Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №38. 23.09.2011

ОБРЕТЕНИЕ ПЕПЛА

При­ду­ма­но хи­т­ро­ум­ца­ми очень дав­но, про­шлы­ми жиз­ня­ми, слов­но взя­ты­ми на­про­кат у Бо­га, что-де лю­бовь на­доб­но в ру­ках дер­жать, по­ка го­ря­ча, а как ог­нить­ся пе­ре­ста­нет, ров­ным теп­лом за­ды­шит, так и ждать не­че­го! На вся­кий слу­чай, для ус­по­ко­е­ния со­ве­с­ти, гла­зонь­ки в сто­ро­ну от­ве­с­ти на­до; да ру­чон­ки раз­жать, и упа­дёт она са­ма, как бы слу­чай­но... И ни­кто не ви­но­ват! Упа­ла да упа­ла, ма­ло ли че­го зем­ля к се­бе тя­нет, – чем-то боль­ше, чем-то мень­ше, ко­му не лень, не­хай под­би­ра­ют, как го­во­рит­ся – на бед­ность.

Владимир ФЁДОРОВ
Владимир ФЁДОРОВ

Она же от­да­чи тре­бу­ет. От­да­ва­ния! Все­гда. За что-то в об­мен ду­ша не та­ет, толь­ко во­пре­ки все­му. Это пра­ви­ло от Не­ба, не от лю­дей, не пе­ре­пи­шешь его... А нын­че ще­д­рость не в че­с­ти, рож­дён­ные брать ни­че­го не от­да­ют, жи­вут, как про­хо­жие, всё в се­бе и для са­мих се­бя. Уже не пьёт­ся лю­бовь, как зе­лье до оду­ри, ум да жизнь класть за неё не при­ня­то, раз­ве кто от ску­ки при­мет чуть-чуть её за­пах и вкус, что­бы тут же за­тол­кать дур­ман на са­мые даль­ние за­двор­ки со­зна­ния, да­бы в не­удоб­ст­ва не вво­ди­ла. Нет от неё плав­но­с­ти жиз­ни, – де­шев­ле страсть пе­ре­жить, раз, дру­гой, тре­тий, и объ­я­вить се­бе с ра­до­с­тью, что-де всё это су­е­та пре­хо­дя­щая. Со­жмёт­ся всё вре­ме­нем в слю­ду судь­бы, и толь­ко тре­щин­ки бу­дут на­по­ми­нать об не­ча­ян­ных по­те­рях. За­то в це­лом-то – всё хо­ро­шо! Да­же свет про­би­ва­ет­ся, ве­дя удоб­ны­ми по­лу­тём­ка­ми! Смо­т­ришь на ино­го – ну, не зо­ло­той че­ло­век, а как бле­с­тит! Жи­вёт да­же пра­виль­ней, чем хо­те­лось бы... Да без­дар­нее, чем мог­лось.

Чуд­но смо­т­реть, как це­лый мир, что ты по­ил сво­ей неж­но­с­тью, хра­нил ла­с­кой без­гра­нич­ной ве­ры, в мгно­ве­ние ока об­ра­ща­ет­ся в пе­пел. Ты толь­ко-толь­ко на­учил­ся по-на­сто­я­ще­му ле­тать, как вдруг на­хо­дишь се­бя ни­же са­мо­го за­пре­дель­но­го дна, ра­зу­чив­ше­го­ся не то что ры­дать в го­лос, а хоть от оби­ды без слёз по­пла­кать. И толь­ко пе­пел, пе­пел мут­ным сне­гом осы­па­ет зо­лу, ос­тав­шу­ю­ся от сго­рев­шей ду­ши. Те­бе не боль­но. Ты вы­рван из люб­ви, но её не по­ки­нут, в на­гра­ду за то, что не брал жизнь на­про­кат, а по­лу­чил её в дар, и оп­ла­тил по со­ве­с­ти, так и не на­учив­шись пре­да­вать, про­да­вать, раз­ме­ни­вать. Дру­гих гре­хов, мо­жет, и в из­быт­ке, но ты не стре­лял в спи­ну, вы­би­рая хлеб по­сла­ще и до­ро­гу по­удоб­ней, это твоя спи­на в под­лых от­ме­ти­нах, и ты к это­му при­вык!

Всма­т­ри­ва­ясь до ре­зи в серд­це в об­нов­лён­ное све­жим пеп­лом про­ст­ран­ст­во, ты ищешь то, че­го нет.

Ни­ко­го ря­дом нет. Да­же где-то по­одаль – ни­ко­го нет. И те­бе хва­та­ет во­ли и бес­ст­ра­шия при­знать, что так пу­с­то уже дав­но.

Ты не за­ме­тил, как раз­дал все­го се­бя, ве­руя, что лю­бим. Ты ни­че­го не тре­бо­вал вза­мен, втай­не на­де­ясь хо­тя бы на неж­ность... Но нет её для те­бя, не бы­ло, и уже ни­ког­да не бу­дет, не абы ка­кой, а той – же­лан­ной. Твоя же неж­ность при­ни­ма­лась обу­зой, иг­рой для иг­ры, пе­ре­терп­ли­ва­лась! И это окон­ча­тель­ный ва­ри­ант при­гла­ше­ния к даль­ней­шей жиз­ни.

Мож­но ды­шать, дви­гать ко­неч­но­с­тя­ми, да­же от­кры­вать рот, пу­гая пу­с­то­ту зву­ка­ми, мож­но пла­ни­ро­вать жизнь на це­лых два и да­же три ча­са впе­рёд! По­сле та­кой гро­ма­ды вре­ме­ни мо­жет про­изой­ти всё что угод­но... Те­бе на­ко­нец-то всё рав­но, что мо­жет слу­чить­ся. Ты, соб­ст­вен­но, ни­ког­да и не знал, как это – бо­ять­ся за се­бя?! И шан­сов по­знать это у те­бя – нет – ибо ска­за­но в про­сто­те: ТЫ БОЛЬ­ШЕ НЕ НУ­ЖЕН.

 

Сча­ст­ли­вы те, чья па­мять ко­рот­ка. Они ни­ко­му ни­че­го не долж­ны и до­стой­ны раз­ве что – жа­ло­с­ти. Но та­ким жа­лость – не нуж­на, слиш­ком она близ­ка к люб­ви! Их мир оп­ре­де­ля­ет­ся ка­че­ст­вом и ко­ли­че­ст­вом благ и удобств, пра­вом на ле­ность ду­ши, точ­нее – её по­до­бия, ес­ли всё ме­рить по-на­сто­я­ще­му. За­чем им по­ни­мать, что сло­во за­ча­с­тую при­ни­ма­ет фор­му и ка­че­ст­во пу­ли?

– Я с то­бой ни­че­го не бо­юсь!

– Это ты к че­му?

– Про­сто ког­да я те­бя ви­жу, мне ра­до­ст­но, я все­гда улы­ба­юсь.

– Ты мне то­же пред­ла­га­ешь, как ду­ре, лы­бить­ся по­сто­ян­но?

– Не знаю. И люб­лю те­бя.

– От­стань! Не люб­лю я этих те­ля­чь­их неж­но­с­тей! Най­ди се­бе ма­т­рёш­ку, чтоб лы­би­лась круг­ло­су­точ­но!

– За­чем? Я же – те­бя люб­лю. А ты?

Мол­ча­ние в от­вет бы­ло буд­нич­ным зна­ком не­со­гла­сия. Оно со­жг­ло на­пал­мом кры­лья, по­сле че­го ото­рвать­ся от зем­ли уже не при­шлось.

– Мне при­сни­лось, что ты встре­ти­ла ка­ко­го-то бо­га­то­го биз­не­с­ме­на и... бро­си­ла ме­ня.

– Ну, – нет. Я бы с то­бой ос­та­лась, а с не­го что-ни­будь по­име­ла.

– Так нель­зя!

– По­че­му?

– Я же люб­лю те­бя.

– Лю­бить – ма­ло. Я дол­го лю­би­ла са­ма, а те­перь поз­во­ляю лю­бить се­бя... Лю­бовь ме­ня­ет­ся со вре­ме­нем.

– Нет! Она или есть, или её ни­ког­да не бы­ло!

– Это при­чу­ды твои де­биль­ные! Ка­кая сей­час лю­бовь?!

– Мно­го лет на­зад на Се­ве­ре я за­брёл в бро­шен­ную де­рев­ню, где встре­тил двух ста­ри­ков... К ним ред­ко за­хо­ди­ли лю­ди, они при­ня­ли ме­ня как род­но­го... Я на­блю­дал за ни­ми, за их дви­же­ни­я­ми, взгля­да­ми, слу­шал ин­то­на­ции не­зна­ко­мой ре­чи... А по­том но­чью, на се­но­ва­ле, где мне по­сте­ли­ли, я про­сто пла­кал, осо­знав всю без­дну люб­ви, ко­то­рую они со­хра­ни­ли, сбе­рег­ли! На тот мо­мент они про­жи­ли вме­с­те шесть­де­сят два го­да. Не всё про­да­ёт­ся!

– Вот и най­ди се­бе иди­от­ку, за­бей­ся в глу­хо­мань и не ме­шай жить вме­ня­е­мым лю­дям!

– Ты ме­ня не бро­сишь?

– Не бро­шу.

– По­кля­нись.

– Да лад­но! Ну, – кля­нусь! Ко­му ты ещё ну­жен?

 

Ес­ли ве­рить по­свя­щён­ным, то, по­сле бо­го­от­ре­че­ния, – клят­во­от­ступ­ни­че­ст­во яв­ля­ет­ся выс­шей фор­мой гре­ха. Не­бо ка­ра­ет за это при­жиз­нен­но. Но это­го уже ни­кто не бо­ит­ся. Кно­поч­ное со­зна­ние по­ро­ди­ло по­ве­ден­че­с­кие нор­мы се­го­дняш­не­го дня, где всё мож­но лег­ко «пе­ре­за­гру­зить». Нет по­ня­тия, что к ду­ше за­пас­ных ча­с­тей не про­из­во­дят, что пи­та­ет­ся она не от ро­зет­ки, что не под­да­ёт­ся она про­грам­ми­ро­ва­нию.

Её ма­ма не­за­дол­го до смер­ти по­смо­т­ре­ла на ме­ня взгля­дом уже не из это­го ми­ра и ска­за­ла:

– Ты не бро­сай их.

Я по­клял­ся, что не бро­шу. Она тог­да очень теп­ло и бес­пре­дель­но свет­ло улыб­ну­лась и ут­вер­ди­тель­но по­ка­ча­ла го­ло­вой. Она зна­ла це­ну мо­е­го сло­ва. Те­перь мне ка­жет­ся, что она мно­го уже че­го зна­ла, на­хо­дясь ча­с­тью в за­пре­де­лье... Но ни­че­го не ска­зала мне. По­жа­ле­ла ме­ня и, быть мо­жет, этим спас­ла.

Есть ве­щи в этой жиз­ни, ко­то­рые де­лать нель­зя, по­то­му что про­сто нель­зя, и всё.

 

– Ты всё де­лал для се­бя!

– Ок­с­тись! Де­сять лет еже­се­зон­ной строй­ки, не­пре­рыв­ная леп­ка кон­фет из дерь­ма... По­лё­ты со стен на стра­хов­ке, па­де­ния от пе­ре­на­пря­га, мо­зо­ли да­же на лбу!.. Лич­но мне это­го все­го бы­ло не на­до.

– Ну, ты это де­лал для нас, но для се­бя.

– И че­го та­ко­го лич­но для се­бя я сде­лал?.. У ме­ня кро­ме вас – ни­че­го нет. Учить­ся я не стал, по­то­му что не ре­шил­ся ос­та­вить се­мью. Ка­рь­е­ры не сде­лал, по­то­му что стро­ил дом для вас... Ре­мес­ла не при­об­рёл, по­то­му что на­до бы­ло об­слу­жи­вать се­мью и те­бя, с тво­ей су­точ­ной ра­бо­той, в ко­то­рой смысл тво­ей жиз­ни. Ког­да мне бы­ло де­лать что-то для се­бя?

– Вот и пло­хо, что ты ни­че­го не хо­тел!

– По­че­му не хо­тел?.. Хо­тел!.. Но пра­ва на же­ла­ния у ме­ня не бы­ло.

– По­лу­чишь до­лю от про­да­жи до­ма, от­дох­нёшь, по­гу­ля­ешь.

– И не умею. Ты ча­с­то го­во­ри­ла мне по­след­нее вре­мя, что, мол, се­ди­на в бо­ро­ду – бес в ре­б­ро. Ты что, не за­ме­ча­ешь, что у ме­ня не рас­тёт бо­ро­да?.. В мо­их рё­б­рах бе­су де­лать не­че­го... Я не умею про­сто так!.. Для это­го ну­жен осо­бый та­лант.

– Ра­дуй­ся, что ты... та­кой!

– Ког­да я бы­ваю в го­ро­де, ста­ра­юсь прой­ти там, где мы с то­бой по­зна­ко­ми­лись. Мне ви­дит­ся дев­чуш­ка в пят­ни­с­той шу­бе и ли­сь­ей шап­ке, об­ни­ма­ю­щая ги­та­ру... Ино­гда я ос­та­нав­ли­ва­юсь и раз­го­ва­ри­ваю с то­бой, той, ко­то­рой ты бы­ла.

– Да-ааа... ты ещё боль­ший сен­ти­мен­таль­ный ду­рак, чем я ду­ма­ла.

– По­че­му?

– По­смо­т­ри на се­бя в зер­ка­ло! Ты же – ни­кто!

– А ты са­ма не бо­ишь­ся смо­т­реть­ся в зер­ка­ло?

– Не бо­юсь!

– Зря. Ты пре­вра­ти­лась в чу­до­ви­ще. Со­зна­тель­но. Всё – про­сто!

Де­сять лет на­зад к нам за­ез­жал Саш­ка, бо­га­тый, ус­пеш­ный, са­мо­до­воль­ный,  ты из­ме­ни­лась в счи­тан­ные мгно­ве­ния. Из ни­от­ку­да по­яви­лась па­то­ло­ги­че­с­кая жад­ность, а от за­ез­жей кар­тин­ки – за­висть. С той по­ры ты ста­ла пла­но­мер­но, ста­ра­тель­но вы­чи­щать из се­бя лю­бые до­б­рые чув­ст­ва по от­но­ше­нию ко мне... И это прав­да. С тех мгно­ве­ний всё, что я де­лал, ста­ло – пло­хим, все, что я го­во­рил – глу­по­с­тью, всё, к че­му я ста­рал­ся про­рвать­ся – иди­о­тиз­мом. Зна­ешь... Рус­ский язык ис­клю­чи­те­лен в фор­му­ли­ров­ках. Он не тер­пит дво­я­ко­с­ти трак­то­вок. Всё это по-рус­ски на­зы­ва­ет­ся про­сто – пре­дать. И про­дать – од­но­вре­мен­но.

– Ты ме­ня ни­ког­да не по­ни­мал! Я пре­вра­ти­лась в ка­кую-то кре­с­ть­ян­ку!

– Что-то я не за­ме­чал, что­бы кто-то ок­ре­с­ть­я­нил­ся на ком­пью­тер­ном ого­ро­де.

– Хва­тит! Ты ни­че­го но­во­го не ска­зал. Я от те­бя – ус­та­ла.

– Глав­ное, что­бы ты не ус­та­ла от се­бя.

 

Толь­ко ос­тав­шись в че­ты­рёх сте­нах сов­сем один, я по­нял, что... смер­тель­но ус­тал. Страш­но ска­зать: двад­цать три го­да хра­не­ния люб­ви и ожи­да­ния её. Не­пре­рыв­ная борь­ба с лю­би­мой жен­щи­ной про­тив неё са­мой! Но я не жа­лею ни о чём, про­сто на­до как-то жить для се­бя, а как это де­ла­ет­ся – я не знаю. Каж­дый про­жи­тый день был рас­счи­тан для про­жи­ва­ния лю­би­мых в днях бу­ду­щих, за­в­т­раш­них... Ко­то­рых для ме­ня те­перь – нет. Те­перь я не по­ни­маю, что та­кое – ЗА­В­Т­РА.

 

– Я по­да­ла на раз­вод.

– Ты по­ни­ма­ешь, что де­ла­ешь?

– Да! Ес­ли бу­дешь пре­пят­ст­во­вать, мы ус­т­ро­им те­бе ад! Он нач­нёт­ся с то­го, что ты при­дёшь и за­ста­нешь ме­ня с кем-ни­будь в по­сте­ли!.. И тог­да сам по­бе­жишь на раз­вод по­да­вать!

– Не ут­руж­дай­ся в оче­ред­ной раз вы­ти­рать об ме­ня но­ги. Я не бу­ду ме­шать. Но это са­мая глав­ная глу­пость в тво­ей жиз­ни.

– Ни­че­го по­доб­но­го! Пой­ми! Я те­бя – НЕ-ЛЮБ-ЛЮ! Ты мне не ну­жен ни в ка­кой фор­ме! Я боль­ше не ля­гу с то­бой в од­ну по­стель!

– Ты по­жа­ле­ешь... Всё, что у ме­ня бы­ло, я от­дал те­бе и де­тям, внуч­ке, что ус­пел... Ты ме­ня не бро­са­ешь... ты ме­ня – вы­бра­сы­ва­ешь!

– Не жить же с то­бой из бла­го­дар­но­с­ти... И во­об­ще: что та­кое лю­бовь?

– Это то, для че­го я жил... Не­воз­мож­но вче­ра ещё лю­бить, а се­го­дня уже – нет. Лю­бовь не на­сморк, – она не про­хо­дит.

– На­до бы­ло жить для се­бя, се­бя лю­бить хоть не­мно­го.

– Ты не по­ни­ма­ешь... Все эти го­ды у те­бя за спи­ной все­гда бы­ла тень Во­и­на. Те­перь, в са­мом луч­шем слу­чае, за тво­ей спи­ной бу­дут те­ни ша­ка­лов. Уже ни­кто не пой­дёт за те­бя под пу­лю, ни­кто не бро­сит к тво­им но­гам жизнь, судь­бу... Ни­кто уже не бу­дет ви­деть в те­бе че­ло­ве­ка, жен­щи­ну, же­ну, мать... Раз­ве что объ­ект для при­ят­но­го вре­мя­у­би­ва­ния.

– Ты псих! Ты всё-та­ки псих! Те­бе ле­чить­ся на­до.

 

По мо­е­му твёр­до­му убеж­де­нию, нет жен­ской и муж­ской пси­хо­ло­гии, она од­на! Все­лен­ная – од­на на всех. Бог один для всех. И хоть режь ме­ня, но нет от­дель­ной люб­ви для тех или дру­гих – она ОД­НА. Ког­да-то ме­ня на­учи­ли лю­бить Ро­ди­ну да­же с ото­рван­ной го­ло­вой, до по­след­не­го па­тро­на, до по­след­не­го вздо­ха. А что та­кое Ро­ди­на?.. Это преж­де все­го те, ко­го ты лю­бишь и для ко­го ты жи­вёшь. Ес­ли ты на­сто­я­щий и лю­бишь, то ве­ришь лю­би­мо­му че­ло­ве­ку боль­ше, чем се­бе, по-дру­го­му – не бы­ва­ет. По-дру­го­му это уже не лю­бовь, а цепь пер­ма­нент­ных слу­чек, ко­то­рые не да­ют те­бе пра­ва на­зы­вать­ся че­ло­ве­ком.

– По­ни­ма­ешь... День­ги, ма­ши­ны, сте­ны – всё это дерь­мо, ко­то­рое то есть, то нет... глав­ное то, что меж­ду людь­ми.

– Ты ни­ког­да не де­лал то­го, что нуж­но нам!

– За двад­цать три го­да ты толь­ко два ра­за по­хва­ли­ла ме­ня. Пер­вый раз, ког­да я до­сма­т­ри­вал Ма­туш­ку, а ты за­ши­ва­лась на ра­бо­те... Вто­рой раз, ког­да я по­мо­гал нянь­чить­ся с млад­шей доч­кой… Не­уже­ли это всё хо­ро­шее, что во мне ока­за­лось?

– Да нет... – Тут я, по­мнит­ся, за­мер, ожи­дая что она всё же вспом­нит хоть что-ни­будь. Хоть что-ни­будь из на­сто­я­ще­го!

И дож­дал­ся, что на­зы­ва­ет­ся, «кон­троль­но­го вы­ст­ре­ла».

– У ме­ня по­явил­ся муж­чи­на. По­ни­ма­ешь? Ты мне не ну­жен. Сов­сем не ну­жен.

Че­го скры­вать: серд­це ку­вал­дой уда­ри­ло в за­ты­лок. Ве­рить это­му или нет – я до сих пор не знаю. Но это бы­ло ска­за­но, и ска­за­ло не про­сто так... Я тог­да по­ду­мал: за­чем же Бо­жень­ка бе­рёг ме­ня, по­че­му же я столь­ко раз вы­жи­вал при шан­сах один на ты­сяч сто? Я тот па­сы­нок «де­вя­но­с­тых», что ос­тал­ся в жи­вых со­вер­шен­но слу­чай­но. К се­го­дняш­ним дням нас до­шло ма­ло, по­чи­тай, по од­но­му «из пол­ка». Каж­дый из нас ого­ва­ри­ва­ет это для се­бя: по-сво­е­му, толь­ко я по­ни­маю, что вы­жи­ли те, кто уже тог­да ста­рал­ся из­го­нять из се­бя сквер­ну, кто в гря­зях, в кро­ви, в смра­де ста­рал­ся хоть как-то, а по­сту­пать по со­ве­с­ти. И ан­ге­лы хра­ни­ли нас в на­гра­ду за усер­дие.

Вид­но, всё это ко­неч­ная ста­дия са­мо­за­чи­ст­ки.

Мо­ей ду­ше вы­ст­рел в го­ло­ву дав­но не стра­шен. На «бла­гую весть» я ото­звал­ся тем, что у ме­ня бы­ло и ос­та­ёт­ся.

– Ту, ко­то­рой ты бы­ла, ко­то­рую ты пла­но­мер­но унич­то­жа­ла... Я люб­лю. И бу­ду лю­бить все­гда. Ес­ли мы бу­дем пре­да­вать па­мять, то она нас то­же пре­даст... А без па­мя­ти мы – не лю­ди.

Она ух­мыль­ну­лась, как-то стран­но фырк­ну­ла и по­ка­ча­ла в не­до­уме­нье го­ло­вой, слов­но в ты­сяч­ный раз ус­лы­ша­ла бред­ни за­кон­чен­но­го де­би­ла.

 

Я всё сде­лал, как она за­хо­те­ла. Нас раз­ве­ли спо­кой­но и буд­нич­но. Ра­до­с­ти на её ли­це при этом не бы­ло, толь­ко злость... Вид­но, опять я сде­лал «не то, что нуж­но ей». Од­на­ко я ве­рю в Бо­га и за­ст­ре­лить­ся не по­смею. Дур­ная у ме­ня при­выч­ка – вы­жи­вать.

Ког­да я в ЗАГ­Се по­лу­чал сви­де­тель­ст­во о раз­во­де, то спо­до­бил­ся рас­пи­сать­ся в бу­ма­гах, ка­жет­ся, ра­за с чет­вёр­то­го... Мне да­же ва­ле­рь­ян­ки пред­ло­жи­ли, и по­пы­та­лись ус­по­ко­ить, мол – вре­мя ле­чит.

Нет. Это – ложь. Вре­мя ка­ле­чит, при­чём тех, кто без­гре­шен и не­ви­нен.

Мы ви­дим­ся с млад­шей доч­кой в ос­нов­ном у шко­лы... Она без стес­не­ния, свой­ст­вен­но­го для её воз­ра­с­та, об­ни­ма­ет ме­ня, це­лу­ет... И я – сча­ст­лив! Ма­лень­кая род­ная де­воч­ка го­во­рит мне:

– Па­па... У ма­мы ни­ко­го нет. – Она точ­но зна­ет, что у ме­ня и быть не смо­жет, ни для ка­ких це­лей... Но она ещё не сов­сем ото­рва­лась от Все­лен­ной и по­ни­ма­ет на­мно­го боль­ше взрос­лых и му­д­рых лю­дей.

Я смо­т­рю ей в гла­за и ви­жу за­мё­ты пеп­ла в угол­ках её ду­ши...

Это обя­зы­ва­ет ме­ня жить лю­бой це­ной.

Хо­тя бы для то­го, что­бы за её спи­ной как мож­но доль­ше бы­ла тень Во­и­на. 


Владимир ФЁДОРОВ,
г. БАЛАХНА,
Нижегородская обл.




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования