Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №08. 06.03.2015

ЕСЕНИН И ЕСЕНИНЩИНА

Хочу затронуть очень болезненную тему. Имя ей Сергей Есенин. Поэт и гуси, которых он дразнил и которых продолжает дразнить.

Я хочу не то, чтобы покуситься на святая святых, но разобраться, в чём, собственно, обстоит дело.

Всякий раз, как поднимается подобная тема, слетается две тучи воронья: одна состоит из охранителей, вторая – из охренителей, то есть профанов. Обе, как ни странно, сходятся во мнении, что это был гений из гениев и разномастные собратья по перу ему не чета.

Это, мягко сказать, не совсем так.

Бессмысленно спорить о том, что большие поэты (гении – если вам удобно) растут не в вакууме, а в какой-то определённой среде. Часто они сами волей-неволей меняют ареал своего творческого местообитания. 

Есенин вырос не в крестьянской семье. Отец – старший приказчик в мясной лавке, работал в Москве. Дед по материнской линии – имел свой, как это принято называть сегодня, бизнес: на собственной барже промышлял на Оке.Собственно, крестьянского быта было не так уж много. Но надо сказать, что рос Есенин в селе. Потому и цепким поэтическим глазом наблюдал за происходящим вокруг.

Позже он оказался в Москве. Стал учиться и подрабатывать. Или наоборот – работать и подучиваться. Сейчас и не поймёшь.

Уехал в Петроград и на пару с Николаем Клюевым стал разыгрывать столичных литераторов. Те рядили их в цветистые и аляповатые народные костюмы и тешились их обществом.

Уже в революционной Москве Есенин сошёлся с имажинистами. Его имя зазвучало на устах не только деятелей литературного процесса и их друзей-подруг, но и разнеслось по всей стране.

Имажинизм рос как на дрожжах. Поэты не успевали регистрировать новые поэтические группировки по городам и весям (Воронеж, Петроград, Владивосток и так далее). Подражатели находились не только среди молодых и неопытных юнцов, но и среди принципиальных противников – футуристов и пролеткультовцев.

И тогда Есенин возжелал «вожаковать». Поссорился с Мариенгофом. Попытался упразднить Московский Орден имажинистов. Сошёлся с новокрестьянской купницей. Ничего из этого не вышло – и там ему не дали стать однозначным лидером.

И уехал Есенин в Ленинград, где всё и закончилось.

Судьба, прямо скажем, не однозначная. А вот поэзия во многом гениальная.

Как-то на есенинской конференции где-то между первой и второй бутылкой вина у видного историка и филолога родился (или воспроизвёлся – не знаю, чьё авторство) удивительный образ. Если Александр Сергеевич – это солнце русской поэзии, то Сергей Александрович – это месяц, луна.

Недаром же поэт хотел «из окошка луну обосс..ть». Бил прямой наводкой.

И попал.

Сегодня Есенин – это икона и святыня. Попробуй усомниться в чём-то – сразу найдётся с десяток глоток, готовых доказать обратное.

Был такой поэт Клюев (Мариенгоф, Клычков, Шершеневич, Ширяевец и так далее) рядом с Есениным, который писал, бывало, и получше. Только сказал это, как получил словесный хук справа. И, пока корёжишься от боли, над тобой плюются: «Есенин – гений! Понял ты?!»

Стоит порассуждать вслух: «А, может, и правда он повесился сам? Много пил, поэзия последних лет сильно уступает прежней». И тут уже летит словесный хук слева. Но ты успеваешь увернуться и выслушать очередную гневную тираду. «Его убили! Убили!!! Слышишь? Эти чекисты!».

Картина, прямо скажем, удручающая. Святыня на то и святыня, что к ней надо относиться несколько иным образом.

Из-за чего это возникло? Откуда пошло?

В начале ХХ века есенинщиной называли дурную тягу молодых поэтов в подражании мэтру. Помимо поэтической составляющей, была и остросоциальная: эти юнцы играли в хулиганчиков. Только если у Есенина эта была осознанная игра, то у молодых его подражателей не было вообще никакой осознанности и осмысленности. Есенинщиной ещё называли какие-то смутные процессы по запрещению поэзии Сергея Александровича. Но это уже ближе к политике, потому и неинтересно.

Современная есенинщина иная.

Сложился чёткий портрет. Поэт. Гений. Вокруг него были враги. Мариенгоф – завистник, предатель, клеветник и чекистская крыса. Шершеневич – завистник, пустобрёх и лжец. Клюев – завистник. Клычков – завистник и вообще бесталанный человек. Помимо того, что все вокруг завидовали Есенину, они ещё и спаивали его, и обкрадывали.

Поэта убили. Кто? Чекисты. Зачем? Еврейский заговор. Посмотрите на окружение Есенина: Мариенгоф, Шершеневич, Райх, Мейерхольд, Эрлих – список можно продолжать.

Существует второй портрет, который отличается от первого только тем, что новокрестьянские поэты расцениваются как ближайшие друзья.

Нарисовали такую абстракцию профессионалы своего дела: отец, сын и святой дух Куняевы, Алла Марченко, Пётр Радечко, Валентина Пашинина и ряд более мелких бесов.

Помимо плохо скрываемого антисемитизма у всех присутствует абсолютное непонимание поэзии. Для них строчки, записанные в столбик, – уже нечто волшебное. На самом же деле стихосложение и поэзия – это подчас совершенно разные вещи.

Из-за этого непонимания выше обозначенным литературоведам и не удаётся разглядеть что-то стоящее дальше пресловутых «кирпичиков» (катренов) с перекрёстной рифмой – самого дурного в поэзии.

Недавно опомнился Сергей Куняев и написал книгу о Клюеве.

Какой-то филолог с меньшим стажем что-то открыл о Ширяевце или о Ганине.

Об имажинистах по-прежнему молчок. Есть попытки сдвинуть дело с мёртвой точки (Владимира Дроздкова, Томи Хуттунена, Татьяны Терновой, Валерия Сухова), но все они по преимуществу научного склада. Нет того популяризатора, который объяснял бы на пальцах, что Есенин творчески рос не в вакууме, а в безумно плодовитом и конгениальном пространстве. И называл бы имена.

Есть Захар Прилепин, влюблённый в Мариенгофа.

Есть Виктор Джалилов, который поёт Шершеневича.

Есть клан Леонтьевых, которые практически ежегодно издают что-то из творческого наследия Рюрика Ивнева.

Имажинистов только начали петь. При жизни пели тоже, но с оттепелью, застоем и перестройкой забыли напрочь об этом.

О них не рассказывают с телеэкранов. Не обсуждают их творчество на конференциях (полтора раза – не в счёт). Известные актёры не читают их стихи. Для массового читателя не пишутся книги о них.

В то время как о Есенине написано столько, что можно взять квартиру Васильевой в 13 комнат или какую-то подобную ей и полностью заставить этими книгами. Сколько из них достойных? Единицы. Преимущество отдано тем, которые воспроизводят образ гения, вокруг которого толклись шарлатаны, клоуны и убийцы, от рук которых он, собственно, и погиб.

Самое смешное, что обвинения в убийстве, стукачестве, сотрудничестве с ЧК на 99 процентов голословны. Нет ни одного доказательства причастности кого-либо из имажинистов или новокрестьянских поэтов к козням вокруг Есенина и его смерти.

А всё пошло из-за пошленького литераторишки Бориса Лавренёва, который сразу после смерти поэта накропал гнусную статейку «Казнённый дегенератами», где обвинил во всём имажинистов, которые, надо сказать, к тому моменту уже года полтора или два как тесно не общались с Есениным.

Но кто в этом будет разбираться-то?

Никто и не разобрался ни тогда, ни в наши дни.

Сегодня масла в огонь подливают ещё то откровенные шуты, то более откровенные дураки. Сергей Безруков безукоризненно и на ура играет горького пьяницу в сериале «Сергей Есенин». А в театре и на собственных творческих вечерах, как молодой щенок (это эффект от есенинской поэзии – Сергей Витальевич – конечно же, старый и опытный пёс), задорно скулит стихи поэта.

В сериале «Маяковский: два дня» тоже всплывает Есенин. Куда же без него? Многие просто-таки мечтают повернуть время вспять и устроить встречу двум гениям. Ах, как это было бы замечательно! Володя и Серёжа, Серёжа и Володя!

Из Маяковского, кстати, тоже какое-то время строили икону, но быстро нашлись люди, которые подняли со дна исторического омута имена Хлебникова, Кручёных, братьев Бурлюков, Елены Гуро и прочих прелестных людей.

Стоит ли говорить, как в этих двух одних сплошных киноляпах изображены имажинисты?..

А сейчас о самом страшном. И одновременно смешном.

Недавно появился мультфильм «Три богатыря» – очередная серия «Ход конём». Когда герои оказываются в безвыходном положении, им на помощь приходит паренёк с вихрастой гривой и локоном волос, который «как будто случайно, но определённо нарочно» спадает на лоб. Молодец одаривает героев миловидной и скромной улыбочкой и рассказывает о пегасах, которых чарует своим ангельским пением.

Вот уж образ так образ!

Никого не узнаёте?

Нет ничего гаже современной есенинщины – будь то псевдонаучная литература или популяризаторская попытка втиснуть поэта в мультфильм, будь то актёрская читка Безрукова или литературоведческие потуги отдельно взятых лиц.

Как поёт Мирослав Немиров: «Обэриуты наши, а… не ваши! И футуристы – наши, а … не ваши!». И Бродский, и Пушкин, и Есенин – наши, а… не ваши.

А вам, уважаемые, пора бы перестать рисовать ваши словесные карикатуры. И заняться делом. Про Ганина напишите. Про Лео Моносзона. Ну, или кто вам больше не по душе.


Олег ДЕМИДОВ




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования