Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №09. 05.03.2010

ВОСПИТАНИЕ РУССКОГО ДУХА

Владимир ЛИЧУТИН
Владимир ЛИЧУТИН

В се­го­дняш­ней бур­жу­аз­ной Рос­сии ок­тябрь 1993 го­да как ис­то­ри­че­с­кое яв­ле­ние ни­как не оп­ре­де­лён. Соб­ст­вен­но, это очень по­нят­но.

Вож­ди на­род­но­го вос­ста­ния со вре­ме­нем рас­те­ря­ли ре­пу­та­цию по­движ­ни­ков и ста­ли вы­гля­деть до­ста­точ­но не­при­гляд­но. Ель­цин­ская власть, бес­по­щад­но стре­ляв­шая в бе­зо­руж­ных лю­дей, лов­ко от­де­ле­на от се­го­дняш­не­го Крем­ля и мо­жет рас­сма­т­ри­вать­ся как от­дель­ный фе­но­мен, у ко­то­ро­го нет про­дол­же­ния во вре­ме­ни: был и сплыл.

Од­на­ко тай­ная жизнь вла­с­ти и на­ро­да про­дол­жа­ет то ве­ли­кое вза­им­ное про­ти­во­сто­я­ние. Оли­гар­хат ни­как не на­сы­тит­ся и сжи­ва­ет про­сто­го че­ло­ве­ка со све­ту. Рус­ская ду­ша пла­тит без­жа­ло­ст­но­му рос­тов­щи­ку и хо­лод­но­му го­су­дар­ст­вен­но­му ап­па­ра­ту по-сво­е­му: внеш­не по­кор­ная, она ждёт ро­ко­во­го ча­са. И тог­да кар­ти­на раз­гро­ма по­ме­щи­чь­их уса­деб на­ча­ла про­шло­го ве­ка по­ка­жет­ся про­сто мел­ким ху­ли­ган­ст­вом по срав­не­нию с раз­вёр­ну­тым спи­с­ком на­род­ных бед в ру­ке по­том­ка Стень­ки Ра­зи­на и Емель­ки Пу­га­чё­ва.

Как пре­одо­леть та­кое гу­би­тель­ное раз­де­ле­ние стра­ны? Ска­зать прав­ду власть не мо­жет, слиш­ком мно­го тай­но­го ста­нет яв­ным. А на­род, так и не вый­дя из не­сча­с­тья, ка­жет­ся, по­мнит страш­ные по­дроб­но­с­ти мрач­ной эпо­хи, со­еди­нив­шей в се­бе пре­да­тель­ст­во и то­с­ку, са­мо­по­жерт­во­ва­ние и тру­сость, рас­чёт и про­свет­лён­ность.

Кни­га Вла­ди­ми­ра Ли­чу­ти­на «Год де­вя­но­с­то тре­тий… Взгляд из де­ре­вен­ско­го ок­на» не яв­ля­ет­ся пор­т­ре­том вре­ме­ни. Ско­рее пе­ред чи­та­те­лем воз­ни­ка­ет сам воз­дух рус­ской жиз­ни тех лет, и по­то­му так уме­с­тен под­за­го­ло­вок: «Из кни­ги пе­ре­жи­ва­ний». «Нет об­щей бо­ли, у каж­до­го боль своя, и толь­ко свою боль мы слы­шим и ощу­ща­ем во всей тя­го­с­ти», – с го­ре­чью пи­шет Ли­чу­тин. По­то­му и не скла­ды­ва­ет­ся в ве­ли­кий еди­ный на­род­ный глас та­кое мно­же­ст­во от­дель­ных слов – не­го­до­ва­ния, при­чи­та­ний, гне­ва, тре­бо­ва­ний спра­вед­ли­во­с­ти. Ка­жет­ся, что ги­бель­ный уны­лый по­кой во­ца­рил­ся на Ру­си, как на гро­мад­ном по­го­с­те. Но толь­ко вгля­дись в ли­цо рус­ско­го че­ло­ве­ка, вслу­шай­ся в его гру­бо­ва­тую речь, при­мерь­ся к его не­по­сти­жи­мой для ино­ст­ран­ца ло­ги­ке, – и пой­мёшь, что си­ла это­го ду­ха ещё не вы­ска­за­на в пол­ной ме­ре.

Сю­жет кни­ги до­ста­точ­но прост. Ав­тор с же­ной в го­лод­ную вес­ну уез­жа­ет из сто­ли­цы в де­ре­вень­ку, в мед­ве­жий угол Ря­зан­ской об­ла­с­ти, вос­ста­нав­ли­ва­ет свой ста­рый дом, по­ти­хонь­ку на­ла­жи­ва­ет хо­зяй­ст­во, по сель­ско­му обык­но­ве­нию за­во­дит по­ро­сён­ка… Че­ты­ре вре­ме­ни го­да – как че­ты­ре ча­с­ти по­ве­ст­во­ва­ния, вклю­ча­ю­ще­го в се­бя яр­кие кар­ти­ны ры­бал­ки и охо­ты, де­ре­вен­ско­го бы­та, опи­са­ния кре­с­ть­ян­ских ве­ро­ва­ний, за­пи­си из днев­ни­ка о сто­лич­ной кру­го­вер­ти, раз­мы­ш­ле­ния о на­род­ной ду­ше и по­ли­ти­ке, рас­сказ о дру­зь­ях.

Пи­са­тель­ский язык Ли­чу­ти­на здесь жи­во­пи­сен и про­зра­чен, про­ник­нут пси­хо­ло­ги­че­с­ки­ми ню­ан­са­ми, а по­рой ана­ли­ти­чен – в от­ли­чие от иных его ве­щей, где язы­ко­вая вязь плот­на и, ка­жет­ся, са­мо­до­ста­точ­на. Как буд­то ав­тор стре­мил­ся за­фик­си­ро­вать са­мое глав­ное не­сколь­ки­ми штри­ха­ми, опа­са­ясь пе­ре­ве­с­ти жи­вое чув­ст­во со­вре­мен­ни­ка – в ис­кус­ст­во, от­ра­жа­ю­щее ре­аль­ность очень ус­лов­но.

«Ни­кто не же­лал по­сту­пить­ся сво­ей гор­ды­нею, хоть на вре­мя уй­ти в тень, все си­лы при­ла­гая на ос­во­бож­де­ние ро­ди­ны… на каж­до­го ря­до­во­го бой­ца тут же сы­с­ки­вал­ся свой вождь, уп­ра­ви­тель, ко­то­рый та­щил крес­ло вла­с­ти под се­бя, и по­то­му пра­вед­ное де­ло тут же рас­сы­па­лось в клоч­ки». Очень точ­ное на­блю­де­ние, не по­те­ряв­шее с го­да­ми ин­тел­лек­ту­аль­ной ос­т­ро­ты. Ны­неш­няя круж­ко­вая «фе­о­даль­но-па­т­ри­о­ти­че­с­кая» раз­дроб­лен­ность на­чи­на­лась имен­но тог­да, впро­чем, как и ли­бе­раль­ный сго­вор для раз­де­ла «Рос­сии-пи­ро­га».

При­ме­ча­тель­но, что Ха­с­бу­ла­тов и Руц­кой ни­чуть не сим­па­тич­нее ко­ря­во­го Ель­ци­на и чмо­ка­ю­ще­го Гай­да­ра, а вот бе­зы­мян­ная часть ок­тябрь­ско­го столк­но­ве­ния раз­де­ли­лась на две по­ляр­ные люд­ские мас­сы. С од­ной сто­ро­ны, под­куп­лен­ные вла­с­тью «рас­ст­рель­щи­ки» пар­ла­мен­та и не­го­ду­ю­щей тол­пы в Ос­тан­ки­но, же­с­то­ко­серд­ные омо­нов­цы с «су­ме­реч­ной ду­шой». С дру­гой – че­ст­ные, жаж­ду­щие спра­вед­ли­во­с­ти лю­ди, съе­хав­ши­е­ся в Моск­ву с раз­ных кон­цов Рос­сии, при­чём иные чув­ст­во­ва­ли, что жи­вы­ми не вер­нут­ся. Ли­чу­тин при­во­дит по­ра­зи­тель­ный факт: в кар­ма­не по­гиб­ше­го за­щит­ни­ка Бе­ло­го До­ма на­шли оп­ла­чен­ный счёт на соб­ст­вен­ное по­гре­бе­ние.

«Для фа­ри­се­ев, от­ще­пен­цев и гор­ло­па­нов Бел­дом стал чёр­ным. Для мно­гих рус­ских лю­дей, что пла­ка­ли в то не­сча­ст­ное ут­ро чет­вёр­то­го ок­тя­б­ря, ког­да тан­ки би­ли пря­мой на­вод­кой по жерт­вен­ным лю­дям, не по­те­ряв­шим со­весть, быв­ший Чёр­ный Дом одел­ся в си­я­ю­щие ри­зы. Дол­го, труд­но, до­пу­с­тив мно­же­ст­во оши­бок и про­счё­тов, при­шли стра­даль­цы к это­му дню и этим днём очи­с­ти­лись».

«От­мще­ния хо­те­лось мне впер­вые в жиз­ни», – ро­ня­ет ав­тор «кни­ги пе­ре­жи­ва­ний».

Из­ве­ст­но, что ре­дак­цию га­зе­ты «День» раз­гро­ми­ли, за­чи­ст­ке бы­ла под­верг­ну­та вся Моск­ва. Алек­сандр Про­ха­нов, Вла­ди­мир Бон­да­рен­ко, Ев­ге­ний Не­фё­дов поч­ти пар­ти­зан­ски­ми тро­па­ми вы­еха­ли в про­вин­цию, к Ли­чу­ти­ну. Но, не вы­си­дев в ря­зан­ской де­ре­вень­ке и не­сколь­ких дней, вер­ну­лись в сто­ли­цу, со­зда­вать и вы­пу­с­кать но­вую оп­по­зи­ци­он­ную га­зе­ту. Этот эпи­зод стал уже поч­ти ле­ген­дой, од­на­ко с ка­кой теп­ло­той и уча­с­ти­ем пи­шет Ли­чу­тин о сво­их дру­зь­ях, и его вос­по­ми­на­ния, что на­зы­ва­ет­ся, «из пер­вых рук», ста­но­вят­ся дра­го­цен­ным че­ло­ве­че­с­ким и граж­дан­ским до­ку­мен­том.

Но по­ми­мо ель­цин­ской «рас­ст­рель­ной ко­ман­ды» и её жертв бы­ла ещё тре­тья си­ла, внеш­не ни­как се­бя не про­явив­шая: про­вин­ци­аль­ный рус­ский на­род, кре­с­ть­я­не – тяж­ко вы­жи­ва­ю­щие, те­ря­ю­щие близ­ких от вод­ки и то­с­ки, но хра­ня­щие в ду­ше древ­ний ро­до­вой за­вет. И пусть это уже во мно­гом не пол­ные фор­му­лы брен­но­го жи­тия, а толь­ко сло­ва, по­рой да­же бук­вы-зву­ки – всё-та­ки власть их та­ин­ст­вен­на и не­ис­тре­би­ма.

«Нет, это не ин­тел­ли­гент­щи­на; я зна­вал про­мыс­ло­ви­ков, ко­то­рые за­вя­зы­ва­ли с охо­тою, по­то­му что боль­ше не мог­ли уби­вать; ка­кое-то тя­го­ст­ное стес­не­ние и над­са­да вдруг на­ва­ли­ва­лись на ду­шу, и сам вид кро­ви вы­зы­вал сму­ту. Тот же де­ре­вен­ский про­стец-му­жи­чок, всем из­ве­ст­ный за­бой­щик ско­та, ко­му по мо­ло­до­с­ти за­ко­лоть ка­бан­чи­ка или за­ва­лить быч­ка, иль за­ре­зать ов­цу, – бы­ло раз плю­нуть, – вдруг от­сту­пал­ся от при­выч­но­го за­ня­тия и на­от­рез от­ка­зы­вал­ся уби­вать жи­во­тин­ку; серд­це, го­во­рит, тор­мо­зит, и да­же вод­ка не по­мо­га­ет…».

То, что впол­не обыч­но для Ру­си де­ре­вен­ской, где от са­мой зем­ли как буд­то идёт и на­став­ле­ние, и си­ла, про­ни­ка­ю­щие в кровь се­ля­ни­на – в го­ро­де пре­вра­ща­ет­ся в су­хую сен­тен­цию. А с умо­зри­тель­ны­ми ве­ща­ми, в от­ли­чие от «ор­га­ни­че­с­ких», об­ра­щать­ся про­ще. Так и за­ма­те­рев­шие омо­нов­цы – как пра­ви­ло, вы­ход­цы из де­ре­вень, ус­во­ив­шие жё­ст­кие за­ко­ны го­род­ской гон­ки за бла­го­по­лу­чи­ем. «Го­род креп­ко вы­су­ши­ва­ет че­ло­ве­ка до са­мой серд­це­ви­ны, вы­пи­ва­ет всё преж­де на­жи­тое, как бы рев­нуя к про­шло­му». В от­ли­чие от жиз­ни в при­ро­де, на ма­те­ри-сы­рой зем­ле, го­род пред­ста­ёт за­зер­ка­ль­ем, где преж­ние на­вы­ки лег­ко за­бы­ва­ют­ся, пи­шет Ли­чу­тин. Уро­жай гри­бов и ря­би­ны – к вой­не, гла­сит ста­рая при­ме­та. Кре­с­ть­я­нин на­сто­ро­жит­ся, а го­род­ской жи­тель от­пу­с­тит глу­пую шут­ку, за­ку­сив со­лё­ным гриб­ком стоп­ку вод­ки за вос­крес­ным сто­лом.

Де­ре­вен­ская ста­руш­ка Зи­на про­сит пе­ре­шить ей смерт­ное оде­я­ние. Преж­де пла­тье ши­ли – бы­ло впо­ру, а те­перь те­ло вы­сох­ло: «На том све­те ска­жут, это что за пу­га­ло идёт? Боль­но ши­ро­ко». Она го­во­рит о смер­ти как-то очень про­сто, по-жи­тей­ски, как буд­то дру­гая жизнь это лишь пе­ре­ме­ще­ние в ка­кую-то но­вую де­ре­вень­ку, толь­ко там всё – стро­го, оп­рят­но и свет­ло. Этот раз­го­вор по­ра­зи­тель­но пе­ре­кли­ка­ет­ся с об­ра­зом по­гиб­ше­го за­щит­ни­ка Бе­ло­го До­ма, с за­го­дя оп­ла­чен­ной по­гре­баль­ной кви­тан­ци­ей. Яс­ная ду­ша чув­ст­ву­ет веч­ные пре­де­лы и по­ни­ма­ет свой долг – пред­стать пе­ред Бо­гом в чи­с­то­те и по­ряд­ке. «Зи­на об­ми­на­ет шта­пель в ла­до­нях, ей нра­вит­ся, на­вер­ное, как по­дат­ли­во, шел­ко­ви­с­то ла­с­тит­ся ма­те­рия, при­ли­па­ет к по­тре­с­кав­шей­ся ко­же, в тре­щи­ны ко­то­рой на­всег­да въе­лась род­ная зем­ля».

А в эти ча­сы в сто­ли­це гре­мят взры­вы, го­рит осаж­дён­ный пар­ла­мент. «Ель­цин то­по­ром тё­са­ный, ого­ряй и пья­ни­ца, на­тво­рит де­лов, за­го­нит на­род в про­пасть, а сам в ям­ку ку­вырк. С ко­го та­да спро­сить?» Как ска­за­ла ста­руш­ка, так по­том и вы­шло. Ель­цин – в «ям­ке», спро­сить не с ко­го. Толь­ко на­род­ная па­мять со­дро­га­ет­ся от ужа­са и скор­би, от жа­ло­с­ти и гне­ва.

Вме­с­те с тем, кар­ти­ны при­ро­ды де­ла­ют рус­ский мир в кни­ге Ли­чу­ти­на во­все не бе­зот­рад­ным ме­с­том. Из­му­чен­ная ду­ша от­ды­ха­ет, на­пи­ты­ва­ясь ве­сен­ним про­зрач­ным све­том, глу­бо­кая во­да лет­ним ут­ром уми­ро­тво­ря­ет взгляд, осен­ние про­сто­ры ды­шат не­изъ­яс­ни­мым, все­лен­ским по­ко­ем. Снеж­ная бе­лиз­на буд­то сти­ра­ет ад­скую ко­поть, за­пач­кав­шую род­ную зем­лю. И вез­де сну­ёт жизнь, оза­бо­чен­ная са­ма со­бой, буд­то не по­ни­ма­ю­щая слов и по­ступ­ков люд­ских, но стран­ным об­ра­зом на них вли­я­ю­щая. Это поч­ти гип­но­ти­че­с­кое вли­я­ние ле­чит че­ло­ве­че­с­кую ду­шу и при­да­ёт ей вну­т­рен­нее рав­но­ве­сие. А ина­че не вы­дер­жит серд­це че­ло­ве­ка, ра­зо­рвёт­ся до вре­ме­ни от го­ря, от без­на­дёж­но­с­ти.

Цик­лич­ность вре­мён го­да под­ска­зы­ва­ет, что не веч­но бу­дут при­ра­с­тать но­вы­ми мо­ги­ла­ми рус­ские по­го­с­ты, и дет­ские го­ло­са опять за­зве­нят на ули­цах, опуш­ках, на бе­ре­гу ре­ки. Свин­цо­вая тя­жесть 1993 го­да не от­ме­ня­ет вес­ну, ле­то, осень, зи­му. Ли­чу­тин ин­ту­и­тив­но со­еди­нил в од­ном по­ве­ст­во­ва­нии при­род­ные за­ри­сов­ки и со­ци­аль­ные бои, го­речь на­род­но­го по­ра­же­ния и жа­н­ро­вые кар­ти­ны. Над рус­ской без­дной буд­то на­ст­лан лёг­кий мос­ток на­род­но­го пе­ре­жи­ва­ния. И вот уже ле­де­ня­щий хо­лод пре­да­тель­ст­ва и изу­вер­ст­ва не ско­вы­ва­ет кровь и не мерт­вит ум вся­ко­го че­ло­ве­ка, об­ра­тив­ше­го­ся к про­шлой и на­сто­я­щей бе­де род­ной зем­ли. Но вы­со­кий при­мер ут­верж­да­ет его в до­б­ре и со­ве­с­ти.

По­ни­мая это, сто­ит на­звать «Год де­вя­но­с­то тре­тий… Взгляд из де­ре­вен­ско­го ок­на» – кни­гой Пе­ре­жи­ва­ний и Вос­пи­та­ния.


Вячеслав ЛЮТЫЙ,
г. ВОРОНЕЖ




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования