Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №08. 26.02.2010

ХУДОЖНИК ОКОПОВ И ЛАЗАРЕТОВ

Всеволод Гаршин
Всеволод Гаршин

Вик­тор Ива­но­вич Би­би­ков, ли­те­ра­тур­ный кри­тик, лич­но зна­ко­мый с Гар­ши­ным, ка­те­го­рич­но-оп­ре­де­лён­но за­фик­си­ро­вал то ме­с­то в рус­ской ли­те­ра­ту­ре, ко­то­рое сра­зу за­нял мо­ло­дой пи­са­тель: «По­пу­ляр­ность Все­во­ло­да Ми­хай­ло­ви­ча в Пе­тер­бур­ге во­об­ще по­ра­жа­ла сво­и­ми раз­ме­ра­ми, уча­ща­я­ся мо­ло­дёжь пе­ре­нес­ла на не­го сим­па­тии, ко­то­рые воз­буж­да­ли преж­де Тур­ге­нев и До­сто­ев­ский…» Со­гла­си­тесь, ока­зать­ся в ря­ду та­ких имён до­ро­го­го сто­ит.

Кто та­кой был Все­во­лод Гар­шин?

Ро­дил­ся он 2 фе­в­ра­ля (по ста­ро­му сти­лю) 1855 го­да в се­мье офи­це­ра ки­ра­сир­ской ди­ви­зии. Отец его преж­де учил­ся на юри­ди­че­с­ком фа­куль­те­те Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та, но по­том «ув­лёк­ся во­ен­ной служ­бой». Мно­го смут­ных вос­по­ми­на­ний со­хра­ни­лось в па­мя­ти офи­цер­ско­го сы­на Все­во­ло­да: «Как сквозь сон по­мню пол­ко­вую об­ста­нов­ку, ог­ром­ных ры­жих ко­ней и ог­ром­ных лю­дей в ла­тах, бе­лых с го­лу­бым ко­ле­тах и во­ло­са­тых ка­с­ках. Вме­с­те с пол­ком мы ча­с­то пе­ре­ез­жа­ли с ме­с­та на ме­с­то…»

От­став­ным мор­ским офи­це­ром был и дед Гар­ши­на со сто­ро­ны ма­те­ри – «че­ло­век очень об­ра­зо­ван­ный и ред­ко хо­ро­ший». При­ме­ры пра­виль­но­го во­ин­ско­го слу­же­ния бы­ли пе­ред гла­за­ми, и от­но­ше­ние Все­во­ло­да к рат­но­му дол­гу пе­ред Оте­че­ст­вом скла­ды­ва­лось со­от­вет­ст­вен­но. Ког­да в 1875 го­ду вспых­ну­ло вос­ста­ние про­тив ту­рок в на­се­лён­ных сер­ба­ми ту­рец­ких об­ла­с­тях Бос­нии и Гер­це­го­ви­не, сту­дент пер­во­го кур­са Гор­но­го ин­сти­ту­та пи­шет ма­те­ри: «Ес­ли я, па­че ча­я­ния, не пе­рей­ду на II курс… по­еду в Гер­це­го­ви­ну драть­ся. Го­во­рю Вам это со­вер­шен­но се­рь­ёз­но. При­ст­ро­юсь к ка­кой-ни­будь га­зет­ке, хоть к той же «Мол­ве», и за не­боль­шие день­ги бу­ду со­об­щать кор­ре­с­пон­ден­цию «с по­ля бит­вы». Гер­це­го­вин­цы ещё вы­ше под­ня­ли своё зна­мя, Бог им на по­мочь! За­чем не мо­гу я де­лать, что хо­чу, не мо­гу быть там, где я со­зна­вал бы, что при­но­шу хоть кап­лю поль­зы, хоть кро­вью сво­ею».

12 ап­ре­ля 1877 го­да сту­дент Гар­шин го­то­вил­ся к эк­за­ме­ну по хи­мии, ког­да «при­нес­ли ма­ни­фест о вой­не». В тот же день Все­во­лод пи­шет ма­те­ри: «Ма­моч­ка, я не мо­гу пря­тать­ся за сте­на­ми за­ве­де­ния, ког­да мои свер­ст­ни­ки лбы и гру­ди под­став­ля­ют под пу­ли. Бла­го­сло­ви­те ме­ня».

Во все вре­ме­на жи­ву­щие боль­ше умом, не­же­ли ду­шою, лю­бят в от­да­ле­нии от бо­ёв хо­лод­но рас­суж­дать о пра­вед­но­с­ти и не­пра­вед­но­с­ти вой­ны, о це­ле­со­об­раз­но­с­ти и адек­ват­но­с­ти жертв, о дви­же­ни­ях до­б­ро­воль­че­ст­ва и по­ры­вах са­мо­по­жерт­во­ва­ния. Рус­ско-ту­рец­кая вой­на 1877–1878 го­дов спо­соб­ст­во­ва­ла ос­во­бож­де­нию бал­кан­ских на­ро­дов от ту­рец­ко­го ига, обес­пе­чи­ла Ру­мы­нии, Сер­бии, Чер­но­го­рии на­ци­о­наль­ную не­за­ви­си­мость, а Бол­га­рии – воз­мож­ность со­зда­ния на­ци­о­наль­но­го го­су­дар­ст­ва. В Рос­сии был не­бы­ва­лый па­т­ри­о­ти­че­с­кий подъ­ём, вы­зван­ный со­ли­дар­но­с­тью с бра­ть­я­ми-сла­вя­на­ми. Гар­шин и его со­курс­ник Афа­на­сь­ев по­да­ли про­ше­ние об уволь­не­нии из ин­сти­ту­та и уе­ха­ли в Ки­ши­нёв, в дей­ст­ву­ю­щую ар­мию воль­но­опре­де­ля­ю­щи­ми­ся.

Воль­но­опре­де­ля­ю­щий­ся, по во­ен­но­му эн­цик­ло­пе­ди­че­с­ко­му сло­ва­рю, – «во­ен­но­слу­жа­щий в рус­ской и не­ко­то­рых ино­ст­ран­ных ар­ми­ях в 19–20 вв., до­б­ро­воль­но по­сту­пив­ший на во­ен­ную служ­бу по­сле по­лу­че­ния выс­ше­го или сред­не­го об­ра­зо­ва­ния. Воль­но­опре­де­ля­ю­щи­е­ся про­хо­ди­ли служ­бу на льгот­ных ус­ло­ви­ях (со­кра­щён­ные сро­ки служ­бы, про­жи­ва­ние в от­дель­ных по­ме­ще­ни­ях ка­зарм или на ча­ст­ных квар­ти­рах и дру­гих). При уволь­не­нии в за­пас сда­ва­ли эк­за­ме­ны на зва­ние млад­ше­го офи­це­ра за­па­са (в Рос­сии – пра­пор­щи­ка)»...

Вой­на – де­ло ре­ши­тель­ное, смер­тель­ное. Те­атр во­ен­ных дей­ст­вий – это не во­де­виль «Гу­сар­ская бал­ла­да». Ре­ше­ние Все­во­ло­да Гар­ши­на ид­ти на вой­ну бы­ло про­дик­то­ва­но не толь­ко ро­ман­ти­че­с­ким по­ры­вом или от­цов­ски­ми ге­на­ми. Как вспо­ми­на­ет его до­б­рый зна­ко­мый про­фес­сор зо­о­ло­гии Вик­тор Ан­д­ре­е­вич Фа­у­сек, на­зы­вав­ший Гар­ши­на «жем­чу­жи­ной меж­ду людь­ми»: «Для его ма­те­ри это бы­ло боль­шое го­ре, а для его мо­ло­день­ких харь­ков­ских при­яте­лей – сме­лый и ве­ли­ко­душ­ный по­сту­пок: с этих пор с име­нем изящ­но­го и сим­па­тич­но­го пе­тер­бург­ско­го сту­ден­та был со­еди­нён ка­кой-то осо­бен­ный оре­ол ду­шев­но­го бла­го­род­ст­ва, оре­ол, не по­ки­дав­ший его до са­мой смер­ти и при­об­ре­тав­ший всё но­вых и но­вых дру­зей его име­ни…»

13 мая 1877 го­да, уже с фрон­та, Гар­шин пи­сал ма­те­ри: «Ес­ли Бог при­ве­дёт вер­нуть­ся, на­пи­шу це­лую кни­гу. Рус­ский сол­дат – не­что со­вер­шен­но не­о­бык­но­вен­ное».

Что на­пи­сал Гар­шин?

С та­ким во­про­сом об­ра­тил­ся, лю­бо­пыт­ст­ва ра­ди, к не­сколь­ким сво­им хо­ро­шим зна­ко­мым, преж­де чем при­сту­пить к этим за­мет­кам. У каж­до­го ока­зал­ся свой Гар­шин. Док­тор фи­ло­ло­ги­че­с­ких на­ук на­пом­ни­ла: «В мо­ём учеб­ни­ке по дет­ской ли­те­ра­ту­ре, по­смо­т­ри, есть не­сколь­ко стра­ниц о Гар­ши­не». Дру­гая зна­ко­мая на­зва­ла зна­ме­ни­тую «Ля­гуш­ку-пу­те­ше­ст­вен­ни­цу» – сказ­ку, за поч­ти пол­то­ра ве­ка про­чи­тан­ную сво­им вну­кам ты­ся­ча­ми и ты­ся­ча­ми ба­бу­шек и де­ду­шек. Со­сед, док­тор эко­но­ми­че­с­ких на­ук, эру­дит-кни­го­чей, упо­мя­нул, кро­ме то­го, ещё «Крас­ный цве­ток» и «Ху­дож­ни­ков»… Ещё один при­ятель, ис­то­рик, вспом­нил, что Илья Ре­пин, по­ра­жён­ный не­о­бы­чай­ной вы­ра­зи­тель­но­с­тью гар­шин­ско­го ли­ца, не толь­ко со­здал за­ме­ча­тель­ный пор­т­рет пи­са­те­ля, но имен­но с не­го пи­сал и сы­на Ива­на Гроз­но­го для сво­ей зна­ме­ни­той кар­ти­ны. Ста­ло быть, по­ду­мал по­сле та­ко­го блиц-оп­ро­са, Гар­ши­на зна­ют со­оте­че­ст­вен­ни­ки мо­е­го по­ко­ле­ния. А мо­ло­дёжь, во­ен­ная мо­ло­дёжь?..

Гар­шин за­ду­мы­вал пи­сать боль­шое по­ве­ст­во­ва­ние под на­зва­ни­ем «Лю­ди и вой­на» – столь­ко на­блю­де­ний, пе­ре­жи­ва­ний, бо­ли вме­с­тил его бал­кан­ский по­ход. Рас­ска­зов вы­шло все­го пол­дю­жи­ны, лег­ко пе­ре­чис­лить: «Че­ты­ре дня», «Аяс­лар­ское де­ло», «Очень ко­ро­тень­кий ро­ман», «Трус», «Ден­щик и офи­цер», «Из вос­по­ми­на­ний ря­до­во­го Ива­но­ва».

Каж­дый – бле­с­тя­щий об­ра­зец ко­рот­кой про­зы. Глав­ная во­ен­ная га­зе­та СССР «Крас­ная звез­да» от­ме­ча­ла трид­цать лет то­му на­зад гар­шин­ский юби­лей ко­ро­тень­кой за­мет­кой, так же ла­ко­нич­но оза­глав­лен­ной – «Ма­с­тер рас­ска­за».

Во­ис­ти­ну так, был он Ма­с­те­ром. И вся­кий мо­ло­дой во­ен­ный – кур­сант, лей­те­нант, май­ор ли – по мо­е­му глу­бо­ко­му убеж­де­нию, дол­жен про­чи­тать во­ен­ную про­зу воль­но­опре­де­ля­ю­ще­го­ся Все­во­ло­да Гар­ши­на – все­го-то сот­ня книж­ных стра­ниц. В биб­ли­о­те­ках есть. Вре­ме­ни до­су­же­го зай­мёт не­мно­го. Впе­чат­ле­ния же от про­чи­тан­но­го ста­нут ду­ше­по­лез­ным при­об­ре­те­ни­ем.

«Аяс­лар­ское де­ло» – по су­ти, по фор­ме очерк. В том бою 11 ав­гу­с­та 1877 го­да воль­но­опре­де­ля­ю­щий­ся Гар­шин был ра­нен. Опи­са­ние фрон­то­во­го бы­та, ди­а­ло­ги офи­це­ров, сол­дат­ские пе­ре­жи­ва­ния – всё до­под­лин­но вер­но, и ге­ро­ев очер­ка ав­тор да­же име­ну­ет, вви­ду во­ен­ной цен­зу­ры, по ини­ци­а­лам: «И.Н. хо­ро­ший зна­ток во­ен­но­го ре­мес­ла и боль­шой по­клон­ник стра­те­гии и так­ти­ки. Он не раз вы­ра­жал мысль, что ес­ли быть уби­тым, то уж как сле­ду­ет, в пра­виль­ном бою, а ещё луч­ше – в ге­не­раль­ном сра­же­нии. Те­пе­реш­няя пе­ре­ст­рел­ка ему, ви­ди­мо, не нра­ви­лась…»

А за­кан­чи­ва­ет­ся очерк, на­пи­сан­ный от пер­во­го ли­ца, от ав­тор­ско­го «я», тра­ги­че­с­ки ос­т­ро – по­ве­ст­во­ва­ние слов­но по­се­че­но пу­ля­ми и ос­кол­ка­ми: «Я опу­с­тил гла­за – у мо­их ног ле­жал Фё­до­ров, мо­ло­день­кий сол­дат на­шей ро­ты…

– В.М., ба­тюш­ка, дай­те пить. Уне­си­те, уне­си­те, – жа­лоб­но про­сил он.

Я за­был всё – и ту­рок, и пу­ли. Од­но­му мне не­че­го бы­ло и ду­мать под­нять рос­ло­го Фё­до­ро­ва, а из на­ших ни­кто не ре­шал­ся вы­ско­чить на трид­цать ша­гов, да­же для то­го, что­бы под­нять ра­не­но­го, не­смо­т­ря на мои от­ча­ян­ные во­пли. Уви­дав офи­це­ра, мо­ло­день­ко­го пра­пор­щи­ка С., я на­чал кри­чать и ему:

– П.Н., по­мо­ги­те! Ни­кто не идёт; по­мо­ги­те хоть вы!

Мо­жет быть, С. и при­шёл бы, но пу­ля сва­ли­ла его. Я чуть не за­пла­кал… На­ко­нец два сол­да­та, ка­жет­ся на­шей ро­ты, ки­ну­лись ко мне. Мы взя­ли Фё­до­ро­ва, не пе­ре­ста­вав­ше­го жа­лоб­но по­вто­рять: «уне­си­те, го­луб­чи­ки, Хри­с­та ра­ди», – я за но­ги, двое за пле­чи; тот­час же они опу­с­ти­ли его на зем­лю.

– Тур­ки, тур­ки! – кри­ча­ли они, убе­гая.

Фё­до­ров был мёртв. Я обер­нул­ся, в двад­ца­ти ша­гах от ме­ня ос­та­но­ви­лась ту­рец­кая ко­лон­на, сму­тив­ша­я­ся, ис­пу­гав­ша­я­ся на­ших шты­ков….

Русско-турецкая война (1877–1878). Гравюра, 1878 г.
Русско-турецкая война (1877–1878). Гравюра, 1878 г.

Че­рез ми­ну­ту что-то уда­ри­ло ме­ня буд­то ог­ром­ным кам­нем. Я упал; кровь ли­лась на но­ги стру­ёю. По­мню, что тут я вдруг сра­зу вспом­нил всё: ро­ди­ну, род­ных, дру­зей, и ра­до­ст­но по­ду­мал, что я ещё уви­жу их».

Гар­ши­на нач­нёшь ци­ти­ро­вать – и не пре­рвёшь­ся, на­столь­ко пло­тен его ла­ко­нич­но-вы­ра­зи­тель­ный текст, в ко­то­ром каж­дое сло­во име­ет свою на­груз­ку, своё ме­с­то в строю дру­гих. А про­ци­ти­ро­вал имен­но «Аяс­лар­ское де­ло» по­то­му, что здесь есть и рас­суж­де­ние о смер­ти, и са­ма смерть, и ра­не­ние ав­то­ра – в по­лу­ша­ге от смер­ти…

Один по­эт на­пи­сал – «вре­ме­на не вы­би­ра­ют, в них жи­вут и уми­ра­ют». Дру­гой (в под­ра­жа­ние ве­ли­ким?) из­рёк псев­до­му­д­рое «сол­дат вой­ны не вы­би­ра­ет, он не ми­нистр или глав­ком...». Про­чи­тав Гар­ши­на, ны­неш­ние фрон­то­ви­ки («аф­ган­цы», «кав­каз­цы») име­ют пол­ное пра­во за­явить: «Сол­дат вой­ну не вы­би­ра­ет – он там во­ю­ет, уми­ра­ет...». К ми­ни­с­т­рам и глав­ко­мам это то­же от­но­сит­ся – они вой­ны не вы­би­ра­ют. Они то­же во­ю­ют и по­лу­ча­ют, слу­ча­лось, свою до­лю вра­жь­е­го свин­ца…

Как вся­кий ис­тин­ный по­эт, чув­ст­ву­ю­щий, пред­ви­дя­щий, Гар­шин как-то про­чи­тал сво­е­му то­ва­ри­щу стро­ки осо­бо лю­би­мо­го им Лер­мон­то­ва: «Не смей­ся над мо­ей про­ро­че­с­кой то­с­кою, я знал: удар судь­бы ме­ня не обой­дёт…»

В ко­рот­кой жиз­ни (все­го-то 33 го­да!) Все­во­ло­да Гар­ши­на был эпи­зод, как нын­че мод­но го­во­рить, зна­ко­вый – встре­ча с гра­фом М.Т. Ло­рис-Ме­ли­ко­вым, ко­то­ро­го за гла­за на­зы­ва­ли дик­та­то­ром, хо­тя и бар­хат­ным, – долж­ность та­кая ему вы­па­ла. На не­го, ге­не­рал-адъ­ю­тан­та, на­чаль­ни­ка Вер­хов­ной рас­по­ря­ди­тель­ной ко­мис­сии, ми­ни­с­т­ра вну­т­рен­них дел и ше­фа кор­пу­са жан­дар­мов со­вер­шил по­ку­ше­ние на­ро­до­во­лец Ип­по­лит Мло­дец­кий. Пу­ля ме­с­теч­ко­во­го ре­во­лю­ци­о­не­ра про­би­ла лишь мун­дир ге­не­ра­ла, про­шед­ше­го не од­ну вой­ну. Тер­ро­ри­с­та, как во­дит­ся, при­го­во­ри­ли к смерт­ной каз­ни че­рез по­ве­ше­ние.

И вот эк­заль­ти­ро­ван­ный до бе­зу­мия, по-дет­ски на­ив­ный че­ло­ве­ко­лю­бец Все­во­лод Гар­шин, ис­крен­не ве­ря­щий в выс­шую спра­вед­ли­вость и свою воз­мож­ность по­вли­ять на ход со­бы­тий (по­мни­те: «…ес­ли я го­реть не бу­ду?»), до­би­ва­ет­ся ау­ди­ен­ции с Ло­рис-Ме­ли­ко­вым. Убеж­дён­но, стра­ст­но про­сит за Мло­дец­ко­го.

Кар­ти­ну и со­дер­жа­ние то­го раз­го­во­ра вряд ли кто за­фик­си­ро­вал точ­но – ря­дом с ни­ми, в луч­шем слу­чае, мог быть лишь де­жур­ный офи­цер. За­то бой­кое пе­ро бел­ле­т­ри­с­та Ле­о­ни­да Гросс­ма­на жи­во­пи­су­ет ту встре­чу, что на­зы­ва­ет­ся, в цве­тах и кра­с­ках в ро­ма­не «Бар­хат­ный дик­та­тор»:

«Ли­цо его (Гар­ши­на. – Б.К.) оза­ри­лось до­гад­кой. Он мед­лен­но, не­слыш­но как-то при­встал, бес­шум­но шаг­нул к сто­лу, на­кло­нил­ся над ги­гант­ским бю­ро, за­де­вая кры­ла­тых львов кан­де­ля­б­ра, и шё­по­том про­из­нёс, поч­ти вплот­ную при­бли­зив­шись к ли­цу ге­не­ра­ла:

– А что вы ска­же­те, граф, ес­ли я бро­шусь на вас и оца­ра­паю: у ме­ня под каж­дым ног­тем ма­лень­кий пу­зы­рёк смер­тель­но­го яда, ма­лей­ший укол – и вы мерт­вы…

Ло­рис от­кры­то и ши­ро­ко улыб­нул­ся (как был на­и­вен этот вос­тор­жен­ный юно­ша со сво­и­ми уг­ро­за­ми!). Пра­ви­тель Рос­сии ре­шил про­из­не­с­ти в на­зи­да­ние ис­то­ри­че­с­кую фра­зу:

– Гар­шин, вы бы­ли сол­да­том, а я и те­перь, по во­ле мо­нар­ха, ча­со­вой на по­сту, как же вам при­шло в го­ло­ву пу­гать ме­ня смер­тью? Сколь­ко раз мы смо­т­ре­ли ей с ва­ми в гла­за!»

А что, раз­ве пло­хо ска­зал ми­нистр вну­т­рен­них дел Рос­сии, при­зван­ный бо­роть­ся с тер­ро­ри­с­та­ми?!

Нам, ко­неч­но, по­нят­но, что сло­ва «мо­нарх», «граф» не мог­ли в оп­ре­де­лён­ные го­ды, оп­ре­де­лён­ны­ми людь­ми про­из­но­сить­ся без не­на­ви­ст­но­го от­тен­ка. В той же крас­но­звёз­дов­ской за­мет­ке 1980 го­да чи­та­ем пас­саж: «Од­ним из глав­ных толч­ков, вы­звав­ших у Гар­ши­на не­из­ле­чи­мые при­сту­пы тя­жё­лой бо­лез­ни, бы­ло за­ступ­ни­че­ст­во его за сту­ден­та Мло­дец­ко­го, не­удач­но стре­ляв­ше­го в ду­ши­те­ля ре­во­лю­ци­он­но­го дви­же­ния Ло­рис-Ме­ли­ко­ва».

Л.Гросс­ман, в свою оче­редь, на­по­ми­на­ет нам о вре­ме­нах «пла­мен­ных ре­во­лю­ци­о­не­ров»: «Эпо­ха тя­же­ло ды­ша­ла на не­го (Гар­ши­на. – Б.К.) сво­им от­рав­лен­ным ды­ха­ни­ем и слов­но тре­бо­ва­ла от не­го при­об­ще­ния к сво­ей борь­бе, к сво­е­му от­ча­я­нию и гне­ву. В мо­ло­до­с­ти, де­сять лет пе­ред тем, он без раз­ду­мья бро­сил­ся в вой­ну. Он про­бо­лел ли­хо­рад­кой сво­е­го вре­ме­ни, он про­ли­той кро­вью ку­пил се­бе пра­во от­ра­зить в ис­кус­ст­ве ве­ли­чай­шую те­му сво­е­го вре­ме­ни…

Ху­дож­ник око­пов и ла­за­ре­тов, он был бес­си­лен за­пе­чат­леть в сво­их стра­ни­цах этих не­за­мет­ных по­движ­ни­ков кон­спи­ра­тив­ных квар­тир, под­поль­ных ла­бо­ра­то­рий и тай­ных ти­по­гра­фий. Он су­мел в своё вре­мя об­ве­с­ти не­из­гла­ди­мы­ми кон­ту­ра­ми ми­мо­и­ду­щие об­ли­ки ря­до­во­го Ива­но­ва и ка­пи­та­на Вен­це­ля. Но Же­ля­бов, Мло­дец­кий, Уль­я­нов, Пе­ров­ская, – как за­пе­чат­леть в сло­ве об­ра­зы этих ве­ли­ких об­ре­чён­ных?»

Пост­трав­ма­ти­че­с­кий син­д­ром (бал­кан­ский), воз­мож­но, сы­г­рал свою зло­ве­щую роль в ре­ци­див­ном раз­ви­тии ду­шев­ной бо­лез­ни Гар­ши­на. За­ме­тим толь­ко, что и на­след­ст­вен­ность дур­ная име­лась, и ле­чил­ся он ещё за­дол­го до вой­ны. Жаль, ко­неч­но, что сго­рел пи­са­тель так ра­но…

В пси­хи­а­т­ри­че­с­кой боль­ни­це, этом до­ме по­ги­ба­ю­щих, врач, со­зна­ю­щий тщет­ность сво­их уси­лий, всё же че­ст­но и убеж­дён­но го­во­рил не­о­быч­но­му па­ци­ен­ту: «Ведь вы – Все­во­лод Гар­шин, вы слы­ши­те: Все­во­лод Гар­шин, на­пи­сав­ший «Че­ты­ре дня»! Вы зна­ме­ни­тый пи­са­тель. Рос­сия пол­на ва­шей сла­вой»...

Пи­са­тель­ская сла­ва воль­но­опре­де­ля­ю­ще­го­ся Все­во­ло­да Гар­ши­на не­раз­дель­на от бо­е­вой сла­вы рус­ской ар­мии. Не ба­ри­ном зна­ли его сол­да­ты, зна­ли сво­им че­ло­ве­ком на вой­не.


Борис КАРПОВ,
полковник запаса




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования