Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №41. 16.10.2009

РАСКРЫЛА ОСЕНЬ ПОДЛЫЕ ОБЪЯТЬЯ

Надежда КОНДАКОВА
Надежда КОНДАКОВА

 ПРОЩЁНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ…

 

Твой дед – посадил моего деда,

мой отец – до смерти презирал

твоего отца.

И из этого нет выхода, эта

ненависть не имеет конца.

 

И пока мы с тобой не встанем здесь

на колени –

у Белого дома, у жёлтого,

у Лубянской тюрьмы –

нашей страной будет править

мумия-ленин,

в нашу повозку впрягаться – тень

Колымы.

 

И пока мы все не встанем здесь

на колени, –

все, как один, – и сажавшие,

и сидевшие,

и наверное – молча на всё

глядевшие…

 

(о, эти и теперь – пивко попивают,

посмеиваются, по сторонам

поглядывают,

по плечу похлопывают,

мол, всё бывает,

мол, история – баба ушлая,

всех оправдывает), –

 

пока не встанем – мы у Господа

в должниках будем,

непростившие и ненавидящие

друг друга,

ненавидимые и непрощённые,

местью полнящиеся и отмщённые…

 

Вот и твержу, как сомнамбула,

как заводная,

давайте мумию наконец похороним,

панихиду отслужим, слезу уроним –

двадцатый век оплачем,

не проклиная.

 

И тогда – я верю –

Господь нас всех услышит,

всеми чинами ангельскими

приветит,

и к тем приблизит,

кто на Бутовском полигоне

цветами дышит,

и к тем, кто над Воркутой

морозной – звездами светит.

 

И тех простит,

кто на Беломорканале,

на Соловках и под Магаданом,

как сваи, в землю нас забивали

и мучили словом, Богом данным.

Тогда, может, и нынешние ловцы

человеков

для сладкоголосых своих посланий

займут не хитрость у поздних

греков,

а милосердье у римлян ранних…

 

Давайте же вместе молиться будем

за ирода Сталина, за Хрущова,

за все гоненья, за грех Иудин

народа нашего – непрощённый,

 

чтобы в Прощёное воскресенье

всем целованием, всем прощением,

в пост уходя, ожидать Спасения,

родины-матушки воскресения…

 

***

Здравствуй, дятел! Ты, наверно,

спятил,

что уселся под моё  окно.

Даже дождь его законопатил,

даже днём здесь пусто и темно.

 

Я ведь тоже, долго веря в чудо

неподкупной совести людской,

в мир стучалась средь вранья и блуда

детскою неопытной рукой.

 

А теперь, почти уже над бездной,

где нельзя помочь и перемочь,

сердцем, словно манною небесной,

я кормлю отчаянье и ночь.

 

***

                  Нас было много на челне…

                                       А.С. Пушкин

 

Нас и так было мало,

вхожих к Пушкину в дом,

а теперь кто попало –

на челне золотом.

 

Этот – с ярмарки едет,

и ему всё равно,

кто лукавит, кто бредит,

кто лакает вино.

Ну а тот, коснословый,

примелькавшись везде,

рыбку ловит и ловит

в этой мутной воде,

 

пишет пухлую книжку,

врёт про муки души…

Как мне жалко мальчишку

где-то в русской глуши!

 

Он над Тютчевым плачет!

Он не знает о том,

что бывало иначе

на челне золотом…

 

***

Ты говоришь: не плачь, ещё не время,

ещё не время, – говоришь, – не плачь…

Но жёлтый лист тебя целует

в темя,

целует, как Иуда, как палач.

 

Раскрыла осень подлые объятья,

и мы одни – среди летящих стрел.

…Я крашу рот и поправляю платье,

чтоб на меня и ты без слёз смотрел.

 

***

Мне привезли с Афона этот образ,

к мощам Марии приложив его…

Что жизни сор, что этих бредней

обрезь,

где зла неумолимо торжество?!

 

И я спешу, как в детстве, на поминки

чужих людей и плачу – за гроши,

я всем плачу – за эти фотоснимки,

за тёмный край засвеченной души.

 

В МОНТЕ-КАРЛО

 

Поставь на красное и чёрное,

шагни в беспамятство, на дно,

и жизнь покажется снотворная

всего лишь жалким казино.

Японец, проигравший вдребезги…

Крупье – невозмутим, как плут…

Кто нам загадывает ребусы?

Кто их разгадывает тут?

 

***

Мне стали противны читатели

наши,

глотатели хлёбова, тюри и каши…

 

А помнишь, какие же были пиры!

Ах, как мы любили Каренину Анну,

от первой любви умирая, нежданной,

в глубинах какой-нибудь русской

дыры!

Бег времени нас уносил, и рябина

была из окошка видна за версту…

Нам письма писали – Борис и Марина!

Опавшие листья ловя на лету,

нас Розанов мучил, как сумрачный

гений,

нам Лермонтов-мальчик являлся

во сне.

И не было больше в России явлений,

чем в русской словесности, кажется

мне.

Как мы узнавали друг друга по слову,

по верхней – в лиловых чернилах –

губе,

как в книжечку Блока стихи Гумилёва

мы прятали тайно от глаз КГБ…

 

И всё для того, чтобы – тюря

и каша?

И фэнтези морок? И триллеров

жуть?

 

И что нам теперь без словесности

нашей

Осталось от родины?

Разве – чуть-чуть…

 

СОЗОПОЛЬ

 

Вечер пахнет музыкой и морем –

и у смерти руки коротки

дотянуться в этот миг до горя,

до полубеспамятной тоски.

 

Понт Эвксинский зол и привередлив,

в темноте холодных чёрных вод

лишь маяк настойчив и приветлив –

и его увидит мореход.

 

***

Ночка в Крыму – ну хоть выколи

глаз! –

самостийности дочка.

Светится море, и в каждом из нас

пол-огонёчка.

 

Слышу, любимый, дыханье твоё

слухом и взглядом,

чую, что прошлое, как вороньё,

кружится рядом.

Грустно и кратко, как в хокку Басё,

в жизни, о Боже!

Сколько Господь ни ссудил нам, а всё

хочется больше.

 

Звёзды всё мельче, бледней, и уже –

мелкие точки.

Каждый в своей непонятной душе,

как в одиночке.

 

Сколько Твоих ни читаю псалмов,

сколько – заветов, –

нужно ответ находить мне самой

в бездне ответов.

 

Если вокруг – ну хоть выколи глаз –

тёмная ночка,

только и держит, что в каждом

из нас

пол-огонёчка.

 

ЗДЕСЬ

 

– Что ты делала здесь?

– Я училась терпению, брат!

С колокольни высокой

на красную стену плевала,

и плевок относило

слабеющим ветром назад…

– Ты хотела б сначала начать?

– Упаси меня, Боже, – сначала!

 

Я была среди тех,

кто копьём Его раны язвил,

подносил Ему уксус,

над крестною мукой смеялся…

– Это был твой успех!

– Но меня и тогда Он любил!

Это страшно, мой брат,

Знать, что ты в темноте состоялся.

 

– Ну а что же стена?

– За стеной, как и было, темно,

как всегда, за стеной –

говорят, балаболят, глаголют…

Ты и сам балаболь –

не сажают за это давно…

Только каждый второй

заливает свой страх алкоголем.

 

– Ну а бреши в стене?

– Ну а брешей в стене не видать.

Я ж тебе говорю,

что училась терпению тоже:

с колокольни высокой

на красную стену плевать,

в нелюбви выживать

и писать на скрижалях без дрожи.

 

– Переписывать поздно?

– Чернила засохли давно.

Все подтирки, помарки,

все белые пятна – наружу…

Только хлеб и вино,

только честные хлеб и вино

и спасают теперь

поблудившую по миру душу…

 


Надежда КОНДАКОВА




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования