Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №51. 17.12.2010

ОТ ПЕЛЕВИНА ДО ПРИЛЕПИНА

 По­ко­ле­ние «П» в по­ис­ках Ре­аль­но­с­ти

 

На не­дав­ней пе­ре­дач­ке «Апо­криф» спо­ри­ли о том, су­ще­ст­ву­ет Моск­ва или нет. Вот до че­го до­ду­ма­лись вы­со­ко­ло­бые, да? Вик­тор Еро­фе­ев, хоть и дал мне сло­во ра­зок, но за­тем оно бы­ло ак­ку­рат­но вы­ре­за­но – не лег­ло в мон­таж, не «мя­со»… Да и ка­кой я моск­во­вед на фо­не его лю­би­мых ав­то­ров из «при­бли­жён­ных»? В кон­це же пе­ре­дач­ки все вы­дви­га­ли кни­ги о Моск­ве, на их взгляд са­мые луч­шие – и Еро­фе­ев вы­дви­нул «Свя­щен­ную кни­гу обо­рот­ня» пе­ле­вин­скую. Тог­да мне ста­ло яс­но, от­ку­да взял­ся те­зис ве­ду­ще­го на­счёт то­го, что Моск­вы не су­ще­ст­ву­ет и у каж­до­го она своя. Те­зис экс­пли­цит­но вы­те­ка­ет из клас­си­че­с­кой ли­бе­раль­ной па­ра­диг­мы: все мы лич­но­с­ти, а зна­чит, у нас всё своё. И ес­ли бы это ка­са­лось толь­ко иде­о­ло­гии и ми­ро­воз­зре­ния – ещё бы ни­че­го. Но по­сколь­ку ли­те­ра­ту­ра, как и Моск­ва – это всё же ме­с­то пе­ре­се­че­ния взгля­дов, пе­ших и ав­то­мо­биль­ных тра­ек­то­рий, то есть всё же не­кий объ­ект, а не субъ­ек­тив­но-сен­су­аль­ная «ка­ме­ра об­ску­ра», то и те­му я для се­бя стал раз­ви­вать, раз­ви­вать… И вы­ри­со­вы­ва­ет­ся не­ко­то­рая ана­ли­ти­че­с­кая пло­с­кость, в ко­то­рую я хо­тел бы по­ме­с­тить не всех под­ряд, но лишь не­сколь­ко из­ве­ст­ных мне пи­са­те­лей (не со­мне­ва­юсь, что сред­не­му моск­ви­чу и они-то не из­ве­ст­ны). Из­би­ра­тель­но­с­ти тре­бу­ет здесь не вкус и не чо­пор­ность, а идея.

Ос­ме­люсь за­явить, что в на­ча­ле де­вя­но­с­тых со­вре­мен­ной оте­че­ст­вен­ной ли­те­ра­ту­ры во­об­ще не су­ще­ст­во­ва­ло. При этом кни­го­из­да­ние-то шло пол­ным хо­дом: все из­ну­рён­ные то­та­ли­та­риз­мом, на­ко­нец-то, по­лу­чи­ли Бер­дя­е­ва и про­чих иде­а­ли­с­тов уже не уз­ко­фи­ло­соф­ски­ми ти­ра­жа­ми. Ес­ли ин­ду­с­т­рия стре­ми­тель­но хи­ре­ла, то пе­чать про­цве­та­ла. Как бы, на­при­мер, вы­жи­ло из­да­тель­ст­во «Про­гресс»? Па­ра­докс пе­ре­ход­но­го пе­ри­о­да за­клю­чал­ся в том, что об­ще­ст­во не пе­ре­ста­ва­ло быть са­мым чи­та­ю­щим да­же вы­ми­рая, че­го по­ка в ста­ти­с­ти­че­с­ких дан­ных и не зна­ло о се­бе...

Но и это бы­ла инер­ция Эпо­хи, а не нов­ше­ст­во, как ни стран­но сие со­об­ра­же­ние на пер­вый взгляд. Ведь да­же ко­го-то вы­сы­лая и за­пре­щая, со­вет­ская куль­ту­ра лишь де­ла­ла ему имя, рек­ла­му, да­ва­ла ме­с­то сре­ди имён пи­са­те­лей – на бу­ду­щее и да­же на­веч­но, как хо­те­лось бы «му­че­ни­кам»… Кто-то по­шу­тил на этот счёт: «Хо­тел бы я быть та­ким го­ни­мым как Па­с­тер­нак – си­ди се­бе в Пе­ре­дел­ки­но, пе­ре­во­ди, сти­хи пи­ши…».

Инер­ция кни­го­из­да­ния и клас­си­ко­по­чи­та­ния ста­ла на не­ко­то­рое вре­мя вы­тес­ня­ю­щим фак­то­ром в об­ла­с­ти со­вре­мен­ной ли­те­ра­ту­ры: все стре­ми­лись глот­нуть уже про­жи­то­го, но не из­дан­но­го у нас тог­да. Не­ког­да и не­чем бы­ло ещё пи­сать: все стре­ми­лись чи­тать. В этом за­клю­чал­ся ещё один фе­но­мен без­вре­ме­нья (По­стэ­по­хи): за­пол­няя ре­аль­ное вре­мя вы­чи­ты­ва­ни­ем из книг Кор­та­са­ра и про­чих но­во­об­ре­тён­ных пя­ти­де­ся­тых и дру­гих про­жи­тых де­ся­ти­ле­тий, пост­со­вет­ский на­род и ме­нял во­об­ще ори­ен­та­цию во вре­ме­ни. Мне воз­ра­зят: мол, чи­та­ли все­гда о про­шлом, и это не ме­ша­ло про­грес­су. Од­на­ко спе­ци­фи­ка чте­ния в де­вя­но­с­тых за­клю­ча­лась имен­но в по­ис­ках осо­бо­го упу­щен­но­го преж­де смыс­ла, в по­ис­ках са­мо­го вре­ме­ни с по­мо­щью но­во­го смыс­ло­об­ра­зо­ва­ния. Так на­чи­нал­ся ре­г­ресс в су­гу­бо вре­мен­ном от­но­ше­нии – че­ло­ве­че­с­кое вре­мя в «воз­рож­дён­ной Рос­сии» дей­ст­ви­тель­но по­ш­ло вспять, и чи­та­ю­щие пя­ти­лись впол­не за­ко­но­мер­но, как пя­ти­лась в це­лом иде­о­ло­гия, вы­тес­няя ма­те­ри­а­лизм всем на­бо­ром ре­ли­гий и так да­лее…

Опять же: мы не об идей­ной толь­ко пло­с­ко­сти, она ма­ло ко­го за­ни­ма­ет ны­не, мы о ли­те­ра­ту­ре как все­общ­но­с­ти ра­зоб­щён­ных. Су­ще­ст­во­вал ли тог­да Пе­ле­вин? Да, по­пи­сы­вал ста­тей­ки в до­ступ­ных ему на­уч­ных жур­на­лах (на­при­мер, под впол­не пред­ска­зу­е­мым по тем вре­ме­нам ли­бе­раль­ным на­зва­ни­ем «Плюс зом­би­фи­ка­ция всей стра­ны») и да­же пре­мии уже по­лу­чал в пер­вой пя­ти­лет­ке де­вя­но­с­тых. Но яв­ле­ни­ем для мас­со­во­го чи­та­те­ля – не был, как не бы­ли и дру­гие. Вновь ос­ме­люсь за­явить: толь­ко во вто­рой по­ло­ви­не де­вя­но­с­тых про­снул­ся тот ми­ни­маль­ный ин­те­рес к ре­аль­но­с­ти, ко­то­рый сде­лал со­вре­мен­ную ли­те­ра­ту­ру воз­мож­ной во­об­ще, и ре­а­лизм в ней в ча­ст­но­с­ти. В ка­ком-то смыс­ле об­ще­ст­во во­об­ще в ды­му рас­ст­ре­лян­но­го Вер­хов­но­го Со­ве­та не хо­те­ло ви­деть ни се­бя, ни ок­ру­жа­ю­щей дей­ст­ви­тель­но­с­ти. Тут луч­ше чи­тать ино­ст­ран­цев ли­бо же «ре­прес­си­ро­ван­ных» – воз­да­вая им долж­ное сво­им лич­ным вре­ме­нем, в ко­то­рое впу­с­ка­лись их вре­ме­на, преж­де жив­шие под гри­фом умол­ча­ния. Так в од­ном вре­ме­ни по­се­ля­лись мно­го вре­мён, но сей­час не об этом. Сей­час о том, кто пер­вым по­пы­тал­ся это от­ра­зить.

 

Про­рыв дев­ст­вен­но­с­ти де­вя­но­с­тых Пе­ле­ви­ным

 

Ска­жу сра­зу: сей ав­тор ху­до­же­ст­вен­но и идей­но мне глу­бо­ко чужд, а его пре­уве­ли­чен­ная роль в ли­те­ра­ту­ри­за­ции со­вре­мен­но­с­ти во­об­ще из об­ла­с­ти им же об­лю­бо­ван­ных ми­фов. Здесь как раз сы­г­ра­ло об­ще­ст­во, а не ав­тор (и тем ин­те­рес­нее тог­да ав­тор, как про­дукт об­ще­ст­ва). Плюс не­боль­шой по тем вре­ме­нам пи­ар и лич­ная друж­ба с хо­зя­и­ном «Ва­г­ри­у­са», ко­то­рый, что ха­рак­тер­но для вре­мён при­ва­ти­за­ции, за­тем стал ми­ни­с­т­ром как раз той от­рас­ли, про­из­во­ди­те­лем «кон­тен­та» ко­то­рой он был. Пе­ле­вин ни се­кун­ды не был ре­а­ли­с­том да и сам бы ша­рах­нул­ся от та­ко­го зва­ния – тем не ме­нее, мы и его по­из­ме­ря­ем этой ли­ней­кой.

Виктор ПЕЛЕВИН, in David Levine Gallery
Виктор ПЕЛЕВИН, in David Levine Gallery

Пе­ле­вин за­нял­ся не­хи­т­рым ре­мес­лом: лишь фик­си­ро­вал дво­я­щи­е­ся изо­б­ра­же­ния дей­ст­ви­тель­но­с­ти. И уж ес­ли, как счи­та­ет куль­ту­ро­лог Фли­ер, пер­вым пост­мо­дер­нист­ским рус­ско­языч­ным ро­ма­ном яв­ля­ет­ся «Ма­с­тер и Мар­га­ри­та», то что го­во­рить о «Ча­па­е­ве и Пу­с­то­те»? Ни­че­го но­во­го – хо­тя про­рок Пе­ле­ви­на Ку­ри­цын вез­де раз­ма­хи­вал имен­но этим яр­лы­ком. Од­на­ко – сра­бо­та­ло. Пе­ле­вин ус­пел. Ус­пел пе­ре­ве­с­ти бес­ко­неч­ную ан­ти­со­вет­скую бол­тов­ню, вы­мыс­лы и про­кля­тия в ад­рес Эпо­хи – в ту об­ласть, где это всё не яв­ля­ет­ся по­ли­ти­че­с­кой, га­зет­ной ерун­дой-од­но­днев­кой. Пе­ле­вин ус­лы­шал со­ци­аль­ный за­каз на раз­дво­е­ние об­ще­ст­вен­но­го со­зна­ния. При­чём по­пы­тал­ся со­здать для со­вер­шен­но не­о­ри­ги­наль­ных пер­со­на­жей, си­ту­а­ций, кон­тра­с­тов та­кую сре­ду, ко­то­рая поз­во­лит про­дол­жать всю эту бол­тов­ню мак­си­маль­но дол­го. Так об­ре­ла про­пи­с­ку на пост­со­вет­ском про­ст­ран­ст­ве не силь­но-то мо­дер­ни­зи­ро­ван­ная со­вет­ская фан­та­с­ти­ка.

Пер­вым кри­ти­кой на сла­во­сло­вия Ку­ри­цы­на ото­звал­ся Да­ни­ла Да­вы­дов: «А что Пе­ле­вин – по­ду­ма­ешь, фан­та­с­ти­че­с­кий ре­а­лизм?». Бу­ду­щий кри­тик, а тог­да-то ещё про­сто по­эт, Да­вы­дов по­пал с пер­во­го ра­за, как сам Пе­ле­вин. Ме­тод пост­со­вет­ско­го фан­та­с­та как раз и изум­лял уди­ви­тель­ным спо­кой­ст­ви­ем опи­са­ний. Эти опи­са­ния Ку­ри­цын рас­хва­ли­вал как ком­пью­тер­ные – но ему-то нуж­ны бы­ли лишь ак­ту­аль­ные ме­та­фор­ки, а де­ло за­клю­ча­лось в бо­лее ин­те­рес­ном. В том, что Пе­ле­вин не про­сто от­ра­зил ши­зо­фре­ни­че­с­кое об­ще­ст­вен­ное бег­ст­во от ре­аль­но­с­ти, он по­пы­тал­ся са­мо это бег­ст­во на­гру­зить ку­чей ат­ри­бу­тов, утя­же­ля­ю­щих бег и этим поз­во­ля­ю­щих ему вни­ма­тель­нее фи­ло­соф­ст­во­вать. Пе­ле­вин в «Ча­па­е­ве и Пу­с­то­те» по­ка­зал: да, мож­но и так, спер­ва на­чать из ре­а­лиз­ма, а по­том прыг­нуть в ка­кой-то ки­но­мон­таж или да­же ком­пью­тер­ный мон­таж, вы­би­рать фон. Вот фон мо­на­с­ты­ря, буд­диз­ма и без­вре­ме­нья (не кон­крет­но-ис­то­ри­че­с­ко­го на­ше­го без­вре­ме­нья, а фи­ло­соф­ско­го) – поз­во­ля­ет рас­сма­т­ри­вать Ча­па­е­ва как эта­ко­го по-сво­е­му да­же впол­не бе­ло­го офи­це­ра, ко­то­ро­му бе­лые пер­ча­точ­ки идут. Пе­ле­вин лишь под­ста­вил стра­ни­цы сво­их книг для пе­ре­хо­да «крас­но-бе­лых» об­ще­ст­вен­ных дис­кус­сий из ко­ли­че­ст­ва в ка­че­ст­во, из га­зет­но­с­ти в ли­те­ра­ту­ру. И из­де­ва­тель­ст­во его над кон­крет­но-ис­то­ри­че­с­ки­ми об­ра­за­ми Ча­па­е­ва, Петь­ки, Ан­ки (за ко­то­рое, по идее, по­том­ки Фур­ма­но­ва мог­ли бы с ним по­су­дить­ся) – бы­ло сво­е­об­раз­ной при­ва­ти­за­ци­ей со­ци­а­ли­с­ти­че­с­ко­го ре­а­лиз­ма, то есть со­зда­ни­ем на его ме­с­те ре­а­лиз­ма фан­та­с­ти­че­с­ко­го, ре­а­лиз­ма его фан­та­зий, по­черп­ну­тых из бес­ко­неч­ных дис­кус­сий де­вя­но­с­тых.

За­фик­си­ру­ем здесь, что до­сту­чать­ся до об­ще­ст­ва Пе­ле­вин смог имен­но язы­ком ре­а­лиз­ма. В це­лом вы­хо­ди­ла сред­ней бю­д­жет­но­с­ти ки­нош­ка – мно­го ком­пью­тер­но­го под­ме­ша­но к «на­ту­ре», но на ли­те­ра­ту­ру всё же по­хо­же. И с это­го, а не с че­го-то дру­го­го, та­ив­ше­го­ся но не­ре­а­ли­зо­вав­ше­го­ся на­ча­лась пост­со­вет­ская ли­те­ра­ту­ра, при­зна­ем. Но про­дол­жи­лась она во­все не в на­прав­ле­нии, ко­то­рое из­брал сам Пе­ле­вин. Как вы­сме­и­ва­ю­щая крас­ную ге­ро­и­ку и ге­ро­и­ку во­об­ще ком­пью­тер­ная про­грам­ма – да, пе­ле­вин­щи­на со­сто­я­лась. Да, у по­ко­ле­ния, ку­рив­ших ма­ри­ху­а­ну хоть ра­зок, у по­ко­ле­ния «П» он бу­дет по­пу­ля­рен – но жизнь пи­са­те­ля толь­ко с од­ним по­ко­ле­ни­ем это поч­ти как его же жизнь толь­ко с од­ной же­ной. Ред­ко так бы­ва­ет в би­о­гра­фи­ях.

 

По­ко­ле­ние «П» по­сле мил­ле­ни­у­ма

 

В прин­ци­пе, ни­че­го но­во­го со вре­мён «Ча­па­е­ва и Пу­с­то­ты» Пе­ле­вин не изо­б­рёл в по­сле­ду­ю­щие го­ды, лишь от­ча­с­ти вы­ска­зы­вая сно­ва те идеи, ко­то­рые по-преж­не­му до не­го бол­та­лись на язы­ке у де­гра­ди­ру­ю­ще­го об­ще­ст­ва. Ме­ня ве­се­лил вос­торг, на­при­мер, Ка­гар­лиц­ко­го по по­во­ду пе­ле­вин­ско­го «Дже­не­рей­ш­на Пи» – но вско­ре я по­нял, что по­ко­ле­нию са­мо­го Ка­гар­лиц­ко­го очень не хва­та­ло та­кой вот фан­та­с­ти­че­с­кой по­теш­но­с­ти и в то же вре­мя от­кро­вен­но­с­ти в трак­тов­ке се­го­дняш­не­го мо­мен­та, на­смеш­ни­ческтва над пи­ар-кон­тор­ка­ми. А она, та­кая са­ти­ра, в их цен­но­ст­ных рам­ках все­гда долж­на быть от­вле­чен­ной – по­то­му ре­а­лизм и у Пе­ле­ви­на, и у став­ше­го да­же ра­нее не­го за­мет­ным Со­ро­ки­на, все­гда ус­ло­вен. Как ска­зал мой зна­ко­мый ху­дож­ник-вось­ми­де­сят­ник, «он на­пи­сал это для ме­ня». Им, вос­пи­тан­ным се­рь­ёз­ным со­вет­ским те­ле­ви­де­ни­ем, дав­но не хва­та­ло ко­ман­ды на «ха-ха» – а тут та­кое бо­гат­ст­во фан­та­зии!

Со­ро­кин был эли­тар­нее Пе­ле­ви­на из­на­чаль­но, но и его сти­ли­за­ции под Тур­ге­не­ва и ко­го-ли­бо ещё вы­гля­де­ли пост­мо­дер­низ­мом не­со­мнен­ным, при этом – для из­бран­ных. Но не фан­та­с­ти­кой – в этом их глав­ное раз­ли­чие. Мон­таж или вы­мы­сел – вот две раз­лич­ные стра­те­гии этих двух «стол­пов» со­вре­мен­ной ли­те­ра­ту­ры, ча­с­то ими сме­ши­ва­е­мые, но всё же ис­поль­зу­е­мые с раз­ны­ми пред­по­чте­ни­я­ми. Об­лож­ка пер­во­го из­да­ния «Го­лу­бо­го са­ла», на­при­мер, – сра­зу да­ва­ла по­нять, что со­дер­жи­мое есть то­же при­выч­но-ан­ти­со­вет­ское кол­ла­жи­ро­ва­ние в фан­та­с­ти­че­с­ком со­усе. По­сколь­ку так сло­жи­лось имен­но в на­шей ли­те­ра­ту­ре, пост­мо­дерн на­ря­ду с фан­та­с­ти­кой вро­де бы про­ти­во­сто­ят ре­а­лиз­му. На де­ле – не все­гда так, и в раз­ной сте­пе­ни, но тен­ден­ция та­ко­ва. Пост­мо­дерн как спо­соб ос­т­ра­не­ния и от­да­ле­ния ре­аль­но­с­ти на не­кую фи­ло­соф­скую дис­тан­цию (как у Пе­ле­ви­на) – стал оп­ро­вер­же­ни­ем ре­а­лиз­ма, как ка­пи­та­лизм де­вя­но­с­тых стал оп­ро­вер­же­ни­ем со­ци­а­лиз­ма двад­ца­то­го ве­ка и са­мой идеи со­ци­аль­но­го про­грес­са, то есть по­сле­до­ва­тель­но­с­ти сме­ны со­ци­аль­но-эко­но­ми­че­с­ких фор­ма­ций. Од­на­ко не на­до по­ла­гать, что пост­мо­дерн Пе­ле­ви­на и Со­ро­ки­на иде­о­ло­ги­че­с­ки не ан­га­жи­ро­ва­ны. По­пыт­ка встать «над» схват­кой идей для них не уда­лась – и Со­ро­кин ча­с­то твер­дит про «от­рыж­ку сов­ка», а уж Пе­ле­вин-то в «Ча­па­е­ве» с пер­вых стра­ниц от­кро­вен­но в нож­ки кла­ня­ет­ся силь­но по­бе­лев­ше­му за де­вя­но­с­тые бур­жу­аз­но­му со­ци­у­му сто­лиц (це­ле­вая ау­ди­то­рия, как ни кру­ти): «…за по­след­нее вре­мя я имел мно­го воз­мож­но­с­тей раз­гля­деть де­мо­ни­че­с­кий лик, ко­то­рый пря­тал­ся за все­ми эти­ми ко­рот­ки­ми не­ле­пи­ца­ми на крас­ном». Ну, чем не Хо­да­се­вич?

Уго­дить пе­ре­оце­ни­ва­ю­ще­му про­шлое по­ко­ле­нию «пи-пи», де­ла­ю­ще­му своё «пи-пи» на все со­вет­ские па­мят­ни­ки и до­сти­же­ния двад­ца­то­го ве­ка – бы­ло не слож­но. Но ма­ло уго­дить си­ю­ми­нут­ной су­то­ло­ке идей, важ­но ука­зать путь даль­ней­ший – имен­но это де­ла­ло рус­скую ли­те­ра­ту­ру XIX-го ве­ка и со­вет­скую ли­те­ра­ту­ру двад­ца­то­го – бо­лее чем ли­те­ра­ту­рой, на­всег­да сра­щи­вая её с иде­о­ло­ги­ей, по­ли­ти­кой, фу­ту­ро­ло­ги­ей. Ска­жем, в ком­му­ни­с­ти­че­с­кой ори­ен­та­ции Стру­гац­ких пе­ри­о­да до се­ре­ди­ны се­ми­де­ся­тых – ни­кто не со­мне­вал­ся. И они так же, как Пе­ле­вин над крас­ным Ча­па­е­вым, по­сме­и­ва­лись над «го­лой блон­дин­кой за­пад­но­го об­ще­ст­ва», бе­га­ю­щей по бу­ду­ще­му и па­ля­щей во всех за же­лез­ным за­на­ве­сом.

Но вре­ме­на ме­ня­лись – на сме­ну де­ся­ти­ле­тию са­мо­уни­чи­же­ния и пеп­ло­по­сы­па­ния го­лов при­шла пер­вая пя­ти­лет­ка ну­ле­вых, силь­но кру­та­нув­шая штур­вал вле­во. И вот тут на сме­ну из­де­ва­тель­ской пе­ре­та­сов­ке про­шло­го при­хо­дит пе­ле­вин­ская трак­тов­ка на­сто­я­ще­го – то­же иро­нич­ная, но вне иде­о­ло­гий. Ка­кой-то «вау-фак­тор», шу­точ­ки-од­но­днев­ки – но по­че­му-то ста­но­вя­щи­е­ся слен­гом и пред­ме­том чуть ли не це­лых се­ми­на­ров в Ли­тин­сти­ту­те. То, что та­ки не­бо­га­тым ас­сор­ти­мен­том мож­но бы­ло за­пол­нить пу­с­то­ты иде­о­ло­ги­че­с­ких дис­кус­сий – не слу­чай­но, по­сколь­ку без пе­ле­вин­ской дис­тан­ции во­об­ще об этом го­во­рить бо­я­лись. Стёб над пи­ар­щи­ка­ми и вау-фак­то­ри­я­ми кто-то вос­при­нял как про­грес­сив­ный эле­мент фан­та­с­ти­че­с­ко­го ре­а­лиз­ма Пе­ле­ви­на. Ну да чёрт с ним – ведь он так и ос­тал­ся в пле­ну стра­те­гий вы­мыс­ла и ос­т­ра­не­ния, а на сце­ну вы­хо­ди­ли уже тре­бу­е­мые об­ще­ст­вом но­вые ре­а­ли­с­ты.

 

Де­неж­ки­на в умах без­де­неж­ных

 

Со­зрел со­ци­аль­ный за­прос не на вы­дум­ку, в оче­ред­ной раз уро­ду­ю­щую соц­ре­а­ли­с­ти­че­с­кую кар­ти­ну Эпо­хи, но на от­ра­же­ние и осо­зна­ние но­вой дей­ст­ви­тель­но­с­ти – тут уже фан­та­с­ти­че­с­ки­ми и пост­мо­дер­нист­ски­ми стра­те­ги­я­ми бы­ло не спра­вить­ся Пе­ле­ви­ну с Со­ро­ки­ным. Они так и ос­та­лись пи­са­те­ля­ми для дис­си­ден­тов, для се­ми­де­сят­ни­ков и вось­ми­де­сят­ни­ков, лишь от­ча­с­ти за­тро­нув мо­ло­дое по­ко­ле­ние «пост пи». Но оно-то не ис­ка­ло заб­ве­ния и нар­ко­ти­че­с­ко­го дур­ма­на пе­ле­вин­ских кол­ла­жей и со­ро­кин­ских мон­ст­ров – вот по­че­му воз­ник, на­при­мер, «Са­хар­ный Кремль». Один из ли­бе­раль­ных ми­фов о не­за­ви­си­мо­с­ти пи­са­те­ля от об­ще­ст­ва – оп­ро­вер­га­ет­ся са­ми­ми жи­ву­щи­ми в этом ми­фе. Од­на­ко по­ко­ле­ние ре­а­ли­с­тов по­ка не по­ка­за­ло долж­но­го уров­ня ди­а­ло­га с чи­та­те­лем – и как не но­си­ли на ру­ках пер­вен­ца это­го по­ко­ле­ния Ири­ну Де­неж­ки­ну, а до че­го-то мас­штаб­но­го не до­нес­ли.

Об­ще­ст­во, на­тер­пев­шись ре­форм, ста­ло су­до­рож­но ог­ля­ды­вать­ся во­круг – ему не хва­та­ло эле­мен­тар­ной кар­ти­ны ми­ра, зна­ния ок­ру­жа­ю­ще­го в его за­ко­но­мер­но­с­тях. По­ль­стив­ший брат­ве на­ря­ду с «бе­лы­ми» Пе­ле­вин тут уже не ко­ти­ро­вал­ся, но и пред­ста­ви­тель­ни­ца по­ко­ле­ния «пи» Де­неж­ки­на ос­та­лась «дво­ро­вой ре­а­ли­ст­кой», лишь ед­ва при­вив чи­та­те­лю вкус к на­блю­де­нию ти­пич­ных для «пи-пи» бы­то­вых си­ту­а­ций. Сбе­гать в ту­а­лет по­сле сек­са, ска­зать во дво­ре «здра­с­те вам» од­но­му из секс-парт­нё­ров… При­ми­тив, но уже ре­а­ли­с­ти­че­с­кий – и па­фос фан­та­с­та Пе­ле­ви­на с его ино­ска­за­тель­ным «Ча­па­ев­ским» эро­тиз­мом тут ни­как не кон­ку­ри­ру­ет. За­хо­те­лось чи­тать про­стое о про­стом – ведь по­сти­же­ние ок­ру­жа­ю­ще­го урод­ли­во­го ми­ра уже не ос­тав­ля­ло шан­сов пост­мо­дер­ни­с­там. Об­ни­щав­шее не толь­ко ма­те­ри­аль­но, но и нрав­ст­вен­но, ум­ст­вен­но – об­ще­ст­во жда­ло прав­ды, са­мой не­при­гляд­ной, но прав­ды.

Увы, опи­са­ние жиз­ни «по­ко­ле­ни­ем Ли­мон­ки» (кста­ти, к са­мой «Ли­мон­ке» ав­то­ры име­ли весь­ма ко­с­вен­ное от­но­ше­ние) не оп­рав­да­ло ожи­да­ний как ин­тел­лек­ту­а­лов, так и не­ин­тел­лек­ту­а­лов, то­же за го­ды «ста­би­ли­за­ции» вспом­нив­ших, что есть ли­те­ра­ту­ра и её функ­ция в об­ще­ст­ве.

Здесь на­до при­знать­ся, что с са­мо­го на­ча­ла но­во­го ве­ка, уже бы­ли со­зда­ны не про­сто пер­вые тек­с­ты но­вых ре­а­ли­с­тов – прак­ти­че­с­ки од­но­вре­мен­но, ещё друг дру­га не зная, мы с Шар­гу­но­вым на­пи­са­ли «Ма­ни­фест ра­ди­каль­но­го ре­а­лиз­ма» (я, в 2001-м) и «Ма­ни­фест но­во­го ре­а­лиз­ма» (он, в 2000-м). Су­ще­ст­вен­но здесь и то, что та­кой тер­мин (но­вый ре­а­лизм) су­ще­ст­во­вал до нас во Фран­ции кон­ца 1960-х, и оз­на­чал во­все не воз­врат к ре­а­лиз­му, а на­обо­рот впи­ты­ва­ние им пост­мо­дер­нист­ских стра­те­гий. От­ча­с­ти и это бы­ло в ма­ни­фе­с­тах – но я по­то­му на­звал свой ра­ди­каль­ным, что­бы от­ра­зить в пер­вую оче­редь про­ти­во­сто­я­ние «вы­дум­щи­кам».

К со­жа­ле­нию, об­ще­ст­во в пря­мом смыс­ле ре­к­ру­ти­ру­ет мо­ло­дых пи­са­те­лей, как толь­ко они ста­но­вят­ся яс­ны на фо­не преж­них от­кры­тий и те­че­ний ли­те­ра­ту­ры. Я на­толк­нул­ся од­наж­ды на Де­неж­ки­ну – на уз­кой ле­ст­ни­це клу­ба «Б2» на Ма­я­ков­ке. Она та­щи­ла за со­бой опе­ра­то­ра на пре­зен­та­цию двух книг из­да­тель­ст­ва Кор­миль­це­ва, ко­то­рый и сам груз­но под­ни­мал­ся по этой ле­ст­ни­це. Пи­са­тель, на­прав­ля­ю­щий те­ле­объ­ек­тив или же те­ле­объ­ек­тив на­прав­лен­ный на пи­са­те­ля – это все­гда опас­но, точ­нее, это все­гда ме­ня­ет его функ­цию в об­ще­ст­ве.

Ед­ва мы вяк­ну­ли свои пер­вые сти­хи и ма­ни­фе­с­ты – нас уже та­щи­ли на все­воз­мож­ные круг­лые сто­лы, в «клуб но­вых рус­ских пи­са­те­лей» (су­ще­ст­во­вал и та­кой). Спер­ва сей клуб при­ютил Юрий По­ля­ков в «Лит­га­зе­те», что­бы гля­нуть, кто там упи­ра­ет­ся в спи­ну «от­цам». Но ему это на вто­рой раз на­до­ело, и он пе­ре­дал эту за­ба­ву Вла­ди­ми­ру Гу­се­ву и его «Мос­ков­ско­му ве­ст­ни­ку», где мы и про­дер­жа­лись око­ло го­да бла­го­да­ря на­стой­чи­во­с­ти Жан­ны Го­лен­ко. А ведь за­ха­жи­ва­ли на пер­вые дис­кус­сии клу­ба (ча­ще – про­сто сум­ма мо­но­ло­гов) и Ан­на Коз­ло­ва, и Ва­си­ли­на Ор­ло­ва, по­ми­мо нас с Ко­жев­ни­ко­вым, Шар­гу­но­вым и Сен­чи­ным. В об­щем – ре­а­лизм на­ста­вал не толь­ко в тек­с­тах, но и во вза­и­мо­от­но­ше­ни­ях твор­цов этих тек­с­тов. При этом, как вер­но за­явил ещё тог­да, в 2005-м, Шар­гу­нов – «Ти­хий Дон» на­ше­го по­ко­ле­ния по­ка не со­здан. Глав­ной кни­ги но­во­го ре­а­лиз­ма – нет. В это вре­мя, по­ка сто­лич­ные пи­са­те­ли за­се­да­ли, При­ле­пин уже ко­вал свою сла­ву в куз­ни­це Ли­мо­но­ва и дру­же­ст­вен­но­го ему из­да­тель­ст­ва быв­ше­го ми­но­мёт­чи­ка.

 

За­чем За­хар убил ко­тён­ка?

 

Слож­но ска­зать – бла­го­да­ря ли до­сто­ин­ст­вам на­ро­чи­то про­сто на­пи­сан­но­го тек­с­та, или же бла­го­да­ря по­ли­ти­че­с­ко­му ре­зо­нан­су, ко­то­рый во­зы­мел «Сань­кя», но имен­но эта кни­га ста­ла той, ко­то­рую жда­ли мы в са­ло­нах Гу­се­ва и По­ля­ко­ва. До это­го ро­ма­на чуть-чуть по­пре­тен­до­ва­ла на сию роль «Го­ло­во­лом­ка» Гар­ро­са с Ев­до­ки­мо­вым, но имен­но в си­лу пост­мо­дер­нист­ской «иг­ро­вой» со­став­ля­ю­щей – не до­тя­ну­ла. Од­на­ко имен­но с по­яв­ле­ни­ем За­ха­ра ре­а­лизм по­тес­нил не толь­ко са­мих пост­мо­дер­ни­с­тов и фан­та­с­тов, но и ме­то­ды оных в ли­те­ра­ту­ре, в ре­а­ли­с­ти­че­с­ких тек­с­тах.

Захар ПРИЛЕПИН
Захар ПРИЛЕПИН

Со­вер­шен­но иные вы­кри­с­тал­ли­зо­вы­ва­лись чи­та­тель­ские цен­но­с­ти – хоть бы­ло это не пять лет на­зад, а ми­нув­шим ле­том, но счи­таю нуж­ным вспом­нить. На фе­с­ти­ва­ле «От ан­де­г­ра­ун­да к звез­дам» в Дне­про­пе­т­ров­ске мне по­сле чте­ния рас­ска­за «Ди­мон и Ди­ман» (от­ры­вок из Тре­ть­ей ча­с­ти «По­эмы Сто­ли­цы») был за­дан во­прос: «А ге­рой, вер­нув­ший­ся из Чеч­ни, ре­а­лен, а что вы хо­те­ли ска­зать че­рез не­го?». Во­прос яв­ля­ет­ся в чём-то са­мо­оп­ро­вер­же­ни­ем, од­на­ко его двух­ча­ст­ность точ­но от­ра­жа­ет со­сто­я­ние ны­неш­не­го чи­та­те­ля. Итак, ес­ли ге­рой вы­ду­ман – то ку­да про­ще «че­рез не­го» что-то го­во­рить, и это пе­ле­вин­щи­на. Но ре­а­лизм спа­са­ет се­го­дня имен­но это «но­вое вар­вар­ст­во» чи­та­те­ля: он уже на­пря­мую ин­те­ре­су­ет­ся, вы­дум­ка это или нет, то есть фак­то­ло­ги­че­с­ки­ми мо­мен­та­ми уже оза­бо­чен. Он тре­бу­ет по­сле­до­ва­тель­но­с­ти ре­а­лиз­ма, то есть ра­ди­каль­но­с­ти его – вы­та­с­ки­ва­ю­щей и ав­то­ра в об­ласть об­суж­да­е­мо­го. Не со­мне­ва­юсь, что вос­хи­тить­ся та­кой тре­бо­ва­тель­но­с­тью чи­та­те­ля, силь­но по­ли­ти­зи­ру­ю­щей ли­те­ра­ту­ру во­об­ще – смо­гут со мной да­ле­ко не все кол­ле­ги. Шар­гу­нов вот, на­при­мер, как тай­ный по­клон­ник Со­ро­ки­на, вы­сту­па­ет за «сво­бо­ду во­об­ра­же­ния».

Тем не ме­нее при раз­ных ав­тор­ских по­зи­ци­ях, при впол­не пе­ле­вин­ском до­пу­ще­нии вы­мыс­ла тем же Шар­гу­но­вым (в «Пти­чь­ем грип­пе» дан по­спеш­ный и стёб­ный «не­га­тив­ный про­гноз ре­во­лю­ции») и При­ле­пи­ным (в «Сань­ке» про­ис­хо­дит ни­же­го­род­ский бунт нац­бо­лов, на ко­то­рый в дей­ст­ви­тель­но­с­ти и на­мё­ка не бы­ло), ре­а­лизм как ко­миль­фо ну­ле­вых впол­не со­сто­ял­ся. И да­же Со­ро­кин в рас­ска­зе «Чёр­ная ло­шадь с бе­лым гла­зом» изо­щ­ря­ет­ся на «по­ля­не» поч­вен­ни­ков-де­ре­вен­щи­ков, при­со­ба­чи­вая к ре­аль­но­с­ти ка­ну­на Ве­ли­кой Оте­че­ст­вен­ной уже не вы­ду­ман­но­го мон­ст­ра, но про­сто не­что ми­с­ти­че­с­ки страш­ное, не­кое пред­зна­ме­но­ва­ние... Ре­а­лизм в по­дроб­но­с­тях как про­пуск в мир чи­та­те­ля – стал и для мэ­т­ров не­из­бе­жен.

Од­на­ко ес­ли При­ле­пин сти­хий­но воз­гла­вил по­ко­ле­ние «но­вых», по­тес­нив Пе­ле­ви­на и куч­ку­ю­щих­ся око­ло не­го «ста­рых», то и сам ре­а­лизм стал к не­му по-но­во­му тре­бо­ва­те­лен. Ес­ли не­об­хо­ди­мая для бру­таль­но­с­ти сю­же­та «Сань­ки» до­ля вы­мыс­ла ни­как не уг­ро­жа­ла ре­а­лиз­му, то в пре­ми­ро­ван­ном и про­пи­сан­ном ре­ги­о­наль­ным школь­ным биб­ли­о­те­кам в обя­за­тель­ном по­ряд­ке «Гре­хе» на­блю­да­ет­ся не­ко­то­рое под­рё­мы­ва­ние на ла­в­рах. Из рас­ска­за в рас­сказ, по идее долж­ных сра­с­тать­ся в ро­ман, ни­че­го не про­ис­хо­дит. Это от­ча­с­ти уси­ли­ва­ет вни­ма­ние чи­та­те­ля к по­дроб­но­с­тям, но бо­лее все­го – к лич­но­с­ти пи­са­те­ля, и так дваж­ды от­пе­ча­тан­ной на об­лож­ке. Хо­тя имен­но тут ни­ка­кой фан­та­с­ти­ки, са­мый че­ст­ный ре­а­лизм – но пе­ре­рос­ший роль ге­роя ав­тор по­рой за­бы­ва­ет­ся в са­мо­лю­бо­ва­нии. Это не обя­за­тель­но пря­мое са­мо­лю­бо­ва­ние, это ча­ще да­же в про­стей­ших улич­ных си­ту­а­ци­ях от­ра­жа­ю­ще­е­ся эго, но оно ос­тав­ля­ет ре­аль­но­с­ти – тем са­мым по­дроб­но­с­тям ок­ру­жа­ю­ще­го ми­ра, по ко­то­рым ис­то­с­ко­вал­ся за де­вя­но­с­тые чи­та­тель – всё мень­шую роль. Это не есть от­кат, это ско­рее за­стой. И, к то­му же, на фо­не по­доб­ной ин­тро­верт­но­с­ти – сов­сем не­о­прав­дан­но вы­гля­дит бра­ви­ро­ва­ние бес­про­иг­рыш­ны­ми эпи­зо­да­ми. Уж ес­ли чи­та­тель на­ст­ро­ен на чи­с­то­ту ре­а­лиз­ма, то лю­бой эпи­зод с ги­бе­лью, и тем бо­лее ги­бе­лью без­за­щит­но­го жи­вот­но­го с по­мо­щью че­ло­ве­ка – вы­зо­вет тот са­мый «дне­про­пе­т­ров­ский во­прос». Так этот За­хар – ты? Так по­че­му не ос­та­но­вил щел­чок, сбро­сив­ший ко­тён­ка с по­до­кон­ни­ка? А ес­ли вы­мы­сел – то чем он оп­рав­дан? Вот она, «вил­ка Пе­ле­ви­на-При­ле­пи­на». Так, до­хо­дя до ло­ги­че­с­ко­го пре­де­ла ре­а­лизм чи­та­те­ля (ра­ди­каль­нее пи­са­тель­ско­го ко­то­рый) де­ла­ет толь­ко ав­то­ра от­вет­ст­вен­ным за всё. И тут не спря­чешь­ся за мо­на­с­тыр­ские ву­а­ли Пе­ле­ви­на. Тут при­дёт­ся от­ве­чать. Ли­бо об­суж­дать ис­кус­ст­во вы­мыс­ла, ли­бо пе­ре­хо­дить в Ре­аль­ность.

В ка­ком-то пла­не са­мым по­сле­до­ва­тель­ным ре­а­ли­с­том был и ос­та­ёт­ся «ра­бо­чий крот» Сен­чин, ко­то­рый при­зна­ёт, что не мо­жет вы­ду­мы­вать без те­ни стес­не­ния. И пра­виль­но де­ла­ет! Вот уж ко­го не за­по­доз­ришь в ги­пер­бо­ли­за­ции и ав­тор­ской лич­но­с­ти, и уж в фан­та­с­тиз­ме точ­но не за­по­доз­ришь. Хо­тя, про «лёг­кие та­ра­ка­нов» в «Мос­ков­ских те­нях» – это зря, это на гра­ни Со­ро­ки­на… 


Дмитрий ЧЁРНЫЙ




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования