Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №26. 25.06.2010

ПЕРЕПУГАННЫЙ СЫН МЕНЬШЕВИКА

 У Вадима Кожевникова было два достижения. Во-первых, он 35 лет продержался на посту главного редактора журнала «Знамя». И, во-вторых, прославил в романе «Щит и меч» советских разведчиков.

Вадим Михайлович Кожевников родился 9 (по новому стилю 22) апреля 1909 года в сибирском городе Нарым. Во всех официальных биографиях писателя до сих пор сообщается, что отец и мать у него были ссыльными революционерами-большевиками (очередное такое утверждение можно найти, в частности, в трёхтомном словаре «Русская литература ХХ века. Прозаики. Поэты. Драматурги», изданном в 2005 году). Эту легенду в какой-то мере поддерживал и сам Кожевников. Уже в 1971 году он в своей автобиографии писал, что родился «в Нарыме, куда были сосланы мои родители за революционную деятельность: мать по делу подпольной типографии в Москве на Лесной улице, в 1906 году, отец в этом же году по делу Ростовской организации РСДРП» («Советские писатели. Автобиографии», том 4, М., 1972).

В реальности же всё обстояло несколько иначе. Михаил Кожевников был обычным студентом. Как писала его внучка Надя, «в молодёжных брожениях он активного участия не принимал. Знаю доподлинно, со слов папы: дед первый раз в одиночку попал, не пожелав выдать тех, кто оставил у него материал для взрывчатки, вату и нитроглицерин, всего-то на ночь, но кто-то донёс, и нагрянули с обыском (Н.Кожевникова. Пастернак, Мравинский, Ефремов и другие. М., 2007). Судя по всему, он изначально симпатизировал меньшевикам, хотя позже принял участие в организации побега Сталина из Туруханского края. К меньшевикам, видимо, относилась и мать Кожевникова (кстати, в своё время она сидела в одной камере с Инессой Арманд). В ссылке родители будущего писателя, как я понял, занимались медициной.

 

Вадим КОЖЕВНИКОВ
Вадим КОЖЕВНИКОВ

В Моск­ву Ко­жев­ни­ко­вы при­еха­ли уже в 1925 го­ду. Как по­том пи­са­ла их внуч­ка, они «при­по­зд­ни­лись (и силь­но) к де­лёж­ке пи­ро­га. Дру­зья их, Ры­ков, Буб­нов, Куй­бы­шев ут­вер­ди­лись уже в крем­лёв­ских апар­та­мен­тах, а но­во­яв­лен­ным про­вин­ци­а­лам до­ста­лась ком­на­та в ком­му­нал­ке». Но по­том это об­сто­я­тель­ст­во сы­г­ра­ло им на ру­ку. Ког­да власть взя­лась за ис­ко­ре­не­ние ста­рых боль­ше­ви­ков, до­бив­ших­ся в со­вет­ском го­су­дар­ст­ве вид­ных по­стов, их да­же не за­ме­ти­ли, и они ос­та­лись жи­вы.

Ва­дим Ко­жев­ни­ков, сра­зу со­об­ра­зил, что на­до де­лать ра­бо­чую би­о­гра­фию, и по­спе­шил на стро­и­тель­ст­во Ша­тур­ской эле­к­т­ро­стан­ции, од­но­вре­мен­но за­няв­шись бок­сом. По­том он по­сту­пил на раб­фак име­ни М.Н. По­кров­ско­го. В 1929 го­ду его за­чис­ли­ли в МГУ на ли­те­ра­тур­но-эт­но­ло­ги­че­с­кий фа­куль­тет. Ещё че­рез год сын мень­ше­ви­ков опуб­ли­ко­вал в жур­на­ле «Рост» свой пер­вый рас­сказ «Порт».

Ко­жев­ни­ков сра­зу на­учил­ся дер­жать нос по ве­т­ру. Не слу­чай­но пер­вым его ге­ро­ем стал Ста­лин, ру­ко­во­див­ший в граж­дан­скую вой­ну обо­ро­ной Ца­ри­цы­на. За по­весть «Ве­ли­кий при­зыв» мо­ло­до­го ав­то­ра тут же при­бли­зи­ли к вер­хам.

В на­ча­ле вой­ны Ко­жев­ни­ко­ва на­зна­чи­ли кор­ре­с­пон­ден­том в га­зе­ту За­пад­но­го фрон­та «Крас­но­ар­мей­ская прав­да». Уже в ок­тя­б­ре со­рок пер­во­го го­да его при­ня­ли в пар­тию. Ну а по­том он ока­зал­ся в «Прав­де».

В се­мье Ко­жев­ни­ко­ва со­хра­ни­лось не­сколь­ко пре­да­ний во­ен­ных лет. Я при­ве­ду од­но из них. «Ва­дим, во­ен­ный кор­ре­с­пон­дент, воз­вра­ща­ет­ся с фрон­та и мчит­ся, пре­дан­ный сын, к ро­ди­те­лям, вер­нув­шим­ся уже из эва­ку­а­ции (про­ве­дён­ной в Ка­за­ни, сре­ди пи­са­тель­ской род­ни, ку­да, как из­ве­ст­но, Ма­ри­ну Цве­та­е­ву не под­пу­с­ти­ли), и – не­лов­кость: ма­туш­ка от объ­я­тий от­ст­ра­ня­ет­ся, об­на­ру­жив у сы­на вшей, и на ночь ук­ла­ды­ва­ет его в ко­ри­дор­чи­ке, на сун­ду­ке. Знаю от ма­мы: па­па явил­ся к ней в ту же ночь, в ту по­ру ещё лю­бов­ни­ком, при­чём без вы­ка­зы­ва­е­мо­го на­ме­ре­ния же­нить­ся. И, ви­ди­мо, то, как она его встре­ти­ла, по кон­тра­с­ту с ма­те­рин­ской «лю­бо­вью», в нём, ба­лов­не-хо­ло­с­тя­ке, что-то сме­с­ти­ло» (ци­ти­рую по кни­ге до­че­ри пи­са­те­ля «Па­с­тер­нак, Мра­вин­ский, Еф­ре­мов и дру­гие», М., 2007).

Итак, от ма­те­ри Ко­жев­ни­ков от­пра­вил­ся к же­не из­ве­ст­но­го по­ляр­но­го лёт­чи­ка Ильи Ма­зу­ру­каВик­то­рии. Со сто­ро­ны ка­за­лось, что Вик­то­рия бы­ла рож­де­на для бо­гем­но­го об­ра­за жиз­ни. Ни­кто не знал, что она окон­чи­ла и ра­бо­та­ла ли она ког­да-ни­будь. Ра­но вый­дя за­муж за про­слав­лен­но­го по­ляр­ни­ка, Вик­то­рия тут же ста­ла хо­зяй­кой ше­с­ти­ком­нат­ной квар­ти­ры в зна­ме­ни­том До­ме на на­бе­реж­ной. Толь­ко по­том вы­яс­ни­лось, как не­про­сто у этой кра­си­вой жен­щи­ны скла­ды­ва­лась судь­ба. Её отец был по­ля­ком, меч­тал стать юри­с­том, по­том по­пал на пер­вую ми­ро­вую вой­ну, а там слу­чи­лась ре­во­лю­ция. Он по­гиб, так и не уз­нав о рож­де­нии Ви­ки (род­ные счи­та­ли, что его уби­ли крас­ные). В дру­гую вой­ну, Оте­че­ст­вен­ную, ста­ло из­ве­ст­но, что все тёт­ки Ви­ки по­гиб­ли в Вар­шав­ском гет­то. Ви­ке бы дер­жать­ся и дер­жать­ся за Ма­зу­ру­ка, тем бо­лее у них уже под­ра­с­та­ла доч­ка Ири­на, но она по­сле вой­ны вдруг всё бро­си­ла и пе­ре­еха­ла в ком­му­нал­ку к чле­ну ред­кол­ле­гии га­зе­ты «Прав­да» по от­де­лу ли­те­ра­ту­ры Ва­ди­му Ко­жев­ни­ко­ву.

На­до ска­зать, что как пи­са­те­ля Ко­жев­ни­ко­ва дол­го прак­ти­че­с­ки ни­кто не знал. Га­зет­ные очер­ки в рас­чёт не при­ни­ма­лись. Тем не ме­нее в кон­це 1948 го­да орг­бю­ро ЦК ВКП(б) имен­но его пред­ло­жи­ло вме­с­то Все­во­ло­да Виш­нев­ско­го ут­вер­дить глав­ным ре­дак­то­ром жур­на­ла «Зна­мя». Эта идея, как го­во­ри­ли, ис­хо­ди­ла от Г.Ма­лен­ко­ва. Но чем ру­ко­вод­ст­во­вал­ся ста­лин­ский иде­о­лог, до сих пор не­по­нят­но.

Как вспо­ми­на­ла дочь Ко­жев­ни­ко­ва, «отец при­нял сло­жив­ший­ся ещё при Все­во­ло­де Виш­нев­ском кол­лек­тив. Но ус­ло­вия ста­ли дру­гие, и ему «по­ре­ко­мен­до­ва­ли» от бал­ла­с­та из­ба­вить­ся: че­рес­чур, мол, гу­с­то. Се­к­ре­тарь – Фа­ня Аб­ра­мов­на, в от­де­ле пуб­ли­ци­с­ти­ки Ни­на Из­ра­и­лев­на и Му­ля, то бишь Са­му­ил, и в про­зе Ту­ся [Со­фья Ра­зу­мов­ская. – В.О.]. Па­па не дал рас­тер­зать ни­ко­го. Из Ле­он­ть­ев­ско­го пе­ре­ул­ка, где вна­ча­ле «Зна­мя» рас­по­ла­га­лось, всех до­ста­вил по но­во­му ад­ре­су, на Твер­ской буль­вар».

На­деж­да Ко­жев­ни­ко­ва ут­верж­да­ла, что отец как ре­дак­тор по­вёл се­бя очень сме­ло. Она по­ста­ви­ла ему в за­слу­гу пуб­ли­ка­цию сти­хов Бо­ри­са Па­с­тер­на­ка. Но дочь так и не объ­яс­ни­ла, по­че­му её отец так и не ре­шил­ся па­с­тер­на­ков­ский ро­ман «Док­тор Жи­ва­го» на­пе­ча­тать це­ли­ком. Я уже не го­во­рю о том, ка­кую по­стыд­ную роль Ко­жев­ни­ков сы­г­рал в ис­то­рии с ро­ма­ном Ва­си­лия Гросс­ма­на «Жизнь и судь­ба».

В 1957 го­ду Ко­жев­ни­ков вы­пу­с­тил свою пер­вую бо­лее-ме­нее за­мет­ную кни­гу – ис­то­ри­ко-ре­во­лю­ци­он­ный ро­ман «За­ре на­вст­ре­чу». Дочь пи­са­те­ля счи­та­ла, что кри­ти­ки оши­боч­но эту вещь от­нес­ли к ре­а­ли­с­ти­че­с­ко­му жа­н­ру. Мол, в ре­аль­но­с­ти её отец со­чи­нил «ро­ман­ти­че­с­кую сказ­ку про то, ка­ких бы хо­те­лось ему иметь ро­ди­те­лей и ка­кую стра­ну», сде­лав гла­вен­ст­ву­ю­щей в кни­ге те­му се­мьи и люб­ви. Дей­ст­ви­тель­но, Ко­жев­ни­ков в ро­ма­не «За­ре на­вст­ре­чу» со­вер­шил не­кую под­ме­ну, пре­вра­тив сво­е­го от­ца – убеж­дён­но­го мень­ше­ви­ка в яро­ст­но­го боль­ше­ви­ка.

Как ре­дак­тор Ко­жев­ни­ков был страш­ным тру­сом. Сколь­ко хо­ро­ших книг он не пу­с­тил на стра­ни­цы «Зна­ме­ни». Кро­ме Гросс­ма­на, на его со­ве­с­ти Ан­на Ах­ма­то­ва. Ли­дия Чу­ков­ская 29 де­ка­б­ря 1962 го­да в сво­ём днев­ни­ке пи­са­ла, как «зна­ме­нос­цы» дол­го не мог­ли оп­ре­де­лить­ся, да­вать в жур­на­ле или нет ах­ма­тов­скую «По­эму без ге­роя». «До че­го же на­до­ели мне эти про­кля­тые ду­ра­ки, – под­чёр­ки­ва­ла Чу­ков­ская, – это сре­до­с­те­ние меж­ду на­ро­дом и его ве­ли­ким по­этом. Ре­дак­то­ру да­ют в ру­ки но­во­го «Мед­но­го всад­ни­ка», а он ко­бе­нит­ся. И что в «По­эме без ге­роя» мо­жет по­нять Ко­жев­ни­ков, сколь­ко бы раз он её ни чи­тал? Он бу­дет чи­тать её сле­ва на­пра­во, спра­ва на­ле­во, про­из­во­дя един­ст­вен­ную ра­бо­ту, на ко­то­рую он спо­со­бен: сыск. Он бу­дет вы­яс­нять, не спря­тан ли где-ни­будь под но­во­год­нею ма­с­кою Гу­ми­лёв. Не най­дёт, но, на вся­кий слу­чай, не на­пе­ча­та­ет».

Всё бо­лее-ме­нее не­стан­дарт­ное, от­ли­чав­ше­е­ся от ка­но­нов се­к­ре­тар­ской ли­те­ра­ту­ры, вы­зы­ва­ло у Ко­жев­ни­ко­ва по­до­зре­ние. Он ведь не по чье­му-то ука­за­нию, а по до­б­рой во­ле 2 мар­та 1963 го­да вы­лез в «Лит­га­зе­те» со ста­ть­ёй  «То­ва­ри­щи в борь­бе», ре­шив ни за что ни про что ляг­нуть рас­сказ Со­лже­ни­цы­на «Ма­т­рё­нин двор». Ко­жев­ни­ков все­рьёз всех убеж­дал, буд­то Со­лже­ни­цын свой рас­сказ на­пи­сал в том со­сто­я­нии, ког­да пи­са­тель «ещё не мог глу­бо­ко по­нять жизнь на­ро­да, дви­же­ние и ре­аль­ные пер­спек­ти­вы этой жиз­ни… Ри­со­вать со­вет­скую де­рев­ню как бу­нин­скую де­рев­ню в на­ши дни – ис­то­ри­че­с­ки не­вер­но».

Опыт­ные лю­ди вос­при­ня­ли роб­кие кри­ти­че­с­кие фор­му­ли­ров­ки Ко­жев­ни­ко­ва как проб­ный шар. Со­лже­ни­цын был убеж­дён: «Мас­ля­но­му В.Ко­жев­ни­ко­ву по­ру­чи­ли по­про­бо­вать, на­сколь­ко проч­но ме­ня за­щи­ща­ет трон. В круг­ло­об­ка­тан­ной ста­тье он про­ве­рил, до­пу­с­ка­ет­ся ли слег­ка тяп­нуть «Ма­т­рё­нин двор». Ока­за­лось – мож­но. Ока­за­лось, что ни у ме­ня, ни да­же у Твар­дов­ско­го ни­ка­кой за­щи­ты «на­вер­ху» нет... Тог­да ста­ли вы­пу­с­кать дру­го­го, тре­ть­е­го, ру­гать вслед за «Ма­т­рё­ной» уже и вы­со­чай­ше-одо­б­рен­но­го «Де­ни­со­ви­ча», – ни­кто не всту­пал­ся» («Но­вый мир», 1991, № 6).

Кста­ти, на за­ка­те хру­щёв­ской от­те­пе­ли бы­ли и та­кие кри­ти­ки, ко­то­рые на пол­ном се­рь­ё­зе пы­та­лись меж­ду про­зой Со­лже­ни­цы­на и Ко­жев­ни­ко­ва по­ста­вить знак ра­вен­ст­ва. Как тут не вспом­нить оди­оз­ную фи­гу­ру Вла­ди­ми­ра Ер­ми­ло­ва. Это он в но­я­б­ре 1962 го­да на стра­ни­цах «Прав­ды» ут­верж­дал, буд­то Ко­жев­ни­ков в по­ве­с­ти «День ле­тя­щий» раз­ре­шил на­род­ную те­му в том же «ху­до­же­ст­вен­ном клю­че», что и Со­лже­ни­цын в «Од­ном дне Ива­на Де­ни­со­ви­ча». Фак­ти­че­с­ки Ер­ми­лов сво­ей ста­ть­ёй «Во имя прав­ды» по­ста­вил на од­ну до­с­ку пол­ную гра­фо­ма­нию и на­сто­я­щую ли­те­ра­ту­ру.

А что Ко­жев­ни­ков? Он про­дол­жал ла­ви­ро­вать. Это свой­ст­во его на­ту­ры очень точ­но уло­вил Кор­ней Чу­ков­ский. В днев­ни­ке ста­ро­го ма­с­те­ра за 21 де­ка­б­ря 1964 го­да ос­та­лась та­кая за­пись: «Гу­ляя с За­лы­ги­ным и с Ели­за­ром Маль­ко­вым и с Ко­лей Сте­па­но­вым, мы встре­ти­ли Ва­ди­ма Ко­жев­ни­ко­ва – ко­то­рый все­гда про­хо­дил ми­мо ме­ня не здо­ро­ва­ясь, но те­перь вдруг при­знал и про­шёл с на­ми це­лый круг, ще­го­ляя сво­и­ми ли­бе­раль­ны­ми взгля­да­ми – тот са­мый че­ло­век, кот. снёс в ЦК ро­ман Ва­си­лия Гросс­ма­на, вслед­ст­вие че­го ро­ман аре­с­то­ва­ли – и Гросс­ман по­гиб. Те­перь он на­зы­ва­ет жур­нал «Ок­тябрь» «чер­но­со­тен­ным», ав­то­ра «Тли» «чер­но­со­тен­цем» и тут же со­об­щил, что чер­но­со­тен­ка Се­ре­б­ря­ко­ва по­тер­пе­ла по­зор­ный крах: она на­шла ход к m-me Хру­щё­вой, и «Ни­на Пе­т­ров­на» вы­хло­по­та­ла для неё со­гла­сие му­жа на то, что­бы С-ова по­свя­ти­ла ему свою кни­гу. Она по­свя­ти­ла. Хр. стал эту кни­гу хва­лить. Она со сво­ей сто­ро­ны рас­хва­ли­ла ро­ман «Тлю» и те­перь ока­за­лась в лу­же. Ко­жев­ни­ков вы­ра­зил со­жа­ле­ние, что, сверг­нув Лы­сен­ко, воз­ве­ли­чи­ва­ют «В. Се­ро­ва» – ко­то­рый го­раз­до бо­лее нагл, чем тот».

По­пу­ляр­ность Ко­жев­ни­ко­ву при­нёс ро­ман о со­вет­ской раз­вед­ке «Щит и меч», по ко­то­ро­му ре­жис­сёр Вла­ди­мир Ба­сов снял в 1968 го­ду очень да­же не­пло­хой че­ты­рёх­се­рий­ный фильм (глав­ные ро­ли в нём сы­г­ра­ли Ста­ни­слав Люб­шин, Юо­зас Бу­д­рай­тис, Ал­ла Де­ми­до­ва, Олег Ян­ков­ский и дру­гие за­ме­ча­тель­ные ак­тё­ры).

Уже в 1971 го­ду пи­са­те­лю как бы по вы­слу­ге лет да­ли Гос­пре­мию СССР (фор­маль­ную на­гра­ду он по­лу­чил за две бес­по­мощ­ные в ху­до­же­ст­вен­ном от­но­ше­нии по­ве­с­ти: «Пётр Ря­би­нин» и «Осо­бое под­раз­де­ле­ние»). Ну а к 50-ле­тию Со­ю­за со­вет­ских пи­са­те­лей ему вдо­ба­вок при­су­ди­ли зва­ние Ге­роя Соц­тру­да.

Умер Ко­жев­ни­ков 22 ок­тя­б­ря 1984 го­да в Моск­ве. Ког­да-то со­чув­ст­во­вав­ший ему Юрий На­ги­бин в сво­ём днев­ни­ке за­пи­сал: «В не­кро­ло­гах о нём на пол­ном се­рь­ё­­зе: круп­ный ху­дож­ник, боль­шой та­лант, вы­да­ю­щий­ся де­я­тель. Он уже мно­гие го­ды был эта­ло­ном пло­хой со­вет­ской ли­те­ра­ту­ры; так дур­но, как он, ни­кто не пи­сал, да­же Мар­ков, да­же Стад­нюк, да­же Алек­се­ев. Хо­тя от при­ро­ды он был та­лант­лив. Не­сколь­ко его ста­рых рас­ска­зов, от­дель­ные ку­с­ки в «За­ре на­вст­ре­чу» от­ме­че­ны не­со­мнен­ным изо­б­ра­зи­тель­ным да­ром, уме­ни­ем ви­деть и на­хо­дить сло­ва. Но он всё при­нёс на ал­тарь Оте­че­ст­ву. Ин­те­рес­но, со­зна­вал ли он сам, на­сколь­ко дис­ква­ли­фи­ци­ро­вал­ся? Чув­ст­во­вал ли он по­те­рю да­ро­ва­ния, как по­те­рю ру­ки, но­ги, или внеш­нее пре­ус­пе­ва­ние ком­пен­си­ро­ва­ло ут­ра­ту выс­ших цен­но­с­тей?!».

По­хо­ро­ни­ли Ко­жев­ни­ко­ва на Пе­ре­дел­кин­ском клад­би­ще. Уже по­сле смер­ти пи­са­те­ля его дочь На­деж­да при­зна­лась: «...Ког­да отец умер, я на­шла в его при­кро­ват­ной тум­боч­ке, в пла­с­ти­ко­вой ко­ро­боч­ке из-под ле­карств, две фо­то­гра­фии па­с­порт­но­го фор­ма­та. На той, что ле­жа­ла свер­ху, уви­де­ла се­бя, лет сем­над­ца­ти, а на дру­гой был па­рень, не­зна­ко­мый, хму­рый, об­ри­тый на­го­ло, с мощ­ной, на­ка­чан­ной ше­ей – не хо­те­лось бы по­вст­ре­чать­ся с та­ким где-ни­будь в под­во­рот­не. И вдруг об­на­ру­жи­лось на­ше сход­ст­во: тот же мрач­ный при­щур, под­бо­ро­док на­вы­лет, склад губ с пе­ре­ко­сом, то ли в ус­меш­ке, то ли оби­де. Па­па, ты, что ли? Бо­ец, бо­рец, кор­ми­лец се­мьи. Быт в ком­му­нал­ке с ро­ди­те­ля­ми-мень­ше­ви­ка­ми, уце­лев­ши­ми по не­до­смо­т­ру, ти­пич­ны­ми ин­тел­ли­ген­та­ми, про ко­то­рых мет­ко ска­за­но: за что бо­ро­лись, на то и на­по­ро­лись. Дед в шля­пе, оч­ках с круг­лы­ми стёк­ла­ми, с бо­род­кой, как у Пле­ха­но­ва – об­лик, от­ли­тый ещё в мо­ло­дые го­ды и со­хра­нив­ший­ся до смер­ти, в воз­ра­с­те де­вя­но­с­та од­но­го го­да. И ба­буш­ка, пла­мен­ная ре­во­лю­ци­о­нер­ка, то­же, по все­му су­дя, ма­ло ме­ня­лась. Оба за­сты­ли как бы вне вре­ме­ни, из­бе­жав на­ти­с­ка чуж­дой им дей­ст­ви­тель­но­с­ти. Иде­ал скром­но­с­ти, вы­но­шен­ный в си­бир­ской ссыл­ке, по­мо­гал вы­сто­ять при лю­бых об­сто­я­тель­ст­вах: об­де­лён­но­с­ти, не­до­оцен­ке, ли­ше­ни­ях. Для се­бя лич­но им не бы­ло нуж­но ни­че­го. А вот что­бы сын про­рвал­ся – да, хо­те­ли. Что он и сде­лал, со­от­вет­ст­вен­но ро­ди­тель­ским ча­я­ни­ям. Ку­да? Да вот ту­да, где ока­зы­ва­ют­ся плен­ни­ка­ми сво­их же по­бед, где по­су­лы обо­ра­чи­ва­ют­ся об­ма­на­ми, и от­ку­да нет до­ро­ги на­зад».


Вячеслав ОГРЫЗКО




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования