили фамилию Лаисцевых! Наверняка и среди нынешних насельников Замьян множество дальней родни, с которой развели нас судьба и время. С одними только Маловыми – дядей Колей да тётей Клавою и сохранилась покуда родственная приязнь...Храм во имя Преображения Господня в селе Замьяны
     Тогда что же неодолимо и властно влечёт меня в это старое село над Волгой? Может, родовая память, уводящая, как уверяет мой друг, писатель Михаил Кононенко, к пращурам, которые ещё во времена Киевской Руси построили первую Азторокань не где-нибудь, а на месте нынешних Замьян! Немало землицы отвоевала с тех пор у берега-ленивца неукротимая Волга-Ра, и, может быть, там, на речном стрежне, под тысячелетним илом покоятся руины первого русского сторожевого поселения – заставы, построенного волею победителя хазар – Святослава. Или вмешалось нечто мистическое?
     Настоятель здешней церкви, давний и добрый мой знакомый отец Александр, отмёл эти новомодные бредни одной решительной фразой: «Промысел Божий!» Воистину, неисповедимы пути Господни, и не слепым жребием, Фатумом, судьбою, а Его волею связан я с этой землёю. Не случайно нынешний замьянский батюшка задолго до своего поставления буквально за руку привёл меня в Храм – креститься, а рукоположенный во священники, был направлен не куда-нибудь в иное место, а в Замьяны. Там, в бывшем купеческом, а ныне временном молильном доме, где истово служит Господу отец Александр, венчались и мы с супругою. И разве случайность, что именно нынешнего замьянского батюшку подвиг Господь на строительство новой церкви в селе?
     Воистину, Храмы созидает Вседержитель, но – руками людей. Таких, как мой друг, пламенный «поп-прораб» отец Александр. В ответ на похвалы батюшка досадливо морщится: что, мол, я – истинных трудников и доброхотных дарителей хвалите! Их – добровольных и добросовестных помощников – у отца Александра, к счастью, хватает! Да таких, что не мельтешат, не суесловят, не кичатся своей помощью святому делу. Так оно, впрочем, и должно быть, так с исстари повелось.
     «Замьяновское Станичное Правление рапортом от 12 октября испрашивает разрешения на постройку в этой станице новой церкви вместо сгоревшей, на том же самом месте, где таковая была прежде. При сём Станичное Правление присовокупило, что добровольно принявший на себя сооружение помянутой церкви астраханский купец Башкин прислал уже в станицу Замьяновскую мастеровых людей для предварительных работ».
     Если бы не эти строки из письма в Войсковое Правление Астраханского Казачьего Войска командира полка № 1 подполковника Персидского, кто бы теперь вспомнил купца Башкина, чьими бескорыстными стараниями в 1862 году был возведён Храм во имя Преображения Господня! Вот и нынешние строители и благодетели напрочь не желают афишировать богоугодные дела свои.
     Помню, когда забивали только первые сваи под церковный фундамент, я написал:

     Хвала и честь прилежным мастерам.
     Им ясен путь: молитвой, и делами...
     В Замьяновской станице встанет Храм,
     И приподнимет небо куполами!

     И уже стоит Дом Божий! Стоит на том самом месте, где, кажется, только что служил молебен отец Александр: «Окроплением освящается камень сей...»
     По соседству с церковью – школа. Так и подмывает присовокупить классический журналистский штамп, что это – «символично». А попросту, без выспренных выражений, приходит на ум простая формула: только так и должно быть! За неокрепшие души юных станичников бьётся денно и нощно отец Александр. Каким оно вырастет, это последнее перестроечное поколение? Неужто, как говаривали в старину, без Бога в душе и без царя в голове? Неужто обуяет их подогретая теленаркотиками жажда тварного, плотского, греховного, запретного? Иду по школьному коридору. Навстречу – светлые, улыбчивые ребячьи лица, доверчиво распахнутые глаза и бесконечное: «Здравствуйте!»
     Нет, не могут вырасти эти дети Иванами, не помнящими родства! Тем более с таким пастырем, как отец Александр. Воцерковление душ человеческих – дело многотрудное, и не первый ли шаг на этом пути – участие школьников в созидании Храма! Пускай по нескольку кирпичей всего и перенёс каждый из них, доброхотно помогая строителям, да станет это духовным началом истинной любви к Родине! Пусть морщатся ревнители сладкоречивого интеллигентского патриотизма от кажущейся затёртости и простоты этих слов. Вечные истины не бывают банальными. Нет реки без истока, нет дерева без корней, нет рода без памяти, нет Родины без любви, нет любви без Бога.
     ...Когда очерк был уже написан, в архиве отыскалось-таки имя далёкого пращура – казака Ефрема Щербакова, батюшки того самого Михайлы, о котором говорилось выше. Я стал богаче ещё на одно родовое колено. И богатству этому нет цены.

Юрий ЩЕРБАКОВ, г. АСТРАХАНЬ




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования