Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №52. 26.12.2008

ИЗ «ЛР» ПРЯМИКОМ В «НОВЫЙ МИР»

     Юрий ТЁШКИН
     Моя встреча с «Литературной Россией» произошла в середине семидесятых. Волею случая я оказался в столице. До этого немало лет прожил на Крайнем Севере, где год за два, работал геологом, искал уран. И, понятно, что в тех «дырах круглогодичных» дичал потихоньку.
     Из писателей тогда было у меня два кумира: Солженицын и Трифонов. «Один день Ивана Денисовича» зачитал до дыр. Люди из повести Солженицына были мне понятны и близки – работали у меня на канавах и шурфах. Отсидев в лагере, они обычно получали ещё и поражение в правах, то есть «сто первый километр». Или, как говорили тогда на Севере, «десять по ногам и пять по рогам».
     Трифонов покорил меня «Стариком». Ничего подобного о гражданской войне я и не читал. Я вырвал, помню, роман из журнала, приделал самодельные корочки и таскал повсюду с собой в рюкзаке.
     Ну вот, в Москву попав, решил я разыскать сначала Солженицына. Говорили, что он живёт у Ростроповича. То ли на даче, то ли в библиотеке. Но пока я собирался, его спровадили за границу. Поехал тогда к Трифонову.
     Узнал адрес, добрался, дал Юрию Валентиновичу школьную тетрадочку со своими рассказиками. Их было не много – какие-то случаи из той жизни, где «денег километр», полярная ночь и… контингент из повести об Иване Денисовиче.
     Трифонов стал читать. А я сидел и ждал, понимая, что решается моя судьба. Как он скажет, так и будет. Так я решил. Прочитав, он вздохнул:
     – Культуры маловато. Среды не хватает. Литературной. На одном опыте далеко не уедешь.
     И направил меня к своему товарищу по перу – Кривенко Льву Александровичу. Тот вёл тогда семинар.
     – Вы ему подойдёте, – заверил меня Юрий Валентинович.
     И вот я с запиской от него попал в семинар Кривенко. Это был замечательный прозаик, фронтовик – окопный – израненный весь. Он был уже в годах, но сохранял юношеский романтизм. Он писал горькую правду о войне. Но такая правда тогда была ещё не востребована. Не печатался, конечно. Да и не стремился к этому. Но меня почему-то тут же направил в «Лит.Россию» к Дробот.
     Так я впервые очутился в её кабинете, где справа, как зайдёшь, стоял на столе огромный портрет Ленина.
     Женщина, энергичная, весёлая, небрежно дымила папиросой в потолок. Встретила приветливо:
     – От Льва Александровича? Знаю, знаю… Любимым учеником был у Паустовского в аспирантуре, – вздохнула: – Увы увы… Юра, – обратилась к помощнику, – возьми почитай рассказы. Человек от Кривенко.
     За столом напротив сидел Юрий Стефанович. Полная противоположность Дробот. Невозмутим и мрачен, одет с иголочки: тройка, галстук в тон рубахе, ухоженная бородка… Тут распахнулась дверь, появился широкоплечий мужик со стаканом чая, загрохотал:
     – Галя!
     Меня увидев, протянул крепкую руку:
     – Павловский, пишу пьесы. Вхожу в первую десятку драматургов Москвы. Смотрел мою пьесу в театре Красной Армии… про Бетховена?
     – Нет ещё.
     – Тогда пошли в шахматы сыграем.
     Мы вышли с Павловским в коридор. Мимо как раз пробегал совсем юный, гибкий как гимнаст, симпатичный такой парнишка. Павловский, перехватив его, стал знакомить. Игорь Кувшинов. Только что напечатал повесть в «Юности» – «С вами не соскучишься».
     – Читал? – спросил меня Кувшинов.
     – Нет ещё.
     – Пошли тогда в пинг-понг постучим.
     И мы отправились куда-то бесконечными коридорами. Мимо множества комнат с табличками, проходили просторные фойе, буфеты. Звонили телефоны, пробегали люди, другие курили на лестничных площадках. Кувшинов здоровался со всеми.
     Какие люди, думал я. У одного в театре пьеса идёт. У другого повесть напечатали в «Юности».
     Мне сразу стало легко и просто здесь, будто сто лет сюда хожу. Такая демократичная, полная доброжелательности атмосфера была в газете.
     Уже потом, посетив толстые журналы, я понял, что атмосфера может быть и другой. Однажды Толя Ким завёл меня в журнал, где сам печатался. Я ждал в приёмной, пока закончится обсуждение номера. Секретарша носилась взад-вперёд то с кофе, то с булочками. Я не выдержал, глянул в приоткрытую дверь… Там, вальяжно развалившись в кресле, сидел главный редактор журнала, перед ним стоя, с выражением читала рассказ зав. отделом. И так она, бедная, старалась, чтобы рассказ ему понравился. Волновалась, меняла тембр голоса, энергичную отмашку давала. Тщетно. Отхлебнув глоточек кофе, редактор капризно отмахнулся: «Не пойдёт». И столько спеси и снобизма было на лице, что я крепко задумался.
     А в «Лит.России» мне было легко.
     Тогда там все писали, все были талантливы. Хотя со временем, присмотревшись, я увидел, что и талантливы по-разному, и пишут непохоже. Так, Галина Васильевна писала рассказы как-то легко, с некоторым небрежным изяществом как бы. Юрий Стефанович – наоборот – словно глыбы ворочал. Но тоже очень убедительно.
     Я стал часто бывать на Цветном. И совсем не потому, что были уже опубликованы первые мои рассказы. Тянуло сюда. Здесь можно было выпить кофе, сыграть в шахматы, обсудить публикацию… Время шло. Со многими сдружился. Редактор Коля Соловьёв рассказывал с увлечением о фресках Дионисия в Ферапонтовом монастыре. Мы плавали с ним на лодках по Керженцу. С Кувшиновым собирались перегонять лошадей в Монголию. Если я долго не появлялся, Игорь писал на газетном бланке: «Какого хрена пропал! Тащи новый рассказ в «Лит.Россию». Галина Васильевна спрашивала про тебя».
     Уже набралось рассказов на небольшую книжку. А дальше обычный путь: совещание молодых, книга, Союз, ВЛК.
     На ВЛК опять повезло. И снова везение это происходило под знаком любимой мною газеты. Я попал в семинар замечательного прозаика Эрнста Ивановича Сафонова, впоследствии ставшего главным редактором «Лит.России».
     В общем, сейчас оглядываясь, не без удивления вижу – встречал я в основном хороших людей. Так уже везло по жизни. Трифонов, Кривенко, Дробот, Стефанович, Сафонов… Всех и не вспомнить. А сколько встретил в просторных коридорах газеты?! А она, как добрая мать, собирала прозаиков со всех необъятных просторов Советского Союза. Гера Баженов с Урала, Олег Куваев из Магадана, Валерия Шубина из Москвы, Коля Шипилов… тогда ещё бездомный, даже ночевал в «Лит.России». Вот чем была для нас тогда газета. Домом.
     А Иван Панкеев? Первый написавший доброе о моих рассказах. Разве ж забудешь теперь?
     И вот редактором «Лит.России» стал Эрнст Сафонов – деликатнейший человек, крепкий прозаик. Тут можно вспомнить хотя бы отличный его рассказ про баобаб. И газета при нём вступила бесстрашно в новые времена. Появились публикации русских эмигрантов. Стараниями Сафонова газета выходит на новый уровень.
     Да, уже менялся климат. Уже проходили вещи, которых раньше не могло быть в газете. У меня взяли: «Иванов, который, вообще-то, не Иванов», «Длинная рука КГБ» и т.д.
     «Лит.Россию» читали, спорили. Знаю об это не понаслышке. Однажды получил письмо от Сергея Залыгина. Оказывается, прочитал мой рассказ, напечатанный в «Лит.России», и приглашает в «Новый мир». И пусть не сладилось у меня в тот раз ничего с толстым журналом, главное – «Лит.Россию» серьёзно читали тогда. Да её читали по всему Союзу. Рассказ – мобильный жанр. И Сафонов, отбирая всё лучшее, ночами просиживая над рукописями, открывал широкую дорогу для всего талантливого.
     Это был человек широкой души, хлебосольный, часто собирал нас у себя дома, кормил-поил голодноватых семинаристов. Всегда был рад видеть в газете.
     Да, одних уж нет, а те далече… Умер Сафонов, не успев довести дела до конца. Перестройка многих подкосила.
     «Отступаем, старик, отступаем…» – писал когда-то Шипилов.
     Где вы все, с кем учился на ВЛК? Коля Шипилов, Гена Ненашев… Часто вспоминаю вас всех. И не за написанное, хотя и очень талантливое, а за широту души, за безоглядную верность чему-то главному…
     А как хорошо было после гонорара когда-то… А при проклятом застое, не в пример нынешним временам, уважали всё-таки литератора – то есть платили, в общем-то, нормально, и можно было не считать копейки. Так вот, сбегаешь в гастроном напротив и, позвякивая сумкой, проскользнёшь в кабинет Дробот… Галина Васильевна дымит в потолок, не отрываясь от правки. И лишь глазами покажет на портрет. И тогда разгрузишь всё. Места за портретом достаточно. Юра Стефанович уже несёт стаканы, режет сыр, колбасу, селёдочку (это уж обязательно), разливает – всё там же за портретом – по стаканам.
     – Ну, – лихо командует хрипловатым голосом Дробот.
     И мы опрокидываем по первой.
     Обязательно заглянет начальство. Надо срочно решать какой-то вопрос. Галина Васильевна уже на своём посту, дымит, правит, чиркает – вся в работе. И мы со Стефановичем тоже при деле – склонились над рукописью. Идиллия. Начальство поведёт носом, но не усмотрит криминала – портрет отлично прикрывал нас – и удалится восвояси…
     С годами, отяжелев, потянулся я к крупной форме. Но так или иначе, возвращаюсь к началу, то есть к «Лит.России»… Как-то КГБ наградил премией за роман «Андропов и другие». Сидим в ЦДЛ с генералом, отмечаем. И вдруг он вспомнил мой давнишний рассказ, напечатанный в «Лит.России», «Длинная рука КГБ»:
     – Ты прав, старик, тогда всё так и было…
     Годы идут, стареем. Случайно оказавшись на Цветном, решил заглянуть. И не узнал. Так всё здесь переменилось. С трудом газету отыскал. Редакцию вытеснили из шестиэтажного домища в какую-то пристройку. Ну и ну, подумал. Люди, конечно, незнакомые. Понятно – столько лет прошло.
     Дробот? Ушла. Слепнет всё больше.
     Павловский? Его не стало весной.
     Стефанович? Он умер больше десяти лет назад.
     Тут из комнаты напротив вышел коренастый, энергичный человек, спросил:
     – А вы кто?
     – Я – Тёшкин… когда-то печатался здесь. Давно.
     – А! Юрий!
     Вот те на! Помнят ещё. Ну и ну!
     – А вы?
     – А я главный редактор – Огрызко Вячеслав. Отмечаем пятидесятилетие газеты.
     – Ну, надо же! Уже пятьдесят лет.
     – Напишете что-нибудь, может?
     И повеяло той, полузабытой, искренностью, которой всегда отличалась «Литературная Россия». И как это здорово – в наш-то продажный ве

Юрий ТЁШКИН




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования