Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №11. 19.03.2010

ВСЁ ЗАВИСИТ ОТ ПОРЯДКА СЛОВ

 Как рождаются стихи? Ответ на этот вопрос я нашла в одном из эссе Сергея Гандлевского: «Бывает, какой-нибудь словесный оборот цепляет слух, кажется интонационно обаятельным и многообещающим. Повертев его мысленно так и эдак, ты откладываешь свою находку до лучших времён: пока тебе нечего с ней делать. Но считанные секунды первого приближения к будущему стихотворению озарены, как фотовспышкой, повышенной восприимчивостью, все сопутствующие этому мгновению впечатления и бытовые подробности – ожидание трамвая, мелкий дождь, лица в очереди – западают в память навсегда. Отныне у тебя в сознании сидит заноза, фраза-камертон, к которой будут – неделю, месяц или год – прибиваться родственные ей по тональности обрывки речи…»

 

Сергей ГАНДЛЕВСКИЙ
Сергей ГАНДЛЕВСКИЙ

– Сер­гей Мар­ко­вич, есть ли у вас лю­би­мые ав­то­ры? Ка­кие-то пред­по­чте­ния в ли­те­ра­ту­ре?

– Я всю жизнь по сво­ей не­о­све­дом­лён­но­с­ти не по­па­дал в но­гу с мо­дой (ког­да мод­ной по-на­сто­я­ще­му бы­ла, ска­жем, ста­ди­он­ная по­эзия). Я был до­воль­но не­ве­же­ст­вен­ным маль­чи­ком, и я уто­лял свою страсть к сти­хам – Пуш­ки­ным. В об­щем, так на всю жизнь и по­ве­лось. Я дей­ст­ви­тель­но все­гда не­мно­жеч­ко не в кур­се де­ла. Я да­же «Ма­с­те­ра и Мар­га­ри­ту» про­чёл с опоз­да­ни­ем лет на де­сять, ког­да этот бум уже про­шёл.

Пуш­кин и ос­тал­ся мо­им лю­би­мым пи­са­те­лем. Лет в че­тыр­над­цать я про­чёл До­сто­ев­ско­го. Это бы­ло очень трав­ма­ти­че­с­кое чте­ние. Лет до двад­ца­ти я не по­ни­мал, за­чем нуж­ны дру­гие пи­са­те­ли, ес­ли есть До­сто­ев­ский. Я мно­гое из не­го пе­ре­пи­сы­вал от ру­ки, знал ку­с­ки на па­мять. За что, кста­ти, по­лу­чил «двой­ку» на эк­за­ме­не на фил­фа­ке. Я вы­та­щил би­лет, где был До­сто­ев­ский. Не знаю, как сей­час, а тог­да на фил­фа­ке про­ве­ря­ли, про­чёл че­ло­век или нет – и эк­за­ме­на­тор ме­ня спро­сил: «Чем кон­ча­ют­ся «Бе­сы»?». Я ему ска­зал на па­мять. «Чем кон­ча­ет­ся «Иди­от»?». Я ему сно­ва про­ци­ти­ро­вал. То же и с «Бра­ть­я­ми Ка­ра­ма­зо­вы­ми». И про­фес­сор мне на это ска­зал: «Два! Иди­те, и боль­ше не фор­си­те сво­ей па­мя­тью! До­сто­ев­ско­го на­до чи­тать». Я пло­хо учил­ся на фил­фа­ке, но здесь-то я ду­мал – пя­тёр­ка мне, на­ко­нец, га­ран­ти­ро­ва­на…

Не­де­ли две на­зад я как раз за­кон­чил пе­ре­чи­ты­вать «Бра­ть­ев Ка­ра­ма­зо­вых». И мои опа­се­ния под­твер­ди­лись. Я бы сфор­му­ли­ро­вал их сле­ду­ю­щим об­ра­зом: он, ко­неч­но, ве­ли­кий пи­са­тель, но – имен­но для юно­ше­с­ко­го воз­ра­с­та, по­то­му что юно­ше­ст­во пре­бы­ва­ет, по сло­вам Гер­це­на, в «ал­ге­б­ре идей». Вот в эту «ал­ге­б­ру идей» До­сто­ев­ский по­свя­ща­ет юно­ше­ст­во как ни­кто. Но зре­лость уже боль­ше ин­те­ре­су­ет­ся не «ал­ге­б­рой идей», а «ариф­ме­ти­кой жиз­ни», и здесь, на мой вкус, он про­иг­ры­ва­ет Тол­сто­му и Че­хо­ву. Но это во­все не зна­чит, что я был не­прав тог­да, бо­го­тво­ря До­сто­ев­ско­го, а прав сей­час, пред­по­чи­тая ему дру­гих ав­то­ров? Нет, ра­зу­ме­ет­ся. Я тог­да был прав для сво­их лет, а сей­час я прав для сво­их лет.

– Вы по­свя­ща­е­те своё эс­се «Ме­та­фи­зи­ка по­эти­че­с­кой кух­ни» Пе­т­ру Вай­лю? Вы бы­ли зна­ко­мы с ним? Рас­ска­жи­те, по­жа­луй­ста, об этом.

– Мы с ним по­зна­ко­ми­лись, на­вер­ное, пят­над­цать лет на­зад в Аме­ри­ке. Ша­поч­но. Он при­шёл на од­но моё вы­ступ­ле­ние. Но я очень то­ро­пил­ся, по­то­му что на тот же ве­чер у ме­ня был би­лет в Моск­ву. А по­том спу­с­тя ка­кое-то вре­мя – это бы­ла ещё до­ком­пь­ю­тер­ная эпо­ха – я по­лу­чил от не­го по поч­те боль­шое при­вет­ли­вое пись­мо, от­ве­тил на не­го, и так мы ста­ли с ним близ­ки­ми дру­зь­я­ми. Он че­ло­век за­ме­ча­тель­ный, не­дю­жин­ный. Я ему мно­гим обя­зан. На­чи­ная с то­го, что он про­сто мне мно­гое по­ка­зал. Он был пре­крас­ный кра­е­вед и от­крыл мне раз­ные ме­с­та, ко­то­рые бы я без не­го не уви­дел. Лет де­сять на­зад мы с ним по­бы­ва­ли в Ита­лии, где он со вре­ме­нем да­же ку­пил квар­ти­ру, ко­то­рой он – так рас­по­ря­ди­лась жизнь – не ус­пел по­поль­зо­вать­ся.

У не­го был очень хо­ро­ший слух. На­при­мер, у ме­ня в сти­хах есть стро­ка или дру­гая, прав­лен­ная по его за­ме­ча­ни­ям. Ну, он, на­при­мер, ска­жет: «Здесь ка­кой-то не тот звук»… Это не­ча­с­то бы­ва­ет, ког­да те­бе не по­эт под­ска­зы­ва­ет… И, дей­ст­ви­тель­но, звук был не тот, и ты сам это чув­ст­во­вал… но ду­мал, что это ка­кой-то уже твой ав­тор­ский пси­хоз…

– Вы окон­чи­ли фи­ло­ло­ги­че­с­кий фа­куль­тет. Это был ваш со­зна­тель­ный вы­бор или кто-то на вас в этом по­вли­ял?

– Вы зна­е­те, про­фес­сия вы­би­ра­лась по мо­е­му хо­те­нию. Во­об­ще мо­ло­дость же страш­но лег­ко­мыс­лен­на. От­сю­да бе­рёт­ся зна­ме­ни­тый кон­фликт от­цов и де­тей. От­цы уже ож­г­лись, они ви­дят все по­тен­ци­аль­ные опас­но­с­ти, ко­то­рым се­бя под­вер­га­ет мо­ло­дой че­ло­век, а мо­ло­дой че­ло­век не ожёг­ся и пле­вать хо­тел. (Я чем даль­ше, тем боль­ше ду­маю, что мы жи­вём в ми­ре, ко­то­рый ус­т­ро­ен глу­пы­ми людь­ми, по­то­му что са­мое пас­си­о­нар­ное, де­я­тель­ное вре­мя – мо­ло­дость, ког­да че­ло­век ещё, в сущ­но­с­ти, глуп. Ров­но тог­да он и де­ла де­ла­ет, а ста­рость уже толь­ко ре­пу че­шет.) Мой отец имел все ос­но­ва­ния, что­бы за ме­ня тре­во­жить­ся. Я дей­ст­ви­тель­но вёл се­бя до­воль­но без­дум­но…

Мои ро­ди­те­ли, го­дам к один­над­ца­ти-две­над­ца­ти, ви­дя, что я не­рав­но­ду­шен к кош­кам и со­ба­кам, ре­ши­ли, что я вы­ра­с­ту и ста­ну би­о­ло­гом. Они ошиб­лись, по­то­му что би­о­лог – это тот, ко­го ин­те­ре­су­ет ус­т­рой­ст­во кош­ки или со­ба­ки, а мне они про­сто нра­ви­лись. Я по­ве­рил ро­ди­те­лям, и ма­ма ме­ня от­ве­ла в кру­жок при зо­о­пар­ке – он так стран­но на­зы­вал­ся КЮБЗ, – и ту­да я ка­кое-то ко­ли­че­ст­во лет хо­дил и да­же под это де­ло ус­т­ро­ил­ся, ро­ди­тель­ски­ми на­сто­я­ни­я­ми, в ма­те­ма­ти­че­с­кую шко­лу. По­том в 9-м клас­се я вдруг, по­мню, воз­вра­щал­ся с за­ня­тия и ре­шил стать пи­са­те­лем, ещё ни­че­го не со­чи­няя, на пу­с­том ме­с­те. Это бы­ло мо­им пер­вым се­рь­ёз­ным сво­е­во­ль­ем… На­чал кон­флик­то­вать с ро­ди­те­ля­ми, ос­та­вил ма­те­ма­ти­че­с­кий класс, пе­ре­шёл в дру­гую шко­лу в гу­ма­ни­тар­ный класс… и на­прас­но – так как гу­ма­ни­тар­ным он счи­тал­ся про­сто по­то­му, что ту­да сва­ли­ли всех, кто не имел спо­соб­но­с­ти к точ­ным на­укам. Но пре­по­да­ва­тель­ни­ца бы­ла очень хо­ро­шая, очень но­си­лась со мной. И то­же, ни­че­го со­вер­шен­но не со­чи­няя, я по­сту­пил на фил­фак. На­чал по­се­щать уни­вер­си­тет­скую сту­дию «Луч», ко­то­рая до сих пор су­ще­ст­ву­ет под тем же ру­ко­вод­ст­вом Иго­ря Вол­ги­на. И вот там я со­шёл­ся дей­ст­ви­тель­но с та­лант­ли­вы­ми и уже пи­шу­щи­ми людь­ми, ко­то­рые зна­ли го­раз­до луч­ше ме­ня по­эзию, ли­те­ра­ту­ру. Они по­том ста­ли из­ве­ст­ны­ми ли­те­ра­то­ра­ми. Я имею в ви­ду по­кой­но­го и за­ме­ча­тель­но­го ли­те­ра­то­ра и че­ло­ве­ка Алек­сан­д­ра Со­пров­ско­го, Ба­хы­та Кын­же­е­ва, Алек­сея Цвет­ко­ва… Я ока­зал­ся в этой ком­па­нии и стал со­чи­нять сти­хи. В этом нет боль­шой мо­ей до­бле­с­ти. Пи­са­ние сти­хов про­изо­ш­ло «за ком­па­нию». Но это про­изо­ш­ло дав­но. Уже со­рок лет на­зад. Так что са­ма жизнь за­да­ла эту инер­цию.

– Вы ра­бо­та­ли «школь­ным учи­те­лем, экс­кур­со­во­дом, ра­бо­чим сце­ны, ноч­ным сто­ро­жем»… Что да­ло вам в жиз­ни и твор­че­ст­ве та­кое мно­го­об­ра­зие ра­бот?

– Это не пол­ный пе­ре­чень мо­их ра­бот. У ме­ня в тру­до­вой книж­ке да­же бы­ла за­пись: «Швей­цар в ка­фе «Се­ве­рян­ка». Ну, как что? Кру­го­зор рас­ши­рил­ся.

– А ка­кая из этих ра­бот бы­ла вам на­и­бо­лее ин­те­рес­на?

– Не знаю. Но ка­кие-то вос­по­ми­на­ния, ко­то­рые я мо­гу ква­ли­фи­ци­ро­вать как сча­ст­ли­вые, – это си­деть на плат­фор­ме, ко­то­рую я со­про­вож­даю до Ман­гы­ш­ла­ка… И это длит­ся три не­де­ли. От­кры­тая плат­фор­ма, сме­на ланд­шаф­тов, ве­тер сво­бо­ды и ком­па­ния из уго­лов­ни­ков.

– А по­че­му это вы так?

– Не знаю. Мо­ло­дость та­кая бы­ла. Хо­те­лось че­го-то та­ко­го. Ког­да по­го­да поз­во­ля­ла. Я не один та­кой был – боль­шое ко­ли­че­ст­во пи­шу­щих, мня­щих о се­бе мо­ло­дых лю­дей жи­ли так же. Так что ещё при за­кры­тых гра­ни­цах я бы мог по­хва­лить­ся тем, что по­смо­т­рел мир: от Па­ми­ра до Чу­кот­ки.

– Ког­да вы на­ча­ли пи­сать сти­хи?

– Сти­хи я на­чал пи­сать в пер­вый раз в де­вять лет. И с эн­ту­зи­аз­мом. Я до­хо­дил с ро­ди­те­ля­ми вме­с­те по пу­ти до шко­лы, они по­том шли даль­ше на ме­т­ро Сту­ден­че­с­кая, я убеж­дал­ся, что они скры­ва­лись в ме­т­ро, по­во­ра­чи­вал­ся на 180о и мчал­ся до­мой, и са­дил­ся пи­сать… ну, до сти­хов тог­да я не опу­с­кал­ся… пи­сал я по­эмы.

– Бы­с­т­ро пи­ше­те?

– Нет. Про­сто так, в це­лом я сти­хов «не ви­жу». Спер­ва ви­жу ка­кие-то де­та­ли бу­ду­щих сти­хов: «втул­ки», «сцеп­ле­ния», по­ка вдруг мне не ста­но­вит­ся ясен об­лик сти­хо­тво­ре­ния, и я, соб­ст­вен­но, мо­гу на­пи­сать «ры­бу» его. Там бу­дут, ска­жем, вто­рой куп­лет и пя­тый ос­мыс­лен­ны – а ос­таль­ные че­ты­ре мо­гут быть «та та та та». И вот, я мо­гу хо­дить дол­го и буб­нить их, буб­нить, и по­том – ага! – ещё од­на стро­ка по­яви­лась. И ес­ли по­ве­зёт, со вре­ме­нем сти­хо­тво­ре­ние по­явит­ся, как из фик­са­жа фо­то­гра­фия. По­сле я его до­во­жу до ума – ино­гда не­сколь­ко дней, не­сколь­ко не­дель… и всё: оно го­то­во. Это, соб­ст­вен­но, от­вет на ча­с­тый во­прос – как я их учу на па­мять. Я их во­все не учу на па­мять. Про­сто я столь­ко с ним во­жусь, с каж­дым, что по­не­во­ле они вы­учи­ва­ют­ся.

А бы­ва­ет, что на­ме­ре­ние и «ры­ба» бы­ли од­ни, а по­том вдруг риф­ма, стро­ка вне­зап­ная, и всё по­во­ра­чи­ва­ет сов­сем в дру­гую сто­ро­ну... И вот это – боль­шой по­да­рок. По­то­му что ес­ли у те­бя по­лу­чи­лось то, что ты и со­би­рал­ся ска­зать, это эле­мен­тар­но, что ли… А ког­да у те­бя по­лу­чи­лось со­вер­шен­но дру­гое сти­хо­тво­ре­ние, чем то, ко­то­рое ты со­би­рал­ся, то это – по­да­рок… Та­кое сти­хо­тво­ре­ние – ум­ней те­бя и ве­ли­ко­душ­ней те­бя. Сти­хо­тво­ре­ние и долж­но быть луч­ше, чем его ав­тор. А ес­ли те­бе уда­лось лишь то, что ты и со­би­рал­ся на­пи­сать, то и ра­до­с­ти мень­ше.

В об­щем, уда­ча по­лу­ча­ет­ся, ког­да те­бя силь­но «снес­ло». Ну вот, те­бе на­до пе­ре­плыть эту ре­ку. Уда­ча, ког­да те­бя са­мо сти­хо­тво­ре­ние силь­но снес­ло, и во­об­ще мой лю­би­мый об­раз – сер­фер. Хо­ро­ший сер­фер – это че­ло­век, ко­то­рый про­сто хо­ро­шо чув­ст­ву­ет сти­хию во­ды. И она за не­го де­ла­ет всё са­ма, ведь вол­на ку­да силь­ней че­ло­ве­ка. И хо­ро­ший по­эт – это тот, кто хо­ро­шо чув­ст­ву­ет сти­хию язы­ка. А язык ум­нее лю­бо­го из нас, по­то­му что это склад смыс­лов, ко­то­ро­му очень мно­го ты­сяч лет.

Ещё мне ка­жет­ся, что зна­ме­ни­тая фор­му­ла Коль­ри­д­жа: «По­эзия есть луч­шие сло­ва в луч­шем по­ряд­ке» – из­бы­точ­на. Су­ще­ст­ву­ет толь­ко по­ря­док слов. Ни­ка­ких луч­ших слов… Сло­во «ро­за» не луч­ше, чем сло­во «дерь­мо». Всё за­ви­сит от по­ряд­ка слов. У нас с ва­ми и у Тол­сто­го один и тот же сло­варь. Но про­сто он вла­де­ет тай­ной та­ко­го по­ряд­ка слов…

– В 1992–1993 го­дах вы бы­ли ав­то­ром и ве­ду­щим ли­те­ра­тур­ных пе­ре­дач на ра­дио «Рос­сия». Ка­кие ин­те­рес­ные мо­мен­ты вы по­мни­те? Ка­кие про­ек­ты бы­ли ва­ми ре­а­ли­зо­ва­ны?

– Да, я вёл там пе­ре­да­чу, она на­зы­ва­лась «По­ко­ле­ние». Да­же не о воз­ра­ст­ном сво­ём по­ко­ле­нии, а о кру­ге лю­дей стар­ше ме­ня на 10 лет и мо­ло­же ме­ня при­мер­но на 10 лет. Ска­жем так, о той пле­я­де, ко­то­рая вхо­ди­ла тог­да в пуб­лич­ную ли­те­ра­ту­ру. По мо­им на­блю­де­ни­ям – я не знаю, что ду­ма­ет со­ци­о­ло­гия на этот счёт, – по­ко­ле­ние – это 12 лет… Мне про­ще пе­ре­чис­лить по фа­ми­ли­ям. Это по­кой­ные Все­во­лод Не­кра­сов и Лев Ло­сев – это стар­шее по­ко­ле­ние по от­но­ше­нию ко мне. (Умер­ший в про­шлом го­ду Ме­жи­ров – это уже стар­шее по­ко­ле­ние по от­но­ше­нию к ним.) Умер­ший Де­нис Но­ви­ков – он млад­ше мо­е­го по­ко­ле­ния. Это на­зва­ние, «По­ко­ле­ние», бы­ло не в том смыс­ле, что я лю­дей сво­е­го воз­ра­с­та при­гла­шаю. Име­лась в ви­ду общ­ность ли­те­ра­тур­ной судь­бы. Лю­ди, ко­то­рые бы­ли дол­гое вре­мя, по су­ще­ст­ву, всю свою жизнь в от­ры­ве от пе­чат­но­го стан­ка (кро­ме Ме­жи­ро­ва, ко­то­ро­го я при­влёк во­об­ще, что­бы объ­яс­нить, что я имею в ви­ду под ли­те­ра­тур­ным по­ко­ле­ни­ем). Че­ло­век 10–15 бы­ли ге­ро­я­ми мо­их пе­ре­дач. Мож­но ли счи­тать ре­а­ли­зо­ван­ным та­кое на­чи­на­ние? На­вер­ное. Я ду­маю, что не ох­ва­тил впол­не всех, ко­го имел в ви­ду. Я уже не по­мню, по­че­му эта пе­ре­да­ча вы­дох­лась.

– Вы ве­дё­те ли­те­ра­тур­ные се­ми­на­ры. Ка­кие со­ве­ты вы да­ё­те на­чи­на­ю­щим ав­то­рам?

– Мне ка­жет­ся, со­вер­шен­но не в уп­рёк глу­бо­ко­ува­жа­е­мо­му И.В. Вол­ги­ну, что де­ло не в толь­ко имен­но в нём, вер­нее в нём, но не в смыс­ле его пря­мо­го учи­тель­ст­ва, и во­об­ще мне ка­жет­ся, что роль вся­ко­го ру­ко­во­ди­те­ля очень сми­рен­на. Это я и на се­бя пе­ре­но­шу, ког­да вот с кол­ле­гой Аса­ром Эп­пе­лем нам слу­ча­ет­ся ве­с­ти се­ми­на­ры в Лип­ках. У ме­ня нет ил­лю­зии, что я че­му-то дей­ст­ви­тель­но мо­гу на­учить, но я мо­гу со­здать – или не со­здать – та­кую дру­же­люб­ную, твор­че­с­кую ат­мо­сфе­ру, при ко­то­рой мо­ло­дые лю­ди нач­нут за­ни­мать­ся пе­ре­крё­ст­ным опы­ле­ни­ем, по­то­му что в зре­лые го­ды – нет, но в мо­ло­до­с­ти край­не важ­но бе­жать стай­кой. Дру­жить, за­ви­до­вать друг дру­гу, рев­но­вать друг дру­га и пе­ре­ни­мать друг у дру­га ка­кие-то на­вы­ки, чтоб по­том уже пре­дать­ся – кто по­сле трид­ца­ти, кто по­сле со­ро­ка, – это­му бла­го­дат­но­му оди­но­че­ст­ву, ино­гда с при­зна­тель­но­с­тью вспо­ми­ная бы­лые го­ды. Так вот, в этом смыс­ле – и я это Вол­ги­ну ска­зал в шут­ку, что он ещё 40 лет на­зад на этих на­ших за­ня­ти­ях дре­мал, как Ку­ту­зов; то есть его при­сут­ст­вие чув­ст­во­ва­лось, но он да­вал нам ров­но ту во­лю при­ди­рать­ся друг к дру­гу или, на­обо­рот, пре­воз­но­сить друг дру­га, – и это всё, что тре­бу­ет­ся от пре­по­да­ва­те­лей. Ес­ли у ме­ня это как-ни­будь по­лу­ча­ет­ся, то я мо­гу се­бя по­з­д­ра­вить. Че­му, соб­ст­вен­но, мож­но на­учить? Ка­ко­му-то уров­ню? Но мы же с ва­ми не лю­бим чи­тать сти­хи уров­ня? Мы лю­бим чи­тать, чтоб ни в ка­кие во­ро­та не лез­ло… 


Ирина ЛОГВИНОВА




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования