Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №49. 05.12.2014

ПРОЗА БЕЗ СОВЕТСКИХ ИНТОНАЦИЙ

«Пароход в Аргентину» – роман о великом архитекторе Александре Воско (Воскобойникове) и его друге инженере Владимире Граве, друзьях детства, русских эмигрантах, которые волею судьбы встретились за границей. В этом контексте даже жаль, что героев романа в реальности не существовало: личность, случай, творчество, архитектура, язык, смысл жизни, – всё в этом романе взаимосвязано настолько плотно, что вырви какое-нибудь звено, и литературный паззл рассыплется. Не последнюю роль играет автор-рассказчик, который выступает в качестве исследователя-мемуариста, собирающего по крупицам факты биографии Александра Воско, с которым его связывает лишь случайное и непродолжительное знакомство. Биографические исследования перетекают в работу над романом и это почти спонтанное письмо, в основе которого переосмысление записок Воско, его статей, интервью. Стиль этот наследует, скорее, манеру Пруста, где воспоминания и впечатления превалируют над привычной сюжетной раскладкой.

Евгения Вежлян в статье «Первое прочтение» («Знамя» 2014, № 4) справедливо замечает, что: «Макушинский пишет так, как теперь не пишут». Она же считает, что ключом к пониманию стилистики всего произведения становятся слова Александра Воско, адресованные рассказчику: «У вас совсем нет советских интонаций». Длинная фраза в стиле Пруста, перегруженная придаточными предложениями, принимается Евгенией Вежлян за очищенный от всего «советского» русский язык. «Читая этот роман, ловишь себя на странном ощущении, что двадцатого, а тем более – двадцать первого века попросту не было»,– радуется автор статьи. Сомневаюсь, что в веке девятнадцатом, ещё до эпохи модернизма, стилистика романа Макушинского была бы понятна русскому человеку. «Пароход в Аргентину», собственно, и не русская литература вовсе. Это европейская проза и по форме, и по содержанию. Язык книги – дистиллированная вода, химически очищенная речь, свойственная эмигранту, долгое время прожившему в языковой изоляции. И герои произведения, и сам рассказчик – космополиты. С одной стороны, язык книги рафинирован, с другой – наполнен иностранными словами и выражениями. Один из излюбленных приёмов Макушинского – лингвистический дубляж. Русская фраза очень часто повторяется на каком-либо иностранном языке. Вот элементарный пример из текста: «А сама идея проста (verysimple)». Уж не «очищает» ли автор русский язык подобным способом?

Постигая природу стилистики этого романа, можно обратиться к архитектурным сравнениям (в свете тематики произведения это не будет большой натяжкой). Из контекста становится известно, что излюбленным материалом великого архитектора был бетон. Макушинский, выстраивая текст, добивается железобетонной монолитности. Есть в этом некоторая опасность: вполне можно споткнуться о торчащую арматуру лишнего деепричастного оборота, частенько придётся переступать через тот самый лингвистический дубляж, который русскому читателю понадобится разве что для «колориту». Прямо скажем, не каждый любитель современной русской словесности из-за подобных сложностей взберётся выше второго этажа повествования, но уж те эстеты, которые взойдут на вершину этого шедевра речевой архитектуры, наверняка оценят авторский замысел с высоты свершившегося сюжета.

Жизнь одного из главных героев – русского эмигранта Владимира Граве заслуживает не меньшего внимания. Хотя бы потому, что она законсервирована так же, как и язык произведения. Пасха и Рождество, блины и пироги, костюмированные балы – все внешние атрибуты присутствуют, однако создаётся впечатление, что судьба России героев романа не особо интересует. Они догадываются, конечно, что где-то есть русский мужик с его болью и незавидной участью, но в целом он не очень-то отличается от мужика аргентинского. Граве – человек и пароход. Его отправная точка – Российская империя, и далее европейские страны, Аргентина, где он по-настоящему раскрывается как инженер. Макушинский рисует нам персонажа, который «ни в какую нашу победу не только не верил, но, казалось, даже как-то не очень её хотел» и в первые дни войны надеялся, что «немцы будут воевать не против России, а в союзе с Россией против советской власти». Не удивительно, что он заканчивает войну на стороне немцев, проявляя там свой незаурядный инженерный талант. Конечно, подобный коллаборационизм (пусть и невольный) не мешает ему в паре с Воско создать несколько шедевров архитектуры. Гений не имеет национальности, напоминает нам Макушинский. Граве вряд ли бы выжил в сталинской России, и уж конечно не создал бы то, что смог создать, не покинув родной страны. Вероятно, мы не вправе его в чём-либо обвинять, но вышеизложенные факты биографии вовсе не добавляют персонажу обаяния.

Воссоединение старых друзей, Воскобойникова и Граве происходит на пароходе, плывущем в Аргентину. С одной стороны, подобная встреча – это чудо, с другой – жизненная закономерность. Вообще, случайности в этой книге отведена ведущая роль. Сам великий архитектор Воско буквально исследует природу случая, подозревая, что счастливые совпадения говорят нам о том, что мир устроен совсем иначе, нежели нам кажется: «А если всё-таки не считать их случайностями, если видеть в них иронический, но всё же намёк на какие-то скрытые связи, скрытые силы, улыбку неизбежности, усмешку, может быть, провиденья, тогда – что же? – тогда случайным, скорее, окажется почти всё остальное, серая серьёзность ни с чем не соотнесённых событий, ни к чему не отсылающих действий. Тогда всё это как раз – случайно, а неслучайное – вот оно, вот эти совпадения, эти созвучия, золотые нити смысла, вплетённые в грубый холст бытия».


Евгений ФУРИН,
г. УСТЬ-ЛАБИНСК,
Краснодарский край




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования