Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №09. 05.03.2010

НЕТ РУСИ БЕЗ БОГА

 Если кому-то и по плечу сегодня этот
труд – художественно изъяснить неизъяснимое
в русской душе, заповедным русским языком
сделать отчётливый отпечаток вечного над
перетекающим настоящим – так это только ему,

Владимиру Личутину.

Валентин Распутин

 

Явилось вечное творенье

в русской Святой Словесности?

Его имя – «Раскол»!

Его автор – Владимир Личутин!

Вот он – живой и такой же тленный,

как и мы, сотворил вечное сочиненье!..

Тимур Зульфикаров

 

В ны­неш­нее рос­сий­ское ли­те­ра­тур­ное без­вре­ме­нье, не в лад гро­бов­щи­кам и по­хо­рон­щи­кам рус­ской на­род­ной про­зы ро­ма­ны Вла­ди­ми­ра Ли­чу­ти­на вдруг за­све­ти­лись над Ру­сью бы­лым при­род­ным и скоп­лен­ным ис­под­воль на­род­но-пра­во­слав­ным све­том. Яви­лись при­ве­ред­ли­во­му чи­та­тель­ско­му ми­ру, из­дан­ные, не­ве­до­мо мне, в ка­кой че­ре­де и на­пи­сан­ные, ро­ма­ны Вла­ди­ми­ра Ли­чу­ти­на «Фар­ма­зон», «Лю­бо­стай», «Ски­таль­цы», и осо­бо три­ло­гия «Рас­кол», слов­но по­сре­ди чёр­ной та­ёж­ной га­ри ди­вом див­ным оды­ба­ли ма­тё­рые ке­д­ры, дол­ги­ми, на­тру­же­но-уз­ло­ва­ты­ми ко­ре­нь­я­ми до­быв це­леб­но­го зем­но­го со­ка, гу­с­ты­ми кро­на­ми при­пав к спа­си­тель­ным не­бес­ным род­ни­кам.

Чи­та­ешь ро­ма­ны Вла­ди­ми­ра Ли­чу­ти­на, на­плы­ва­ют ви­де­ния: чу­дит­ся, из пе­сен­но­го и мо­лит­вен­но­го сла­вян­ст­ва чу­дом чуд­ным при­ле­те­ла ве­щая пти­ца и, плав­но взды­мая ар­хан­гель­ские кры­ла, кру­жит над Ру­сью, по­ёт про­тяж­ную див­ную песнь люб­ви к бра­ть­ям и се­с­т­рам во Хри­с­те, к не­бе­сам Бо­жи­им, к ма­те­ри сы­рой зем­ле, и об­ми­ра­ют ру­си­чи в слад­ком уми­ле­нии, с бла­жен­ной на­деж­дой на кры­ла­тый и спа­си­тель­ный рус­ский дух, не вы­би­тый вла­с­тью ко­ще­ев без­смерт­ных. Чи­тая ро­ма­ны Вла­ди­ми­ра Ли­чу­ти­на, уз­ришь стран­ни­ка, плы­ву­ще­го штор­мо­вым Се­вер­ным мо­рем, по­том без ус­та­ли, под­соб­ляя че­рё­му­хо­вым по­сош­ком, бре­ду­ще­го по ме­тель­ной и за­сне­жен­ной, сля­кот­ной и про­моз­г­лой древ­ле­о­те­че­с­кой Ру­си. И стран­ник, и по­мор­ский ры­бак и зве­ров­щик, и па­хот­ный му­жик и ца­рёв стре­лец, и не­зря­чий бы­лин­щик с гус­ля­ми, и ос­т­ро­слов­ный ско­мо­рох да хри­с­то­рад­ник с вер­теп­ной звез­дой, и ме­зен­ский инок в вет­хом хол­що­вом ру­би­ще, гре­мя­щий ве­ри­га­ми, и мо­на­с­тыр­ский ле­то­пи­сец, в со­кро­вен­ных пи­са­ни­ях ис­тлев­ший пло­тью, и ста­рец, убе­лён­ный се­ди­ной гор­ней му­д­ро­с­ти, и не­ис­то­вый ста­ро­вер-рас­по­па с бо­же­ст­вен­ны­ми гла­го­ла­ми на спек­ших­ся ус­тах, – все на цер­ков­ных ли па­пер­тях и ве­че­вых со­бор­ных пло­ща­дях, в из­бах и те­ре­мах го­ря­чо и за­паль­чи­во ко­с­те­рят ере­ти­ков, са­та­на­и­лов и по­пу­с­ти­те­лей бе­сов­ской во­ли, а по­том слез­но мо­лят бра­ть­ев во Хри­с­те лю­бить и обо­ро­нять Русь свя­тую пра­во­слав­ную, ибо «нет Ру­си без Бо­га».

Увы, что гре­ха та­ить, не вся­ко­му чи­та­те­лю, при­ва­жен­но­му к бел­ле­т­ри­с­ти­че­с­ко­му чти­ву, по ду­ху, ра­зу­му и сми­рен­но­му тер­пе­нию ли­чу­тин­ские ро­ма­ны, а уж тем па­че три­ло­гия «Рас­кол» – ры­сью по сю­же­ту не про­бе­жишь, за­па­лишь­ся, пой­ма­ешь се­бя на кра­моль­ной мыс­ли: да ведь ты, бра­тец, одо­ле­ва­ешь не ху­до­же­ст­вен­ную про­зу в при­выч­ном чи­та­тель­ском вос­при­я­тии – про­зу, что слу­ча­ет­ся и ду­шев­ной, и мерт­во­душ­ной, и яр­кой, и ту­с­к­лой; ты от­крыл глу­бин­ное и бес­край­нее, сте­пен­ное и вдох­но­вен­ное ис­сле­до­ва­ние рус­ской судь­бы, рус­ской ду­ши от Древ­ней до ны­неш­ней Ру­си (и не ака­де­ми­че­с­ки хлад­но­кров­ное, а слов­но речь идёт о са­мо­лич­ной судь­би­нуш­ке пи­са­те­ля, о его мя­ту­щей­ся ду­ше), при этом во­пло­щён­ное рай­ским сло­гом, слив­шем в се­бе тра­ди­ции уст­ной на­род­ной по­эзии, что, по­доб­но Все­лен­ной, не­о­боз­ри­ма, не­по­сти­жи­ма, и древ­ле­о­те­че­с­кой пись­мен­но­с­ти – жи­тия, сло­ва, по­ве­с­ти, по­уче­ния, ска­за­ния, по­сла­ния, гра­мо­ты, ми­фа, ле­ген­ды, пес­ни, цвет­ни­ка лю­бо­му­д­рия. В «Рас­ко­ле» еди­ным мно­го­го­ло­сым, мно­го­ве­ко­вым на­род­ным хо­ром, сли­ва­ясь го­ло­са­ми, тя­нут псал­мы цер­ков­ные кли­ро­ша­не, при­чи­та­ют на триз­нах се­вер­ные во­плен­ни­цы, вос­пе­ва­ют люб­ве­о­биль­но, хмель­но и ра­до­ст­но кре­с­ть­я­не, ка­за­ки, зве­ров­щи­ки да ры­ба­ки, буй­но ве­се­лясь по­сле се­зо­на и стра­ды да по ве­ли­ким Хри­с­то­вым пра­зд­ни­кам.

Пер­вое все­о­хват­ное впе­чат­ле­ние от три­ло­гии «Рас­кол» – не­по­сти­жи­мые для нас, ны­неш­них ху­до­бо­жи­их рус­ских, не го­во­ря о чу­же­вер­цах, ве­ли­кие ду­хов­ные стра­с­ти на­ших пред­ков, вос­хо­дя­щих по не­бес­ной ле­ст­ви­це к про­ро­че­с­кой и чу­до­твор­ной свя­то­с­ти во Хри­с­те, к яс­ной и не­ко­ле­би­мой люб­ви к Бо­гу и ближ­не­му, но и по­рож­да­ю­щих кро­ва­вые ка­но­ни­че­с­кие про­ти­во­бор­ст­ва, ере­си и гор­ды­ню. Пра­во­слав­ная ве­ра в ли­чу­тин­ских ге­ро­ях – му­чи­тель­ная рать­ба Бо­жи­е­го и де­мо­ни­че­с­ко­го. Ме­чут­ся иные ге­рои Вла­ди­ми­ра Ли­чу­ти­на меж ка­ба­ком и хра­мом, и сколь от­кро­вен­ны и яры в плот­ских стра­с­тях, столь же ис­крен­ны и не­ис­то­вы в по­ка­ян­ных мо­лит­вах, в не­на­ви­с­ти ко гре­ху. Слу­ча­лось, и ве­ли­кие греш­ни­ки, ког­да в них Гос­подь со­весть про­буж­дал, в стра­ст­ном мо­лит­вен­ном по­ка­я­нии, в су­ро­вой пость­бе, в от­ре­шён­ном от ми­ра слу­же­нии Бо­гу и лю­дям об­ре­та­ли свя­тость, вспом­ним еван­ге­лий­скую Ма­рию Маг­да­ли­ну, ле­ген­дар­но­го раз­бой­ни­ка Ку­де­я­ра. Ге­рои Ли­чу­ти­на не теп­ло­кров­ны, а, как рек свя­той Ио­анн Бо­го­слов: «По­ели­ку ты тепл, а не го­ряч и не сту­дён, из­верг­ну тя из уст Мо­их».

Хоть и на­чи­тан, пе­ре­на­чи­тан мир­ским чти­вом, да­же и клас­си­че­с­ким, ве­ли­ча­вым му­д­ро­с­тью ми­ра се­го, но в па­мять из ве­ка по­за­про­ш­ло­го и про­шло­го не яв­ля­ет­ся пись­мен­ное про­из­ве­де­ние, где бы, по­доб­но три­ло­гии Вла­ди­ми­ра Ли­чу­ти­на «Рас­кол», столь яв­ст­вен­но и пол­но, столь яр­ко и по­дроб­но ожи­ла пред оча­ми, в ду­ше и по­мыс­ле вся сред­не­ве­ко­вая Русь в сму­те и ере­си, в ис­ку­се и кро­ва­вом бун­те, но и в не­уто­ли­мой жаж­де свя­то­с­ти во Хри­с­те. Юро­ды – чу­до­твор­цы и про­ро­ки, об­ли­чи­те­ли мир­ских гре­хов и ни­ко­ни­ан­ской ере­си, гроз­но зве­ня же­лез­ны­ми ве­ри­га­ми, – ме­сят ко­лю­чие сне­га и сты­лую до­рож­ную сля­коть омерт­ве­лы­ми плюс­на­ми, сми­ря­ют но­ров те­ле­сны­ми стра­да­ни­я­ми, му­чи­тель­но уби­ва­ю­щи­ми плоть ра­ди веч­ной жиз­ни под­ле Ису­са Слад­чай­ше­го; пе­щер­ные от­шель­ни­ки, ино­ки-пу­с­тын­но­жи­те­ли, мо­на­с­тыр­ские на­сель­ни­ки, по­сти­га­ю­щие От­ца и Сы­на и Свя­та­го Ду­ха в над­сад­ном тру­де, в су­ро­вой пость­бе и стра­ст­ной моль­бе, свя­щен­ни­цы, вер­но слу­жа­щие Бо­гу и ближ­ним, ми­ло­серд­цы, тай­но от­да­ю­щие хри­с­то­рад­но­му про­ша­ку своё по­след­нее ру­би­ще, рус­ские рат­ни­ки – Хри­с­то­вы во­и­те­ли, не жа­ле­ю­щие жи­во­та за ве­ру, ца­ря и Свя­тую Русь, за еди­но­вер­ныя дру­ги своя.

Лю­бя на­род так, как мож­но лю­бить лишь мать и от­ца, жи­вя бок о бок с де­ре­вен­ским про­сто­лю­дь­ем, де­ля с ним хлеб, соль, ско­ро­теч­ные жи­тей­ские ра­до­с­ти и ве­ко­веч­ные скор­би, пи­са­тель не об­ря­жа­ет на­род в лу­боч­ные по­бря­куш­ки, слов­но тря­пич­ную, мас­ле­нич­ную ба­бе­ню, что­бы спа­лить её в Яри­ли­ном ко­ст­ри­ще, не соп­ли­вит сен­ти­мен­таль­ной сле­зой; над ис­по­кон­ным сло­вом взды­ма­ет­ся не­по­сти­жи­мый ми­ру рус­ский – ге­ний и юро­ди­вый, с не­бес­ны­ми взлё­та­ми и су­м­рач­ны­ми па­де­ни­я­ми, со Хри­с­то­вой лю­бо­вью и бе­сов­ской не­на­ви­с­тью до скри­па зу­бов, с ду­ше­раз­ди­ра­ю­щей по­ка­ян­ной мо­лит­вой и злоб­ным ма­том, с во­ло­вь­им тру­дом и блаж­ной па­с­ту­шь­ей ле­нью, с неж­но­с­тью и со­ром­ной гру­бо­с­тью, с из­веч­ным ме­та­ни­ем меж ка­ба­ком и хра­мом, со смер­тель­ным стра­да­ни­ем по сво­ей ду­ше.

И этот на­род ожи­ва­ет вдруг на дер­жав­ном рат­ном по­при­ще, ибо рус­ский ни с ме­чом, ни с ка­ла­чом не шу­тит и за Бо­жию ми­лость поч­тёт сло­жить брен­ный жи­вот за дру­ги своя, ведь по гла­го­лу свя­то­го Ио­ан­на Бо­го­сло­ва: «Боль­ше сия люб­ви ни­кто не име­ет, да кто ду­шу свою по­ло­жит за дру­ги своя».

В три­ло­гии «Рас­кол» нет свыч­но­го ро­ман­ной тра­ди­ции вер­хо­во­дя­ще­го ге­роя, ус­та­ло бре­ду­ще­го сквозь дол­гое по­ве­ст­во­ва­ние; их, глав­ных ге­ро­ев, – ва­та­га, и так глу­бо­ко и по­дроб­но ав­тор опи­сы­ва­ет их ду­шев­ный и ду­хов­ный мир, что вся­кий раз чу­дит­ся – а не с се­бя ли пи­са­тель жи­во­пи­сал ге­роя – будь то и па­т­ри­арх Ни­кон, и го­су­дарь Алек­сей Ми­хай­ло­вич, и юрод Фе­о­дор, и про­то­поп Ав­ва­кум, и со­коль­ни­чий Лю­бим­ко. Чи­та­ешь и ви­дишь пи­са­те­ля с бе­ре­с­тя­ным пе­с­те­рем на гор­буш­ке; не­бом кры­тый, све­том ого­ро­жен­ный, ме­сит, сер­деш­ный, осен­нюю снеж­ную ка­шу бо­сы­ми, рас­топ­тан­ным плюс­на­ми – дож­дик вы­мо­чит, сол­ныш­ко вы­су­шит, буй­ны ве­т­ры го­ло­ву рас­че­шут, ли­бо се­ме­нит на­ка­тан­ным сан­ным пу­тём по се­вер­ной Ру­сии сквозь су­м­рач­но об­сту­пив­шую тай­бо­лу, ли­бо бре­дёт не­спеш­но ми­раж­ны­ми от зноя, тра­во­стой­ны­ми по­ля­ми, ли­бо пла­вит­ся на про­мыс­ло­вом ва­таж­ном кар­ба­чиш­ке и вся­кий раз, воз­нес­ши оче­са в не­бе­са, вос­пе­ва­ет: «На­учи ме­ня, мать-пу­с­ты­ня, как Бо­жью во­лю тво­ри­ти!», от­пу­ги­вая и от­же­ни­вая от ду­ши ан­чут­ку бес­пя­то­го – греш­ное уны­нье.

Три за­глав­ные те­мы в три­ло­гии «Рас­кол», яко вет­ви ду­хов­но­го рус­ско­го дре­ва; пер­вая ветвь: бо­го­нос­ность – есть рус­ская свя­тость и еван­ге­лий­ский со­ци­а­лизм – не­при­язнь к тлен­ным со­кро­ви­щам зем­ным, кои, тем не ме­нее, долж­ны по-бо­же­с­ки спра­вед­ли­во, по тру­ду во бла­го ближ­не­го де­лить­ся меж смерт­ны­ми, будь ты гос­по­дин или хо­ло­пиш­ко; вто­рая ветвь: бо­го­ис­ка­тель­ст­во – сли­я­ние не­ба и ма­те­ри-сы­рой зем­ли; тре­тья ветвь: на­род­ная ис­по­кон­ная са­мо­быт­ность, про­ти­во­сто­я­щая за­пад­ни­че­ст­ву, что изъ­е­да­ет чер­ви­ем, ис­про­ка­жи­ва­ет бо­же­ст­вен­ный дух и со­ве­ст­ли­вый нрав ру­си­ча.

Три­ло­гия «Рас­кол» ны­не осо­бо со­вре­мен­на для рус­ских, не же­ла­ю­щих об­ле­кать­ся в са­та­нин­ское без­род­ст­во, зло­бо­днев­на и судь­бо­нос­на, по­сколь­ку «Рас­кол» – есть хро­ни­ка, ос­мыс­ле­ние и ге­ни­аль­ное ху­до­же­ст­вен­ное во­пло­ще­ние пер­во­го все­на­род­но­го же­с­то­ко­го про­ти­во­бор­ст­ва рус­ской на­ци­о­наль­ной са­мо­быт­но­с­ти и за­пад­ни­че­ст­ва, са­ран­чой пол­зу­ще­го на Русь и чер­ви­я­ми ере­сей, пре­люб, чре­во­уго­дия вы­еда­ю­ще­го серд­це рус­ское вме­с­те со Хри­с­том. Бу­дем мо­лить Хри­с­та, что­бы рус­ская са­мо­быт­ность, Бо­жи­им про­мыс­лом вы­сто­яв три ве­ка, чу­дом воз­ро­ди­лась вновь, ибо нет Ру­си без Бо­га.  


Анатолий БАЙБОРОДИН,
г. ИРКУТСК




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования