Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №52. 26.12.2008

В ОСНОВЕ МИРОЗДАНИЯ – ГРЕХ

     Игорь ШАДХАН
     Пойдя вместе с Игорем Шадханом на встречу со студентами журфака Тюменского университета, я ожидал, что будущие журналисты в погоне за жареными фактами в первую очередь будут расспрашивать знаменитого телевизионщика о том, как он снимал фильм о Путине, и выяснять, что осталось за кадром. Но я ошибся. Молодёжь, видимо, устала от Кремля. Интриги власти её уже успели утомить. Все вопросы касались в основном фильма «О милости прошу». Один из студентов прямо спросил режиссёра: разве можно с таким состраданием относиться к заключённым и снимать о них фильмы?
     – Не можно, – ответил Шадхан, – а нужно. Когда я впервые раскрыл дело о своей героине, я ничего не понял. За комментариями решил обратиться к судье. Но тот категорически отказался со мной встречаться. Все следователи тоже поначалу не хотели меня видеть. Лишь один, убедившись, что я пришёл к нему без скрытой камеры, согласился ответить на мои вопросы. Потом я снимал фильм «Вечерний разговор с Путиным». Когда съёмки закончились, Путин, которого я давно знал, ещё по Ленинграду, спросил: может ли он как-то отблагодарить меня. Я в ответ попросил помиловать мою героиню.
     Однако тюменского студента такой ответ не удовлетворил. Он продолжил: Ангелина же знала, что связалась с пропойцей, поэтому как она могла родить от него детей.
     – Поймите же, – убеждал Шадхан своего молодого оппонента, – в основе всего мироздания заложен грех. Избежать его трудно, практически невозможно. Разве Ангелинин избранник изначально был пропащим человеком? Нет. На него обрушилась перестройка. И он сломался. А Ангелина продолжала его любить и долго всё терпела.
     Когда спор про милосердие закончился, другая студентка поинтересовалась у Шадхана: можно ли в журналистике и деньги большие получать, и правду говорить? Или лучше сразу настраиваться на коммерческие проекты?
     – По-моему, лучше сразу определиться, чего вы хотите. За деньги вы собираетесь работать или за справедливость. Только не надо себе врать. Вообще, почему вы решили, что творчество – это обязательно нищета. Я считаю: надо не от денег отталкиваться, а от того, что я хочу и что я могу. Когда вы почувствуете, что это сможете, появятся и деньги.
     Ещё один вопрос, который прозвучал в Тюменском университете: в чём беда современного телевидения?
     – Во вранье. Современное телевидение безумно врёт.
     Уже после встречи со студентами я задал Шадхану несколько своих вопросов. И первый: почему он после института не остался в театре?
     – Так сложилось. Я ведь диплом делал в Горьком, ставил «Без вины виноватые» Островского. Все вроде были довольны. Я даже получил предложение остаться в Горьком. Но против была мама. Она боялась, что по тогдашним законам я, уехав в Горький, навсегда потеряю ленинградскую прописку. Поэтому я, чтобы сохранить бронь на квартиру, напросился в Воркуту. Но когда добрался до места, выяснилось, что театр уехал на гастроли. Долго ждать возвращения артистов не мог, у меня не было денег, поэтому пошёл в горком партии. Там у меня спросили, могу ли я сочинить к дню шахтёра частушки. Я ответил: могу. И за вечер сочинил целых восемь штук. Мне за каждую из них тут же заплатили по целому рублю. А потом отправили на местную телестудию.
     – Вы не жалеете, что так быстро расстались с театром?
     – Нет. Ведь театр – это такая клоака. Когда я ставил в Горьком свой первый спектакль, меня часть коллектива попыталась стравить с главным режиссёром Меером Герштом, обещая в перспективе посадить на его место. Как я тогда уставал от всех этих интриг! Я видел, как съедали даже очень мощных артистов. Стоило им чуть расслабиться, на них сразу со всех сторон нападали акулы. И талантливые люди терялись. Того же Гершта интриганы в конце концов в том же 1962 году сожрали и из Горького выжили.
     – А разве на телевидении проще?
     – Когда я начинал, было проще. В Воркуте на телестудии тогда работали несколько актёров, бывших заключённых, которые до войны занимались у Таирова, Михоэлса, других мастеров. И они, увидев первые мои работы, посчитали, что во мне что-то есть. Другое дело, что мои воркутинские наставники не были телевизионщиками. Они все вышли из театральной среды. Тогда телевидению специально никто не учил: ни ВГИК, ни театральные вузы, ни институты культуры. Мы всё осваивали сами, по ходу пьесы. Я, например, год походив в ассистентах режиссёра, взялся за организацию на телевидении молодёжного театра. Мне даже Шварца разрешили поставить. Затем на узкой плёнке я стал снимать телеочерки. А потом у меня появилась идея своей кинопрограммы. Но через четыре года всё закончилось.
     – Почему?
     – Я посмел в эфире предложить поставить погибшим в 1965 году шахтёрам памятник. После этого начальство сказало, чтоб я в три дня покинул город.
     – Вы вернулись в Ленинград?
     – Нет. Я подался в Норильск. Но там всё повторилось.
     – Что именно повторилось?
     – Я сделал программу, в которой выступил с протестом против обмана. Тогда ведь молодёжи что только не сулили, лишь бы она согласилась поехать на работу в Норильск. Но на месте им даже нормальной общаги не давали. Ребята спали на теннисных столах. Директор Норильского комбината Долгих (он впоследствии стал секретарём ЦК КПСС) от моей программы был просто в бешенстве. Но нет худа без добра. Я вернулся в Ленинград и снял фильм «Контрольная для взрослых», который, по сути, сделал мне имя.
     – Чем отличается то время, в которое вы начинали, от нынешнего?
     – Раньше, чтобы сделать себе имя, надо было сделать нечто такое, что не походило бы ни на что другое. Я навсегда запомнил урок, который мне ещё на втором курсе преподала наш педагог по русской литературе Александра Пурцеладзе. Не успев прочитать всего раннего Чехова, я ограничился пробежкой по диагонали статьи теперь уже всеми забытого литературоведа Киселёва. Пурцеладзе на экзамене сразу почувствовала в моих словах обман. Она сказала, что, конечно, может поставить тройку. Только какой от этого будет прок? В древности говорили: я пью из старого стакана, я пью из разбитого стакана, но я пью из своего стакана. А сейчас везде только и слышишь: главное, уложиться в формат. Я, например, не понимаю, почему канал «Культура» у нас один. Почему культуру убрали с других телеканалов? Чего хочет власть? Чтоб народ превратился в быдло? Но это же – страшно.

Вячеслав ОГРЫЗКО




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования