Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №10. 11.03.2011

В ПОИСКАХ СЮЖЕТА

Нач­ну с ба­наль­но­го, хо­тя, ско­рее все­го, для мно­гих всё-та­ки спор­но­го.

На мой взгляд, на­ша ли­те­ра­ту­ра на подъ­ё­ме, ин­те­рес к ней рас­тёт, всё боль­ше по­яв­ля­ет­ся книг по­нят­ных, чи­та­бель­ных, под­ни­ма­ю­щих те про­бле­мы, что вол­ну­ют и от­дель­но­го че­ло­ве­ка, и об­ще­ст­во. Ли­те­ра­ту­ра не ста­ла круж­ком для не­мно­гих, как пред­ре­ка­ла не­ма­лая часть кри­ти­ков ещё лет семь на­зад, она по-преж­не­му вос­тре­бо­ва­на. Книг со­вре­мен­ной рус­ской про­зы ста­но­вит­ся всё боль­ше, ти­ра­жи мед­лен­но, но рас­тут – ес­ли в 2001-м три ты­ся­чи эк­земп­ля­ров счи­та­лось очень не­пло­хо, то се­го­дня уже нор­мой яв­ля­ет­ся пять-семь ты­сяч. И, что от­рад­но, эти ты­ся­чи, как пра­ви­ло, рас­ку­па­ют­ся.

Роман СЕНЧИН
Роман СЕНЧИН

Но не­удов­ле­тво­рён­ность со­вре­мен­ны­ми про­из­ве­де­ни­я­ми ос­та­ёт­ся. Прав­да, не­удов­ле­тво­рён­ность эта уже ино­го ро­да, не­же­ли лет де­сять на­зад. Тог­да про­из­ве­де­ний (имен­но со­вре­мен­ных о со­вре­мен­ном) бы­ло очень ма­ло, се­го­дня ас­сор­ти­мент, так ска­зать, не­срав­нен­но боль­ший, но тек­с­тов, ко­то­рые мож­но бы­ло бы на­звать на­сто­я­щей ли­те­ра­ту­рой, по-преж­не­му не­до­ста­ёт.

С од­ной сто­ро­ны, ше­де­в­ров ни в ка­кие вре­ме­на не бы­ва­ло в из­быт­ке, и с этим вро­де бы сто­ит сми­рить­ся, но с дру­гой, са­ма ли­те­ра­ту­ра, ка­жет­ся, при­шла к не­ко­е­му ту­пи­ку, в ко­то­ром со­здать что-ли­бо гран­ди­оз­ное уже и не­воз­мож­но. На­деж­да лич­но у ме­ня со­хра­ня­ет­ся (гран­ди­оз­ное по­явит­ся и раз­ру­шит за­про­с­то этот ту­пик), а вот ре­аль­ных пред­по­сы­лок что-то най­ти не мо­гу.

По мо­им на­блю­де­ни­ям, пе­ред со­вре­мен­ны­ми пи­са­те­ля­ми ос­т­ро вста­ли во­про­сы: о чём пи­сать? как пи­сать?

Это, на­вер­ное, лишь ре­бён­ка мож­но убе­дить, что к пи­са­те­лю сни­с­хо­дит не­что, при­ле­та­ет му­за, и он тво­рит, точ­нее – за­пи­сы­ва­ет дик­ту­е­мое. Нет, мо­жет быть, та­кое и слу­ча­ет­ся, и вдох­но­ве­ние – не пу­с­той звук, но всё же вдох­но­ве­ни­ем очень лег­ко уп­рав­лять. Га­сить не­пра­виль­ное (ска­жем, вдох­но­ве­ние со­здать дра­ма­ти­че­с­кое про­из­ве­де­ние в фор­ме тра­ге­дии, ко­то­рая сто пять­де­сят лет уже ни­ко­му не нуж­на), сти­му­ли­ро­вать пра­виль­ное (на­при­мер, на­пи­сать бо­лее или ме­нее ори­ги­наль­ную ан­ти­уто­пию, ко­то­рую сто­про­цент­но ку­пят в од­ном из круп­ных из­да­тельств, так как ан­ти­уто­пии вос­тре­бо­ва­ны).

Пи­са­те­ли, осо­бен­но те, что пред­по­чи­та­ют круп­ную фор­му, не мо­гут быть в чи­с­том ви­де бо­жь­и­ми (или ка­ки­ми-ли­бо ещё) дуд­ка­ми. Тут уж точ­но на пер­вый план вы­хо­дит не вдох­но­ве­ние, а рас­чёт и ре­мес­ло. И ко­му за­хо­чет­ся тра­тить два-три го­да (а то и де­сять-двад­цать лет, как не­ко­то­рые рус­ские клас­си­ки), со­зда­вая ро­ман, ко­то­рый, не ис­клю­че­но, ма­ло кто за­ме­тит... Боль­шин­ст­во пи­са­те­лей ста­ра­ют­ся взять ко­ли­че­ст­вом, вы­пу­с­кая в год по ро­ма­ну-дру­го­му (или от­но­си­тель­но свя­зан­ные меж­ду со­бой рас­ска­зы, ко­то­рые мож­но вы­дать за ро­ман), мень­шин­ст­во же всё-та­ки тра­тят го­ды, от­де­лы­вая свои объ­ём­ные тек­с­ты, пы­та­ясь вло­жить в них по­боль­ше мыс­ли, кра­сот, ис­кус­ст­ва.

Не ста­ну су­дить, чья так­ти­ка пра­виль­ней и пло­до­твор­ней. В ли­те­ра­ту­ре ча­с­ты не­о­жи­дан­но­с­ти – тща­тель­но на­пи­сан­ная кни­га мо­жет прой­ти со­вер­шен­но не­за­ме­чен­ной, а ка­кая-ни­будь по­чер­куш­ка пре­вра­тить­ся в ше­девр... Хо­чу по­раз­мы­ш­лять о те­мах со­вре­мен­ной про­зы.

Уже боль­ше де­ся­ти лет мы жи­вём вро­де бы в со­сто­я­нии ста­биль­но­с­ти. А вер­нее, стаг­на­ции. Нет ве­ли­ких по­тря­се­ний, нет ве­ли­ких до­сти­же­ний, а ес­ли что-то и про­ис­хо­дит, то в сто­ро­не от боль­шин­ст­ва, за ру­бе­жа­ми оте­че­ст­ва. Мы ощу­ща­ем не­кие про­цес­сы, при­чём до­воль­но тре­вож­ные, но лишь ощу­ща­ем, не в си­лах в них ра­зо­брать­ся. И ин­фор­ма­ци­он­ная раз­но­го­ло­си­ца (де­сят­ки ТВ-ка­на­лов, ра­дио­стан­ций, га­зет, ин­тер­нет-сай­тов и т.п.) не по­мо­га­ют, а ме­ша­ют по­нять суть про­ис­хо­дя­ще­го. Да и при­смо­т­реть­ся к сво­ей соб­ст­вен­ной жиз­ни, к жиз­ни ок­ру­жа­ю­щих лю­дей то­же очень слож­но – мы по­про­с­ту ус­та­ли и от се­бя, и от ок­ру­жа­ю­щих. Не­об­хо­ди­мо чем-то от­влечь­ся. Твор­че­с­ким лю­дям от­влечь­ся, – тво­ря не­кую не­ре­аль­ную ре­аль­ность, по­тре­би­те­лям твор­че­ст­ва – по­треб­ле­ни­ем её, этой не­ре­аль­ной ре­аль­но­с­ти...

Со­вре­мен­ная рус­ская ли­те­ра­ту­ра (в це­лом) это от­лич­но де­мон­ст­ри­ру­ет. Осо­бен­но, ко­неч­но, про­за, имен­но та про­за, что долж­на, по су­ти, быть ху­до­же­ст­вен­ной ле­то­пи­сью про­ис­хо­дя­ще­го. О ней я и ве­ду речь.

Дей­ст­ви­тель­но ре­а­ли­с­ти­че­с­ких про­из­ве­де­ний мы за по­след­ние три-четыре года встре­тим очень не­мно­го. Был мо­мент (2003–2006), ког­да ре­а­лизм, при­чём на­и­бо­лее ра­ди­каль­ный, вро­де бы за­тмил ос­таль­ные жа­н­ры и на­прав­ле­ния се­рь­ёз­ной ли­те­ра­ту­ры (бо­я­лись да­же, что фикшн, че­ло­ве­че­с­кий до­ку­мент во­все по­гу­бят ху­до­же­ст­вен­ность), но вско­ре он сно­ва ока­зал­ся где-то на даль­ней пе­ри­фе­рии ли­тпро­цес­са. И это при том, что у нас поч­ти нет ни та­лант­ли­вой фан­та­с­ти­ки, ни да­же фэн­те­зи (хо­тя книг вы­хо­дят сот­ни и сот­ни), ни ум­ных де­тек­ти­вов, ни ис­то­ри­че­с­кой ху­до­же­ст­вен­ной ли­те­ра­ту­ры, ни лю­бов­ных ро­ма­нов, ко­то­рые бы тро­га­ли ду­шу, а не сме­ши­ли.

А что есть?

Ос­нов­ную мас­су со­став­ля­ют про­из­ве­де­ния вро­де бы о близ­ком нам, зна­ко­мом, но в то же вре­мя ином и не­из­ве­ст­ном. При­чём это иное и не­из­ве­ст­ное не яв­ля­ет­ся дей­ст­ви­тель­ным от­кры­ти­ем для чи­та­те­ля но­вых зна­ний о жиз­ни, – это иное и не­из­ве­ст­ное бе­рёт­ся не из жиз­ни, а из го­ло­вы ав­то­ра. По­лу­ча­ет­ся та­кой ре­а­лизм – с фан­та­с­ти­че­с­ким до­пу­ще­ни­ем, по вы­ра­же­нию Ири­ны Род­нян­ской.

Кста­ти ска­зать, Ири­на Бен­ци­о­нов­на, на­вер­ное, пер­вый кри­тик, ко­то­рая не толь­ко все­рьёз об­ра­ти­ла вни­ма­ние на этот на­чав­ший­ся уже дав­но, ещё в стро­гом со­вет­ском вре­ме­ни, про­цесс ка­пи­таль­но­го пе­ре­рож­де­ния ре­а­лиз­ма в не­что дру­гое, но и вни­ма­тель­но его про­сле­жи­ва­ет на про­тя­же­нии уже по­лу­ве­ка. На­чи­ная со ста­тьи «О бел­ле­т­ри­с­ти­ке и «стро­гом» ис­кус­ст­ве» (1962 го­да), а за­тем, всё при­сталь­нее, в «Не­зна­ко­мых зна­ком­цах», «Гип­со­вом ве­т­ре», «Кон­це за­ни­ма­тель­но­с­ти», «Рас­сло­е­нии ро­ма­на» и мно­гих дру­гих ста­ть­ях и ре­цен­зи­ях. И по­сте­пен­но Ири­на Бен­ци­о­нов­на пре­вра­ти­лась в од­но­го из глав­ных ана­ли­ти­ков но­во­го жа­н­ра в на­шей про­зе...

Ме­ня удив­ля­ло в 1990-е, чем же так нра­вит­ся Род­нян­ской твор­че­ст­во Вик­то­ра Пе­ле­ви­на, ког­да все дру­гие се­рь­ёз­ные кри­ти­ки еди­но­душ­но не вос­при­ни­ма­ют его все­рьёз, я не­до­уме­вал, по­че­му она так вы­со­ко ста­вит при­ду­ман­ные про­из­ве­де­ния Вла­ди­ми­ра Ма­ка­ни­на, а от ро­ма­на «2017» Оль­ги Слав­ни­ко­вой чуть ли не в вос­тор­ге. От­ве­ты я в ста­ть­ях Ири­ны Бен­ци­о­нов­ны на­хо­дил, но они ме­ня не впол­не удов­ле­тво­ря­ли. Не до кон­ца.

Во мно­гом из-за же­ла­ния по­нять, что на­зы­ва­ет­ся, серд­цем, я по­про­сил кри­ти­ка дать мне ин­тер­вью. Оно со­сто­я­лось в кон­це мая 2006 го­да и бы­ло опуб­ли­ко­ва­но в «Ли­те­ра­тур­ной Рос­сии» от 16 ию­ня. Мы раз­го­ва­ри­ва­ли до­воль­но дол­го, и я при­ве­ду здесь не­сколь­ко вы­ска­зы­ва­ний Ири­ны Бен­ци­о­нов­ны, не со­про­вож­дая их сво­и­ми во­про­са­ми.

«Я ду­маю, что ве­ду­щим в про­зе бу­дет син­кре­ти­че­с­кое на­прав­ле­ние, по­то­му что аб­со­лют­но все идей­ные ли­те­ра­тур­ные ла­ге­ря, от Бон­да­рен­ко до его оп­по­нен­тов, сей­час при­зна­ли, что то, что счи­та­лось пост­мо­дер­низ­мом или вне­ре­а­ли­с­ти­че­с­кой ли­те­ра­ту­рой, уже ас­си­ми­ли­ро­ва­но пи­са­те­ля­ми се­рь­ёз­ны­ми и до­ста­точ­но кон­сер­ва­тив­ны­ми. По­это­му на­сту­па­ет эпо­ха но­во­го син­те­за, но­вых ху­до­же­ст­вен­ных при­ёмов, им­пуль­сов»; «Я не бе­русь су­дить, по­явят­ся ли ещё ге­нии мас­шта­ба Сер­ван­те­са или Пуш­ки­на, для это­го нуж­но что-то ещё, кро­ме да­ра Бо­жь­е­го при рож­де­нии. В этом смыс­ле я не очень боль­шой оп­ти­мист»; «Нет, мне не ка­жет­ся это (за­им­ст­во­ва­ние при­ёмов вне­ре­а­ли­с­ти­че­с­ких на­прав­ле­ний ре­а­ли­с­та­ми. – Р.С.) чем-то тре­вож­ным и дра­ма­ти­чным. На­обо­рот – это путь для даль­ней­ше­го су­ще­ст­во­ва­ния ре­а­лиз­ма. Я су­жу об этом хо­тя бы по ро­ма­ну, ко­то­рый мне дей­ст­ви­тель­но по­нра­вил­ся, – «2017» Оль­ги Слав­ни­ко­вой... Это сто­ит чи­тать, это очень хо­ро­шая вещь. <...> Ро­ман «2017», в це­лом, при­мер оп­ре­де­лён­ной пер­спек­ти­вы для ре­а­лиз­ма. Слав­ни­ко­ва ре­а­лист, та­ко­вой она и бы­ла в про­шлых ро­ма­нах, но в «2017» про­изо­ш­ло ус­во­е­ние при­ёмов, взя­тых у мар­ги­наль­ных жа­н­ров, вро­де фэн­те­зи, фи­ло­соф­ско­го пам­ф­ле­та, ан­ти­уто­пии, и эти за­им­ст­во­ва­ния по­ш­ли во бла­го. Ес­ли че­ло­век име­ет ре­а­ли­с­ти­че­с­кий фун­да­мент, то за­им­ст­во­ва­ния из иных на­прав­ле­ний ему не по­ме­ша­ют»; «Этот син­тез (в «2017». – Р.С.) в ито­ге дал на­сто­я­щий ро­ман, ко­то­рый чи­та­ешь и удив­ля­ешь­ся, на­сколь­ко всё вхо­дит в свои па­зы, на­сколь­ко всё со­чле­не­но, на­сколь­ко сю­жет ра­бо­та­ет, и пе­ред гла­за­ми раз­во­ра­чи­ва­ет­ся со­вер­шен­но ре­а­ли­с­ти­че­с­кая кар­ти­на»; «Най­де­на но­вая точ­ка сбор­ки для су­ще­ст­во­ва­ния ро­ма­на, и об этом долж­на сиг­на­ли­зи­ро­вать кри­ти­ка, ко­то­рая обо­зре­ва­ет с вы­со­ты пти­чь­е­го по­лё­та про­цес­сы, про­ис­хо­дя­щие в ли­те­ра­ту­ре».

Это бы­ло ска­за­но в тот мо­мент, ког­да про­ис­хо­дил оче­ред­ной рас­цвет рос­сий­ской ан­ти­уто­пии. Поч­ти од­но­вре­мен­но вы­шли «Ма­с­кав­ская Мек­ка» Ан­д­рея Во­ло­са, «Аме­ри­кан­ская дыр­ка» Пав­ла Кру­са­но­ва, «2008» Сер­гея До­рен­ко, «ЖД» Дми­т­рия Бы­ко­ва, «2017» Оль­ги Слав­ни­ко­вой, «День оп­рич­ни­ка» Вла­ди­ми­ра Со­ро­ки­на... Да и при­ле­пин­ско­го «Сань­ку», бла­го­да­ря фи­на­лу, мож­но от­не­с­ти или к ан­ти­уто­пии, или к уто­пии (в за­ви­си­мо­с­ти от взгля­дов чи­та­те­лей на ре­аль­ную дей­ст­ви­тель­ность).

Спу­с­тя не­сколь­ко лет по­сле на­пи­са­ния то­го бло­ка ан­ти­уто­пий, дей­ст­вие боль­шин­ст­ва из ко­то­рых про­ис­хо­дит сов­сем-сов­сем вче­ра (как в ро­ма­не До­рен­ко), се­го­дня или за­в­т­ра, мож­но ска­зать, что про­гно­зы ав­то­ров бук­валь­но не сбы­лись, хо­тя по-преж­не­му ка­жут­ся до­ста­точ­но прав­до­по­доб­ны­ми. Но про­цес­сы про­ис­хо­дят мед­лен­но, де­гра­да­ция об­ще­ст­ва, рас­пад стра­ны поч­ти не за­ме­тен гла­зу, как дви­же­ние ча­со­вой стрел­ки. Глаз пи­са­те­лей не вы­дер­жи­ва­ет сле­дить за этим ми­к­ро­ско­пи­че­с­ким, но упор­ным дви­же­ни­ем к ги­бе­ли. По боль­шо­му счё­ту, мо­жет быть, лишь Бо­рис Еки­мов, не мор­гая, год за го­дом, де­ся­ти­ле­тие за де­ся­ти­ле­ти­ем сле­дит и за­пе­чат­ле­ва­ет, но в его про­зе, как и в жиз­ни, взры­вы и вспыш­ки стра­с­тей очень ред­ки, а чи­та­те­лю нуж­ны имен­но взры­вы, вспыш­ки, яр­кость, ин­три­га, и по­то­му Еки­мо­ва очень ма­ло чи­та­ют...

Се­го­дня ан­ти­уто­пии и уто­пии поч­ти не вы­хо­дят (без уси­лий мо­гу вспом­нить лишь «Хло­ро­фи­лию» и её про­дол­же­ние Ан­д­рея Ру­ба­но­ва, «По­ход на Кремль» Алек­сея Сла­пов­ско­го), их сме­ни­ли про­из­ве­де­ния имен­но той сбор­ки, о ка­кой го­во­ри­ла Ири­на Род­нян­ская в 2006 го­ду. Точ­ка этой сбор­ки бы­ла, по-мо­е­му, най­де­на срав­ни­тель­но дав­но, но мас­со­во при­ме­нять­ся ста­ла го­да три-че­ты­ре на­зад.

Од­ним из пер­вых – на за­ре 00-х – ро­ма­нов это­го ти­па стал «Гос­по­дин Гек­со­ген» Алек­сан­д­ра Про­ха­но­ва (по­сле ко­то­ро­го ав­тор об­рёл вто­рую мо­ло­дость), в то же вре­мя ак­тив­но пуб­ли­ко­ва­лись про­из­ве­де­ния Алек­сея Сла­пов­ско­го, Юлии Ла­ты­ни­ной, рас­ска­зы Вла­ди­ми­ра Ма­ка­ни­на, по­зд­нее со­ста­вив­шие ро­ман «Ис­пуг»; чуть поз­же вы­шел «Ани­ма­тор» Ан­д­рея Во­ло­са... Всё это ре­а­лизм, но ка­кой-то не­ре­а­ли­с­ти­че­с­кий. С до­пу­ще­ни­я­ми. Где-то до­пу­ще­ния ми­ни­маль­ны, где-то обиль­ны...

Ос­та­нов­люсь на не­сколь­ких про­из­ве­де­ни­ях, вы­шед­ших в кон­це про­шло­го го­да: сбор­ни­ке «Ана­нас­ная во­да для пре­крас­ной да­мы» Вик­то­ра Пе­ле­ви­на, ро­ма­нах «Лёг­кая го­ло­ва» Оль­ги Слав­ни­ко­вой, «Сек­тант» Ми­ха­и­ла Зем­ско­ва, по­ве­с­ти «Ро­ис­ся впер­де» Оле­га Ка­ши­на.

Впол­не ре­а­ли­с­ти­че­с­кие ве­щи. В них нет ни­че­го прин­ци­пи­аль­но не­ве­ро­ят­но­го, дей­ст­вие про­ис­хо­дит в се­го­дняш­ней Рос­сии, ге­рои – хоть и вы­да­ю­щи­е­ся из об­ще­го ря­да фи­гу­ры, но жи­вые, ко­то­рые ес­ли и не су­ще­ст­ву­ют на са­мом де­ле, то впол­не мог­ли бы су­ще­ст­во­вать.

Нач­ну с ро­ма­на Оль­ги Слав­ни­ко­вой.

«Лёг­кая го­ло­ва» вы­зва­ла пусть и не оже­с­то­чён­ные спо­ры сре­ди кри­ти­ков, но всё же не­ко­то­рое ожив­ле­ние в ли­те­ра­тур­ной сре­де. Мне­ния раз­де­ли­лись – од­ним ро­ман очень по­нра­вил­ся, при­чём тем, ко­му рань­ше про­за Слав­ни­ко­вой бы­ла не­близ­ка, дру­гие же на­зва­ли «Лёг­кую го­ло­ву» худ­шим про­из­ве­де­ни­ем пи­са­тель­ни­цы.

На мой взгляд, это не худ­ший и не луч­ший, а про­сто дру­гой ро­ман ав­то­ра «Стре­ко­зы, уве­ли­чен­ной до раз­ме­ров со­ба­ки», «Од­но­го в зер­ка­ле», «Бес­смерт­но­го», «2017», сбор­ни­ка рас­ска­зов «Лю­бовь в седь­мом ва­го­не»... Но­вый ро­ман Слав­ни­ко­вой – это дей­ст­ви­тель­но ос­т­ро­сю­жет­ная, жи­вая, ув­ле­ка­тель­ная про­за. Про­за для чи­та­те­ля.

Не бу­ду пе­ре­ска­зы­вать со­дер­жа­ние, тем бо­лее что в «Ли­те­ра­тур­ной Рос­сии» о нём уже вы­хо­ди­ла и ре­цен­зия, и дис­кус­сия воз­ни­ка­ла. Да и сам сю­жет хоть и ос­т­рый, но не та­кой уж ори­ги­наль­ный: глав­ный ге­рой – Мак­сим Ер­ма­ков – не­о­жи­дан­но для са­мо­го се­бя ока­зы­ва­ет­ся не та­ким, как ос­таль­ные, и ста­но­вит­ся ин­те­ре­сен спец­служ­бам, дис­си­ден­там, обы­ва­те­лям (по­че­му-то лишь тер­ро­ри­с­ты и ино­ст­ран­ные раз­вед­ки на не­го не кла­дут глаз, хо­тя он для них са­мое мощ­ное ору­жие). В об­щем, ге­рой «Лёг­кой го­ло­вы» спо­со­бен да­же бес­соз­на­тель­но по­рож­дать ка­та­ст­ро­фы, а что бу­дет, ес­ли он со­зна­тель­но ста­нет их вы­зы­вать...

По­доб­ную фа­бу­лу – ма­лень­кий че­ло­век с не­о­бык­но­вен­ны­ми спо­соб­но­с­тя­ми и го­су­дар­ст­во, точ­нее, ор­га­ны гос­бе­зо­пас­но­с­ти – мож­но най­ти во мно­гих про­из­ве­де­ни­ях 2000-х. И вос­тре­бо­ван­ность этой те­мы за­ко­но­мер­на, но не ду­маю, что она пи­та­ет­ся ре­аль­ной дей­ст­ви­тель­но­с­тью, хо­тя мы всё ча­ще слы­шим о втор­же­нии в ча­ст­ную жизнь лю­дей раз­но­об­раз­ных спец­служб, а не­кой то­с­кой пи­са­те­лей (а пи­са­те­ли, так или ина­че, со­став­ля­ют общ­ность ак­тив­ных граж­дан) по во­вле­чён­но­с­ти в боль­шие про­цес­сы. У нас уже дав­но го­су­дар­ст­во (а вер­нее – власть) су­ще­ст­ву­ет от­дель­но от на­ро­да. Что-то де­ла­ет­ся, ку­да-то всё дви­жет­ся, но на­ро­ду не объ­яс­ня­ют, что имен­но, ку­да, за­чем. Ино­гда из те­ле­ви­зо­ров зву­чат гран­ди­оз­ные про­ек­ты, но они тут же осы­па­ют­ся мёрт­вой тру­хой. Граж­да­не по-преж­не­му ос­та­ют­ся в сто­ро­не, от это­го то­мят­ся и фан­та­зи­ру­ют, как бы они ве­ли се­бя, ес­ли бы ста­ли важ­ны го­су­дар­ст­ву.

Ге­рой «Лёг­кой го­ло­вы» – обыч­ный че­ло­ве­чек, жи­ву­щий для се­бя, пы­та­ю­щий­ся уют­но ус­т­ро­ить­ся в Моск­ве – стал ва­жен. Пред­ста­ви­те­ли спец­служб убе­ди­тель­но про­сят его по­кон­чить с со­бой, что­бы пре­кра­ти­лась цепь взры­вов, цу­на­ми, зем­ле­тря­се­ний и про­чих ка­та­ст­роф. По­на­ча­лу ждёшь под­во­ха – то ли ге­роя, а за­од­но и чи­та­те­ля ра­зы­г­ры­ва­ют, то ли са­мо­убий­ст­во ге­роя нуж­но фэ­э­с­бэш­ни­кам для ка­ких-то дру­гих це­лей. Но, ка­жет­ся, они че­ст­ны, бес­ко­ры­ст­ны, и во­об­ще вы­гля­дят по­ло­жи­тель­ны­ми, хо­тя и бес­цвет­ны­ми людь­ми. И да­же ес­ли со­вер­ша­ют зло (на­при­мер, взрыв в ме­т­ро, ко­то­рый уби­ва­ет же­ну ге­роя), то ра­ди то­го, что­бы не со­вер­ши­лось зло ещё боль­шее.

Кон­чать жизнь са­мо­убий­ст­вом ге­рой не хо­чет, да­же по­ве­рив, что он эпи­центр со­тря­са­ю­щих пла­не­ту ка­та­клиз­мов. И, в прин­ци­пе, он аб­со­лют­но прав, цеп­ля­ясь за свою лич­ную жизнь, пы­та­ясь со­здать свой ос­т­ро­вок бла­го­по­лу­чия. Но ес­ли бы, на­при­мер, ро­ман с по­доб­ной иде­ей был на­пи­сан в 20–50-е го­ды, то ге­рой на­вер­ня­ка без дол­гих раз­мы­ш­ле­ний вы­ст­ре­лил бы се­бе в ви­сок. И это, ско­рее все­го, вос­при­ня­лось бы ор­га­нич­но.

До­воль­но стран­ное сов­па­де­ние: во время чте­ния ро­ма­на Слав­ни­кой я услышал о не­сколь­ких ре­зо­нанс­ных са­мо­убий­ст­вах. То вы­со­ко­по­с­тав­лен­ный ми­ли­цей­ский на­чаль­ник за­дох­нул­ся в га­ра­же, то со­труд­ни­ца аппарата Гос­ду­мы вы­прыг­ну­ла из ок­на... Что их по­бу­ди­ло све­с­ти счё­ты с жиз­нью? Вряд ли толь­ко лич­ные про­бле­мы... И здесь от­кры­ва­ет­ся ши­ро­кое по­ле для фан­та­зии.

«Лёг­кая го­ло­ва» ста­вит се­рь­ёз­ную про­бле­му – мо­жет ли со­вре­мен­ный че­ло­век в со­вре­мен­ной Рос­сии при­не­с­ти се­бя в жерт­ву ра­ди бла­го­по­лу­чия дру­гих лю­дей, или нет. Но вот де­та­ли сю­же­та рож­да­ют мас­су во­про­сов (часть из тех, к ко­то­рым я при­со­е­ди­ня­юсь, со­дер­жит­ся в ре­цен­зии Алё­ны Бон­да­ре­вой – «ЛР», 2011, № 5), мно­гое на­ду­ма­но или не­до­ду­ма­но ав­то­ром. Это от­то­го, что сю­жет воз­ник в го­ло­ве ав­то­ра, скон­ст­ру­и­ро­ван, а не взят из ре­аль­но­с­ти. Те­ма ро­ма­на пре­дель­но ре­а­ли­с­тич­на, но её раз­ви­тие фан­та­с­тич­но. Оль­га Слав­ни­ко­ва опи­са­ла «уди­ви­тель­ные и стран­ные со­бы­тия», и по­то­му в это уди­ви­тель­ное и стран­ное не сов­сем ве­рит­ся.

Впро­чем, в жа­н­ре сю­жет­ной про­зы Слав­ни­ко­ва но­ви­чок. Ду­маю, ес­ли она про­дол­жит ра­бо­тать в том же клю­че, то мы уви­дим и на­сто­я­щие уда­чи. До­сто­ев­ский, к при­ме­ру, на­пи­сал «Пре­ступ­ле­ние и на­ка­за­ние» по­сле мно­го­чис­лен­ных и не сов­сем удач­ных по­пы­ток со­здать та­ко­го ге­роя, жи­ву­ще­го в та­кой об­ста­нов­ке.

До­б­ро­лю­бов, ана­ли­зи­руя ро­ман «Уни­жен­ные и ос­кор­б­лён­ные» (явив­ший­ся сво­е­го ро­да ге­не­раль­ной ре­пе­ти­ци­ей со­зда­ния «Пре­ступ­ле­ния и на­ка­за­ния»), за­ме­тил: «Г. До­сто­ев­ский (как весь­ма мно­гие, впро­чем, из на­ших ли­те­ра­то­ров) лю­бит воз­вра­щать­ся к од­ним и тем же ли­цам по не­сколь­ку раз и про­бо­вать с раз­ных сто­рон те же ха­рак­те­ры и по­ло­же­ния».

Весь­ма мно­гие со­вре­мен­ные пи­са­те­ли бо­ят­ся са­мо­по­вто­ров, ста­ра­ясь в каж­дой но­вой ве­щи по­ка­зать но­вые ха­рак­те­ры, но­вые по­ло­же­ния. Быть ори­ги­наль­ны­ми, од­ним сло­вом. (Хо­тя и здесь есть ис­клю­че­ния, рас­ска­зы то­го же Еки­мо­ва, ро­ман «Йод» Ан­д­рея Ру­ба­но­ва, вер­нув­ше­го нам ге­роя «Са­жай­те, и вы­ра­с­тет».) На­вер­ное, че­ст­нее для пи­са­те­ля, да и пло­до­твор­нее, бить в од­ну точ­ку. Тог­да есть шанс, что до че­го-то на­сто­я­ще­го до­бьёшь­ся.

Вот Вик­тор Пе­ле­вин уже двад­цать лет в эту точ­ку бьёт. Прав­да, как ис­тин­ный буд­дист, он, ви­ди­мо, сам не зна­ет, где эта точ­ка, и бьёт ли он в неё во­об­ще. Но тем не ме­нее кни­ги Пе­ле­ви­на ста­биль­но из­да­ют­ся, и каж­дая по­сле­ду­ю­щая на­по­ми­на­ет пре­ды­ду­щую. Это как вы­ст­ра­и­ва­ние в ряд раз­но­цвет­ных, но оди­на­ко­вых по ве­ли­чи­не ку­би­ков.

В кни­ге «Ана­нас­ная во­да для пре­крас­ной да­мы» мень­ше псев­до­фи­ло­со­фии, чем в пре­ды­ду­щей, поч­ти нет со­ци­аль­но­с­ти, как, на­при­мер, в «Empire V», за­то есть по­ли­ти­ка, ко­то­рая ста­биль­но очень за­ни­ма­ет рос­сий­ско­го чи­та­те­ля. Пе­ле­вин иг­ра­ет с про­ти­во­сто­я­ни­ем СССР/Рос­сии и США, от­прав­ля­ет ге­роя од­ной из по­ве­с­тей в Аф­га­ни­с­тан сби­вать аме­ри­кан­ские бес­пи­лот­ни­ки... Чи­та­ет­ся кни­га с ув­ле­че­ни­ем (как обыч­но про­ис­хо­дит с кни­га­ми Пе­ле­ви­на), но за­тем воз­ни­ка­ет во­прос: «И что?» – и дол­го дер­жит­ся ощу­ще­ние, что те­бя об­ла­по­ши­ли, – то­же обыч­ное по­сле­вку­сие пе­ле­вин­ской про­зы.

В об­щем-то, в на­шей со­вре­мен­ной ли­те­ра­ту­ре не­ма­ло ув­ле­ка­тель­ных, но пу­с­тых книг, но Пе­ле­вин всё-та­ки не­о­бык­но­вен­ный пи­са­тель – он об­ла­да­ет ма­ги­ей за­ра­жать сво­и­ми тек­с­та­ми чи­та­те­ля. Ис­ку­шён­ный про­гло­тит «Ана­нас­ную во­ду...» с удо­воль­ст­ви­ем, по­том при­выч­но по­мор­щит­ся: «И что?», и ста­нет ждать сле­ду­ю­щий про­дукт от Пе­ле­ви­на. А ес­ли «Ана­нас­ная во­да...» по­па­дёт­ся не­ис­ку­шён­но­му, се­рь­ёз­но от­но­ся­ще­му­ся к кни­ге, то он, ста­ра­ясь по­нять, что, как и по­че­му про­ис­хо­дит в по­ве­с­тях «Опе­ра­ция «Burning Bush» или «Зе­нит­ные ко­дек­сы Аль-Эфе­с­би», впол­не мо­жет по­пасть в псих­боль­ни­цу.

Пе­ле­вин уму­д­ря­ет­ся уп­ро­щать и од­но­вре­мен­но ус­лож­нять скры­тые от боль­шин­ст­ва про­цес­сы. На­при­мер, су­дя по по­ве­с­ти «Опе­ра­ция...», Со­вет­ский Со­юз раз­ва­лил­ся вот ка­ким об­ра­зом.

В 1949 го­ду Ста­лин оз­на­ко­мил­ся с на­бро­с­ка­ми «Ро­зы Ми­ра» Да­ни­и­ла Ан­д­ре­е­ва, в ко­то­рой есть мысль, что вождь об­ща­ет­ся с са­та­ной и тот да­ёт ему со­ве­ты уби­вать, ка­рать и т.д. Ста­лин бе­рёт эту мысль на во­ору­же­ние, при­ка­зы­ва­ет обо­ру­до­вать спе­ци­аль­ную ком­на­ту, и в ней вы­зы­ва­ет са­та­ну. Го­то­вый ус­лу­жить хо­зя­и­ну, Бе­рия на­хо­дит офи­це­ра спец­служб Лап­те­ва, об­ла­да­ю­ще­го де­мо­ни­че­с­ким го­ло­сом, и этот Лап­тев на­го­ва­ри­ва­ет Ста­ли­ну со­ве­ты, со­став­лен­ные Бе­ри­ей. По­сле смер­ти вож­дя и рас­ст­ре­ла Бе­рии Лап­тев убе­га­ет в аме­ри­кан­ское по­соль­ст­во вме­с­те со спе­ци­аль­ным те­ле­фо­ном и ос­та­ток жиз­ни про­во­дит там, ве­дя под­рыв­ную де­я­тель­ность про­тив СССР, так как и Хру­щёв, и Бреж­нев, и по­сле­ду­ю­щие ли­де­ры не прочь по­се­тить ком­на­ту и по­об­щать­ся с са­та­ной. Ока­зы­ва­ет­ся, Ка­риб­ский кри­зис, Че­хо­сло­ва­кия, Аф­га­ни­с­тан бы­ли на­дик­то­ва­ны аме­ри­кан­ца­ми при по­мо­щи Лап­те­ва; «Со­вет­ский Со­юз низ­вер­гал­ся всё ни­же» и в ито­ге рас­пал­ся. И лишь сов­сем не­дав­но рос­сий­ским спец­служ­бам уда­лось вы­ве­дать этот се­к­рет, но не­по­нят­но, как они вос­поль­зу­ют­ся этой ин­фор­ма­ци­ей. Во бла­го Ро­ди­ны или для лич­ной вы­го­ды.

Ме­ня за­ин­те­ре­со­вал в этой по­ве­с­ти ге­рой. Как и у Слав­ни­ко­вой, это со­вер­шен­но (вро­де бы) обык­но­вен­ный че­ло­век. Зна­ет ан­г­лий­ский язык (что се­го­дня не ред­кость), ко­то­рый за ко­пей­ки и пре­по­да­ёт. Един­ст­вен­ная осо­бен­ность – го­лос, точ­нее, уме­ние го­во­рить го­ло­сом дик­то­ра Ле­ви­та­на. Этим он ста­но­вит­ся ин­те­ре­сен спец­служ­бам, ко­то­рые во­вле­ка­ют его в свои, так ска­зать, ра­дио­иг­ры. Но в от­ли­чие от ге­роя Слав­ни­ко­вой, ко­то­рый вся­че­с­ки от­бры­ки­ва­ет­ся от при­тя­за­ний фэ­э­с­бэш­ни­ков на свою жизнь, ге­рой Пе­ле­ви­на спо­кой­но вос­при­ни­ма­ет и своё прак­ти­че­с­кое по­хи­ще­ние, и до­воль­но не­при­ят­ные опы­ты, и ре­аль­ную уг­ро­зу быть лик­ви­ди­ро­ван­ным по­сле окон­ча­ния опе­ра­ции, хо­тя че­ло­ве­ком, пре­дан­ным сво­ей стра­не, за­щи­ща­ю­щим её ин­те­ре­сы, его на­звать ни­как нель­зя. Впро­чем, ав­тор на­вер­ня­ка и не ста­вил пе­ред со­бой за­да­чи до­сто­вер­но пе­ре­дать пси­хо­ло­ги­че­с­кие тон­ко­сти по­пав­ше­го в та­кой пе­ре­плёт че­ло­ве­ка. Глав­ное – ув­ле­ка­тель­ность и пусть внеш­няя, но мно­го­зна­чи­тель­ность.

Ско­тен­ков, ге­рой дру­гой по­ве­с­ти – «Зе­нит­ные ко­дек­сы Аль-Эфе­с­би», на­про­тив, фи­ло­соф, ре­шив­ший оп­ро­бо­вать свою фи­ло­со­фию в дей­ст­вии. Для это­го он от­прав­ля­ет­ся в Аф­га­ни­с­тан, где при по­мо­щи на­пи­сан­ных на зем­ле вы­ска­зы­ва­ний, про­ти­во­ре­ча­щих ус­то­ям аме­ри­кан­цев, сби­ва­ет их бес­пи­лот­ные са­мо­лё­ты... Но здесь фан­та­зии ав­то­ра уво­дят его так да­ле­ко, что ана­лиз тек­с­та лич­но мне не пред­став­ля­ет­ся воз­мож­ным. Ска­жу лишь, что го­су­дар­ст­во (Рос­сия) от­ре­ка­ет­ся от сво­е­го бой­ца, не же­лая пор­тить от­но­ше­ний с аме­ри­кан­ца­ми...

Но так или ина­че, и у Пе­ле­ви­на воз­ни­ка­ют два ге­роя – лю­ди из тол­пы – ко­то­рые спо­соб­ны ес­ли и не уп­рав­лять судь­ба­ми ми­ра, то здо­ро­во на них вли­ять...

Ге­рой ро­ма­на Ми­ха­и­ла Зем­ско­ва «Сек­тант», трид­ца­ти­лет­ний па­рень, вли­ять на судь­бы ми­ра не спо­со­бен. Но он, по су­ти, и не ге­рой, а рас­сказ­чик, ге­рой же – Да­вид, гла­ва не­кой сек­ты, – вли­ять впол­не мо­жет. По край­ней ме­ре, это не­о­бык­но­вен­ный че­ло­век. И, ви­ди­мо, по­это­му ге­рой так спо­кой­но ста­но­вит­ся од­ним из его уче­ни­ков (хо­тя и не при­зна­ёт­ся ни се­бе, ни нам, чи­та­те­лям, в этом), со­гла­ша­ет­ся по­ехать из Моск­вы в со­мни­тель­ную экс­пе­ди­цию в Ка­зах­стан на по­ис­ки ещё од­но­го Еван­ге­лия.

По су­ти, «Сек­тант» – ро­ман при­клю­чен­че­с­кий, не пре­тен­ду­ю­щий ни на глу­би­ну, ни на се­рь­ёз­ность. Ин­те­рес­но толь­ко, что и в нём на обыч­ной вро­де бы зем­ле, в обыч­ное и прес­ное вре­мя (по Пе­ле­ви­ну: «ни ми­ра, ни вой­ны») про­ис­хо­дят про­цес­сы, мо­гу­щие из­ме­нить мир. Ес­ли все­рьёз за­ду­мать­ся, то от­кры­тие но­во­го Еван­ге­лия (в дан­ном слу­чае от Ио­ан­на) мо­жет по­тря­с­ти всю хри­с­ти­ан­скую ре­ли­гию, да и не толь­ко её. И Да­вид со сво­и­ми уче­ни­ка­ми Еван­ге­лие на­хо­дят. Их тут же на­кры­ва­ют фэ­э­с­бэш­ни­ки (ку­да без них?), ра­бо­та­ю­щие на цер­ковь, от­би­ра­ют ру­ко­пись и тут же сжи­га­ют.

Та­кой фи­нал, со все­ми ого­вор­ка­ми, не ли­шён ло­ги­ки. Ар­те­факт най­ден, но он вре­ден для церк­ви с её ка­но­на­ми, и по­то­му унич­то­жа­ет­ся... К со­жа­ле­нию, ав­то­ра по­нес­ло даль­ше, и под­руч­ная Да­ви­да Оль­га за­чем-то уби­ва­ет од­но­го из чле­нов экс­пе­ди­ции (дру­га ге­роя-рас­сказ­чи­ка), при­ле­та­ет вер­то­лёт, од­них аре­с­то­вы­ва­ют, дру­гих спа­са­ют. В фи­на­ле ока­зы­ва­ет­ся, что Еван­ге­лие не унич­то­же­но (Да­вид под­су­нул фэ­э­с­бэш­ни­кам му­ляж), про­да­но кол­лек­ци­о­не­ру; ге­рой уби­ва­ет Да­ви­да, мстя за друга, и на­чи­на­ет сов­сем дру­гую жизнь.

Фор­маль­но «Сек­тант» на­пи­сан впол­не ре­а­ли­с­тич­но, до­пу­ще­ний прак­ти­че­с­ки нет, но в про­ис­хо­дя­щее не ве­рит­ся. Сю­же­том уп­рав­ля­ет ав­тор (и это вид­но на каж­дой стра­ни­це) – ког­да ему нуж­но, ге­рой встре­ча­ет де­вуш­ку, в об­раз ко­то­рой влюб­лён с дет­ст­ва, ког­да нуж­но, на­хо­дит пи­с­то­лет (чтоб че­рез две сот­ни стра­ниц убить из не­го Да­ви­да), ког­да нуж­но, ли­ша­ет­ся ра­бо­ты и от­прав­ля­ет­ся в экс­пе­ди­цию. И так да­лее. Скон­ст­ру­и­ро­ван­ность сю­же­та оче­вид­на, и это очень силь­но обес­це­ни­ва­ет не­пло­хую, в об­щем-то, за­дум­ку на­пи­сать од­но­вре­мен­но и при­клю­чен­че­с­кий, и фи­ло­соф­ский, ин­тел­лек­ту­аль­ный ро­ман.

По­жа­луй, на­и­бо­лее удач­ным про­из­ве­де­ни­ем, про­чи­тан­ным мной в по­след­ние ме­ся­цы, ста­ла по­весть Оле­га Ка­ши­на «Ро­ис­ся впер­де».

Сю­жет вы­ду­ман, но вто­ри­чен, хо­тя и зло­бо­дне­вен. Боль­ше все­го он на­по­ми­на­ет «Ро­ко­вые яй­ца» и «Со­ба­чье серд­це» Бул­га­ко­ва и «Пи­щу бо­гов» Уэлл­са. Ко­рот­ко, учё­ный Кар­пов изо­б­ре­та­ет сы­во­рот­ку, поз­во­ля­ю­щую за не­сколь­ко дней пре­вра­щать ре­бён­ка, ко­тён­ка, кры­сён­ка во взрос­лую особь, а при по­вы­шен­ных до­зах и в мон­ст­ра.

Кар­пов ис­пы­ты­ва­ет сы­во­рот­ку на ли­ли­пу­те из цир­ка, и тот до­сти­га­ет сред­не­го рос­та муж­чи­ны. Бла­го­да­ря вы­ступ­ле­нию быв­ше­го ли­ли­пу­та на те­ле­ви­де­нии, о сы­во­рот­ке уз­на­ют раз­ные лю­ди, в том чис­ле и фэ­э­с­бэш­ни­ки. В ито­ге этой сы­во­рот­кой ко­лют дет­до­мов­ских де­тей. Де­ти при­об­ре­та­ют об­лик взрос­лых, и из них пы­та­ют­ся со­здать но­вую по­ро­ду граж­дан – «мо­дер­ни­зи­ро­ван­ное боль­шин­ст­во». Эти экс­пе­ри­мен­ты ста­но­вят­ся до­сто­я­ни­ем прес­сы, и их при­хо­дит­ся пре­кра­тить, сле­ды за­ме­с­ти... В об­щем, оче­ред­ной про­ект тер­пит не­уда­чу, и вме­с­то по­ру­чен­но­го вче­раш­ним до­шко­ля­там ло­зун­га «Рос­сия, впе­рёд», у них по­лу­ча­ет­ся на­пи­сать «Ро­ис­ся впер­де».

На­вер­ное, Ка­шин не ста­вил за­да­чу со­здать вы­со­ко­ху­до­же­ст­вен­ное про­из­ве­де­ние – пе­ред на­ми слег­ка за­ма­с­ки­ро­ван­ный под на­уч­ную фан­та­с­ти­ку по­ли­ти­че­с­кий пам­ф­лет, – но вы­со­ко­ху­до­же­ст­вен­ное про­из­ве­де­ние у не­го чуть бы­ло не по­лу­чи­лось. Осо­бен­но хо­ро­шо и убе­ди­тель­но на­ча­ло, в ко­то­ром Кар­пов с же­ной при­ез­жа­ют в его род­ной по­сё­лок (быв­ший на­уч­ный центр) из Моск­вы, что­бы там не спе­ша про­во­дить свои опы­ты в са­рае воз­ле до­ма.

За­ва­ли­ва­ние на­чи­на­ет­ся с про­стой пси­хо­ло­ги­че­с­кой не­точ­но­с­ти: ког­да Кар­пов рас­ска­зы­ва­ет да­лё­кой от его за­ня­тий же­не, что изо­б­рёл сы­во­рот­ку, «ко­то­рая, бу­ду­чи вко­ло­та жи­во­му су­ще­ст­ву, во мно­го раз уве­ли­чи­ва­ет его спо­соб­ность к рос­ту, и кры­сы... вы­рос­ли до раз­ме­ров боль­ших ов­ча­рок, и Кар­по­ву сто­и­ло се­рь­ёз­ных уси­лий убить этих крыс эле­к­т­ри­че­с­ким то­ком... <...> Уби­тых крыс Кар­пов сжи­га­ет в спе­ци­аль­ной боч­ке, но шку­ру с них сди­ра­ет...», же­на не ис­пы­ты­ва­ет ни омер­зе­ния, ни удив­ле­ния. Вос­при­ни­ма­ет этот рас­сказ впол­не спо­кой­но, что вряд ли бы про­изо­ш­ло с 99% жен­щин.

Даль­ше в по­ве­с­ти встре­ча­ет­ся ещё не­сколь­ко не­су­раз­но­с­тей, в том чис­ле и пу­та­ни­ца ав­то­ра в тер­ми­нах «мо­дер­ни­за­ция» и «мо­би­ли­за­ция» (это мож­но рас­це­нить как опе­чат­ку, но и опе­чат­ка в этом слу­чае сим­во­лич­на). И эти не­су­раз­но­с­ти очень до­сад­ны, так как са­ма по­весть, по­вто­рюсь, удач­на, в ней мно­го очень точ­ных при­мет вре­ме­ни, вер­ных и уз­на­ва­е­мых ти­па­жей. Но сю­жет хоть и не­о­ри­ги­на­лен, но при­ду­ман ав­то­ром, и с де­та­ля­ми вы­дум­ки ав­тор не со­вла­дал. И в этой по­ве­с­ти мы, к со­жа­ле­нию, на­ты­ка­ем­ся на не­ла­ды со здра­вым смыс­лом, ко­то­рые не­до­пу­с­ти­мы да­же в са­мой от­вяз­ной фан­та­с­ти­ке.

Кто-то мо­жет ска­зать, что Оле­гу Ка­ши­ну про­сти­тель­но, так как он не пи­са­тель, а жур­на­лист. Но, во-пер­вых, Ка­шин на­чи­нал с очень на­по­ми­на­ю­щих про­зу очер­ков, а во-вто­рых, поч­ти все на­ши пи­са­те­ли ра­бо­та­ют в той или иной фор­ме жур­на­ли­с­ти­ки. Чи­с­тых пи­са­те­лей, или пи­са­те­лей-вра­чей, пи­са­те­лей-поч­та­ль­о­нов, а уж тем бо­лее пи­са­те­лей-трак­то­ри­с­тов у нас еди­ни­цы. Аб­со­лют­ное боль­шин­ст­во – пи­са­те­ли-жур­на­ли­с­ты.

Мо­жет, по­это­му у нас так скуд­на ре­а­ли­с­ти­че­с­кая про­за? Ведь в жур­на­ли­с­ти­ке не­об­хо­ди­ма фак­ти­че­с­кая точ­ность и стро­гость – ста­тью пи­шешь о дей­ст­ви­тель­но слу­чив­шем­ся, о дей­ст­ви­тель­но жи­ву­щих лю­дях. На­фан­та­зи­ру­ешь в ста­тье, и мож­но лег­ко на су­деб­ный иск нар­вать­ся. И вот пи­са­тель, ра­бо­та­ю­щий жур­на­ли­с­том, при­хо­дит ве­че­ром до­мой и ча­са три-че­ты­ре до сна от­ры­ва­ет­ся, пи­ша ро­ман или по­весть с фан­та­с­ти­че­с­ки­ми до­пу­ще­ни­я­ми, ма­ло за­бо­тясь о по­сты­лой до­сто­вер­но­с­ти, ухо­дя от ко­пи­ро­ва­ния ре­аль­но­с­ти. И по­лу­ча­ют­ся в ос­но­ве сво­ей очень важ­ные, глу­бо­кие, а по из­ло­же­нию вы­зы­ва­ю­щие до­са­ду и не­до­уме­ние тек­с­ты. Са­мые яр­кие при­ме­ры – жур­на­лист­ская/пуб­ли­ци­с­ти­че­с­кая и пи­са­тель­ская де­я­тель­ность Дми­т­рия Бы­ко­ва, Юлии Ла­ты­ни­ной и Алек­сан­д­ра Про­ха­но­ва. Чи­та­ешь их ста­тьи – и му­раш­ки бе­гут по ко­же, ску­лы сво­дит от эмо­ций, а чи­та­ешь ро­ма­ны и лишь пле­ча­ми по­жи­ма­ешь. Слов­но раз­ные лю­ди на­пи­са­ли...

Се­го­дняш­няя дей­ст­ви­тель­ность не да­рит пи­са­те­лям до­стой­ных сю­же­тов. Вро­де бы всё, что мож­но ска­зать о про­ис­хо­дя­щем, го­во­рит­ся, на­при­мер, в про­грам­ме «Спра­вед­ли­вость» или в «Пусть го­во­рят», в га­зе­тах и Ин­тер­не­те. Ил­лю­зия, что се­рь­ёз­ная ли­те­ра­ту­ра долж­на за­ни­мать­ся чем-то дру­гим, креп­нет... На мой взгляд, это ошиб­ка. Дей­ст­ви­тель­ность бо­га­че и раз­но­об­раз­нее во­об­ра­же­ния да­же са­мо­го та­лант­ли­во­го пи­са­те­ля, толь­ко она спо­соб­на по­да­рить на­сто­я­щие сю­же­ты.

Да, пи­са­тель­ская жизнь не­бо­га­та со­бы­ти­я­ми. Ещё Юрий Ка­за­ков стра­дал от то­го, что нуж­но или жить, или пи­сать. Боль­шин­ст­во пи­са­те­лей вы­би­ра­ют вто­рое. Но о чём пи­сать, ес­ли ты си­дишь в ка­би­не­те с за­дёр­ну­тым што­ра­ми ок­ном?

Судь­бу До­сто­ев­ско­го не­воз­мож­но на­звать скуч­ной. Но и ему его ка­торж­но­го опы­та не хва­ти­ло на всю по­сле­ду­ю­щую твор­че­с­кую жизнь. Сю­же­ты не­сколь­ких про­из­ве­де­ний он на­шёл в га­зе­тах. Раз­вер­нул за­мет­ки в ро­ма­ны и рас­ска­зы. Лю­бил фан­та­с­ти­че­с­кие до­пу­ще­ния. У не­го по­лу­ча­лось. Ко­неч­но, не каж­дый пи­са­тель по­тен­ци­аль­ный До­сто­ев­ский, хо­тя тот, кто не хо­чет встать вро­вень с До­сто­ев­ским, а то и за­сло­нить его или ещё ка­ко­го ве­ли­ка­на, не мо­жет счи­тать се­бя пи­са­те­лем. На­вер­ное.


Роман СЕНЧИН




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования