Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №02-03. 20.01.2012

ПРОФЕССИЯ МОЯ – ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ : СВЕТЛАНА АЛЛИЛУЕВА

В 1957 году Светлана Аллилуева, начитавшись в «Иностранной литературе» крамольной статьи Ильи Эренбурга о Стендале, в порыве откровенности призналась писателю: «Профессия моя – литературоведение. Я, конечно, плохой литературовед: у меня нет статей, монографий.

Но я очень люблю литературу, с детства; процесс оформления чувства и мысли в слова всегда представлялся мне чудом, а Жан Кристоф и Аннет Ривьер – мои друзья, без которых я скучаю, когда их долго нет. Мои друзья со школьной скамьи, мои однокурсники по университету, мои сегодняшние товарищи по работе (я работаю в Институте Мировой Литературы им. Горького) – все мы любим литературу со всей страстью сердца. Но вот беда: у каждого из нас, да и у других наших коллег, есть десятки интересных мыслей об искусстве, но мы никогда их не произносим вслух в те моменты, когда нам представляется трибуна научной конференции и страницы журнала. Там мы пережёвываем жвачку известных всем высушенных догм. И это не от нашего лицемерия, это какая-то болезнь века, в этой двойственности даже никто не видит порока, это стало единственной формой мышления интеллигенции (я говорю о своей среде, которую знаю)».

 

Свет­ла­на Ио­си­фов­на Ал­ли­лу­е­ва ро­ди­лась 29 фе­в­ра­ля 1926 го­да в Моск­ве. Её отец был мно­го­лет­ним ру­ко­во­ди­те­лем со­вет­ско­го го­су­дар­ст­ва и ком­пар­тии. Он бе­зум­но лю­бил свою дочь и мно­гое ей в дет­ст­ве поз­во­лял. Это не все­гда нра­ви­лось ма­те­ри. Со­хра­ни­лось сви­де­тель­ст­во Льва Троц­ко­го. Быв­ший со­рат­ник со­вет­ско­го вож­дя в сво­ей кни­ге «Ста­лин» ут­верж­дал, буд­то На­деж­да Сер­ге­ев­на Ал­ли­лу­е­ва «об­ви­ни­ла Ста­ли­на в из­лиш­ней мяг­ко­с­ти к об­щим де­тям, де­с­кать, он пор­тит их по­це­лу­я­ми, вни­ма­ни­ем, иг­ра­ми со Свет­ла­ной, ког­да она иг­ра­ет «хо­зя­и­на» и от­да­ёт ему при­ка­за­ния, что до­став­ля­ет ему ис­тин­ное удо­воль­ст­вие».

Пер­вое го­ре на Свет­ла­ну Ста­ли­ну об­ру­ши­лось в 1932 го­ду, ког­да её мать по­кон­чи­ла жизнь са­мо­убий­ст­вом. На­ка­ну­не тра­ге­дии На­деж­да Сер­ге­ев­на, как по­том вспо­ми­на­ла дочь, «поз­ва­ла ме­ня в свою ком­на­ту, уса­ди­ла на свою лю­би­мую тах­ту (все, кто жил на Кав­ка­зе, не мо­гут от­ка­зать­ся от этой тра­ди­ци­он­ной тах­ты) и дол­го вну­ша­ла, ка­кой я долж­на быть и как се­бя ве­с­ти... Я дол­го си­де­ла у неё в тот день на тах­те, и от то­го, что встре­чи с ма­мой во­об­ще бы­ли ред­ки, хо­ро­шо за­пом­ни­ла эту, по­след­нюю».

В дет­ст­ве боль­шее вли­я­ние на Свет­ла­ну Ста­ли­ну ока­за­ла ня­ня. Уже в 1957 го­ду она в пись­ме Эрен­бур­гу рас­ска­зы­ва­ла: «У ме­ня бы­ла ня­неч­ка, ста­ру­ха, про­жив­шая в на­шем труд­ном до­ме 30 лет. Де­ре­вен­ской дев­чон­кой 13 лет её взя­ли ра­бо­тать в дом к по­ме­щи­ку, по­том пе­ре­вез­ли в Пе­тер­бург. Она бы­ла хо­ро­шень­кой и очень смы­ш­лё­ной дев­чон­кой, всё уме­ла, лю­би­ла чи­тать книж­ки и ра­бо­та­ла в бо­га­тых, об­ра­зо­ван­ных и ли­бе­раль­ных до­мах то эко­ном­кой, то по­ва­ри­хой, то нянь­кой. До­воль­но дол­го жи­ла она в се­мье Н.Н. Ев­ре­и­но­ва, ви­де­ла Лан­се­ре, Тру­бец­ких, как-то я по­ка­зы­ва­ла ей ре­про­дук­ции пор­т­ре­тов Се­ро­ва, она уви­де­ла «пор­т­рет фон Дер­виз с ре­бён­ком» и ска­за­ла: «А, фон Дер­виз, я по­мню её, она бы­ва­ла у мо­ей бур­жуй­ки» (так она на­зы­ва­ла сво­их быв­ших хо­зя­ек). Вот эта Алек­сан­д­ра Ан­д­ре­ев­на, пре­крас­но знав­шая рус­скую ли­те­ра­ту­ру от­то­го, что бы­ла лю­бо­зна­тель­на, умев­шая ве­ли­ко­леп­но рас­ска­зы­вать рус­ские сказ­ки, по­па­ла в 1926 го­ду в наш дом. За ней бе­га­ли тол­па­ми де­ти, жив­шие тог­да в мно­го­люд­ном Крем­ле, и, от­крыв рот, слу­ша­ли её при­ба­ут­ки и пе­сен­ки. Ког­да к нам в дом при­ехал как-то Горь­кий, она смо­т­ре­ла на не­го в щёл­ку две­ри; её вы­та­щи­ли за ру­ку в пе­ред­нюю и пред­ста­ви­ли пи­са­те­лю, ко­то­рый спро­сил, что же она чи­та­ла из его книг. Она на­зва­ла ему: «Мать», «Дет­ст­во», «В лю­дях», а осо­бен­но ей по­нра­вил­ся рас­сказ «Рож­де­ние че­ло­ве­ка». Горь­кий был очень до­во­лен. У неё был муж, фельд­шер, бро­сив­ший её с дву­мя сы­но­вь­я­ми во вре­мя ми­ро­вой вой­ны. Один сын умер, дру­го­го она вы­ра­с­ти­ла са­ма, он сей­час пре­по­да­ва­тель Ти­ми­ря­зев­ской ака­де­мии, ра­бо­та­ет над док­тор­ской дис­сер­та­ци­ей. Маль­чиш­кой она при­вез­ла его в Моск­ву из де­рев­ни и спро­си­ла у мо­е­го от­ца, ку­да его оп­ре­де­лить. Это бы­ли пер­вые го­ды кол­лек­ти­ви­за­ции, и ес­те­ст­вен­но ей ска­за­ли, что «нам сей­час нуж­ны лю­ди в сель­ском хо­зяй­ст­ве». Так она оп­ре­де­ли­ла судь­бу сво­е­го сы­на. В 1955 го­ду мы справ­ля­ли её 70-лет­ний юби­лей, и уди­ви­тель­но, сколь­ко до­б­рых слов бы­ло ска­за­но ей, де­лав­шей лю­дям толь­ко до­б­ро всю жизнь. Для ме­ня она бы­ла в те­че­ние всей мо­ей жиз­ни оп­ло­том спо­кой­ст­вия, тру­до­лю­бия, теп­ла, ка­ко­го-то эпи­че­с­ко­го спо­кой­ст­вия, ка­ра­та­ев­ской «круг­ло­сти» и не­ис­ся­ка­е­мо­го оп­ти­миз­ма. Она бы­ла тол­сту­ха, обо­жа­ла вкус­но го­то­вить и ку­шать, бо­ле­ла груд­ной жа­бой и с ней де­ла­лись при­пад­ки от­то­го, что она ла­зи­ла с де­ть­ми под стол на чет­ве­рень­ках или ки­да­лась ло­вить ба­бо­чек. А по­след­ний при­ступ слу­чил­ся с ней от­то­го, что она со всех ног по­бе­жа­ла к те­ле­ви­зо­ру по­смо­т­реть на при­езд в Моск­ву У Ну и, спо­тк­нув­шись, упа­ла. Мы по­хо­ро­ни­ли её на Но­во­де­ви­чь­ем ря­дом с мо­ги­лой на­шей ма­те­ри».

Впос­лед­ст­вии дочь Ста­ли­на при­зна­лась, что этот сю­жет из на­шей со­вре­мен­ной жиз­ни до­сто­ин ро­ма­на. «Ка­кие это ве­ли­ко­леп­ные мог­ли быть «Кар­ти­ны об­ще­ст­вен­ной жиз­ни», – пи­са­ла она Эрен­бур­гу, – сколь­ко по­эзии в та­кой ис­то­рии люб­ви, сколь­ко ис­то­ри­че­с­кой за­ко­но­мер­но­с­ти в судь­бе мо­ей нянь­ки! Долж­но быть, это был бы чи­с­тей­ший ре­а­лизм».

Ког­да Свет­ла­не Ста­ли­ной ис­пол­ни­лось че­тыр­над­цать лет, она влю­би­лась в сы­на Ла­в­рен­тия Бе­рииСер­го, ко­то­рый был стар­ше её на два го­да. Но Сер­го от­нёс­ся к ней как к се­с­т­ре. Ему боль­ше нра­ви­лась од­но­класс­ни­ца Свет­ла­ны – внуч­ка Горь­ко­го Мар­фа Пеш­ко­ва. Школь­ная по­дру­га Ста­ли­ной – Оль­га Рив­ки­на в од­ном из ин­тер­вью рас­ска­за­ла: «Мы по­зна­ко­ми­лись во вре­мя вой­ны. Шко­лу, в ко­то­рой я учи­лась, от­да­ли под гос­пи­таль для ра­не­ных и я пе­ре­шла ту­да, где учи­лась Све­та и сын Мо­ло­то­ва. К ним бы­ли при­став­ле­ны те­ло­хра­ни­те­ли. Они во вре­мя уро­ков си­де­ли в спе­ци­аль­ной ка­мор­ке ря­дом с учи­тель­ской. Ме­ня по­са­ди­ли за од­ну пар­ту со Свет­ла­ной. Нам обе­им бы­ло по 16 лет. Мы бы­с­т­ро ста­ли близ­ки­ми по­дру­га­ми, при­чём по ини­ци­а­ти­ве до­че­ри вож­дя. Ра­ди об­ще­ния со мной Све­та от­да­ли­лась от внуч­ки Горь­ко­го Мар­фы. Та, ко­неч­но, рев­но­ва­ла, но ви­ду не по­да­ва­ла. По­сле уро­ков, на­су­пив губ­ки и ки­дая на нас оби­жен­ные взгля­ды, Пеш­ко­ва ку­та­лась в свою ка­ра­ку­ле­вую шуб­ку и бе­жа­ла до­мой. В от­ли­чие от неё моя но­вая по­дру­га мод­ни­цей не бы­ла – но­си­ла скром­ное паль­тиш­ко» («Экс­пресс га­зе­та», 2011, № 49).

Уже в де­ся­том клас­се к Свет­ла­не Ста­ли­ной при­шла но­вая лю­бовь. В под­мо­с­ков­ном За­ба­ло­ве млад­ший брат – Ва­си­лий по­зна­ко­мил её со сце­на­ри­с­том Алек­се­ем Кап­ле­ром. Об их ро­ма­не тут же ста­ло из­ве­ст­но Ста­ли­ну. Вождь был взбе­шён. Во-пер­вых, Кап­лер был стар­ше его до­че­ри на двад­цать с лиш­ним лет. Во-вто­рых, его не ус­т­ро­и­ло эт­ни­че­с­кое про­ис­хож­де­ние сце­на­ри­с­та. В по­ры­ве гне­ва Ста­лин впер­вые на­нёс до­че­ри две по­щё­чи­ны.

Поз­же в пись­ме Эрен­бур­гу Свет­ла­на рас­ска­за­ла: «Это был очень ко­рот­кий ро­ман, на­пу­гав­ший и воз­му­тив­ший всех хан­жей, это бы­ли чи­с­тей­шие и пре­крас­ней­шие чув­ст­ва теп­ла, ува­же­ния, при­вя­зан­но­с­ти, неж­но­с­ти друг к дру­гу двух лю­дей, раз­де­лён­ных воз­ра­с­том, вос­пи­та­ни­ем, ус­ло­ви­я­ми жиз­ни, все­ми ты­ся­ча­ми ус­лов­но­с­тей по­ш­лой тра­ди­ци­он­ной жиз­ни. Кап­лер по­пла­тил­ся за это де­ся­тью го­да­ми ссыл­ки и ла­ге­рей, я – ра­зо­ча­ро­ва­ни­ем в пра­во­те и му­д­ро­с­ти од­но­го близ­ко­го мне че­ло­ве­ка, ра­зо­ча­ро­ва­ни­ем во мно­гом, что свя­за­но бы­ло для ме­ня, до то­го, с аб­со­лют­но­с­тью его име­ни».

По­сле шко­лы в 1943 го­ду Ста­ли­на со­бра­лась по­сту­пать в Ли­те­ра­тур­ный ин­сти­тут. Но её вы­бор не по­нра­вил­ся от­цу. И она вы­нуж­де­на бы­ла по­дать до­ку­мен­ты на фил­фак МГУ, от­ку­да по­том пе­ре­ве­лась на ист­фак.

В 1944 го­ду Свет­ла­на вы­шла за­муж за сту­ден­та Ин­сти­ту­та меж­ду­на­род­ных от­но­ше­ний Гри­го­рия Мо­ро­за (Мо­ро­зо­ва), ко­то­рый рань­ше учил­ся в од­ной шко­ле с её бра­том Ва­си­ли­ем. Ста­ли­ну этот вы­бор до­че­ри то­же не по­нра­вил­ся. По слу­хам, он счи­тал, что му­жа до­че­ри под­бро­си­ли си­о­ни­с­ты.

Че­рез год по­сле за­му­же­ст­ва Свет­ла­на ро­ди­ла сы­на, ко­то­ро­го на­зва­ли в честь де­да Ио­си­фом. Впос­лед­ст­вии он стал из­ве­ст­ным кар­дио­ло­гом. Од­на­ко пер­вый офи­ци­аль­ный брак до­че­ри Ста­ли­на про­длил­ся не­дол­го. Уже в 1947 го­ду она с Мо­ро­зом ра­зо­шлась.

В 1949 го­ду Свет­ла­на Ста­ли­на окон­чи­ла МГУ по спе­ци­аль­но­с­ти «но­вей­шая ис­то­рия», всту­пи­ла в пар­тию и вы­шла за­муж во вто­рой раз, уже за сы­на па­пи­но­го со­рат­ни­ка – Юрия Жда­но­ва, ко­то­рый к то­му вре­ме­ни за­нял в пар­тап­па­ра­те не­ма­лый пост за­ве­ду­ю­ще­го от­де­лом на­уки ЦК. В но­вом бра­ке она ро­ди­ла дочь Ка­тю. По­том её при­ня­ли в ас­пи­ран­ту­ру Ака­де­мии об­ще­ст­вен­ных на­ук при ЦК КПСС. Она ещё про­дол­жа­ла жить меч­той о ли­те­ра­ту­ре. Но муж её по­ры­вов не оце­нил. По­зд­нее Юрий Жда­нов рас­ска­зы­вал: «По­мню, я тог­да за­са­дил её за вы­пи­сы­ва­ние ци­тат из Марк­са, Эн­гель­са, ра­бот ака­де­ми­ка Пав­ло­ва. Кста­ти, не­ко­то­рые кар­точ­ки, на­пи­сан­ные её ру­кой, до сих пор хра­нят­ся у ме­ня в ка­би­не­те. Я тог­да ра­бо­тал над дис­сер­та­ци­ей, го­то­вил к из­да­нию на­уч­ные ста­тьи. Она же стре­ми­лась к са­мо­вы­ра­же­нию. Это я про­гля­дел, что и по­слу­жи­ло при­чи­ной ут­ра­ты кон­так­та, а по­том – и раз­во­да...» («Труд», 2003, 20 фе­в­ра­ля).

Ста­лин не одо­б­рил но­вый раз­вод до­че­ри. Но и вме­ши­вать­ся в её от­но­ше­ния со Жда­но­вым не стал.

Умер Ста­лин бук­валь­но на гла­зах до­че­ри. Она по­том на­пи­са­ла: «Аго­ния бы­ла страш­ной. Она ду­ши­ла его у всех на гла­зах. В ка­кой-то мо­мент – не знаю, так ли на са­мом де­ле, но так ка­за­лось, – оче­вид­но, в по­след­нюю ми­ну­ту, он вдруг от­крыл гла­за и об­вёл ими всех, кто сто­ял во­круг. Это был ужас­ный взгляд, то ли бе­зум­ный, то ли гнев­ный и пол­ный ужа­са пе­ред смер­тью и пе­ред не­зна­ко­мы­ми ли­ца­ми вра­чей, скло­нив­ши­ми­ся над ним. Взгляд этот обо­шёл всех в ка­кую-то до­лю ми­ну­ты. И тут – это бы­ло не­по­нят­но и страш­но, я до сих пор не по­ни­маю, но не мо­гу за­быть, – тут он под­нял квер­ху ле­вую ру­ку (ко­то­рая дви­га­лась) и не то ука­зал ею ку­да-то на­верх, не то по­гро­зил всем нам. Жест был не­по­ня­тен, но уг­ро­жа­ющ, и не­из­ве­ст­но, к ко­му и к че­му он от­но­сил­ся... В сле­ду­ю­щий мо­мент ду­ша, сде­лав по­след­нее уси­лие, вы­рва­лась из те­ла».

В 1954 го­ду Свет­ла­на Ста­ли­на за­щи­ти­ла кан­ди­дат­скую дис­сер­та­цию «Раз­ви­тие пе­ре­до­вых тра­ди­ций рус­ско­го ре­а­лиз­ма в со­вет­ском ро­ма­не». Спу­с­тя три го­да она в пись­ме Эрен­бур­гу при­зна­лась: «Ког­да я сей­час её пе­ре­чи­ты­ваю – мне смеш­но, но про­цесс ра­бо­ты, при­сталь­ный ана­лиз бы­ли для ме­ня ко­лос­саль­ной шко­лой, вер­нее, пер­вы­ми её сту­пе­ня­ми, по­то­му что дис­сер­та­ция бы­ла окон­че­на, а ду­мать над этой са­мой те­мой я про­дол­жаю всё вре­мя. И вот что мне страш­но, вот что со мной про­изо­ш­ло. Что та­кое ре­а­лизм, ре­а­ли­с­ти­че­с­кая ли­те­ра­ту­ра, её ме­то­ды, прин­ци­пы, тра­ди­ции, что та­кое наш се­го­дняш­ний ре­а­лизм – все­му это­му ме­ня учи­ли в шко­ле (я окон­чи­ла де­ся­ти­лет­ку в 1943 го­ду), учи­ли в Уни­вер­си­те­те, и в ас­пи­ран­ту­ре по всем из­ве­ст­ным тра­ди­ци­он­ным на­шим сво­дам и ка­но­нам. Не ска­жу, что они ка­за­лись мне не­спра­вед­ли­вы­ми; нет. Но они бы­ли уз­ки, они бы­ли ис­пор­че­ны и обес­кров­ле­ны де­шё­вой по­пу­ля­ри­за­ци­ей и, на­ко­нец, они бы­ли со­вер­шен­но ото­рва­ны от раз­ви­тия со­вре­мен­но­го ис­кус­ст­ва и ли­те­ра­ту­ры, от ве­ка, от чувств эпо­хи, от со­вре­мен­но­го че­ло­ве­ка».

В 1956 го­ду дочь Ста­ли­на ста­ла со­труд­ни­ком Ин­сти­ту­та ми­ро­вой ли­те­ра­ту­ры им. А.М. Горь­ко­го. Она ра­бо­та­ла в сек­то­ре по изу­че­нию со­вет­ской ли­те­ра­ту­ры.

На её гла­зах на­ча­лась хру­щёв­ская «от­те­пель», в чём-то по­бу­див­шая ис­сле­до­ва­тель­ни­цу по­ме­нять фа­ми­лию. По её при­зна­нию, она «боль­ше не в со­сто­я­нии бы­ла но­сить это имя [Ста­ли­на. – В.О.], оно ре­за­ло… уши, гла­за, серд­це сво­им ос­т­рым ме­тал­ли­че­с­ким зву­ча­ни­ем». И в 1957 го­ду Свет­ла­на Ста­ли­на ста­ла Ал­ли­лу­е­вой. Тог­да же она вы­шла за­муж в тре­тий раз – за сво­е­го даль­не­го род­ст­вен­ни­ка И.А. Сва­нид­зе (Джо­ни­ка), вер­нув­ше­го­ся из мест за­клю­че­ния. Но и этот брак про­длил­ся не­дол­го – мень­ше двух лет. Как го­во­ри­ли, ини­ци­а­ти­ва раз­во­да ис­хо­ди­ла от Сва­нид­зе. Он уз­нал о ча­с­тых из­ме­нах су­пру­ги и за­ка­тил ей гран­ди­оз­ный скан­дал.

Ра­бо­тая в ИМ­ЛИ, Ал­ли­лу­е­ва ста­ла вни­кать в по­дроб­но­с­ти лит­про­цес­са в 1920–30-е го­ды. Поз­же она в кни­ге «Толь­ко один год» пи­са­ла: «В 1957–58 го­дах в Ин­сти­ту­те Ми­ро­вой Ли­те­ра­ту­ры груп­па мо­ло­дых ис­сле­до­ва­те­лей – Ан­д­рей Си­няв­ский и я в том чис­ле – взя­лись ра­бо­тать над «ли­те­ра­тур­ной хро­ни­кой» 20-х и 30-х го­дов: это поз­во­ля­ло нам ра­бо­тать над га­зе­та­ми и жур­на­ла­ми тех лет. Про­смо­т­рев ком­плект га­зе­ты «Из­ве­с­тия» за 1922 год и «Прав­ды» за 1934-й, я сде­ла­ла для се­бя не­ма­ло от­кры­тий... Ли­те­ра­тур­ная жизнь 1922-го го­да пред­став­ля­ла со­бой, дей­ст­ви­тель­но, не­о­бык­но­вен­ное бо­гат­ст­во и раз­но­об­ра­зие. Мы со­став­ля­ли «хро­ни­ку», вы­ка­пы­вая из не­бы­тия и заб­ве­ния име­на и про­из­ве­де­ния пи­са­те­лей, кни­ги ко­то­рых бы­ли изъ­я­ты из биб­ли­о­тек на де­ся­ти­ле­тия. Мы со­бра­ли тог­да ог­ром­ный но­вый ма­те­ри­ал, но он был стро­жай­ше от­ре­дак­ти­ро­ван на­ши­ми пар­тий­ны­ми ре­дак­то­ра­ми и цен­зо­ра­ми. По­ло­ви­ну фак­тов и имён вы­бро­си­ли, в том чис­ле ста­тьи Горь­ко­го «О рус­ском кре­с­ть­ян­ст­ве»: ико­ну нель­зя бы­ло «опо­ро­чить»...».

В ИМ­ЛИ Ал­ли­лу­е­ва осо­бо ни с кем тес­ных от­но­ше­ний не под­дер­жи­ва­ла. Ис­клю­че­ни­ем ока­зал­ся Си­няв­ский. Она раз­де­ля­ла мно­гие его взгля­ды, при­чём не толь­ко на ли­те­ра­ту­ру, но и на жизнь. Им обо­им бы­ла близ­ка по­эзия Па­с­тер­на­ка. Но ака­де­ми­че­с­кое на­чаль­ст­во на­уч­ные под­хо­ды двух сво­их трид­ца­ти­лет­них со­труд­ни­ков не раз­де­ля­ло. В от­ча­я­нии Ал­ли­лу­е­ва 7 ав­гу­с­та 1957 го­да со­об­щи­ла Эрен­бур­гу: «Мо­ло­дой та­лант­ли­вый ли­те­ра­ту­ро­вед А.Д. Си­няв­ский на­пи­сал не­боль­шую мо­но­гра­фию о Па­с­тер­на­ке для 3-хтом­ной Ис­то­рии со­вет­ской ли­те­ра­ту­ры, го­то­вя­щей­ся в на­шем ин­сти­ту­те. Эта ве­ли­ко­леп­ная ра­бо­та на­пи­са­на имен­но с та­ких ши­ро­ких по­зи­ций гу­ма­ни­с­ти­че­с­ко­го и жиз­не­ут­верж­да­ю­ще­го сло­ва, как толь­ко и мож­но пи­сать о Па­с­тер­на­ке. Её очень хва­ли­ли, но, увы, в 3-хтом­ник она, оче­вид­но, не вой­дёт, по­то­му что ра­бо­та от­хо­дит от пря­мых норм и уз­кой клас­си­фи­ка­ции, в ко­то­рые ни­как не втис­нешь Па­с­тер­на­ка. И вот та­ким об­ра­зом из Ис­то­рии со­вет­ской ли­те­ра­ту­ры этот по­эт – круп­ней­ший ху­дож­ник – «вы­па­да­ет», ибо с этих уз­ких по­зи­ций по­ста­вить его ря­дом с Горь­ким ни­как нель­зя».

Поз­же у Ал­ли­лу­е­вой слу­чил­ся бур­ный ро­ман с по­этом Да­ви­дом Са­мой­ло­вым. 17 но­я­б­ря 1960 го­да по­эт рас­ска­зал в сво­ём днев­ни­ке: «Се­го­дня не­о­жи­дан­но при­шла Светл. и… бро­си­ла мне пер­чат­ку. Ут­ром в оче­ред­ной раз я по те­ле­фо­ну пы­тал­ся из­бе­жать раз­го­во­ра с ней. Раз­го­ва­ри­вать мне так же труд­но, как пре­одо­леть бо­лезнь или на­пи­сать по­эму. Она, как обыч­но, со­вер­ши­ла по­сту­пок прин­цес­сы – яви­лась ко мне и бро­си­ла на стол пер­чат­ки, то­мик Слу­чев­ско­го и ста­рый ге­ор­ги­ев­ский крест – жал­кие су­ве­ни­ры мо­е­го ув­ле­че­ния. Лишь впос­лед­ст­вии мож­но оце­нить тро­га­тель­ную не­ле­пость её по­ступ­ков, про­дик­то­ван­ных си­лой чув­ст­ва, буй­ным от­цов­ским тем­пе­ра­мен­том и оди­но­че­ст­вом. В са­мый мо­мент ис­пы­ты­ва­ешь слож­ное чув­ст­во жа­ло­с­ти, вос­хи­ще­ния и не­го­до­ва­ния. Она – ра­бы­ня чув­ст­ва, а в ра­бе все­гда за­ло­жен ти­ран. Це­ли­ком по­ко­ря­ясь сти­хии, она и те­бя ста­ра­ет­ся сде­лать иг­руш­кой той же сти­хии. Ни­ког­да в жиз­ни я не был так не­по­сред­ст­вен­но по­тря­сён и за­хва­чен чу­жой тра­ге­ди­ей. И ни­ког­да у ме­ня не бы­ло та­ко­го стра­ст­но­го же­ла­ния бе­жать от че­ло­ве­ка, из кру­га его не­раз­ре­ши­мой и душ­ной тра­ге­дии».

Спу­с­тя пол­то­ра го­да дочь Ста­ли­на тай­но кре­с­ти­лась. Но ду­шев­но­го спо­кой­ст­вия она так и не при­об­ре­ла. А по­том в её жиз­ни по­явил­ся ин­дий­ский ком­му­нист Бро­д­жеш Сингх. К нам, в Со­юз он при­ехал на ле­че­ние.

В 1965 го­ду Ал­ли­лу­е­ва и Сингх по­же­ла­ли офи­ци­аль­но офор­мить свои от­но­ше­ния. Но вла­с­ти ре­ги­с­т­ра­ции их бра­ка от­ча­ян­но вос­про­ти­ви­лись. И это толь­ко ещё боль­ше оз­ло­би­ло Ал­ли­лу­е­ву. Дру­гим уда­ром для до­че­ри Ста­ли­на стал арест кол­ле­ги по ИМ­ЛИ Ан­д­рея Си­няв­ско­го. Рас­счи­ты­вая, что у неё пусть не­боль­шое, но всё-та­ки со­хра­ни­лось ка­кое-то вли­я­ние на пар­тап­па­рат, она по­пы­та­лась вы­та­щить сво­е­го при­яте­ля из тюрь­мы. Но ни­че­го из это­го не вы­шло. Си­няв­ско­му да­ли семь лет ко­ло­нии и пять лет ссыл­ки. Не сми­рив­шись с при­го­во­ром, Ал­ли­лу­е­ва в знак про­те­с­та де­мон­ст­ра­тив­но из ИМ­ЛИ уво­ли­лась.

А в кон­це 1966 го­да не ста­ло Синг­ха. По ин­дий­ским обы­ча­ям его прах сле­до­ва­ло по­гру­зить в во­ды Ган­га. Ал­ли­лу­е­ва об­ра­ти­лась к пред­се­да­те­лю со­вет­ско­го пра­ви­тель­ст­ва А.Н. Ко­сы­ги­ну с прось­бой от­пу­с­тить её в Ин­дию ис­пол­нить по­след­нюю во­лю лю­би­мо­го че­ло­ве­ка. По­сле со­вер­ше­ния об­ря­да она, что­бы как-то прий­ти в се­бя, хо­те­ла на ка­кое-то вре­мя за­дер­жать­ся в Ин­дии. Но в со­вет­ском ру­ко­вод­ст­ве в си­лу сво­ей не­вос­пи­тан­но­с­ти со­вер­ши­ли не­про­сти­тель­ную ошиб­ку, став на­ста­и­вать на её ско­рей­шем воз­вра­ще­нии в Моск­ву и тем са­мым под­толк­нув к им­пуль­сив­ным и, ви­ди­мо, не очень про­ду­ман­ным по­ступ­кам.

Ве­че­ром 6 мар­та 1967 го­да Ал­ли­лу­е­ва из со­вет­ско­го по­соль­ст­ва су­ме­ла пе­ре­бе­жать в аме­ри­кан­ское. Шо­ки­ро­ван­ные со­труд­ни­ки ЦРУ че­рез не­сколь­ко ча­сов тай­но по­са­ди­ли её в уле­тав­ший в Рим са­мо­лёт, а по­том пе­ре­пра­ви­ли бег­лян­ку в Швей­ца­рию.

Слу­хи о том, что Ал­ли­лу­е­ва ос­та­лась на За­па­де, взбу­до­ра­жи­ли в Моск­ве всю пар­тий­ную, на­уч­ную и твор­че­с­кую эли­ту. «Но­во­мир­ский» кри­тик Лев Ле­виц­кий 14 мар­та 1967 го­да за­пи­сал в свой днев­ник: «Са­мое сен­са­ци­он­ное из­ве­с­тие, о ко­то­ром го­во­рит вся Моск­ва, – это ис­то­рия доч­ки Ста­ли­на Свет­ла­ны. От­пра­вив­шись с пра­хом сво­е­го по­след­не­го му­жа (он был ка­ким-то де­я­те­лем ин­дий­ской ком­пар­тии) в Ин­дию, она ре­ши­ла не воз­вра­щать­ся в Со­вет­ский Со­юз. Она уже про­си­ла по­ли­ти­че­с­кое убе­жи­ще в Аме­ри­ке, но Джон­сон ей от­ка­зал – он из ко­жи вон ле­зет, что­бы не раз­дра­жать нас. По­ка Свет­ла­на в Швей­ца­рии. Про­мельк­нул слух, пу­щен­ный, ви­ди­мо, ве­дом­ст­вом, что Ста­лин во вре­мя вой­ны сде­лал вклад в швей­цар­ский банк – на слу­чай, ес­ли бу­дет сов­сем пло­хо. И день­ги эти пе­рей­дут к ней. Я не ве­рю в это. Не в ду­хе Ста­ли­на бы­ли та­кие но­ме­ра. Го­во­рят, Свет­ла­на не­сколь­ко раз об­ра­ща­лась с прось­бой пу­с­тить её за гра­ни­цу. В пер­вый раз, ког­да муж ещё был жив. Вто­рой раз сра­зу по­сле то­го, как он умер. И тре­тий раз по­сле кре­ма­ции. Оз­лоб­ле­на она страш­но. Бо­ря, слу­чай­но встре­тив­ший­ся с ней на при­ёме у Ле­сю­чев­ско­го не­сколь­ко лет на­зад, рас­ска­зал мне, что она жа­ло­ва­лась ему. В за­ви­си­мо­с­ти от пе­ре­мен от­но­ше­ния к Ста­ли­ну ей то да­ва­ли ру­ко­пи­си на ре­цен­зи­ро­ва­ние, то ли­ша­ли этой ра­бо­ты, в ко­то­рой она так нуж­да­лась. Вряд ли она при­дер­жи­ва­ет­ся ста­ли­нист­ских взгля­дов. Но отец есть отец. И ког­да лю­ди, пре­смы­кав­ши­е­ся пе­ред ним, по­сле его смер­ти на­ча­ли его оп­лё­вы­вать и ва­лить на не­го од­но­го то, что они де­ла­ли вме­с­те с ним, это не мог­ло не воз­му­щать её. С дру­гой сто­ро­ны, она зна­ет луч­ше ко­го бы то ни бы­ло дру­го­го, что Ста­лин при­ло­жил ру­ку к смер­ти её ма­те­ри, хо­тя она и са­ма за­ст­ре­ли­лась. Ста­лин раз­вёл Свет­ла­ну с пер­вым му­жем, ко­то­ро­го она, по всей ви­ди­мо­с­ти, лю­би­ла. За­ста­вил вый­ти за­муж за сы­на Жда­но­ва, к ко­то­ро­му она не пи­та­ла осо­бой неж­но­с­ти. Ина­че она не раз­ве­лась бы с ним сра­зу же по­сле смер­ти от­ца. Го­во­рят, она со­би­ра­ет­ся пи­сать кни­гу. Ес­ли это так, всплы­вёт мно­го по­дроб­но­с­тей. Кто-то вы­ска­зал пред­по­ло­же­ние, что на­ши её убе­рут. Я так не ду­маю. Вре­ме­на нын­че не те. Да и Свет­ла­на – не на­ив­ный ре­бё­нок. Она по­ни­ма­ет, что её мо­жет ждать, и при­мет ме­ры, что­бы убе­речь­ся от слу­чай­но­с­тей. Си­дит она се­бе в Швей­ца­рии и ус­ме­ха­ет­ся. Пол­го­да на­зад ни­кто не вспо­ми­нал о её су­ще­ст­во­ва­нии. А се­го­дня на всех язы­ках по­вто­ря­ет­ся её имя. На­ши (впер­вые на мо­ей па­мя­ти) сде­ла­ли ра­зум­ный жест, на­пе­ча­тав во всех га­зе­тах ней­т­раль­ное и спо­кой­ное со­об­ще­ние ТАСС: «О Свет­ла­не Ал­ли­лу­е­вой. В ино­ст­ран­ной пе­ча­ти по­яви­лось со­об­ще­ние о том, что С.Ал­ли­лу­е­ва (дочь И.В. Ста­ли­на) на­хо­дит­ся в на­сто­я­щее вре­мя за гра­ни­цей. В свя­зи с за­про­са­ми жур­на­ли­с­тов по это­му во­про­су ТАСС мо­жет под­твер­дить, что С.Ал­ли­лу­е­вой в кон­це 1966 го­да бы­ла вы­да­на ви­за на вы­езд из Со­вет­ско­го Со­ю­за в Ин­дию для за­хо­ро­не­ния ос­тан­ков её му­жа, граж­да­ни­на Ин­дии, умер­ше­го в Со­вет­ском Со­ю­зе. Как дол­го про­бу­дет С.Ал­ли­лу­е­ва за ру­бе­жом – это её лич­ное де­ло». Где это они ума на­бра­лись? Ни од­но­го сло­ва осуж­де­ния. Ни­ка­ких ру­га­тельств».

В Швей­ца­рии Ал­ли­лу­е­ва про­бы­ла два ме­ся­ца. За­тем она пе­ре­еха­ла в Аме­ри­ку и вы­пу­с­ти­ла там на­пи­сан­ную ещё в Рос­сии кни­гу «Двад­цать пи­сем дру­гу», ко­то­рую по­том пол­но­стью за­чи­та­ли по мно­гим за­ру­беж­ным ра­дио­го­ло­сам. Эта кни­га вы­зва­ла не­од­но­знач­ную ре­ак­цию. Алек­сандр Твар­дов­ский, про­слу­шав две пе­ре­да­чи, 19 сен­тя­б­ря 1967 го­да от­ме­тил в сво­ей ра­бо­чей те­т­ра­ди: «Со­дер­жа­ние ма­лое, дет­ское, но в этом же и ка­кой-то не­ве­ро­ят­ный, не­мыс­ли­мый ужас это­го крем­лёв­ско­го дет­ст­ва и вза­и­мо­от­но­ше­ний с от­цом, по-ви­ди­мо­му, при­вя­зан­ным к ней, но и за­мет­но иг­рав­шим до­б­ро­го от­ца для ис­то­рии, иг­рав­шим в та­кие го­ды, ког­да у не­го ру­ки бы­ли уже в кро­ви до плеч. – Ещё ни сло­ва не толь­ко о стра­не, о де­рев­не, но да­же о 37 г., ко­то­рый не мог так на­чи­с­то прой­ти ми­мо слу­ха и со­зна­ния та­кой раз­ви­той де­воч­ки. О са­мо­убий­ст­ве ма­те­ри уз­на­ла из ан­г­лий­ской га­зе­ты спу­с­тя вре­мя – мог­ла и о дру­гом уз­нать от­ту­да. – М.б., что-ни­будь бо­лее взрос­лое бу­дет ещё впе­ре­ди. Пись­ма яв­но на­пи­са­ны ещё здесь, и, мо­жет быть, своё ре­ше­ние она при­ня­ла гл<ав­ным> обр<азом> из-за по­треб­но­с­ти опуб­ли­ко­ва­ния этих пи­сем. С<ац> ска­зал, что он и Мих. А. [Лиф­шиц] зна­ли кое-что из этих пи­сем че­рез Ири­ну Ана­то­ль­ев­ну [дочь Лу­на­чар­ско­го]».

В Со­вет­ском Со­ю­зе спец­служ­бы и пар­тап­па­рат рас­про­ст­ра­ня­ли слу­хи, что кни­га Ал­ли­лу­е­вой – «дам­ская бол­тов­ня», ко­то­рая ни­ка­ко­го ин­те­ре­са на За­па­де яко­бы не вы­зва­ла. Уло­вив но­вую конъ­юнк­ту­ру, Ев­ге­ний Ев­ту­шен­ко по­сле воз­вра­ще­ния ле­том 1968 го­да из по­езд­ки по аме­ри­кан­ско­му кон­ти­нен­ту в сво­ём от­чё­те от­ме­тил: «Как и в Ла­тин­ской Аме­ри­ке, в США по­тер­пе­ла ком­мер­че­с­кий крах и фи­а­с­ко в се­рь­ёз­ной прес­се кни­га Ал­ли­лу­е­вой. Один не­мец­кий из­да­тель, кста­ти, был у неё в гос­тях и рас­ска­зы­вал, как ему дол­го не да­ва­ли сви­да­ния под пред­ло­гом за­ня­то­с­ти мис­сис Ал­ли­лу­е­вой. На­ко­нец он по­лу­чил это сви­да­ние. Его стро­го пре­ду­пре­ди­ли: на пят­над­цать ми­нут. Ког­да он встал и со­брал­ся ухо­дить по ис­те­че­нии на­ме­чен­но­го сро­ка, Ал­ли­лу­е­ва спро­си­ла, ку­да же он? Он сму­щён­но от­ве­тил, что его пре­ду­пре­ди­ли. Тог­да Ал­ли­лу­е­ва рас­пла­ка­лась, ска­за­ла, что она сов­сем не за­ня­та, что поч­ти ни­ко­го не ви­дит – раз­ве толь­ко при­став­лен­ных к ней лю­дей – и что во­об­ще ей очень пло­хо и гру­ст­но...» Ос­та­ёт­ся толь­ко до­га­ды­вать­ся, что в этом от­чё­те Ев­ту­шен­ко бы­ло прав­дой, а что от­кро­вен­ной ло­жью и под­та­сов­кой фак­тов.

В Шта­тах Ал­ли­лу­е­ва вновь в 1970 го­ду вы­шла за­муж – за аме­ри­кан­ско­го пред­при­ни­ма­те­ля и ар­хи­тек­то­ра Уэс­ли Пи­тер­са и ро­ди­ла дочь Оль­гу. Но и этот брак ей сча­с­тья не при­нёс и че­рез два го­да рас­пал­ся. По­том, уже в 1982 го­ду она пе­ре­бра­лась в Ан­г­лию и при­ня­ла ка­то­ли­че­ст­во. По­сле смер­ти Бреж­не­ва и Ан­д­ро­по­ва, при Чер­нен­ко ей раз­ре­ши­ли вер­нуть­ся в Со­юз, дав жи­льё в Моск­ве и Тби­ли­си. Од­на­ко это воз­вра­ще­ние боль­шой ра­до­с­ти Ал­ли­лу­е­вой то­же не до­ста­ви­ло, и в 1986 го­ду она вновь вы­ле­те­ла вме­с­те с до­че­рью в Ан­г­лию.

Дочь вско­ре за­жи­ла сво­ей жиз­нью, а Ал­ли­лу­е­ва сна­ча­ла ус­т­ро­и­лась в один из лон­дон­ских при­ютов на ули­це Ланд­бро­ук Гро­уз, за­тем уш­ла в мо­на­с­тырь, по­том, от­ка­зав­шись от ка­то­ли­че­с­кой ве­ры, по­се­ли­лась в уе­ди­нён­ной де­рев­не на за­пад­ном по­бе­ре­жье Ан­г­лии. В но­я­б­ре 1997 го­да она окон­ча­тель­но осе­ла в Шта­тах, на­пи­сав там но­вую кни­гу «Оча­ро­ван­ное пу­те­ше­ст­вие». Но уда­ча от неё уже дав­но от­вер­ну­лась. На ру­бе­же двух ве­ков Ал­ли­лу­е­ва ока­за­лась ни­ко­му не нуж­на. Она по­счи­та­ла се­бя об­ма­ну­той. «Вна­ча­ле осы­па­ли вни­ма­ни­ем, по­ка я не на­пи­са­ла прав­ду, ко­то­рую ви­де­ла. По-ви­ди­мо­му, за это мне не оформ­ля­ли там пен­сию под пред­ло­гом, буд­то бы я там не пла­ти­ла на­ло­гов. Это не­прав­да, я мо­гу до­ка­зать, но су­дить­ся – не под си­лу. Об­ма­нул и из­да­тель, при­сво­ив се­бе пра­во на мою кни­гу. Су­дить­ся бес­смыс­лен­но».

Умер­ла Ал­ли­лу­е­ва в кон­це 2011 го­да в аме­ри­кан­ском го­род­ке Рич­ленд в до­ме пре­ста­ре­лых. При­чи­ной смер­ти вра­чи на­зва­ли рак пря­мой киш­ки.


Вячеслав ОГРЫЗКО




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования