Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №48. 04.12.2009

СЕЛФМЭЙДМЕН ИЗ АРЬЕГАНА?

Геннадий СТАРОСТЕНКО
Геннадий СТАРОСТЕНКО

 По­ли­ста­ла жур­нал Ген­на­дия Ста­ро­стен­ко «Москва», при­ме­ря­ясь к ро­ма­ну, с хо­ду оп­ре­де­лён­но­му в «про­из­вод­ст­вен­ные», и вдруг по­ня­ла, что про­стое на­зва­ние – «На Чёр­ной ре­ке» – за­це­пи­ло. С дет­ст­ва знаю при­мор­скую Чёр­ную реч­ку, при­ток Сун­га­ча, впа­да­ю­ще­го в Ус­су­ри. Со шко­лы по­мню Чёр­ную реч­ку в Пе­тер­бур­ге на Ап­те­кар­ском ос­т­ро­ве, где сто семь­де­сят лет на­зад про­гре­мел вы­ст­рел Дан­те­са. Чёр­ная ре­ка, впа­да­ю­щая в за­по­ляр­ную Пе­чо­ру, по­пол­ни­ла спи­сок тё­зок-ги­д­ро­ни­мов. А сколь­ко их по стра­не? Ну-ка, Ин­тер­нет, ска­жи…

Де­сять ми­нут спу­с­тя по всей Рос­сии, с вос­то­ка на за­пад, с юга на се­вер, про­сту­пи­ли, как ве­ны, де­сят­ки Чёр­ных рек. На­ча­ло и на­зва­ние бе­рут они, как пра­ви­ло, от тор­фя­ных бо­лот, да толь­ко ду­ша не спе­шит брать на ве­ру ло­гич­ное объ­яс­не­ние. На­род без­дум­но имеч­ко не даст: вез­де ши­ф­ру­ет­ся со­бы­тие, ко­то­рое ста­но­вит­ся при­то­ком и кон­крет­ной судь­бы, и все­об­щей ис­то­рии.

Есе­нин­ская «чёр­ная кровь зем­ли» при­шла на ум рань­ше, чем глаз вы­хва­тил сло­во «Дель­та­нефть». И вспом­нил­ся дав­ний сни­мок: чер­но­зер­каль­ное озер­цо неф­ти бли­ку­ет в ши­ро­ких муж­ских ла­до­нях, от­ра­жая лю­дей и мир.

Что ви­дим в от­ра­же­нии? Тра­ги­че­с­кий за­чин: чет­ве­ро бра­ть­ев-нен­цев по­ги­ба­ют, от­ра­вив­шись де­на­ту­ра­том. Не­по­сред­ст­вен­ный ви­нов­ник их ги­бе­ли – «пе­ре­ста­рав­ший­ся» рус­ский агент, ко­то­рый про­во­дит чёр­ную пи­ар-ак­цию по за­да­нию ино­ст­ран­но­го кон­цер­на. Фа­ми­лия аген­та «го­во­ря­щая»: Тём­ный. Как, впро­чем, и фа­ми­лия бра­ть­ев – Ма­ли­цы­ны. «Ма­лые на­ро­ды» зву­чит поч­ти как «мень­шие бра­тья». Ко­то­рые не про­сто близ­ки к при­ро­де, а са­ми и есть при­ро­да.

По мыс­ли Ген­на­дия Ста­ро­стен­ко, «при­ро­да есть аб­со­лют­ное бла­го. Ис­тя­зая её, мы со­вер­ша­ем зло – аб­со­лют­ное. Ка­пи­та­лизм… не про­сто вой­на всех со все­ми, а вой­на всех с при­ро­дой – соб­ст­вен­ной ма­те­рью. Те­перь она пе­ре­ки­ну­лась в за­по­вед­ней­шие угол­ки Рос­сии, са­мые не­до­ступ­ные, са­мые не­до­сти­жи­мые преж­де для зла». Это ещё не ро­ман, а «Раз­мы­ш­ле­ния на пла­то Укок». Но сло­ва из не­дав­ней ста­тьи зву­чат эпи­гра­фом к про­из­ве­де­нию, опуб­ли­ко­ван­но­му тре­мя го­да­ми рань­ше. Зна­чит, бо­лит… А пе­ре­пол­нен­ные ре­ки па­мя­ти са­ми со­бой вы­но­сят на стре­жень на­зва­ния книг: «Рус­ский лес», «Царь-ры­ба», «Бу­ран­ный по­лу­ста­нок»… Те­ку­щее и пре­хо­дя­щее на стра­ни­цах рус­ской клас­си­ки с не­из­мен­ным по­сто­ян­ст­вом стал­ки­ва­ет­ся с веч­ным, и в этом столк­но­ве­нии че­ло­век не вла­с­тен уй­ти от вы­бо­ра. Да­же ос­та­ва­ясь сто­рон­ним на­блю­да­те­лем.

Мне, чи­та­те­лю, в лю­бом ро­ма­не ин­те­рес­но на­блю­дать от­ра­же­ние эпо­хи в че­ло­ве­ке, рав­но как и че­ло­ве­ка в эпо­хе. Мне важ­но, ка­кие во­про­сы за­да­ёт он се­бе и есть ли у не­го от­ве­ты на эти во­про­сы. И все­гда ра­ду­ет встре­ча с «людь­ми тру­до­лю­би­вой ду­ши» – по мет­ко­му сло­ву Чин­ги­за Айт­ма­то­ва. Та­ких лю­дей че­рез ве­ка и вёр­сты со­еди­ня­ет не­кое брат­ст­во: они все­гда спо­соб­ны от­ли­чить один дру­го­го.

Ва­ле­рий Хар­лам­пи­ди, в кро­ви ко­то­ро­го, по сло­вам ста­ро­го Сте­па­на Ма­ли­цы­на, «треть хох­ла, треть гре­ка и ще­пот­ка нен­ца», по­хо­же, как раз из это­го брат­ст­ва. Толь­ко кто его бра­тья и где они? По­че­му оди­но­че­ст­во – вер­ный спут­ник глав­но­го ге­роя на про­тя­же­нии все­го ро­ма­на?

Путь от «си­ро­ты не­нец­кой» до на­чаль­ни­ка от­де­ла круп­ной неф­тя­ной ком­па­нии прой­ден Ва­ле­ри­ем в ре­корд­ные сро­ки: в под­чи­не­нии у не­го на­хо­дят­ся лю­ди зна­чи­тель­но стар­ше воз­ра­с­том. Яр­кая внеш­ность, не­за­ви­си­мое по­ве­де­ние, эк­зо­тич­ное про­зви­ще то­ро­пят вы­вод: пе­ред на­ми ти­пич­ный selfmademan. Че­ло­век, де­ла­ю­щий сам се­бя во­пре­ки все­му, что его, че­ло­ве­ка, не­у­клон­но свя­зы­ва­ет и мо­ро­чит, вклю­чая дик­та­тор­скую рек­ла­му со­вре­мен­но ис­тол­ко­ван­ной ус­пеш­но­с­ти. Рань­ше мы зна­ли, что че­ло­ве­ка со­зда­ёт ок­ру­жа­ю­щая сре­да. Его вос­пи­та­ни­ем–со­тво­ре­ни­ем за­ни­ма­лись се­мья и шко­ла, пи­о­нер­ская дру­жи­на и ком­со­мол, ар­мия и ра­бо­чий класс. И пар­тия, ко­неч­но. Се­го­дня каж­дый – сам се­бе ре­жис­сёр, а за­ча­с­тую и – те­атр од­но­го ак­тё­ра. Или иг­ра­ют всё-та­ки не все? Грек, к при­ме­ру.

«На­сто­я­щее и под­лин­ное, во мне­нии Ва­ле­рия Хар­лам­пи­ди, вер­ши­лось там, где ос­но­вой все­го бы­ли моз­ги ин­же­не­ра и ру­ки ра­бо­че­го. Он был тех­но­кра­том по строю ду­ши, по спо­со­бу вос­при­я­тия дей­ст­ви­тель­но­с­ти. И его все­гда тя­ну­ло в гу­щу боль­ших свер­ше­ний, где бу­рят, ва­рят тру­бы, стро­ят це­ха и по­ни­ма­ют друг дру­га без слов». Лю­бо­пыт­ная де­таль: по сви­де­тель­ст­ву Льва Ан­нин­ско­го, впер­вые нефть в рус­ских ле­то­пи­сях упо­ми­на­ет­ся под име­нем «гре­че­с­ко­го ог­ня»: ког­да князь Игорь явил­ся под сте­ны Царь­гра­да, его чел­ны по­жг­ли с по­мо­щью неф­тя­ных фа­ке­лов. Что до «гу­щи боль­ших свер­ше­ний», она от­зы­ва­ет­ся в мо­ей со­вет­ской – ку­да от неё де­нешь­ся! – па­мя­ти гул­ким эхом: «В буд­нях ве­ли­ких стро­ек, в ве­сё­лом гро­хо­те, в ог­нях и зво­нах…». И даль­ше – про стра­ну ге­ро­ев и меч­та­те­лей… Но Грек, ко­то­ро­му за­по­ляр­ный Арь­е­ган стал род­ным, тем не ме­нее, чув­ст­ву­ет се­бя «чу­жим сре­ди сво­их». По­че­му? Вос­тре­бо­ван­ный спе­ци­а­лист, ин­тел­лек­ту­ал но­во­го по­ко­ле­ния, он про­ти­во­сто­ит но­вым хо­зя­е­вам жиз­ни.

Его тре­во­жит, по боль­шо­му счё­ту, не толь­ко хищ­ни­че­с­кое вы­ка­чи­ва­ние неф­ти. А то, что лю­ди «ра­ды об­ма­ны­вать­ся». Или не ра­ды, но об­ма­ны­ва­ют­ся: так жить спо­кой­нее. А Хар­лам­пи­ди не то что­бы «ищет бу­ри» – она са­ма его на­хо­дит.

Смо­т­ри­те: вро­де и «пе­ре­за­груз­ка» об­ще­ст­вен­но­го со­зна­ния дав­но за­вер­ше­на «про­ра­ба­ми пе­ре­ст­рой­ки», и стра­на «ра­зин­тел­ли­ген­ти­лась», по сви­де­тель­ст­ву со­ци­о­ло­гов, све­дя по­ня­тие вну­т­рен­ней са­мо­до­ста­точ­но­с­ти к внеш­не­му до­стат­ку. Об­ви­нён­ные во всех гре­хах, объ­яв­лен­ные глав­ны­ми ви­нов­ни­ка­ми всех не­удач­ных ре­форм и ре­во­лю­ций, ин­тел­ли­ген­ты уш­ли в глу­хую вну­т­рен­нюю эми­г­ра­цию. По­хо­же, и ге­рои Ген­на­дия Ста­ро­стен­ко ста­ра­тель­но из­бе­га­ют «не­хо­ро­ше­го сло­ва», став­ше­го ру­га­тель­ным да­же в ус­тах лю­дей ум­ст­вен­но­го тру­да. Но по­ступ­ки, ко­то­рые со­вер­ша­ет Грек, за­став­ля­ют ме­ня, чи­та­те­ля, удив­лён­но улыб­нуть­ся: не­уж­то воз­вра­ща­ет­ся ин­тел­ли­гент на про­ст­ран­ст­во пост­со­вет­ской ли­те­ра­ту­ры?

Селф­мэйд­ме­ны, как пра­ви­ло, – лю­ди ими­д­жа. Их ус­пеш­ность долж­на быть под­тверж­де­на до­мом, ма­ши­ной, долж­но­с­тью, счё­том в бан­ке и мно­го чем ещё. Не­му­д­ре­но, что всё это они страш­но бо­ят­ся по­те­рять. По­го­сов и Ма­ме­дов, Ксе­но­фон­тов и Ти­ха­рев, Гол­ди и Де­бюс­си, по су­ти сво­ей – «близ­не­цы-бра­тья»: во­прос «быть или ка­зать­ся» ими дав­но ре­шён. Грек для них эк­зо­ти­чен не сме­ше­ни­ем кро­вей, а скла­дом ду­ши. Ис­крен­нее, поч­ти бо­лез­нен­ное лю­бо­пыт­ст­во «кол­лек­ци­о­не­ра душ» Ти­ха­ре­ва вы­плё­с­ки­ва­ет­ся в мо­но­ло­ге:

«Я те­бя од­но­го, брат, во взят­ках и от­ка­тах не за­ма­рал и до сих пор вот не знаю, по­че­му... ты вот ка­кой-то не­ди­а­лек­тич­ный, мо­ло­дой ещё... Хо­тя и не ду­рак. Вот ду­маю: че­го я те­бя в ком­па­нии дер­жал? Не­за­ме­ни­мый? Тол­ко­вый – да, а не­за­ме­ни­мых нет. Я та­ких, как ты, дер­жал, что­бы со­весть свою уте­шать. Вот ведь, ду­маю, не од­них кре­ти­нов и зло­умы­ш­лен­ни­ков дер­жу в ком­па­нии. И по­ря­доч­ных лю­дей. Зна­чит, и сам ещё не кон­че­ный... И не знаю, по­че­му ра­зот­кро­вен­ни­чал­ся здесь пе­ред то­бой. Эпо­ха ведь бы­ла та­кая. Ког­да б ты зна­ешь, из ка­ко­го со­ру...».

Клас­си­ков пе­ре­ви­ра­ет на свой лад не толь­ко «со­ве­ст­ли­вый» Нил Ста­ни­сла­во­вич. При­об­щён­ность к «вы­со­ко­му» де­мон­ст­ри­ру­ют и По­го­сов, и Тяж­лов, и да­же бу­риль­щик Пе­т­ров упо­ми­на­ет ро­до­на­чаль­ни­ка со­вет­ско­го ре­а­лиз­ма. Хо­ро­шее всё-та­ки, ба­зо­вое об­ра­зо­ва­ние да­ва­ла со­вет­ская шко­ла, ес­ли, пе­ре­ва­лив в боль­шин­ст­ве сво­ём за «пол­тин­ник» и ос­та­вив по кор­ме двад­цать штор­мо­вых пе­ре­ст­ро­еч­ных лет, неф­тя­ни­ки по­ми­на­ют в раз­го­во­ре Сал­ты­ко­ва-Ще­д­ри­на, Ос­т­ро­вско­го, До­сто­ев­ско­го, Тют­че­ва, Эс­хи­ла… Скре­пы па­мя­ти?

Сло­ва эти в ро­ма­не зву­чат не од­наж­ды. Все ре­фор­мы, по мне­нию ав­то­ра, на­прав­ле­ны на «по­ру­ше­ние тра­ди­ций, ко­то­рые слу­жат сим­во­ла­ми-скре­па­ми жи­вой тка­ни вре­ме­ни», гар­мо­ни­зи­руя и сра­щи­вая ду­хов­ное про­ст­ран­ст­во. Ведь древ­не­гре­че­с­кое сло­во «гар­мо­ния» в пе­ре­во­де и оз­на­ча­ет скре­пу, со­еди­ни­тель­ную связь. С при­ро­дой и ко­с­мо­сом, с по­всед­нев­ным, пре­хо­дя­щим и веч­ным, бо­же­ст­вен­ным. Ког­да эта связь ру­шит­ся, рас­па­да­ет­ся и вну­т­рен­ний мир че­ло­ве­ка. И его ду­шой, ото­рван­ной от не­ба, зем­ли и вре­ме­ни, ов­ла­де­ва­ют ха­ос и страх.

В фи­наль­ных гла­вах чёр­ный цвет сгу­ща­ет­ся на гла­зах: чёр­ный пёс встре­ча­ет Хар­лам­пи­ди воз­ле чёр­ных елей – «кар­ли­ко­вых, не­до­б­рых, от­то­го что юти­лись на краю». Вы­сох­ший, по­тем­нев­ший от го­ря Сте­пан тя­нет на нар­тах чёр­ный ствол, а не­да­ле­ко от чу­ма сох­нут не­сколь­ко та­ких же, при­би­тых ре­кой к бе­ре­гу. Свет­ло-го­лу­бые не­бе­са чер­не­ют «су­ме­реч­ным не­из­ре­чён­ным хо­ло­дом». И вдруг… сло­ва Сте­па­на о кра­со­те ре­ки: «Вот смо­т­ри – сей­час ещё мут­ная, а ско­ро чёр­ная бу­дет. Это от тор­фа... торф, мох кру­гом рас­тёт. Я на этой чёр­ной ре­ке жить все­гда хо­тел. На мо­ре то­же кра­си­во, а на чёр­ной ре­ке луч­ше».

Ста­рик смо­т­рит на сол­неч­ную до­рож­ку, а ре­ка, ок­ру­жая пу­зы­ря­ми пе­ны, «слов­но за­щит­ны­ми эри­т­ро­ци­та­ми», всё ино­род­ное, уно­сит прочь мел­кий му­сор, вет­ви де­ре­вь­ев, ма­зут­ные пят­на... Спо­соб­ность ду­ши че­ло­ве­че­с­кой к са­мо­очи­ще­нию – за­лог её вы­здо­ров­ле­ния. Да кто об этом нын­че вспо­ми­на­ет. На ум при­хо­дит на­зва­ние ещё од­ной ре­ки, Мсты, в Нов­го­род­ской об­ла­с­ти. На фин­ский и эс­тон­ский сло­во пе­ре­во­дит­ся оди­на­ко­во: «Чёр­ная». Месть, по сло­ва­рю Да­ля – «по­пе­ре­мен­ное зло, обо­юд­ное зло­де­я­ние», за ко­то­рым толь­ко «мстит­ся», чу­дит­ся спра­вед­ли­вость. От Мсты до гре­че­с­ко­го Стик­са, ка­тя­ще­го чёр­ные во­ды веч­но­го заб­ве­ния – ру­кой по­дать… Сте­пан, не зна­ко­мый с древ­не­гре­че­с­кой ми­фо­ло­ги­ей, тем не ме­нее, это зна­ет. И на пле­чо Гре­ка, раз­ди­ра­е­мо­го про­ти­во­ре­чи­я­ми, опу­с­ка­ет­ся его ис­сох­шая ру­ка: «Пой­дём. Не на­до. Пой­дём-пой­дём. Чай бу­дем пить. На ре­ку смо­т­реть. Ду­мать бу­дем».

О чём? О том, что по­бе­дить ха­ос в ду­ше мо­жет лю­бовь и ве­ра? О том, что свод зем­ной ци­ви­ли­за­ции не­из­беж­но рух­нет, ес­ли раз­ру­шит­ся глав­ная опо­ра – нрав­ст­вен­ная? О том, что жизнь мы тра­тим на то, что­бы вер­нуть­ся к ис­то­кам, по­ни­ма­нию про­стых ис­тин, ко­то­рые зна­ли в дет­ст­ве, да за­бы­ли, ут­ра­тив чув­ст­во чи­с­то­ты и цель­но­с­ти? Или – опять по Шук­ши­ну – что с на­ми про­ис­хо­дит? Есть в жиз­ни ка­кой-то боль­шой смысл? А ес­ли есть – то в чём? И за это не­лёг­кое ду­ма­нье про­ща­ешь ав­то­ру и сти­ли­с­ти­че­с­кий раз­но­бой – от ар­ха­ич­но­го пыш­но­сло­вия до га­зет­ной ско­ро­го­вор­ки, и пё­с­т­рый – до ря­би в моз­гах – ка­лей­до­скоп аб­бре­ви­а­тур, и уто­ми­тель­ные по­дроб­но­с­ти про­цес­са неф­те­до­бы­чи.

Ибо ни мне, ни ему ни­ку­да не уй­ти от тре­во­ги, го­ре­чи и на­деж­ды, вгля­ды­ва­ясь в бес­чис­лен­ные чёр­ные при­то­ки рус­ской Ис­то­рии…


Галина ЯКУНИНА,
г. ВЛАДИВОСТОК




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования