Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №07. 17.02.2006

ПРО АЛЕКСАНДРА ДЕГТЯРЁВА В ЧАСТНОСТИ И ПОЧВЕННИКОВ ВООБЩЕ

     В настоящее время много разговоров идёт вокруг почвенников и их мировоззрения. Основная их слабость состоит в том, что глупость, примитивное хитроумие и неосознаваемая подлость – свойства, органически присущие их сознанию.
     Вот образчик мысли наших почвенников. Некий епископ возмущён экспозицией ипатьевского музея. Среди прочего благочинный гнев вызывает пулемёт, который стоит в экспозиции, и «которым расстреливали православных».
     Скажите, дорогой читатель, какой пулемёт нарисовало ваше воображение, когда вы прочли слова «которым расстреливали православных»? Вот наше нарисовало старый добрый «Maxim», из которого Анна-пулемётчица обстреливает цепь наступающих белых офицеров.
     В реальности в экспозиции стоит пулемёт ДШК, изобретённый ближе к Великой Отечественной войне и начавший поступать на вооружение в Красную Армию или незадолго до войны, или с наступлением боевых действий. Так что единственные православные, которых могли расстреливать этим пулемётом, были полицаи и власовцы.
     Что бывает, когда этот люд берётся за литературу, наглядно иллюстрирует рассказ А.Дегтярёва «Сукмановские колокола», напечатанный в первом номере этого года в «Литературной России».
     На нас рассказ Александра Дегтярёва произвёл неизгладимое впечатление. Произвёл он впечатление своими художественными и мыслительными достоинствами.
     Существенным литературным открытием рассказа является то, что положительные герои носят хорошие, звучные имена – Иван Двужильный, Фёдор Калинкин, опять же Фёдор, только Жеребной. А все враги, злодеи и супротивники носят имена неблагозвучные, нехорошие: Максим Плешивцев, Тимофей Брязгунов, так что для того, чтобы понять, кто плох, а кто хорош, даже необязательно читать рассказ. Все злодеи примечательны тем, что совершают исключительно скверные поступки. Из них самый нехороший – они ненавидят церковные колокола в деревне Сукмановка и очень хотят снять их с церковной колокольни. По-видимому, их даже не надо кормить хлебом, надо только позволить убрать колокола:
     «Пригнали несколько тракторов. Механизаторам поставили задачу – зацепить колокольню тросами и свалить. Деваться некуда! Как приказали, так и сделали. Зацепили трос и потянули его сразу пять (ого! – Прим. наше) тракторов».
     «Некоторое время спустя в Сукмановку по вызову Брязгунова среди белого дня приехала группа сапёров. Солдаты заминировали церковь, подожгли бикфордов шнур и спрятались в канаве».
     А вот и характеристика главного сукмановского злодея – Тимофея Брязгунова:
     «Председатель сельсовета Тимошка Брязгунов в это время командовал бабами в тылу. Тем не менее ходил в военной форме, правда, без погон. В конце войны ему даже вручили медаль. Когда-то он был худенький, в чём душа держалась. А теперь отожрался, распух. Дошло дело до того, что сам он уже не мог сесть в бричку и его подсаживали в неё другие».
     «С тех пор (после взрыва церкви. – Прим. наше) с Тимой Брязгуновым никто уже не разговаривал (выходит, молча исполняли руководящие указания?). Он ещё больше распух, глаза вылезли из орбит».
     Итак, все герои отрицательные – глупые, никчёмные люди, которые суетятся, бегают, выслуживаются перед начальством, прячутся в тылу и командуют там бабами, ухитряясь получать за это медали.
     Ну и, конечно, все злодеи наказаны:
     «Широко замахнулся молотом Максим (Плешивцев – секретарь райкома). Всю свою ярость вложил в удар. Но промахнулся. И улетел вместе с молотом вниз. Как лягушка размазался он по земле».
     А вот что произошло с Тимофеем Брязгуновым:
     «…С тех пор с Тимой Брязгуновым никто уже не разговаривал. Он ещё больше распух, глаза вылезли из орбит. От него шёл тяжёлый запах. Скоро Тимоха умер».
     И с его сыном (хотя тот вроде как ничего плохого не сделал): «Неожиданно его свалила странная болезнь. Врачи не могли поставить чёткий диагноз… По ночам парню казалось, что в ушах его бухают огромные колокола. Этот звон преследовал его везде, куда бы он ни пошёл… Утром на Николу Угодника санитарки, пришедшие мыть полы, обнаружили, что Сергей повесился на бледно-фиолетовых кальсонах».
     Вам, дорогой читатель, всё это ничего не напоминает? Лично мы вспомнили цитируемое Ярославом Гашеком нравоучительное произведение, в котором некий Енек богохульствует и безобразничает. И это не остаётся незамеченным и ненаказанным: сначала Енек теряет ногу, потом – руку, потом – отца и сестру, другую ногу, мать, брата, ещё одну ногу. Потеряв всех своих родственников и три ноги, Енек ковыляет на костылях на одной ноге и, бия себя кулаком в грудь, вопиёт: «Господи, прости меня, грешного!». Честное слово, пронзительный рассказ г. Дегтярёва ничуть не уступает ни по глубине христианской проповеди произведению, о котором речь шла у Я.Гашека.
     Читатель, возможно, на это заметит:
     – Ну написал человек неудачный рассказ. Бывает. Но зачем же делать из этого далеко идущие выводы?
     Но чем чреваты такие почвенно-церковные представления о человеке? Да тем, что человек просто выпадает из мира, превращаясь в растение. Вот и Александр Дегтярёв так характеризует своих положительных героев-сукмановцев:
     «В годы антоновщины Сукмановка оказалась в самом центре боевых действий. Через неё проходили то белые, то красные, то зелёные. И всем дай лошадей, зерно, сено, мясо, девок и самогон. Вот и сидел на колокольне наблюдатель. Смотрел, что делается в окрестностях. Чуть запылит на горизонте конница, – колокол звяк-звяк-звяк вполголоса. И всё село уже знает, чего ожидать.
     Молодые ребята и девчата – бегом в церковь. Опускаются в подземный ход, и попробуй их найди. Могут в Ивановской церкви подняться. А то в овраге, за несколько километров от села, на белый свет выберутся. Если понадобится, могут неожиданно с оружием в руках ударить в тыл противника, прислушиваясь к колоколу. Что он скажет, куда нацелит…
     Очень серчали на сукмановские колокола продотрядники и чекисты. Никак не удавалось застать село врасплох, несмотря ни на какие ухищрения». – Итак, литературные герои Дегтярёва – этакие хоббитцы, которым нет дела ни до чего, за исключением их собственного бытия. Во всяком там внешнем мире они попросту ни к чему не привязаны, их единственный интерес – бытие их и общины. И события вокруг них им неинтересны. Это г. Дегтярёв подчёркивает, называя Великую Отечественную второй мировой. Отстранение г. Дегтярёва заставляет задуматься, ибо он идёт вразрез с традициями: второй мировой обычно называют боевые действия за пределами СССР. Это не очень правильно, но так делают. Поэтому сразу возникает вопрос: куда же могли податься герои Дегтярёва? В маки? В RAF? В королевский военно-морской флот?
     Более реально, что А.Дегтярёв хочет сказать, что для литературного героя Дегтярёва СССР – чуждая, чужая страна. Но тогда логично податься не в Красную Армию, а во власовцы. В общем, путаница получается – будь здоров.
     И эту путаницу Дегтярёв не способен прояснить. Например, фронтовик в день Победы залезает на колокольню – звонить. (Может, это было второе сентября – годовщина подписания капитуляции Японии на «Миссури»?) Выходит, для него война и страна – не чужие. Если предположить, что фронтовик списан с натуры, то тогда Дегтярёв впал в элементарное противоречие: литературным сукмановцам всё до лампочки, а вот реальным – совсем даже нет. Ну и чего ж тогда написал А. Дегтярёв? Откровенное враньё?
     А если не с натуры, то тогда чего мужик-то на колокольню полез? Спьяну? Он же отстранился от войны. Ну, погнали воевать – и погнали. Хоть жив вернулся, чего ж тебе ещё?
     Вот такую путаницу и ахинею изобразил наш писатель, попутно выставив нашего соотечественника сложной и героической эпохи растением…

В. РЫБИН, Б. МАРКОВ




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования