Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №47. 19.11.2010

ЛЕВ ОВАЛОВ И МАЙОР ПРОНИН

Нам не нуж­но Ва­шинг­то­на,

Ес­ли есть у нас Моск­ва!

 

Так пи­сал Сер­гей Ми­хал­ков в дет­ской по­эме-по­ли­тин­фор­ма­ции.

А за­чем нам ну­жен Джеймс Бонд, ес­ли у нас есть май­ор Про­нин?

И за­чем я во­об­ще рас­суж­даю о ко­ро­лях ли­те­ра­ту­ры, ко­то­рую по ста­рин­ной тра­ди­ции при­ня­то на­зы­вать под­лой? Лёг­кий жанр, шпи­он­ский ро­ман, ко­то­рый в СССР на­зы­ва­ли «во­ен­ны­ми при­клю­че­ни­я­ми»...

Но так уж слу­чи­лось: по­зыв­ные мас­скуль­та слиш­ком мно­гое оп­ре­де­ля­ют в на­шей жиз­ни. Да­же в по­ли­ти­ке нам при­хо­дит­ся вы­би­рать меж­ду Ио­ган­ном Вай­сом с пес­ней «С че­го на­чи­на­ет­ся Ро­ди­на» и шут­ка­ми Рай­ки­на – и Deep Purple с Бо­но и ци­та­та­ми из «Тер­ми­на­то­ра». Как не вспо­ми­нать со­вет­ских ко­ро­лей лёг­ко­го жа­н­ра? Слиш­ком мно­гое за­ко­ди­ро­ва­но в этих книж­ках – са­мых за­чи­тан­ных в лю­бой рай­он­ной биб­ли­о­те­ке.

Лев ОВАЛОВ
Лев ОВАЛОВ

Лев Ова­лов – ли­те­ра­тур­ный псев­до­ним Льва Сер­ге­е­ви­ча Ша­по­ва­ло­ва (1906–1997). Кста­ти, в ан­но­та­ци­ях ко мно­гим кни­гам пи­са­те­ля не­из­мен­но ука­зы­ва­лась его на­сто­я­щая дво­рян­ская фа­ми­лия, а так­же имя с от­че­ст­вом. Это не по­след­няя из за­га­док Льва Ова­ло­ва. Он умер в глу­бо­кой ста­ро­сти, не ос­та­вив ар­хи­ва: всю жизнь Ова­лов со­блю­дал при­выч­ку унич­то­жать чер­но­ви­ки. К трид­ца­тым го­дам он был, что на­зы­ва­ет­ся, «из­ве­ст­ным пи­са­те­лем и ли­те­ра­тур­ным де­я­те­лем». Об­раз­цо­вая би­о­гра­фия мо­ло­до­го ком­му­ни­с­та, уча­ст­ни­ка граж­дан­ской вой­ны, всту­пив­ше­го в пар­тию пят­над­ца­ти лет от ро­ду, а до это­го со­здав­ше­го во­ло­ст­ную ком­со­моль­скую ячей­ку в се­ле Ус­пен­ском на Ор­лов­щи­не... Там пи­са­тель спол­на по­ви­дал и ку­ла­ков, и ди­вер­сан­тов, мни­мых и яв­ных шпи­о­нов – всех ге­ро­ев бу­ду­щей со­вет­ской ос­т­ро­сю­жет­ной про­зы. Лю­би­мым по­этом с юно­с­ти на всю жизнь был Алек­сандр Блок. Впос­лед­ст­вии май­ор Про­нин и его вер­ный ору­же­но­сец ка­пи­тан Же­лез­нов не раз упо­мя­нут Бло­ка в сво­их бе­се­дах. В те го­ды Лев Сер­ге­е­вич при­леж­но со­чи­нял сти­хи, но не спе­шил с пуб­ли­ка­ци­я­ми. На за­ка­те НЭ­Па по­эт вне­сёт свой вклад в раз­ви­тие со­вет­ской дет­ской по­эзии, вы­пу­с­тив не­сколь­ко кни­жек с за­дор­ны­ми ан­ти­ме­щан­ски­ми сти­ха­ми для маль­чи­ков и де­во­чек. «Пя­те­ро на од­них конь­ках» – книж­ка с цвет­ны­ми кар­тин­ка­ми – ста­ла лю­би­мым дет­ским чте­ни­ем 1927-го го­да.

По­сле за­вер­ше­ния граж­дан­ской вой­ны и об­ра­зо­ва­ния СССР стра­не по­на­до­би­лась своя, ори­ги­наль­ная мас­со­вая куль­ту­ра: пес­ни, кни­ги, ки­но­филь­мы, пла­ка­ты. Ова­лов ра­бо­тал в рап­пов­ском жур­на­ле «Рост», за­тем в «Ком­со­моль­ской прав­де». В трид­ца­тые го­ды он был имен­но тем мо­ло­дым спе­ци­а­ли­с­том, в ко­то­ром нуж­да­лась тог­даш­няя но­вая ли­те­ра­ту­ра. Лев Сер­ге­е­вич по­лу­чил тра­ди­ци­он­ное бла­го­сло­ве­ние па­т­ри­ар­ха – Мак­си­ма Горь­ко­го – и во­шёл в Со­юз пи­са­те­лей со дня его ос­но­ва­ния… Вли­я­тель­ней­шие ли­те­ра­тур­ные жур­на­лы до­во­ен­но­го вре­ме­ни «На ли­те­ра­тур­ном по­сту» и «Ли­те­ра­ту­ра и ис­кус­ст­во» бла­го­с­клон­но ото­зва­лись на де­бют про­за­и­ка – по­весть «Бол­тов­ня». Сра­зу не­сколь­ко кри­ти­ков (в их чис­ле – мо­ло­дой Алек­сандр Бек) при­вет­ст­во­ва­ли но­во­го про­ле­тар­ско­го пи­са­те­ля и его ге­роя, ра­бо­че­го Мо­ро­зо­ва. Ова­ло­ва на­зы­ва­ли мо­ло­дым пи­са­те­лем-про­ле­та­ри­ем, и в этом оп­ре­де­ле­нии бы­ла до­ля лу­кав­ст­ва. Лев Сер­ге­е­вич про­ис­хо­дил из не­бо­га­той, но ро­до­ви­той се­мьи. Уже под ста­рость, в де­вя­но­с­тые го­ды, он со­об­щал ин­тер­вью­е­рам, сколь­ко его род­ни – Ша­по­ва­ло­вы, Тве­ре­ти­но­вы, Ко­жев­ни­ко­вы – упо­мя­ну­то в сло­ва­ре Брок­га­у­за и Эф­ро­на. По от­цов­ской ли­нии пря­мым пред­ком Льва Сер­ге­е­ви­ча был про­фес­сор С.И. Бар­шев, один из стол­пов Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та вре­мён тол­сто­вско­го клас­си­циз­ма. Про­фес­сор по­бы­вал и де­ка­ном юри­ди­че­с­ко­го фа­куль­те­та, и рек­то­ром уни­вер­си­те­та. Вли­я­тель­ный, увен­чан­ный ла­в­ра­ми гос­по­дин. По ма­те­рин­ской ли­нии род­ст­вен­ни­ком пи­са­те­лю при­хо­дил­ся зна­ме­ни­тый учё­ный, отец рус­ской не­вро­па­то­ло­гии, про­фес­сор А.Я. Ко­жев­ни­ков. И всё-та­ки в ан­ке­тах Лев Сер­ге­е­вич пи­сал: «Из ра­бо­чих». Де­ло тут не в дик­та­те эпо­хи: сын сель­ской учи­тель­ни­цы впол­не мог че­ст­но на­пи­сать «из слу­жа­щей ин­тел­ли­ген­ции», это не воз­бра­ня­лось. Но пи­са­тель впра­ве кон­ст­ру­и­ро­вать соб­ст­вен­ную би­о­гра­фию. Вме­с­то Льва Сер­ге­е­ви­ча Ша­по­ва­ло­ва – Лев Ова­лов из ра­бо­чих. Это не кон­фор­мизм, ско­рее – твор­че­с­кий вы­мы­сел, ма­с­ка. Пи­са­тель вы­брал для се­бя амп­луа и со­блю­дал пра­ви­ла иг­ры.

Отец Ова­ло­ва – С.В. Ша­по­ва­лов – по­гиб на фрон­те в са­мом на­ча­ле Пер­вой ми­ро­вой, в 1914-м го­ду. Один из глав­ных ге­ро­ев про­нин­ско­го цик­ла – Вик­тор Же­лез­нов – то­же по­те­ря­ет от­ца на фрон­те… В 1917-м го­ду се­мья от мос­ков­ско­го го­ло­да едет в се­ло Ус­пен­ское Ор­лов­ской гу­бер­нии, где юный Лев Ша­по­ва­лов с мак­си­ма­лиз­мом не­дав­не­го гим­на­зи­с­та бро­сил­ся в ре­во­лю­ци­он­ную кру­го­верть. Ре­во­лю­ци­он­ные аб­бре­ви­а­ту­ры, сло­ва-со­кра­ще­ния, точ­нее все­го оп­ре­де­ля­ли тог­даш­нюю ре­аль­ность: ком­бе­ды, про­драз­вёр­ст­ка…

В се­ре­ди­не трид­ца­тых Ова­лов пи­шет по­весть об Урал­ма­ше и по­па­да­ет в со­вет­ско-ки­тай­ский по­ли­ти­че­с­кий узел, не рас­пу­тан­ный и в на­ше вре­мя. Глав­ная ге­ро­и­ня по­ве­с­ти Зи­на Дё­ми­на вы­хо­дит за­муж за ки­тай­ца Чжоу, ко­то­рый ра­бо­тал на на­шем за­во­де. По­том Чжоу воз­вра­ща­ет­ся в Ки­тай, что­бы бо­роть­ся с вра­га­ми, а Зи­на пред­по­чи­та­ет ос­тать­ся на Ро­ди­не. С про­то­ти­па­ми всё бы­ло ина­че: сын Чан Кай­ши Цзян Цзин­го увёз со­вет­скую де­вуш­ку Фа­и­ну Вя­х­рё­ву в Ки­тай… Сын ге­не­ра­лис­си­му­са по­бы­вал гла­вой ки­тай­ско­го пра­ви­тель­ст­ва, а по­сле три­ум­фа Мао вме­с­те с от­цом обос­но­вал­ся на Тай­ва­не, где в 1975-м сме­нил Чан Кай­ши на по­сту пре­зи­ден­та. В СССР его зва­ли Чан Чин­го – бо­лель­щи­ки меж­ду­на­род­ной по­ли­ти­ки, не­со­мнен­но, по­мнят это имя. А пер­вой ле­ди Тай­ва­ня бы­ла та са­мая за­вод­ская дев­чон­ка Зи­на Дё­ми­на из ова­лов­ско­го ро­ма­на, точ­нее, её ре­аль­ный про­то­тип. Вспо­ми­на­ли ли они сво­е­го зна­ко­мо­го по да­лё­ким трид­ца­тым, по Сверд­лов­ску – пи­са­те­ля Ова­ло­ва?

В кон­це трид­ца­тых и ли­те­ра­то­ры, и чи­та­те­ли ощу­ща­ли по­треб­ность в со­зда­нии де­тек­ти­ва на со­вре­мен­ном со­вет­ском ма­те­ри­а­ле. По­сле про­ва­ла про­па­ган­дист­ской кам­па­нии «ежо­вых ру­ко­виц», ког­да же­лез­ный нар­ком ока­зал­ся вра­гом на­ро­да, а во гла­ве НКВД встал бо­лее мяг­кий и дип­ло­ма­тич­ный Бе­рия, нуж­но бы­ло утеп­лить об­раз че­ки­с­та в прес­се и ли­те­ра­ту­ре. Ова­лов стал од­ним из пи­о­не­ров жа­н­ра и бе­зус­лов­ным ли­де­ром пер­во­го по­ко­ле­ния мэ­т­ров ос­т­ро­сю­жет­ной ли­те­ра­ту­ры. В то вре­мя он ре­дак­ти­ро­вал жур­нал «Во­круг све­та». Сна­ча­ла Ова­лов об­ра­тил­ся к зна­ко­мым пи­са­те­лям с прось­бой на­пи­сать что-ни­будь «про шпи­о­нов», но в шер­лок­холм­сов­ском клю­че. Од­на­ко ни­кто не ри­ск­нул при­кос­нуть­ся к этой но­вой и скольз­кой те­ме. Тог­да ре­дак­тор ре­шил­ся на соб­ст­вен­ный экс­пе­ри­мент. Имен­но экс­пе­ри­мент – ли­те­ра­тур­ный эти­кет тре­бо­вал осо­бых по­яс­не­ний для пер­во­го про­нин­ско­го рас­ска­за «Си­ние ме­чи». Го­во­ри­лось, что в этом рас­ска­зе мы бе­рём на во­ору­же­ние за­мор­скую фор­му шпи­он­ско­го де­тек­ти­ва, что­бы она слу­жи­ла на­ше­му по­тре­би­те­лю, как слу­жат на на­ших за­во­дах и фа­б­ри­ках им­порт­ные стан­ки. Ус­пех это­го ко­ро­тень­ко­го рас­ска­за был так ве­лик, что воз­ник­ла не­об­хо­ди­мость про­сле­дить ли­те­ра­тур­ную ге­не­а­ло­гию ге­роя – мо­ло­до­го че­ки­с­та Ива­на Ни­ко­ла­е­ви­ча Про­ни­на. В пер­вую оче­редь вспо­ми­на­лись вы­пу­с­ки книж­ных се­ри­а­лов де­ся­тых го­дов – про Шер­ло­ка Холм­са и Ни­ка Кар­те­ра, про пе­ще­ру Лехт­вей­са и рус­ско­го сы­щи­ка Пу­ти­ли­на, про Пин­кер­то­на и по­хож­де­ния Ир­мы Бла­ват­ской… Шер­лок там был, ко­неч­но, не дой­лов­ский, а ры­ноч­но-лу­боч­ный. Кор­ней Чу­ков­ский на­зы­вал его «от­вра­ти­тель­ным двой­ни­ком» на­сто­я­ще­го Холм­са с Бей­кер-стрит. В этих бро­шю­рах «с про­дол­же­ни­я­ми» хва­та­ло ве­ли­ко­свет­ских не­го­дя­ев, за­гип­но­ти­зи­ро­ван­ных кра­са­виц, не­мно­го­слов­ных бок­сё­ров и ко­вар­ных от­ра­ви­те­лей. Ко­неч­но, ге­рой со­вет­ско­го де­тек­ти­ва не мог по­хо­дить на этих мон­ст­ров бур­жу­аз­но­го мас­скуль­та. Ова­лов до­ба­вил к кар­тон­ным фи­гу­рам преж­них сы­щи­ков че­ло­ве­че­с­кой теп­ло­ты и ге­ро­и­че­с­кой идей­но­с­ти. Сов­сем не слу­чай­но Лев Ова­лов при­сво­ил сво­е­му ге­рою зва­ние май­о­ра. Про­нин – про­фес­си­о­нал, дей­ст­ву­ю­щий контр­раз­вед­чик. Ге­не­раль­ские ла­в­ры толь­ко по­ме­ша­ли бы ему в ра­бо­те. К то­му же и так круп­ные со­вет­ские ру­ко­во­ди­те­ли (на­при­мер, Ев­ла­хов из «Го­лу­бо­го ан­ге­ла») ви­дят в май­о­ре Про­ни­не рав­но­го. Как в пес­не: «Пусть до ут­ра не спят в ра­бо­чих ка­би­не­тах май­о­ры с ге­не­раль­ской се­ди­ной». В по­сле­во­ен­ное вре­мя Про­ни­ну при­сво­ят ге­не­раль­ское зва­ние, но в чи­та­тель­ском со­зна­нии он на­всег­да ос­та­нет­ся «май­о­ром Про­ни­ным». К то­му же Лев Ова­лов про­зор­ли­во про­из­вёл сво­е­го ге­роя в ге­не­рал-май­о­ры! В том же 1939-м го­ду, од­но­вре­мен­но с пер­вы­ми рас­ска­за­ми май­о­ра Про­ни­на, в не­сколь­ких те­а­т­рах СССР бы­ла по­став­ле­на пье­са Льва Шей­ни­на и бра­ть­ев Тур «Оч­ная став­ка» – про шпи­о­нов, че­ки­с­тов и бди­тель­ных моск­ви­чей. Для Ев­ро­пы вре­меч­ко бы­ло во­ен­ное, для Со­вет­ско­го Со­ю­за – пред­во­ен­ное. И нет ни­че­го уди­ви­тель­но­го в мо­де на ко­рот­кие ар­мей­ские при­чё­с­ки, ду­хо­вые ор­ке­с­т­ры и му­же­ст­вен­ных ге­ро­ев.

Ве­тер дул в па­ру­са шпи­он­ско­го де­тек­ти­ва. И всё-та­ки каж­дый ус­пех но­во­го, ос­т­ро-по­пу­ляр­но­го жа­н­ра да­вал­ся с бо­ем. В жур­на­ле «Крас­ная новь» Ова­ло­ву от­ка­за­ли в пуб­ли­ка­ции «Рас­ска­зов о май­о­ре Про­ни­не». Тог­да Лев Сер­ге­е­вич при­нёс ру­ко­пись в «Зна­мя», к глав­но­му ре­дак­то­ру Все­во­ло­ду Виш­нев­ско­му. Виш­нев­ский пред­чув­ст­во­вал шум­ный ус­пех но­вой се­рии рас­ска­зов о Про­ни­не, но от­зы­вы ре­цен­зен­тов из НКВД бы­ли стро­ги. Тог­да клас­сик со­вет­ской дра­ма­тур­гии, ав­тор «Оп­ти­ми­с­ти­че­с­кой тра­ге­дии» об­ра­тил­ся лич­но к В.М. Мо­ло­то­ву. Же­лез­ный нар­ко­мин­дел оз­на­ко­мил­ся с ру­ко­пи­сью и дал свою ре­зо­лю­цию: «Сроч­но в пе­чать». И зна­мен­ские пуб­ли­ка­ции, и от­дель­ное из­да­ние рас­ска­зов ста­ли бом­ба­ми, не­за­бы­ва­е­мы­ми со­бы­ти­я­ми ис­то­рии мас­со­вой ли­те­ра­ту­ры. По­сле пуб­ли­ка­ции «Рас­ска­зов май­о­ра Про­ни­на» и «Рас­ска­зов о май­о­ре Про­ни­не» Лев Ова­лов при­сту­па­ет к по­ве­с­ти «Го­лу­бой ан­гел». За­ме­тим, что в рас­ска­зах пи­са­тель с лёг­ко­с­тью и изя­ще­ст­вом пе­ре­дал об­ра­зы рас­сказ­чи­ков. В пер­вом цик­ле та­ко­вым вы­сту­пил сам май­ор, во вто­ром – все­ви­дя­щий ав­тор. Очень тон­ко, без фор­маль­ных из­ли­шеств, Ова­лов да­ёт нам «по­чув­ст­во­вать раз­ни­цу». Этот при­ём ис­поль­зо­вал и Ко­нан Дойл, не­сколь­ко по­зд­них рас­ска­зов холм­си­а­ны на­пи­са­ны от име­ни Шер­ло­ка. Но Ова­лов силь­нее под­чёр­ки­ва­ет уг­лы зре­ния, а в «Го­лу­бом ан­ге­ле» и во­все яв­ля­ет­ся пред чи­та­тель­ские очи соб­ст­вен­ной пер­со­ной. Ав­то­био­гра­физм по­ве­с­ти оче­ви­ден: Лев Ова­лов на­граж­да­ет рас­сказ­чи­ка-пи­са­те­ля по­езд­кой в Ар­ме­нию, из ко­то­рой он, по­ми­мо не­сколь­ких бу­ты­лок от­мен­но­го ко­нь­я­ку, од­на из ко­то­рых пред­наз­на­ча­ет­ся май­о­ру Про­ни­ну, при­вёз ма­те­ри­а­лы для кни­ги об этой «древ­ней уди­ви­тель­ной стра­не». В то вре­мя на ра­бо­чем сто­ле пи­са­те­ля Ова­ло­ва ле­жа­ли две ру­ко­пи­си – «Го­лу­бой ан­гел» и «По­езд­ка в Ере­ван». Кни­га об Ар­ме­нии вы­шла в свет в 1940-м го­ду.

На «Рас­ска­зы май­о­ра Про­ни­на» от­клик­нул­ся Шклов­ский: «Со­вет­ский де­тек­тив у нас дол­го не уда­вал­ся по­то­му, что лю­ди, ко­то­рые хо­те­ли его со­здать, шли по пу­ти Ко­нан Дой­ла. Они ко­пи­ро­ва­ли за­ни­ма­тель­ность сю­же­та. Меж­ду тем мож­но ид­ти по ли­нии Воль­те­ра и ещё боль­ше – по ли­нии Пуш­ки­на. На­до бы­ло вне­сти в про­из­ве­де­ние мо­раль­ный эле­мент... Л.Ова­лов на­пе­ча­тал по­весть «Рас­ска­зы май­о­ра Про­ни­на». Ему уда­лось со­здать об­раз тер­пе­ли­во­го, сме­ло­го, изо­б­ре­та­тель­но­го май­о­ра го­су­дар­ст­вен­ной бе­зо­пас­но­с­ти Ива­на Ни­ко­ла­е­ви­ча Про­ни­на... Жанр со­зда­ёт­ся у нас на гла­зах». Кста­ти, бе­зы­мян­ный ре­цен­зент из «Огонь­ка» поч­ти до­слов­но по­вто­рил не­ко­то­рые обо­ро­ты Шклов­ско­го – на­вер­ное, это но­си­лось в воз­ду­хе: «В № 4 «Зна­ме­ни» Л.Ова­лов на­пе­ча­тал по­весть «Рас­ска­зы май­о­ра Про­ни­на». Ему уда­лось со­здать об­раз тер­пе­ли­во­го, сме­ло­го, изо­б­ре­та­тель­но­го май­о­ра го­су­дар­ст­вен­ной бе­зо­пас­но­с­ти Ива­на Ни­ко­ла­е­ви­ча Про­ни­на и его по­мощ­ни­ка Вик­то­ра Же­лез­но­ва. Кни­га при­зы­ва­ет со­вет­ских лю­дей быть бди­тель­ны­ми. Она учит хра­нить во­ен­ную тай­ну, быть все­гда на­че­ку». Мож­но по­спо­рить со Шклов­ским: на са­мом де­ле в про­нин­ских рас­ска­зах, а осо­бен­но – в по­ве­с­ти «Го­лу­бой ан­гел» тра­ди­ции Ко­нан Дой­ла бы­ли ско­рее при­спо­соб­ле­ны к со­вет­ским ре­а­ли­ям, чем све­де­ны на нет.

Вре­мя бы­ло бур­ное – и Ова­лов не раз за­ни­мал и ос­во­бож­дал на­чаль­ст­вен­ные крес­ла в раз­ных мос­ков­ских ре­дак­ци­ях. «Во­круг све­та», «Мо­ло­дая гвар­дия»… Уди­ви­тель­ный факт: 22 ию­ня 1941 го­да, не­смо­т­ря на на­ча­ло ве­ли­кой вой­ны, в Моск­ве, на Мо­хо­вой, про­шёл твор­че­с­кий ве­чер Льва Ова­ло­ва. С во­про­са­ми о лиш­них би­ле­ти­ках к про­хо­жим при­ста­ва­ли за не­сколь­ко квар­та­лов! В пер­вый ме­сяц вой­ны, на вол­не ог­лу­ши­тель­но­го ус­пе­ха огонь­ков­ской пуб­ли­ка­ции «Го­лу­бо­го ан­ге­ла», Ова­лов ока­зы­ва­ет­ся в ро­ли сво­их не са­мых лю­би­мых ге­ро­ев: 5 ию­ля 1941 го­да его аре­с­то­вы­ва­ют. При­чи­ны аре­с­та ту­ман­ны; сам пи­са­тель вспо­ми­нал, что его об­ви­ня­ли в «раз­гла­ше­нии ме­то­дов ра­бо­ты со­вет­ской контр­раз­вед­ки» на ма­те­ри­а­ле по­ве­с­ти «Го­лу­бой ан­гел». Так объ­яс­нял Лев Ова­лов – а пи­са­тель име­ет пра­во на ле­ген­ду. Лот­ман ска­зал о Ка­рам­зи­не: «Пра­во на ле­то­пись по­лу­ча­ет ле­то­пи­сец». Вот и наш пи­са­тель стал ге­ро­ем жиз­нен­но­го де­тек­ти­ва. Де­ло сло­жи­лось так, что по­сле по­сад­ки от­но­ше­ния с пер­вой се­мь­ёй бы­ли пре­рва­ны на­всег­да – за­то в ссыл­ке он встре­тил вер­ную по­дру­гу, с ко­то­рой ему пред­сто­я­ло про­жить ещё пол­ве­ка в ок­ру­же­нии де­тей и вну­ков. В ла­ге­рях и в ссыл­ке при­го­ди­лись на­вы­ки пер­вой про­фес­сии пи­са­те­ля: он сно­ва за­нял­ся ме­ди­ци­ной. В 1956 го­ду он вер­нул­ся в Моск­ву с за­мыс­лом ро­ма­на о во­ен­ных по­дви­гах май­о­ра Про­ни­на. До сих пор пи­са­те­ли су­да­чат о том, как, вер­нув­шись из ссыл­ки, Ова­лов в ре­с­то­ра­не ЦДЛ ус­лы­шал фрон­дёр­ский раз­го­вор мо­ло­дых ли­те­ра­то­ров и об­ра­тил­ся к ним: «Я луч­ше бы ещё 5 лет от­тру­бил в ла­ге­рях, чем 5 ми­нут слу­шать ва­шу ан­ти­со­вет­чи­ну!..». Пи­са­те­ля ре­а­би­ли­ти­ро­ва­ли и вос­ста­но­ви­ли в пар­тии с со­хра­не­ни­ем ста­жа. Из ссыл­ки он вер­нул­ся вме­с­те с но­вой же­ной – Ва­лен­ти­ной Ни­ко­ла­ев­ной. Мо­ло­дую ме­дич­ку да­же гро­зи­лись ис­клю­чить из ком­со­мо­ла за связь со ссыль­ным, но она пря­мо от­ве­ча­ла го­ни­те­лям: «Он боль­ший ком­му­нист, чем вы». Так и про­шли они вме­с­те и го­ды ис­пы­та­ний, и го­ды сла­вы. Их гос­те­при­им­ный дом на Ло­мо­но­сов­ском про­спек­те был по­лон де­тей – и ли­те­ра­тур­ная ра­бо­та спо­ри­лась. Про­би­вать свои книж­ки он хо­дил не к хво­с­ту, а к го­ло­ве. Го­ло­ву в те го­ды зва­ли Ми­ха­и­лом Ан­д­ре­е­ви­чем Сус­ло­вым. И у Сус­ло­ва ста­рый боль­ше­вик, вы­ра­жа­ясь язы­ком то­го вре­ме­ни, на­хо­дил по­ни­ма­ние. Стра­на за­чи­ты­ва­лась «Огонь­ка­ми» с «Мед­ной пу­го­ви­цей» (ве­ро­ят­но, Про­нин за­ду­мал эту ос­т­ро­сю­жет­ную кни­гу в ссыл­ке), а ав­тор шпи­он­ско­го бо­е­ви­ка уже слу­жил в жур­на­ле «Моск­ва» за­ме­с­ти­те­лем глав­но­го ре­дак­то­ра По­пов­ки­на. «Мед­ная пу­го­ви­ца» не при­гля­ну­лась Хру­щё­ву: бо­га­то ил­лю­с­т­ри­ро­ван­ные при­клю­че­ния ка­пи­та­на Ма­ка­ро­ва и май­о­ра Про­ни­на в ок­ку­пи­ро­ван­ной Ри­ге по­ка­за­лись ему слиш­ком лег­ко­мыс­лен­ны­ми. От­дель­но­го из­да­ния ро­ма­на Ова­лов до­жи­дал­ся мно­го лет, на­пи­сав за это вре­мя ещё два шпи­он­ских опу­са – «Бу­кет алых роз» и «Се­к­рет­ное ору­жие». Чем же при­гля­нул­ся со­вет­ско­му чи­та­те­лю май­ор Про­нин, по­че­му имен­но его имя из де­сят­ков книж­ных че­ки­с­тов за­па­ло в на­род­ную па­мять? Май­ор Про­нин по­ко­ря­ет об­сто­я­тель­ным муж­ским ха­рак­те­ром. Он на­стой­чив, спо­ко­ен, хлад­но­кро­вен, слег­ка иро­ни­чен. Уме­ет учить­ся и ана­ли­зи­ро­вать соб­ст­вен­ные ошиб­ки. Ар­ти­с­ти­чен, как Холмс, но, в от­ли­чие от ча­ст­но­го сы­щи­ка с Бей­кер-стрит, гор­дит­ся при­над­леж­но­с­тью к го­су­дар­ст­ву, хра­нит честь офи­це­ра. Он – ма­с­те­ро­вой из кре­с­ть­ян, вы­учив­ший­ся на­род­ный ин­тел­ли­гент. Та­ких осо­бен­но це­нят в на­шей стра­не: ус­пех до­стал­ся им по пра­ву мо­зо­лей. Обо­рот­ная сто­ро­на сла­вы май­о­ра Про­ни­на – ехид­ные анек­до­ты, ге­рой ко­то­рых ни­че­го об­ще­го не име­ет с ге­ро­ем Ова­ло­ва. Та­ко­го про­ти­во­ре­чи­во­го, но мощ­но­го при­зна­ния в ХХ ве­ке удо­с­то­и­лись дей­ст­ви­тель­но за­ме­ча­тель­ные ге­рои – Холмс, Ча­па­ев, Штир­лиц…

Меж­ду тем, в 1959-м го­ду Ова­лов, не по­бо­яв­шись уп­рё­ков в «аб­ст­ракт­ном гу­ма­низ­ме», пуб­ли­ку­ет в «Моск­ве» «Ма­лень­ко­го прин­ца» Эк­зю­пе­ри. Впер­вые по-рус­ски, в пе­ре­во­де Н.Галь… По­сле «Моск­вы» Ова­лов не­дол­гое вре­мя ра­бо­тал в АПН; рас­про­ст­ра­нять­ся об этом он не лю­бил. Вско­ре со служ­бой бы­ло по­кон­че­но – и гла­ва боль­шой се­мьи стал сво­бод­ным ху­дож­ни­ком. Из его де­тей и вну­ков уже мож­но бы­ло со­ста­вить ес­ли не фут­боль­ную, то ба­с­кет­боль­ную ко­ман­ду.

Мы зна­ем Про­ни­на по сле­ду­ю­щим про­из­ве­де­ни­ям Ова­ло­ва: «Рас­ска­зы май­о­ра Про­ни­на» («Си­ние ме­чи», «Зим­ние ка­ни­ку­лы», «Сказ­ка о трус­ли­вом чёр­те»), «Рас­ска­зы о май­о­ре Про­ни­не» («Ку­ры Ду­си Ца­рё­вой», «Agave mexicana», «Ста­кан во­ды»), по­весть «Го­лу­бой ан­гел». Так­же Про­нин дей­ст­ву­ет в ро­ма­нах «Мед­ная пу­го­ви­ца» и «Се­к­рет­ное ору­жие» и под­ра­зу­ме­ва­ет­ся в по­ве­с­ти «Бу­кет алых роз». «Что ж, не­мно­го. Но в уме­лых ру­ках…» – так го­ва­ри­вал Про­нин, из­вле­кая из кар­ма­нов ма­тё­ро­го шпи­о­на Ро­д­жер­са все­го лишь два пи­с­то­ле­та. Ова­лов при­зна­вал­ся, что мог бы щёл­кать де­тек­тив­ные рас­ска­зы и по­ве­с­ти о май­о­ре Про­ни­не как ореш­ки, но кри­ти­ка то­го вре­ме­ни в шты­ки вос­при­ни­ма­ла ком­мер­че­с­кий дух «се­ри­аль­но­с­ти». Толь­ко ста­рый це­ни­тель Пин­кер­то­на и Ни­ка Кар­те­ра Ва­лен­тин Ка­та­ев по­ни­мал, что хо­ро­ший де­тек­тив с по­пу­ляр­ным ге­ро­ем сто­ит пуб­ли­ка­ции в жур­на­ле «Юность».

Как из­ве­ст­но, Лев Сер­ге­е­вич (как и сэр Ар­тур) сни­с­хо­ди­тель­но от­но­сил­ся к сво­им де­тек­ти­вам, не счи­тал их «от­чёт­ны­ми» в соб­ст­вен­ной ли­те­ра­тур­ной би­о­гра­фии. Но к «Го­лу­бо­му ан­ге­лу» пи­са­тель по­до­шёл с долж­ным ува­же­ни­ем, по­да­рив по­ве­с­ти не толь­ко хи­т­ро­ум­ную ин­три­гу, но и ли­ри­че­с­кую вы­ра­зи­тель­ность. Че­го сто­ит ова­лов­ское сти­хо­тво­ре­ние «Го­лу­бой ан­гел», ко­то­рое Вик­тор Же­лез­нов вы­да­ёт за свой пе­ре­вод из­ве­ст­ной шан­со­нет­ки. Ми­с­ти­ка, пе­чаль, бло­ков­ская сим­во­ли­ка:

 

Мы ни­че­го не зна­ем,

не ви­дим бо­жь­их се­тей,

Не зна­ем, что это ан­гел уно­сит

луч­ших лю­дей,

И ве­че­ром оди­но­кие бес­печ­но

ло­жим­ся спать,

И в про­па­с­ти сна глу­бо­кие

па­да­ем опять…

Так не спи­те но­чью и по­мни­те,

что сре­ди ноч­ной ти­ши­ны

Пла­ва­ет в на­шей ком­на­те

свет го­лу­бой лу­ны.

 

Во­ис­ти­ну, прав был май­ор Про­нин – раз­вед­чик в этом ми­ре обя­зан уметь мно­гое: «Раз­ве ты не зна­ешь мо­ей те­о­рии о том, что че­кист дол­жен быть и жнец, и швец, и на ду­де иг­рец?». Вот так-то.


Арсений ЗАМОСТЬЯНОВ




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования