Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №07. 27.02.2015

ПУТЬ НА БЕРЕГ

                                                        Штрихи к портрету Саши Кругосветова

 

Появление в нашем литературном пространстве Саши Кругосветова сравнимо с игрой Ильи Ковальчука на знаменитом чемпионате мира по хоккею 2008 года. Весь чемпионат мы ждали, пока его прорвёт, и дождались в самом последнем и решающем матче. Так и Саша Кругосветов долго копил свои творческие интенции, а за последнее время выдаёт по несколько книг в год. Наверное, мы соскучились по таким писателям, ищущим свой путь на ощупь, не примыкающим ни к каким творческим лагерям, не выгадывающим заранее в своих текстах премиальную или коммерческую составляющую. Кругосветов – это типичный писатель-монологист, обращающийся к миру взахлёб, предлагая ему свои фантазии, свой порядок существования добра и зла. Как правило, мир к таким упёртым романтикам относится настороженно, но в итоге настолько привыкает к ним, что уже не мыслит себя вне их присутствия, хотя бы тайного.

Писатель Саша Кругосветов начинает построение своей творческой Вселенной с себя. Его говорящая (выдуманная или невыдуманная?) фамилия сразу настраивает читателя на что-то очень заманчивое, с привкусом детства, на мечту увидеть весь свет, а свет этот, как ни крути, в любом случае круг, и, задумав осмотреть его весь, вернёшься в ту же точку, с которой начал. В этой фамилии запах пароходного дыма и убаюкивающий скрип колёс поезда, гудение самолёта и величественная неспешность морских лайнеров, в ней шлюпки и воздушные шары, в ней приключения, которые неизменно хорошо кончаются. Он оставляет себя чуть в тени, но читателя постоянно подмывает выяснить, кто же скрывается за этим мечтателем и придумщиком, кто так пристально следит за приключениями главного сквозного героя Кругосветова капитана Александра, и не состоят ли герой и его творец в прямом или косвенном родстве?

 

Приключения капитана Александра – это целый сериал, который человек может смотреть почти всю жизнь. Первые книги из цикла о капитане Александре предпосланы самым маленьким читателям, а далее, как говорится, везде.

Начнём наш экскурс в творчество Саши Кругосветова с книги «Большие дети моря». Именно на её страницах маленькие читатели впервые знакомятся со знаменитым капитаном Александром, его командой, куда входят Повар-Кок, Штурман и Боцман, его кораблём «Быстрые паруса» и его необычным другом, умным голубем Митрофаном. Жанр литературы для самых маленьких довольно консервативен. У него свои законы, которые всегда ощутимо сопротивляются любым стилистическим и формальным экспериментам. Я, честно говоря, опасался, что Кругосветов, в своей эмоциональной экспансии, попадётся в многочисленные и не очень заметные жанровые ловушки. Но то ли за счёт мастерства, то ли за счёт чутья ему удалось счастливо избежать всех этих опасностей, равно как и кораблю капитана Александра всегда удавалось избегать крушения. С первых страниц в книге выделяются два эмоционально образных плана. С одной стороны это образ автора, от лица которого ведётся повествование, с другой – самого капитана Александра. Сразу же возникает зримая и сюжетно богатая оппозиция. Автор представляется нам мудрым учёным, исследователем, фактически биографом капитана Александра, шаг за шагом приоткрывающим нам жизнь и странствия своего удивительного героя, а капитан Александр – существом, балансирующим на грани реального и фантастического, эдаким Робин Гудом и Робинзоном Крузо одновременно. У маленьких читателей сразу же возникает необычная заманчивая картинка, в основу которой положена и доброта рассказчика, и намёк на бесконечную увлекательность сюжета.

В «Больших детях моря» автор даёт возможность читателям не только познакомиться со всеми сквозными персонажами намечаемой саги, но и ощутить тенденции явной литературоцентричности. Так, первая встреча команды «Быстрых парусов» с великаном, сначала представшим грозным и свирепым, а потом оказавшимся добряком, несомненно, отсылает нас к Свифту, с его Гулливером и великанами. Игра с объёмами очень важна для ребёнка, это правильно структурирует его сознание, позволяет выстроить свой мир в сообразных величинах. Однако Кругосветов находит новый ход в «великанской» теме. Великан не представляет никакой опасности для человека, а, напротив, нуждается в помощи и покровительстве, за что расплачивается трогательной преданностью. Плюс ко всему великан – это всего лишь ребёнок, только очень большой. В данном приёме много аллюзий, много того, что делает хорошую детскую книгу интересной и для взрослых. Это же обстоятельство отсылает нас к названию – «Большие дети моря». Наверное, большие дети моря не только персонажи, описанные Кругосветовым, но и сам автор, и все мы, выросшие в стране, где моря в основном северные, а мечты о морских странствиях – путь к постижению реальности. Нет смысла пересказывать сюжеты Кругосветова. Стоит лишь отметить, что они всегда изобретательны, неожиданны и потому держат внимание до самого конца. Важнее другое. Автор очень умело погружает в свою творческую вселенную, постепенно приоткрывая всё новые её материки. И с каждым таким погружением мы всё больше привязываемся к капитану Александру и его друзьям, нам становится всё любопытней, что с ними приключится дальше. Характеры членов команды «Быстрых парусов» выписаны точно и узнаваемо. Каждая история книжки, каждая коллизия – это как фрагмент пазла, появление которого всё больше проясняет то, что задумано. В основе книги Кругосветова – желание увлечь маленьких читателей разноцветным и прекрасным миром во всей полноте человеческих отношений и убедить его, что победа всегда на стороне добра, даже если, на первый взгляд, кажется иначе. Причём мысль эта проведена не с дидактической навязчивостью, а вкраплена в саму структуру текста, во взаимодействие и движение разных его элементов.

После прочтения «Больших детей моря», конечно же, хочется, чтобы приключения капитана Александра продолжились в будущем.

Кругосветов не разочаровывает своих читателей. Книга «Киты и люди» вновь погружает нас в мир странствий в компании с капитаном Александром и его друзьями. Но если «Большие дети моря» были предназначены для чтения школьниками младших классов, то «Киты и люди» будут интересны детишкам постарше. С первых страниц мы узнаём, что капитан Александр и его команда стали старше. Это простой, но очень перспективный ход. Он позволяет маленьким читателям ощутить, что время на страницах книги течёт так же, как и в их жизни. Благодаря ему вся задуманная автором фантасмагория воспринимается достоверней, границы между текстом и явью стираются. «Киты и люди» – это фантастика с ярко выраженным познавательным акцентом. На первый взгляд, структура «Китов и людей» мало чем отличается от «Больших детей моря» – та же череда захватывающих приключений капитана Александра. Но есть несколько аспектов, которые необходимо подчеркнуть. Автор очень точно угадал чаяния детей возраста от 10 до 13 лет. Особенно в их непреклонном желании быть взрослыми и делать всё то, что делают взрослые. Поэтому книга «Киты и люди» достаточно объёмна, чтобы утолить тягу подростков к «толстым» взрослым книгам. Плюс ко всему в тексте, кроме собственно приключений героев, содержится огромное количество сведений самого разного рода, удовлетворяющих детскую любознательность периода взросления. Также Кругосветов применяет новаторский приём – он смело вставляет в повествование новеллы с уже существующими сюжетами (Моби Дик), но выглядит это не как плагиат, а как своеобразные мостики к другим произведениям или воспоминание о них. Интересно наблюдать и за тем, как автор развивает характеры героев. И капитан Александр, и его друзья, и даже голубь Митрофан претерпевают изменения. В разговорах, в диалогах они предстают людьми не только смелыми и отважными, но и очень образованными, просвещёнными носителями знаний и впечатлений. Таким образом, юные читатели привязываются к ним, ожидая от них всё время чего-нибудь новенького…

И это новенькое не заставляет себя ждать. Продолжает цикл о капитане Александре книга «Остров ДОДО. Суеверная демократия». Это своеобразное пособие по развитию общественных отношений, как сказали бы в старые времена, по обществоведению. По воле автора, капитан Александр с друзьями оказывается на острове, где в силу природных условий замедлилась естественная эволюция, зато бурно развивались политические формы среди его обитателей. Автор в игровой форме моделирует модель демократии со всеми её особенностями, минусами и плюсами. Интересно, что писатель активно использует такие слова, как «Майдан» и «ополчение», хотя, когда книга писалась, до украинского госпереворота оставалось ещё немало времени. Под видом населяющих остров животных Кругосветов маскирует разные социальные группы, давая читателям возможность понять его собственное преставление о том, как должен быть устроен мир. Иногда закрадётся крамольная мысль: а не полезней ли, несмотря на всю их условность, такие книги для изучения разных общественных моделей, чем нужные и во многом ангажированные учебные пособия?

В последней книге цикла «Архипелаг блуждающих огней» читатели вместе с капитаном Александром совершают путешествие туда, где кончается земля. И тут автор снова угадывает большую часть подростковых мечтаний… Понятно, что в старших классах все уже догадываются о том, что земля круглая и как такового края у неё нет. Но как сладко иногда избавиться от этого знания и представить, что у земли есть край, а за ним что-то маняще неизвестное! Здесь капитан Александр предстаёт перед нами не только как неустрашимый мореплаватель, а как путешественник, первооткрыватель земель. Саму местность, которую предстоит открыть команде «Быстрых парусов», Кругосветов описывает очень поэтично: Что здесь, что на этой грозной земле, последней перед ледяной пропастью, на земле, покрытой предантарктическим лесом? Как она живёт, эта земля, наполненная предчувствием ледяной бездны и конца вселенной? Кто эти люди, имевшие мужество поселиться здесь, из года в год преодолевающие ежеминутное ощущение безысходной тоски, ощущение приближающегося конца света, конца света, который, кажется, вот-вот наступит в этом покинутом богом крае? Как живут туземцы, которых называют Фуэгинами, пришедшие сюда, на острова архипелага Блуждающих Огней, 16 000 лет назад? Как они живут, осколки древних цивилизаций, выдавленные в эти унылые края, с юга – наступлением бесконечных морозов и льдов, с севера – своими воинственными родственниками, индейцами Куэльче, индейцами Большой Ноги, большеногими великанами, жителями соседней северной страны, названной в их честь страной Большой Ноги?

Конечно, это фантастика. Но вся картина сплетена из реальных мазков, таких зримых и понятных. Как и предыдущие книги, эта полна интересных сведений, она увлекает не только сюжетом, но и большим корпусом информации. Топографию книги автор выстраивает любовно и основательно, понимая, что читатель будет в ней существовать какое-то время и ему должно быть комфортно.

Цикл о капитане Александре – несомненное явление и в фантастической, и в детской литературе. Особых слов заслуживает то, как Кругосветов прошёл по кромкам жанров, ни разу не провалившись. Ему удалось создать не только целый мир, но и ярчайший положительный образ главного героя, запоминающийся и объёмный. Многократно во всех книгах цикла упоминаются подвиги Александра в реальных героических русских битвах, и это сразу же придаёт ему особую притягательность. Его команда обладает таким набором добродетелей, что хочется попроситься на «Быстрые паруса» в каком угодно качестве…

Наверное, Кругосветов мог бы и ограничиться работой в фантастическом жанре с расчётом на детскую аудиторию. Ведь это его бесспорная творческая удача. В его персонажах многое обладает большой художественной точностью, его залихватские сюжеты оригинальны в той степени, в какой того требует восприятие широкой аудитории… Но творческая натура писателя по-хорошему ненасытна… Он проявляет себя и в других жанровых ипостасях. И проявляет весьма успешно.

Пристальное внимание приковывает его автобиографическая проза, собранная в книге «Живите в России»….

Кругосветов работает в редком ныне и не очень востребованном тоне автобиографической очеркистики… В первых строках он заявляет, что живёт в России сто лет, хотя родился намного позже. И это не поза. Это ощущение себя частью своего рода, ощущение себя продолжением лет своего отца, ощущение себя как начала своих детей. Этакий родовой солипсизм, приводящий не к семейной фактографической эпопее, а к глубокому анализу сочетания личного и общего в истории.

В «Живите в России» Саша Кругосветов избавляется от того флёра загадочности, который сопровождал личность автора в цикле о капитане Александре. Там он представал мудрым и всезнающим рассказчиком, щедро приоткрывающим кладовую головокружительных приключений, здесь же мы видим человека, прожившего вместе с Россией самые сложные потрясения второй половины 20 века и вошедший в 21-й не разочаровавшимся, а, напротив, убеждённым, что только здесь, на нашей земле можно отыскать настоящее счастье.

Какие особенности можно выделить в творческом почерке Кругосветова, взрослого прозаика? Во-первых, он очень точен в деталях. В его описания веришь безоговорочно. Во-вторых, он рассказывает свою семейную и свою личную истории, опираясь на факты, которые интересны всем, кто жил вместе с автором в России, и в-третьих, он очень деликатен в оценках сложных исторических перипетий, утверждая личный гуманитарный, а не политизированный взгляд на происходящее.

Очень трогательной получилась та часть, где повествуется о родителях автора. В их судьбе спроецировалась судьба всей страны, всего народа. Кругосветов пишет о них чуть отстранённо, но от этого в его рассказе ещё больше любви. Пронзительные страницы о блокаде выделяются. Картины послевоенной нищеты впечатляют неподдельностью тона. Только крупный писатель может говорить о трагическом без аффектации и неуместного пафоса. А ещё в первой части «Живите в России» очень много Ленинграда. Кругосветов – плоть и кровь своего города и разрешает нам стать соучастниками этого урбанистического единения. В его обращениях к городу много строгой поэзии, много ныне исчезающих трамваев, много того, о чём Бродский писал «пахнут подмышками брусья на физкультуре». Подкупает то, что автор, человек тонкий и понимающий, не бросает камни в прошлое нашего Отечества, хотя для него бесспорно, что далеко не всё в нём было устроено идеально. В его исторических инвективах ключевой является аксиома – то, что мы принимали за недостатки советской власти, по большей части оказалось недостатками рода человеческого. Власть рухнула, а недостатки остались. И в гуще этих недостатков герою и автору довелось пережить зрелость. Здесь повествование приобретает совсем иные черты, нежели в первой части. Появляется и жёсткость, и другая по наполнению интрига, и определённый натурализм. Автор без утайки делится с читателями тем, как складывались биографии тех, кто поверил в перестройку, восприняв её как выход к свету. Мы узнаём о том, как они открывали для себя мир, разочаровывались, менялись, принимали новые правила игры, пытались вернуться к старым. Все они вызывают сочувствие. Автора интересуют люди порывистые, думающие, а не законсервированные. Ведь именно за сомневающимися правда и будущее. Они всё пропускают через себя, и если уж в чём-то убеждены, то в этом есть запредельная степень искренности. Последняя часть книги посвящена текущему периоду нашей истории. Здесь Кругосветов сбрасывает с себя одежды бесстрастного биографа-автопортретиста, превращается в тонкого аналитика, способного как к вдумчивой политологической беседе с читателями, так и к яростному обличению. Ему претят крайности. Он видит в них больше спекуляций, нежели чёткости позиции. Он одинаково скептически оценивает деятельность и левых и правых, полагая, что во главу угла они ставят клановые и личные интересы, а не нужды государства. Он охотно вступает в заочную полемику с сановными оппонентами и выглядит в ней весьма убедительно. Пытается разобраться он и в том, как устроен нынешний литературный процесс. Здесь его преследуют те же недоумения, что и многих. Почему одних время, лишённое вроде бы идеологической конъюнктуры, выбирает для навязывания публике, а другим не даёт и малейшего издательского шанса заявить о себе. Ему не нравится, когда Евтушенко противопоставляют Бродскому, ему претит литературное хамство, которое ныне почти повсеместно заменило взвешенную полемику. Его не оставляют безучастными события на Украине, и он пытается добраться до их корней, преодолев инерцию суждений тех, кто отрабатывает информационные заказы.

В общем, я консерватор. Други мои, я полный мракобес. Отсталый человек. Не такой продвинутый, как самые образованные искусствоведы и модераторы многих современных СМИ. Я такой, мракобес. Но вы уж примите меня таким, каков я есть. Консервативный. Немного отсталый. Временами – нетерпимый. … Проявите ко мне вашу хвалёную толерантность. А не хотите – может, вы и есть настоящие мракобесы, а вовсе не я?

В этих словах квинтэссенция человеческой и личной позиции автора. И, наверное, в ней формула подлинной, а не мнимой демократии.

Особняком в творчестве Кругосветова стоит книга «Морийские рассказы. Бывальшина и небывальщина». Ей предпослан более чем экстравагантный заголовок «Музыка Кортасара. Аранжировка неизвестного автора».

В ней Кругосветов показывает себя настоящим королём синтеза. Причём синтезирует он не сами элементы художественного текста (лавры постмодерниста его не тревожат), а некие культурологические скрепы. В основе сюжета бытование в стране Мория, населённой странными существами, сколь эфемерными, столь и детально описанными автором. На первый взгляд кажется, что Кругосветов идёт по стопам Томаса Мора и Томмазо Кампанеллы, но это впечатление немного обманчиво. Его не интересует выдуманная страна как почва для социального эксперимента. Он уводит своих читателей в зону свободной фантазии, в зону невычурной мистики. И не случайна отсылка к Кортасару с его пониманием мира как широкой нереальной реальности. Кортасар у Кругосветова действительно инструментован, если мыслить инструментовку как ненавязчивое выявление некоторых дополнительных тембров. Многое из того, что показано автором в Мории, имеет корни в нашей реальной истории. Но утопии для того и создаются, чтобы хотя бы на бумаге избежать тех страданий, на которые цивилизация обрекает людей. «Бывальшина и небывальшина – очень точная вторая часть заголовка. А если вдуматься, ведь это можно применить ко всякой человеческой жизни, где иное кажется до отвращения бытовым, но случаются и такие дни, которые вспоминаются как нечто невероятное, и чем больше проходит времени, тем меньше в них верится.

 

Саша Кругосветов – яркое имя в нашей словесности. Он входил в неё одиноко, не опираясь на клановые костыли, не ища покровителей и соратников. Не думаю, что для него литература – это способ утвердиться в жизни или удовлетворить тщеславие. Просто он относится к тому типу наших людей, которые нерасторжимо связаны со словом. Чем бы они ни занимались, слово для них первично, а в дерзновенной и неблагодарной попытке расставить слова в единственном необходимом порядке они видят божественный промысел, главное своё предназначение.

Кругосветов – европейский человек с широким кругозором, но любая форма эмиграции губительна для него. Он как никто ощущает мировую энтропию и чувствует, что лишь Россия способна остановить этот нарастающий и неумолимо надвигающийся ком бездуховности. Он выглядит и мудрым, и наивным одновременно. Его тексты лишены схоластики и расчёта. Они колеблемы дыханием людей, хороших и не очень, но одинаково достойных жизни и счастья в России. И даже те, кто будут напрочь не согласны с его выводами, даже те, кто усмехнутся его излишней горячности, сочтут его сюжеты чересчур хаотичными и нелогичными, отдадут должное его преданности литературе и неиссякаемой творческой энергии. Полагаю, что когда Саша Кругосветов выпускал свои первые книги, он не скрывал ни от себя, ни от близких, что рискует. В круговороте современной литературы, где мутные воды ничем не отделены от чистых, одинаково легко и потеряться, и запачкаться. С тем, что он сохранил чистоту, уже не поспоришь. Каким потоком его вынесет на большой литературный берег, пока не известно. Но лучше уж сопротивляться потокам, упрямо ища свой, чем с хладнокровным эстетским бездельем наблюдать за всем со стороны.


Максим ЗАМШЕВ




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования