Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №02-03. 20.01.2012

ДРАМА ИСТОРИИ

или Что сдерживало аппетиты советской номенклатуры

 Игорь Фроянов, пожалуй, самая яркая и независимая фигура среди нынешних представителей петербургской исторической школы. В советское время за свою книгу «Киевская Русь. Очерки отечественной историографии», в которой доказывался дофеодальный, доклассовый характер древнерусского общества, историк подвергся обвинениям в отходе от марксизма (в результате чего эта книга пролежала в издательстве ЛГУ семь лет и вышла только в 1990-м году). Не пришёлся учёный ко двору и новой власти. За свои политические убеждения он поплатился в 2001 году должностью декана исторического факультета СПбГУ. Одним словом, перед нами сильная, самобытная личность, взгляды которой на русскую историю и историографию не могут не вызывать глубокий интерес и уважение, даже если они не вполне совпадают с нашими.

 

Игорь ФРОЯНОВ
Игорь ФРОЯНОВ

– Игорь Яков­ле­вич, мож­но ли го­во­рить о не­ко­то­ром про­ти­во­сто­я­нии мос­ков­ской и пе­тер­бург­ской ис­то­ри­че­с­кой шко­лы?

– Сей­час, ос­мыс­ли­вая со­бы­тия, в том чис­ле свя­зан­ные со мной, я при­хо­жу к вы­во­ду о том, что дей­ст­ви­тель­но мож­но го­во­рить о не­ко­то­ром объ­ек­тив­но су­ще­ст­во­вав­шем со­пер­ни­че­ст­ве. Ес­ли вы возь­мё­те кни­гу мо­е­го учи­те­ля Вла­ди­ми­ра Ва­си­ль­е­ви­ча Ма­в­ро­ди­на «Об­ра­зо­ва­ние Древ­не­рус­ско­го го­су­дар­ст­ва», вы уви­ди­те, что он не сто­ял це­ли­ком на точ­ке зре­ния Б.Д. Гре­ко­ва. И хо­тя в об­щем и це­лом раз­де­лял идею о фе­о­даль­ной при­ро­де Ки­ев­ской Ру­си, но, по его мне­нию, фе­о­да­лизм как сфор­ми­ро­вав­ша­я­ся си­с­те­ма по­явил­ся не ра­нее кон­ца XI ве­ка. А у Гре­ко­ва фе­о­да­лизм сло­жил­ся уже в IX ве­ке. Из та­ко­го ро­да хро­но­ло­ги­че­с­ких рас­хож­де­ний сле­до­ва­ли раз­ные ин­тер­пре­та­ции ис­то­ри­че­с­ких яв­ле­ний.

Тог­да, в кон­це 40-х го­дов, Вла­ди­ми­ру Ва­си­ль­е­ви­чу до­ста­лось. Прав­да, его не об­ви­ня­ли от­кры­то в ан­ти­марк­сиз­ме, но уп­ре­ка­ли в склон­но­с­ти к нор­ма­низ­му. Вы­шли раз­гром­ные ре­цен­зии К.В. Ба­зи­ле­ви­ча (в «Боль­ше­ви­ке») и Н.Л. Ру­бин­штей­на (в «Во­про­сах ис­то­рии»). Од­на­ко, как ока­за­лось, Ру­бин­штейн, по его соб­ст­вен­но­му при­зна­нию в те­ле­фон­ном раз­го­во­ре с Ма­в­ро­ди­ным, на­пи­сал дру­гую ре­цен­зию, а за не­го кто-то из ре­дак­ции жур­на­ла пе­ре­пи­сал её.

Вся эта ис­то­рия ка­жет­ся стран­ной, ес­ли вспом­нить, что Гре­ков – в быт­ность его зав­ка­фе­д­рой на ист­фа­ке ЛГУ – был учи­те­лем Ма­в­ро­ди­на. Тем не ме­нее, Гре­ков имел, как го­во­рит­ся, «зуб» на Вла­ди­ми­ра Ва­си­ль­е­ви­ча и за эти идей­ные рас­хож­де­ния, и за кое-что дру­гое. Так, в из­да­тель­ст­ве ЛГУ вы­шел труд Б.А. Ро­ма­но­ва «Лю­ди и нра­вы Древ­ней Ру­си», в ко­то­ром про­во­ди­лась идея о рас­ши­ре­нии ра­бо­вла­де­ния в древ­не­рус­ском го­су­дар­ст­ве. Гре­ков, ко­то­рый, на­про­тив, пи­сал, что ра­бо­вла­де­ние име­ло «не­со­мнен­ную тен­ден­цию» к со­кра­ще­нию, был чрез­вы­чай­но не­до­во­лен этой кни­гой. Он спе­ци­аль­но при­ез­жал в Ле­нин­град, что­бы по­ме­шать её вы­хо­ду. И вот в этой ком­на­те, где мы с ва­ми си­дим, за сто­лом под зе­лё­ным сук­ном, Гре­ков тре­бо­вал от­ка­зать­ся от из­да­ния ро­ма­нов­ской кни­ги, на­зы­вая её не на­уч­ным ис­сле­до­ва­ни­ем, а «Де­ка­ме­ро­ном» (из-за на­ли­чия в ней сцен фри­воль­но-сек­су­аль­но­го ха­рак­те­ра).

Не­смо­т­ря на то, что Вла­ди­мир Ва­си­ль­е­вич не на­хо­дил­ся в от­кры­той кон­фрон­та­ции со сто­лич­ной ис­то­ри­че­с­кой шко­лой, он не по­бо­ял­ся дать мне, ког­да я стал за­ни­мать­ся Ки­ев­ской Ру­сью, пол­ную сво­бо­ду дей­ст­вий, как бы карт-бланш. И хо­тя по ря­ду прин­ци­пи­аль­ных во­про­сов мы с ним рас­хо­ди­лись, тем не ме­нее, он ни од­ним сло­вом, ни од­ним же­с­том не да­вал по­нять это мне, не го­во­ря уже о том, что­бы как-то пре­пят­ст­во­вать мо­ей ра­бо­те. Я те­перь до­га­ды­ва­юсь, по­че­му так – в своё вре­мя «гре­ков­цы» ему не да­ли ра­бо­тать в пол­ную си­лу, рас­крыть­ся в пол­ной ме­ре. И он, по-ви­ди­мо­му, с од­ной сто­ро­ны, бу­ду­чи на­сто­я­щим, под­лин­ным учё­ным, не хо­тел мне ме­шать, а с дру­гой сто­ро­ны, ви­дел во мне как бы про­дол­жа­те­ля сво­е­го де­ла.

К сло­ву, не­ко­то­рые мос­ков­ские ис­то­ри­ки по­ни­ма­ли и ви­де­ли сла­бые ме­с­та в кон­цеп­ции ран­не­го фе­о­да­лиз­ма в Древ­ней Ру­си. Не бы­ло фак­тов, под­тверж­да­ю­щих круп­ное ча­ст­ное зем­ле­вла­де­ние не то что в IX, но и в X ве­ке. Гре­ков, на мой взгляд, пра­виль­но стро­ил свою те­о­рию на идее воз­ник­но­ве­ния и раз­ви­тия вот­чин­но­го круп­но­го ча­ст­но­го зем­ле­вла­де­ния. Но он оши­бал­ся в сро­ках. Тут на не­го вли­я­ли тог­даш­ние иде­о­ло­ги­че­с­кие дог­мы. Раз су­ще­ст­ву­ет го­су­дар­ст­во, воз­ник­но­ве­ние ко­то­ро­го от­но­си­ли к IX ве­ку, зна­чит, су­ще­ст­ву­ют клас­сы. Раз су­ще­ст­ву­ет класс фе­о­да­лов, зна­чит, долж­но быть круп­ное фе­о­даль­ное, вот­чин­ное зем­ле­вла­де­ние. Тут, ко­неч­но, бы­ла своя ло­ги­ка, но не бы­ло фак­тов, её под­тверж­да­ю­щих, что вско­ре ста­ло оче­вид­ным. И вот, спа­сая эту кон­цеп­цию о древ­но­с­ти рус­ско­го фе­о­да­лиз­ма, Л.В. Че­реп­нин в се­ре­ди­не 50-х гг. вы­дви­нул мысль о так на­зы­ва­е­мом ок­ня­же­нии зем­ли. Князь, со­би­ра­ю­щий дань с вос­точ­но­сла­вян­ских пле­мён, яв­лял­ся, буд­то бы, соб­ст­вен­ни­ком их зем­ли. И дань пред­став­ля­лась уже в ви­де фе­о­даль­ной рен­ты. Меж­ду про­чим, впер­вые эту идею вы­ска­за­ли ки­ев­ские ар­хе­о­ло­ги До­вже­нок и Брай­чев­ский. Че­реп­нин её под­хва­тил и сво­им на­уч­ным ав­то­ри­те­том ут­вер­дил в ис­то­ри­че­с­кой на­уке, в ре­зуль­та­те че­го об­ра­зо­ва­лось це­лое на­прав­ле­ние в ис­то­ри­о­гра­фии, су­ще­ст­ву­ю­щее по­ны­не.

– На­сколь­ко при­ме­ним фор­ма­ци­он­ный под­ход к рус­ской ис­то­рии?

– Я ду­маю так: от­вер­гать пол­но­стью фор­ма­ци­он­ный под­ход нель­зя. Но нуж­но его вве­с­ти в рам­ки от­дель­ных ци­ви­ли­за­ций, по­сколь­ку у каж­дой ци­ви­ли­за­ции пе­ре­ход от од­ной фор­ма­ции к дру­гой и са­ми фор­ма­ции име­ли свои ци­ви­ли­за­ци­он­ные осо­бен­но­с­ти, от­ли­ча­лись сво­е­об­ра­зи­ем.

– Вы ро­ди­лись в Ар­ма­ви­ре в 1936 го­ду, а в 1937 го­ду по­са­ди­ли ва­ше­го от­ца по 58-й ста­тье. На­вер­ное, у вас в свя­зи с этим не­про­стое от­но­ше­ние к то­му вре­ме­ни?

– Отец был при­го­во­рён к рас­ст­ре­лу, его фа­ми­лия зна­чит­ся в рас­ст­рель­ных спи­с­ках по Крас­но­дар­ско­му краю, опуб­ли­ко­ван­ных не­дав­но об­ще­ст­вом «Ме­мо­ри­ал». Но пред­ставь­те се­бе, он не был рас­ст­ре­лян. И я убеж­дён, что по­доб­ным об­ра­зом обо­шлись не толь­ко с ним. По­это­му со­став­лять пред­став­ле­ния о ко­ли­че­ст­ве жертв ре­прес­сий, ис­хо­дя толь­ко из этих спи­с­ков, бы­ло бы оши­боч­но. Отец, в кон­це кон­цов, был при­го­во­рён к 10 го­дам за­клю­че­ния в ла­ге­ре, а по­том на веч­ное по­се­ле­ние в Ма­га­да­не с по­ра­же­ни­ем в граж­дан­ских пра­вах. При Хру­щё­ве его ре­а­би­ли­ти­ро­ва­ли, он вер­нул­ся в Моск­ву, где и умер в 69 лет. Вы спра­ши­ва­е­те, как я от­но­шусь к это­му, бе­зус­лов­но, су­ро­во­му и тяж­ко­му вре­ме­ни. Я – ис­то­рик. И по­это­му свою за­да­чу я ви­жу в том, что­бы дан­ное вре­мя не про­кли­нать или вос­хва­лять, а по­ста­рать­ся пра­виль­но по­нять его…

– По­че­му вы не ста­ли дис­си­ден­том?

– На­вер­ное, по­то­му что я – ис­то­рик и ра­зу­мею, что та­кое дра­ма ис­то­рии. По-ви­ди­мо­му, ина­че нель­зя бы­ло со­здать то мо­би­ли­за­ци­он­ное об­ще­ст­во, ко­то­рое мог­ло одер­жать по­бе­ду над Гер­ма­ни­ей. Мы за­бы­ва­ем об од­ной очень важ­ной ве­щи: ис­то­рия не мо­жет ис­тол­ко­вы­вать­ся толь­ко с точ­ки зре­ния со­вре­мен­ных взгля­дов.

Ре­во­лю­ция 1917 го­да при­ве­ла рус­ский на­род в со­сто­я­ние ха­о­са. Тво­ри­ли, что хо­те­ли. Это раз­бу­ше­вав­ше­е­ся мо­ре, раз­бу­ше­вав­шу­ю­ся все­со­кру­ша­ю­щую рус­скую сти­хию на­до бы­ло вво­дить в бе­ре­га. Ина­че об­ще­ст­во са­мо се­бя унич­то­жи­ло бы. И по­нят­но, что без жё­ст­ко­с­ти и же­с­то­ко­с­ти это не­воз­мож­но бы­ло сде­лать. Я по­ла­гаю, что ста­лин­ские ре­прес­сии бы­ли, по­ми­мо про­че­го, ин­ст­ру­мен­том, сдер­жи­ва­ю­щим ап­пе­ти­ты тог­даш­ней но­мен­к­ла­ту­ры, склон­ной к пе­ре­рож­де­нию со все­ми по­след­ст­ви­я­ми, ко­то­рые мы сей­час во­очию на­блю­да­ем.

– Ин­те­рес­но, что ны­неш­ний де­кан ист­фа­ка МГУ Сер­гей Пав­ло­вич Кар­пов так­же ро­дом из Ар­ма­ви­ра…

– Сер­гей Пав­ло­вич, на­сколь­ко я знаю, ро­дил­ся не в Ар­ма­ви­ре, а в Ста­в­ро­по­ле. Но у нас с Кар­по­вым был об­щий пер­вый учи­тель – Вик­тор Алек­сан­д­ро­вич Ро­ма­нов­ский, ко­то­рый пе­ред Пер­вой ми­ро­вой вой­ной за­кон­чил Ки­ев­ский уни­вер­си­тет, где был ос­тав­лен для под­го­тов­ки к про­фес­сор­ско­му зва­нию. Но по­том – ре­во­лю­ция. Вик­тор Алек­сан­д­ро­вич рас­ска­зы­вал мне та­кую за­бав­ную ис­то­рию. В пер­вый день Фе­в­раль­ской ре­во­лю­ции он, ус­лы­шав на ули­це о том, что про­изо­ш­ло в Пе­т­ро­гра­де, при­шёл в ар­хив, ко­то­рым ру­ко­во­дил из­ве­ст­ный ар­хи­вист И.М. Ко­ма­нин, в то вре­мя уже до­воль­но ста­рый и глу­хой как пень. Вик­тор Алек­сан­д­ро­вич на­кло­нил­ся к его уху и го­во­рит: «В Пе­т­ро­гра­де ре­во­лю­ция, ца­ря ски­ну­ли!» – «Что-оо?» Ро­ма­нов­ский гром­ко по­вто­рил. Ста­рик за­ду­мал­ся, а по­том ска­зал: «А зна­е­те, Вик­тор Алек­сан­д­ро­вич, мо­жет быть за­держ­ка в за­ра­бот­ной пла­те». И это был са­мый вер­ный про­гноз из всех вы­ска­зы­ва­е­мых тог­да про­гно­зов.

В 1920-е го­ды Ро­ма­нов­ский жил в Ки­е­ве, а в на­ча­ле 1930-х по об­ви­не­нию в на­ци­о­на­лиз­ме, при­чём со­вер­шен­но зря, был осуж­дён и от­прав­лен в ла­герь в Ка­ра­ган­ду (он шу­тя на­зы­вал се­бя ста­лин­ским сти­пен­ди­а­том), где ра­бо­тал ме­ди­цин­ским бра­том (он спер­ва учил­ся в Ки­ев­ском уни­вер­си­те­те на мед­фа­куль­те­те, а за­тем пе­ре­вёл­ся на ис­то­ри­че­с­кий).

По­сле ос­во­бож­де­ния из ла­ге­ря в Ки­ев ему вер­нуть­ся не да­ли, он по­се­лил­ся в Ста­в­ро­по­ле, где за­ве­до­вал ка­фе­д­рой ис­то­рии в пе­дин­сти­ту­те. И я по­сле сроч­ной служ­бы в ар­мии по­пал к не­му. Мы с ним за го­ды мо­е­го обу­че­ния очень близ­ко со­шлись. А Кар­пов при­шёл к не­му поз­же. Сер­гей Пав­ло­вич, ког­да ме­ня ли­ша­ли долж­но­с­ти де­ка­на, под­дер­жал ме­ня, на­пра­вив спе­ци­аль­ное пись­мо от име­ни Учё­но­го со­ве­та ист­фа­ка МГУ. Од­на­ко, увы, оно не име­ло ни­ка­ко­го зна­че­ния. Но я ему бла­го­да­рен за то­ва­ри­ще­с­кую под­держ­ку.

– Я знаю, что по­сле окон­ча­ния ин­сти­ту­та вы хо­те­ли учить­ся в ас­пи­ран­ту­ре в Моск­ве.

– Да. Но в тот мо­мент ни в Ин­сти­ту­те ис­то­рии СССР, ни на ист­фа­ке МГУ мест по спе­ци­аль­но­с­ти «Ис­то­рия СССР» не бы­ло. И здесь ко­с­вен­но мне по­мог Вик­тор Алек­сан­д­ро­вич Ро­ма­нов­ский. Пе­ред мо­им отъ­ез­дом в Моск­ву он дал мне ре­ко­мен­да­тель­ное пись­мо, ад­ре­со­ван­ное сво­е­му быв­ше­му со­ла­гер­ни­ку по фа­ми­лии Кан­тор, ко­то­рый ра­бо­тал в Ми­ни­с­тер­ст­ве про­све­ще­ния РСФСР. И я при­шёл с пись­мом к это­му че­ло­ве­ку за до­б­рым со­ве­том. Он по­со­ве­то­вал по­ехать мне в Ле­нин­град, ска­зав, что Моск­ва – про­ход­ной двор, в ней боль­шая тол­чея. А Ле­нин­град в сто­ро­не, но там очень хо­ро­шие на­уч­ные ка­д­ры. Так я ока­зал­ся в Ле­нин­гра­де.

– Не жа­ле­е­те, что не ос­та­лись в Моск­ве?

– Нет. Ес­ли бы я ос­тал­ся в Моск­ве, мне не да­ли бы за­ни­мать­ся тем, чем бы я хо­тел, и так, как я хо­тел и мог.

– Се­го­дня су­ще­ст­ву­ют яр­кие лич­но­с­ти в ис­то­ри­че­с­кой на­уке?

– Сей­час мы пе­ре­жи­ва­ем не­кое меж­вре­ме­нье. Лю­дей мас­шта­ба Б.Д. Гре­ко­ва, В.В. Ма­в­ро­ди­на, Л.В. Че­реп­ни­на, Б.А. Ры­ба­ко­ва, М.Н. Ти­хо­ми­ро­ва, А.А. Зи­ми­на – се­го­дня нет.

– А что вы мо­же­те ска­зать о та­ких фи­гу­рах, как Гу­ми­лёв, Янин, Ша­фа­ре­вич?

– С Л.Н. Гу­ми­лё­вым у нас бы­ли до­б­ро­же­ла­тель­ные, но по­верх­но­ст­ные от­но­ше­ния. Что ка­са­ет­ся его идеи о ка­ком-то сим­би­о­зе Ру­си и Зо­ло­той Ор­ды, это, на мой взгляд, не­вер­но. Всё бы­ло го­раз­до дра­ма­тич­ней.

В.Л. Янин, не­со­мнен­но, круп­ный ис­сле­до­ва­тель, но не столь­ко в ис­то­рии, сколь­ко в ар­хе­о­ло­гии. Он про­дол­жил де­ло А.В. Ар­ци­хов­ско­го в сфе­ре изу­че­ния нов­го­род­ских бе­ре­с­тя­ных гра­мот. А.А. Зи­мин вы­со­ко от­зы­вал­ся о нём, на­зы­вал его са­мо­род­ком.

О И.Р. Ша­фа­ре­ви­че мо­гу ска­зать сло­ва­ми из од­ной из­ве­ст­ной пес­ни: «Вдруг у раз­бой­ни­ка лю­то­го со­весть Гос­подь про­бу­дил». Ведь он со­труд­ни­чал с А.Д. Са­ха­ро­вым и дру­ги­ми дис­си­ден­та­ми, спо­соб­ст­во­вав­ши­ми унич­то­же­нию ис­то­ри­че­с­кой Рос­сии–СССР. То же мож­но ска­зать о Ми­ха­и­ле Пол­то­ра­ни­не, не­дав­но вы­пу­с­тив­шем ра­зоб­ла­чи­тель­ную кни­гу «Власть в тро­ти­ло­вом эк­ви­ва­лен­те. На­сле­дие ца­ря Бо­ри­са». Хо­чет­ся спро­сить его: а где же он был рань­ше? И по­че­му так усерд­но по­мо­гал «ца­рю Бо­ри­су»?!

– В за­клю­че­ние раз­ре­ши­те у вас по­ин­те­ре­со­вать­ся, над чем вы сей­час ра­бо­та­е­те?

– Я го­тов­лю к пуб­ли­ка­ции курс лек­ций, ко­то­рый чи­таю уже на про­тя­же­нии де­ся­ти­ле­тий. Во вве­де­нии вы­ска­зы­ва­юсь по об­щим про­бле­мам ис­то­ри­че­с­кой на­уки, где, в ча­ст­но­с­ти, го­во­рю о не­об­хо­ди­мо­с­ти со­че­тать фор­ма­ци­он­ный под­ход с ци­ви­ли­за­ци­он­ным.


Беседу вёл Илья КОЛОДЯЖНЫЙ,
г. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования