Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №48. 04.12.2009

МАНАСЧИ ИЗ ПЛЕМЕНИ БУГУ

Талантаалы БАКЧИЕВ, народный сказитель  кыргызского эпоса «Манас»
Талантаалы БАКЧИЕВ,
народный сказитель
кыргызского эпоса «Манас»

 – Та­лан­та­а­лы, вы яв­ля­е­тесь ска­зи­те­лем кыр­гыз­ско­го ге­ро­и­че­с­ко­го эпо­са «Ма­нас». А ког­да вы впер­вые со­при­кос­ну­лись с ми­ром «Ма­на­са»?

– До три­над­ца­ти лет я был обыч­ным кыр­гыз­ским маль­чи­ком, вы­рос­шим в се­ле в При­ис­сык­ку­лье. Сам я из се­мьи ра­бо­чих, но мои дед и пра­дед бы­ли ска­зи­те­ля­ми-ша­ма­на­ми из пле­ме­ни бу­гу (что оз­на­ча­ет – мать-оле­ни­ха). Учил­ся в сред­ней рус­ской шко­ле. К сло­ву, я оби­жал­ся на ро­ди­те­лей за то, что они не от­да­ли ме­ня в кыр­гыз­скую шко­лу. И хо­тя в бы­ту мы об­ща­лись на кыр­гыз­ском язы­ке, мой ха­рак­тер, мен­та­ли­тет во мно­гом был рус­ский. Я был пря­мо­ли­ней­ным, от­кры­тым, что кыр­гы­зам не­свой­ст­вен­но.

И вот од­наж­ды, ког­да я пас овец на по­бе­ре­жье ре­ки, я за­снул, а точ­нее, впал в ка­кое-то по­лу­сон­ное со­сто­я­ние. И вдруг очу­тил­ся в юр­те. Там на­хо­ди­лись две жен­щи­ны в чёр­ных оде­я­ни­ях. Од­на пре­клон­но­го воз­ра­с­та, дру­гая мо­ло­дая. А на де­ре­вян­ном боль­шом сто­ле ле­жал груд­ной ре­бё­нок без при­зна­ков жиз­ни. Мо­ло­дая жен­щи­на, по­дой­дя ко мне, ска­за­ла: «Мы те­бя дол­го жда­ли. Мы хо­тим, что­бы ты нам по­мог». Я не знал, кто эти жен­щи­ны и по­че­му я дол­жен им по­мо­гать. Од­на­ко я, не осо­зна­вая, что де­лаю, по­до­шёл к ре­бён­ку, от­крыл ему рот и стал вду­вать в не­го воз­дух. При этом я ус­пел за­ме­тить, что с мо­их губ лил­ся го­лу­бой луч. Че­рез не­ко­то­рое вре­мя ре­бё­нок ожил и за­пла­кал. Я ото­шёл от не­го и от не­о­жи­дан­но на­ва­лив­шей­ся ус­та­ло­с­ти то­же стал пла­кать. Мне по­ка­за­лось, что я на­хо­жусь в юр­те це­лую веч­ность. По­том ко мне опять по­до­шла мо­ло­дая жен­щи­на, по­бла­го­да­ри­ла ме­ня и ска­за­ла, что она су­пру­га Ма­на­са, по­жи­лая жен­щи­на – мать Ма­на­са, а ре­бё­нок, ко­то­ро­го я спас, – его сын Се­ме­тей. «Впредь ты бу­дешь ска­зы­вать о Се­ме­тее», – за­клю­чи­ла она; за­тем пре­под­нес­ла мне бе­лый на­пи­ток и по­про­си­ла, что­бы я его вы­пил. Че­ст­но го­во­ря, ни­че­го по­доб­но­го ни до, ни по­сле я ни­ког­да не пил (то ли это был ку­мыс, то ли ко­ро­вье мо­ло­ко, не знаю). Ког­да я вы­пил, мой рот оне­мел. И вдруг я стал петь. И мо­ло­дая жен­щи­на ска­за­ла: «Мы бу­дем вре­мя от вре­ме­ни те­бя по­се­щать. А сей­час мы идём на Вос­ток». И всё ис­чез­ло – и жен­щи­ны, и юр­та. Что это бы­ло – ви­де­ние или гал­лю­ци­на­ция – не знаю. Ког­да я при­шёл в се­бя, я об­на­ру­жил, что нет ни мо­ей ло­ша­ди, ни овец. Был уже ве­чер. Гля­жу, по­яв­ля­ет­ся мой дед вер­хом на ко­не и су­ро­во спра­ши­ва­ет ме­ня: «Где скот?» Я не знал, что ему ска­зать. И вдруг он гром­ко рас­хо­хо­тал­ся и го­во­рит: «Скот уже до­ма». На­до ска­зать, что до это­го скот ни­ког­да не воз­вра­щал­ся са­мо­сто­я­тель­но до­мой.

По­сле это­го ви­де­ния отец мне ска­зал, что из­ве­ст­ный кыр­гыз­ский ман­ас­чи (ска­зи­тель) Са­як­бай Ка­ра­ла­ев яв­ля­ет­ся од­ним из мо­их де­дов и, по-ви­ди­мо­му, его дар пе­ре­дал­ся и мне. «На­вер­ное, ты дол­жен ид­ти по этой до­ро­ге», – за­клю­чил он, прав­да, не очень твёр­до и уве­рен­но. Де­ло в том, что в со­вет­ское вре­мя ска­зи­тель­ст­во не при­вет­ст­во­ва­лось, хо­тя от­кры­то и не за­пре­ща­лось. Но са­мое глав­ное за­клю­ча­лось в том, что в те го­ды на­род был уже рав­но­ду­шен к «Ма­на­су». Я по­мню, как мой класс­ный ру­ко­во­ди­тель по­про­сил ме­ня ис­пол­нить на школь­ном но­во­год­нем ве­че­ре что-ни­будь из «Ма­на­са». Это бы­ло моё пер­вое пуб­лич­ное вы­ступ­ле­ние. Я ис­пол­нил «Рож­де­ние Ма­на­са». Ког­да я ска­зы­вал, я да­же не по­ни­мал, что я ска­зы­вал. Всё ли­лось из мо­их уст са­мо со­бой. И вот по­сле мо­е­го вы­ступ­ле­ния мои свер­ст­ни­ки-маль­чиш­ки об­сме­я­ли ме­ня. Им это по­ка­за­лось ста­ро­мод­ным. Я так оби­дел­ся, что да­же дал сло­во боль­ше ни­ког­да не ска­зы­вать «Ма­нас». И я бы, на­вер­ное, сдер­жал своё сло­во. Но как-то раз в ви­де­нии мне явил­ся мой дед Са­як­бай (он умер в 1971 го­ду, в год мо­е­го рож­де­ния) и ска­зал, что всё, что я де­лаю, это вре­мен­ное, а ког­да я ска­зы­ваю «Ма­нас» – я тво­рю веч­ность. И эти сло­ва при­да­ли мне си­лу и уве­рен­ность. В мо­ём ду­хов­ном ста­нов­ле­нии мне так­же очень по­мог мой учи­тель и на­став­ник Ша­а­бай Ази­зов (уче­ник мо­е­го де­да), у ко­то­ро­го я учил­ся сем­над­цать лет.

– Вы фи­ло­лог по об­ра­зо­ва­нию. Это не по­ме­ша­ло (всё-та­ки фи­ло­ло­гия – это на­ука) ва­ше­му ска­зи­тель­ст­ву, ва­ше­му об­ще­нию с ду­ха­ми «Ма­на­са»?

– Ско­рее на­обо­рот. Я за­щи­тил кан­ди­дат­скую по «Ма­на­су». Я сде­лал это со­зна­тель­но, что­бы по­пы­тать­ся объ­яс­нить лю­дям на со­вре­мен­ном язы­ке са­к­раль­ность, со­кро­вен­ность «Ма­на­са», по­ка­зать, что за тек­с­том есть глу­бо­кий под­текст.

– Сей­час в Кыр­гыз­ста­не мно­го ска­зи­те­лей?

– На пер­вый взгляд, мно­го. В 90-е го­ды, мож­но ска­зать, бы­ла мо­да на мас­со­вое ис­пол­не­ние «Ма­на­са». При­чём боль­шей ча­с­тью это бы­ло не ска­зи­тель­ст­во, а имен­но ис­пол­ни­тель­ст­во, то есть ког­да че­ло­век ис­пол­нял за­учен­ный текст, к то­му же не весь «Ма­нас», а не­боль­шую часть из не­го. А на­сто­я­щий ска­зи­тель – им­про­ви­за­тор, он, ска­зы­вая, как бы за­но­во тво­рит «Ма­нас», яв­ля­ет­ся его со­твор­цом. И вот та­ких под­лин­ных ма­на­с­чи, из­бран­ных ду­ха­ми «Ма­на­са», в Кыр­гыз­ста­не сов­сем не­мно­го – че­ло­век пять.

– А мож­но стать ма­на­с­чи че­ло­ве­ку, ко­то­рый ро­дил­ся и жи­вёт в боль­шом го­ро­де?

– Ду­маю, что нель­зя. Нет той не­об­хо­ди­мой сре­ды, тех кор­ней, ко­то­рые пи­та­ли бы его со­зна­ние. Все из­ве­ст­ные мне ма­на­с­чи вы­шли из сель­ской ме­ст­но­с­ти. При­чём боль­шая часть – из При­ис­сык­ку­лья. Я это объ­яс­няю тем, что Ис­сык-Куль – это осо­бая зо­на, где хра­нит­ся ин­фор­ма­ция, па­мять о Ма­на­се, об ис­то­рии кыр­гыз­ско­го на­ро­да. Не­да­ром у кыр­гы­зов Ис­сык-Куль из­дав­на счи­тал­ся свя­щен­ным озе­ром, име­ю­щим связь с по­ту­с­то­рон­ним ми­ром. До при­хо­да рус­ских в нём не ку­па­лись и не ло­ви­ли ры­бу.

– Се­го­дня го­су­дар­ст­во про­яв­ля­ет ин­те­рес к фе­но­ме­ну ска­зи­тель­ст­ва?

– Очень сла­бый. Для при­ме­ра ска­жу, что с 1995 го­да не бы­ло ор­га­ни­зо­ва­но ни од­ной фоль­к­лор­ной экс­пе­ди­ции. В по­след­нее вре­мя на­ми боль­ше ин­те­ре­су­ют­ся ино­ст­ран­цы. У нас есть на­уч­ный центр, фи­нан­си­ру­е­мый аме­ри­кан­ским фон­дом, ко­то­рый изу­ча­ет са­к­раль­ные ме­с­та Кыр­гыз­ста­на, бе­рёт ин­тер­вью у ска­зи­те­лей, ис­сле­ду­ет их (при по­мо­щи спе­цап­па­ра­ту­ры, вы­яв­ля­ю­щей уро­вень тран­со­во­го со­сто­я­ния). У ме­ня к это­му от­но­ше­ние слож­ное. Мне ка­жет­ся, что этим долж­ны за­ни­мать­ся не ино­ст­ран­цы, а мы са­ми.

– В ва­шей се­мье кто-то ещё унас­ле­до­вал дар ска­зи­тель­ст­ва?

– Нет. Хо­тя мой млад­ший брат про­яв­лял ин­те­рес к ска­зи­тель­ст­ву. Но я не стал как-то спе­ци­аль­но под­дер­жи­вать в нём этот ин­те­рес – это де­ло ду­хов. Сей­час он учит­ся в ма­ги­с­т­ра­ту­ре на ар­хе­о­ло­га.

– А вы са­ми пи­ше­те сти­хи?

– Мне ча­с­то за­да­ют этот во­прос. Обыч­но я от­ве­чаю так: я дер­жу в ру­ках ор­ла, за­чем же мне дер­жать кор­шу­на?


Вопросы задавал Илья КОЛОДЯЖНЫЙ




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования