Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №10. 11.03.2011

НАУЧНАЯ ФАНТАСТИКА: ТУПИК ИЛИ КРИЗИС?

 О па­де­нии ин­те­ре­са к на­уч­ной фан­та­с­ти­ке го­во­рит­ся дав­но, мно­го и со вку­сом. Са­мо сло­во «на­уч­ная» ста­ло при­зна­ком чуть ли не ущерб­но­с­ти. Дру­гое де­ло – фэн­те­зи, ми­с­ти­ка или да­же обыч­ная фан­та­с­ти­ка, очер­чен­ная пре­дель­но ши­ро­ко, ко­то­рая то­же, в об­щем-то, не в по­чё­те, но ещё как-то дер­жит­ся на пла­ву. На­уч­ная же фан­та­с­ти­ка уве­рен­но идёт ко дну. И на­ста­ло вре­мя, дру­зья мои, шиб­ко раз­мах­нув­шись, бро­сить ей спа­са­тель­ный круг. Это я и со­би­ра­юсь сде­лать.

Александр ЛАПТЕВ
Александр ЛАПТЕВ

Преж­де все­го, по­про­бу­ем ус­та­но­вить при­чи­ну столь не­ува­жи­тель­но­го от­но­ше­ния к на­уч­ной фан­та­с­ти­ке со сто­ро­ны тех, кто мо­жет и дол­жен ей по­мочь. Я не ду­маю, что де­ло тут в чьих-то коз­нях и лич­ных ам­би­ци­ях (в от­ли­чие от трид­ца­тых го­дов, ког­да фан­та­с­ти­ка в СССР бы­ла офи­ци­аль­но при­зна­на иде­о­ло­ги­че­с­ки вред­ной). Всё го­раз­до ху­же. Мы не при­ни­ма­ем на­уч­ную фан­та­с­ти­ку по­то­му, что пред­взя­то от­но­сим­ся к на­уке. Под сло­вом мы я под­ра­зу­ме­ваю так на­зы­ва­е­мую ху­до­же­ст­вен­ную ин­тел­ли­ген­цию. Мы жи­во ин­те­ре­су­ем­ся смер­тью и с тре­пе­том слу­ша­ем раз­го­во­ры о гря­ду­щем апо­ка­лип­си­се (и да­же в глу­би­не ду­ши то­ро­пим его). С упо­е­ни­ем за­ни­ма­ем­ся са­мо­ко­па­ни­ем, тон­ко под­ме­ча­ем тра­гизм на­шей жиз­ни, все её ше­ро­хо­ва­то­с­ти, не­лов­ко­с­ти и не­су­раз­но­с­ти. Нам го­раз­до бли­же ти­хая грусть, чем гром­кая ра­дость; скорбь, а не ли­ко­ва­ние.

Лишь из­ред­ка свер­ка­ют сре­ди мра­ка ис­кры сер­деч­но­го сме­ха, но тут же вы­яс­ня­ет­ся, что это смех сквозь слё­зы, о чём нас пре­ду­с­мо­т­ри­тель­но уве­дом­ля­ет сам ав­тор. Ес­ли бы ка­кой-ни­будь при­ше­лец за­хо­тел уз­нать на­шу жизнь по про­из­ве­де­ни­ям ли­те­ра­ту­ры, то он бы, на­вер­ное, с во­пля­ми уле­тел об­рат­но на свою пла­не­ту. Ни о ка­ких кон­так­тах и не ду­мал бы. Ему ос­та­лось бы или ис­пе­пе­лить на­шу ра­су (по­доб­но тва­рям из рас­ска­за Ван-Вог­та «Чу­до­ви­ще»), или во­все в на­шу ха­ту не со­вать­ся. Я так ду­маю, что он за­рёк­ся бы са­дить­ся в свою ле­та­ю­щую та­рел­ку и до кон­ца дней бла­го­да­рил судь­бу за то, что ро­дил­ся там, а не здесь, что у не­го во­семь щу­па­лец, бро­ни­ро­ван­ный пан­цирь и ку­ча глаз, по­мо­га­ю­щих ему из­бе­жать не­сча­с­тий, об­ру­шив­ших­ся на не­за­дач­ли­вых и та­ких не­со­вер­шен­ных со всех то­чек зре­ния зем­лян.

Я ни­ко­им об­ра­зом не ос­па­ри­ваю пра­во ху­дож­ни­ка пи­сать о чём угод­но и брать в ра­бо­ту лю­бую те­му. Все уже при­зна­ли: те­ма смер­ти и стра­да­ния – од­на из са­мых силь­ных в ис­кус­ст­ве, по край­ней ме­ре, го­раз­до силь­нее и пло­до­твор­нее те­мы сча­с­тья и бла­го­по­лу­чия. Пи­са­тель слов­но бы на­роч­но ста­вит сво­е­го ге­роя в тя­жё­лые и без­вы­ход­ные си­ту­а­ции, что­бы от­чёт­ли­вее про­яви­лись его чер­ты и свой­ст­ва. Точ­но так же кон­ст­рук­тор ста­вит экс­пе­ри­мент, до пре­де­ла на­гру­жая то или иное ус­т­рой­ст­во и про­ве­ряя его воз­мож­но­с­ти, по­то­му что про­вер­ка в нор­маль­ных ус­ло­ви­ях да­ёт слиш­ком ма­ло ин­фор­ма­ции. Да и в са­мом де­ле: ка­кой смысл пи­сать о сча­ст­ли­вом че­ло­ве­ке? Сча­ст­ли­вый че­ло­век не бо­рет­ся из по­след­них сил с не­о­до­ли­мы­ми пре­пят­ст­ви­я­ми, он ни­чем не жерт­ву­ет, не со­вер­ша­ет по­двиг и не по­да­ёт нам ни­ка­ко­го при­ме­ра. О чём с ним го­во­рить?

Ну а те­перь вер­нём­ся к на­уч­ной фан­та­с­ти­ке и взгля­нем на неё с учё­том все­го ска­зан­но­го. Впи­сы­ва­ет­ся ли её жиз­не­ут­верж­да­ю­щий (как пра­ви­ло) па­фос в иде­о­ло­гию упад­ка и фи­ло­со­фию стра­да­ния? Ко­неч­но же, нет! Про­сто по­то­му, что (как пра­ви­ло) глав­ный ге­рой на­уч­но-фан­та­с­ти­че­с­ко­го про­из­ве­де­ния – это учё­ный, тех­нарь со все­ми при­су­щи­ми ему не­до­стат­ка­ми. Глав­ный его не­до­ста­ток – так на­зы­ва­е­мый по­верх­но­ст­ный оп­ти­мизм. Этот оп­ти­мизм не поз­во­ля­ет ему по­нять то, что по­ни­ма­ет глу­бо­ко мыс­ля­щий и силь­но чув­ст­ву­ю­щий гу­ма­ни­та­рий. Тех­нарь не чув­ст­ву­ет тра­гиз­ма ми­ро­зда­ния, не по­мнит о смер­ти, не льёт бес­пре­с­тан­но слё­зы и не ду­ма­ет о са­мо­убий­ст­ве. Вме­с­то это­го он ста­вит слож­ный экс­пе­ри­мент, на­де­ет­ся на луч­шее и ве­дёт се­бя так, слов­но впе­ре­ди у не­го це­лая веч­ность. А это – дур­ной тон. В се­рь­ёз­ной ли­те­ра­ту­ре так не при­ня­то. Не­уди­ви­тель­но, что та­ко­го ге­роя все­рьёз не вос­при­ни­ма­ют. Ав­то­ра, со­здав­ше­го столь не­прав­до­по­доб­ный об­раз, го­нят из пе­ред­ней. А ещё луч­ше за­хлоп­нуть пе­ред его но­сом две­ри. Что­бы не всту­пать в бес­по­лез­ную пе­ре­пал­ку. Так вот и по­лу­чи­лось, что на­уч­ная фан­та­с­ти­ка в Рос­сии вы­рож­да­ет­ся, а се­рь­ёз­ных ав­то­ров мож­но по паль­цам пе­ре­счи­тать.

Та­ким об­ра­зом, мы при­хо­дим к не­сколь­ким во­про­сам, не раз­ре­шив ко­то­рые не смо­жем вы­брать­ся из ту­пи­ка. Вот эти во­про­сы:

1. Кто боль­ше прав в оцен­ке жиз­ни: гу­ма­ни­та­рий с его пес­си­миз­мом или тех­нарь с его кон­ст­рук­ти­виз­мом?

2. Нуж­ны ли ка­кие-ни­будь спе­ци­аль­ные ме­ры для ис­прав­ле­ния сло­жив­ше­го­ся по­ло­же­ния?

3. И не­из­бе­жен тре­тий во­прос: всё ли бла­го­по­луч­но в са­мой на­уч­ной фан­та­с­ти­ке? (На­до ведь быть са­мо­кри­тич­ны­ми!)

По­про­бу­ем ра­зо­брать­ся. Что ка­са­ет­ся пер­во­го во­про­са, то я мо­гу лишь по­вто­рить то, что бы­ло ска­за­но ещё пол­ве­ка на­зад из­ве­ст­ным ан­г­лий­ским пи­са­те­лем и учё­ным Чарль­зом Сноу в его за­ме­ча­тель­ной ста­тье «Две куль­ту­ры и на­уч­ная ре­во­лю­ция»:

«На од­ном по­лю­се – ху­до­же­ст­вен­ная ин­тел­ли­ген­ция, на дру­гом – учё­ные, и как на­и­бо­лее яр­кие пред­ста­ви­те­ли этой груп­пы – фи­зи­ки. Их раз­де­ля­ет сте­на не­по­ни­ма­ния, а ино­гда – осо­бен­но сре­ди мо­ло­дё­жи – да­же ан­ти­па­тии и враж­ды. Но глав­ное, ко­неч­но, не­по­ни­ма­ние. У обе­их групп стран­ное, из­вра­щён­ное пред­став­ле­ние друг о дру­ге. Они на­столь­ко по-раз­но­му от­но­сят­ся к од­ним и тем же ве­щам, что не мо­гут най­ти об­ще­го язы­ка да­же в пла­не эмо­ций… Поч­ти все учё­ные не ви­дят ос­но­ва­ний счи­тать су­ще­ст­во­ва­ние че­ло­ве­че­ст­ва тра­гич­ным толь­ко по­то­му, что жизнь каж­до­го от­дель­но­го ин­ди­ви­да кон­ча­ет­ся смер­тью. Да, мы оди­но­ки, и каж­дый встре­ча­ет смерть один на один. Ну и что же? Та­ко­ва на­ша судь­ба, и из­ме­нить её мы не в си­лах. Но на­ша жизнь за­ви­сит от мно­же­ст­ва об­сто­я­тельств, не име­ю­щих от­но­ше­ния к судь­бе, и мы долж­ны им про­ти­во­сто­ять, ес­ли толь­ко хо­тим ос­та­вать­ся людь­ми... В этом за­клю­ча­ет­ся их под­лин­ный оп­ти­мизм – тот оп­ти­мизм, в ко­то­ром мы все чрез­вы­чай­но нуж­да­ем­ся. Та же во­ля к до­б­ру, то же упор­ное стрем­ле­ние бо­роть­ся ря­дом со сво­и­ми бра­ть­я­ми по кро­ви, ес­те­ст­вен­но, за­став­ля­ют учё­ных с пре­зре­ни­ем от­но­сить­ся к ин­тел­ли­ген­ции, за­ни­ма­ю­щей иные об­ще­ст­вен­ные по­зи­ции».

И это го­во­ри­лось о ра­ци­о­наль­ных ан­г­ли­ча­нах! Что же уте­ши­тель­но­го в та­ком слу­чае мож­но ска­зать о нас – ир­ра­ци­о­наль­ных и не­пред­ска­зу­е­мых, та­ких ши­ро­ких, что нель­зя уве­рен­но ска­зать – где кон­ча­ет­ся ду­ша и на­чи­на­ет­ся при­ро­да? На­уч­ный фан­таст в гла­зах гу­ма­ни­та­рия чуть ли не пре­да­тель. Он поз­во­лил ув­лечь се­бя лож­ным па­фо­сом, при­мк­нул к чуж­до­му ла­ге­рю. Сде­лал­ся ог­ра­ни­чен­ным ту­пым тех­но­кра­том, ко­то­ро­му не­ве­до­мы тон­кие дви­же­ния ду­ши, пси­хо­ло­гизм и ли­ри­ка. До уров­ня со­ци­аль­ных обоб­ще­ний он ни­ког­да не под­ни­мет­ся. И он до­сто­ин пре­зре­ния. Но так ли это? Вот что го­во­рил Сноу по это­му по­во­ду:

«С со­ци­аль­ны­ми про­бле­ма­ми учё­ные, бе­зус­лов­но, со­при­ка­са­ют­ся ча­ще мно­гих пи­са­те­лей и ху­дож­ни­ков. В мо­раль­ном от­но­ше­нии они, в об­щем, со­став­ля­ют на­и­бо­лее здо­ро­вую груп­пу ин­тел­ли­ген­ции, по­то­му что в са­мой на­уке за­ло­же­на идея спра­вед­ли­во­с­ти…».

Весь­ма ха­рак­тер­на в этом смыс­ле ис­то­рия, при­клю­чив­ша­я­ся с Алек­сан­д­ром Бе­ля­е­вым в кон­це трид­ца­тых го­дов, ког­да он опуб­ли­ко­вал свою зна­ме­ни­тую ста­тью «Зо­луш­ка». Зо­луш­кой он на­звал на­уч­ную фан­та­с­ти­ку и при­звал всех раз­гля­деть в этой зо­луш­ке на­сто­я­щую прин­цес­су, а не гнать её вза­шей, не про­кли­нать и не уни­жать. В пол­ном оди­но­че­ст­ве му­же­ст­вен­ный пи­са­тель бо­рол­ся со сво­и­ми же со­бра­ть­я­ми-пи­са­те­ля­ми и их во­жа­ка­ми, ко­то­рые гро­ми­ли его про­из­ве­де­ния из тя­жё­лой ар­тил­ле­рии – с три­бу­ны пи­са­тель­ских съез­дов и со стра­ниц га­зе­ты «Прав­да». От ре­прес­сий его тог­да спас­ла тя­жё­лая бо­лезнь – как раз в это вре­мя шла кам­па­ния по чи­ст­ке пи­са­тель­ских ря­дов от клас­со­во чуж­дых эле­мен­тов. А под­дер­жа­ли за­ме­ча­тель­но­го фан­та­с­та не кто-ни­будь, а ле­нин­град­ские учё­ные, вы­сту­пив­шие с кол­лек­тив­ным пись­мом в его под­держ­ку. Честь им и хва­ла за это! Но я бы от­ме­тил и дру­гую не­при­ят­ную чер­ту ху­до­же­ст­вен­ной ин­тел­ли­ген­ции – её сно­бизм. Вку­пе с от­ри­ца­ни­ем на­уч­но­го про­грес­са и бо­яз­нью все­го но­во­го это со­став­ля­ет весь­ма не­при­гляд­ную кар­ти­ну. Сноу в свя­зи с этим пи­сал:

«Ху­до­же­ст­вен­ная ин­тел­ли­ген­ция всё ещё пре­тен­ду­ет на то, что тра­ди­ци­он­ная куль­ту­ра – это и есть вся куль­ту­ра, как буд­то су­ще­ст­ву­ю­щее по­ло­же­ние ве­щей на са­мом де­ле не су­ще­ст­ву­ет. Как буд­то по­пыт­ка ра­зо­брать­ся в сло­жив­шей­ся си­ту­а­ции не пред­став­ля­ет для неё ни­ка­ко­го ин­те­ре­са ни са­ма по се­бе, ни с точ­ки зре­ния по­след­ст­вий, к ко­то­рым эта си­ту­а­ция мо­жет при­ве­с­ти. Как буд­то со­вре­мен­ная на­уч­ная мо­дель фи­зи­че­с­ко­го ми­ра по сво­ей ин­тел­лек­ту­аль­ной глу­би­не, слож­но­с­ти и гар­мо­нич­но­с­ти не яв­ля­ет­ся на­и­бо­лее пре­крас­ным и уди­ви­тель­ным тво­ре­ни­ем, со­здан­ным кол­лек­тив­ны­ми уси­ли­я­ми че­ло­ве­че­с­ко­го ра­зу­ма! А ведь боль­шая часть ху­до­же­ст­вен­ной ин­тел­ли­ген­ции не име­ет об этом тво­ре­нии ни ма­лей­ше­го пред­став­ле­ния».

И да­лее:

«По­ис­ти­не уди­ви­тель­но, на­сколь­ко по­верх­но­ст­ным ока­за­лось вли­я­ние на­уки XX ве­ка на со­вре­мен­ное ис­кус­ст­во… Труд­но на­звать хо­тя бы од­но­го пер­во­сте­пен­но­го пи­са­те­ля, ко­то­рый был бы ис­крен­не ув­ле­чён про­мы­ш­лен­ной ре­во­лю­ци­ей и уви­дел бы за урод­ли­вы­ми ба­ра­ка­ми, ды­мя­щи­ми­ся тру­ба­ми и тор­же­ст­вом чи­с­то­га­на жиз­нен­ные пер­спек­ти­вы, от­крыв­ши­е­ся для бед­ных и про­бу­див­шие у 99% его со­граж­дан на­деж­ды, зна­ко­мые рань­ше толь­ко ред­ким сча­ст­лив­цам».

Лю­бое нов­ше­ст­во, будь то но­вый об­ще­ст­вен­ный строй или на­уч­ное изо­б­ре­те­ние – гру­бо го­во­ря, ста­вит на уши всю су­ще­ст­ву­ю­щую си­с­те­му, ло­ма­ет сло­жив­ший­ся по­ря­док – и это впол­не объ­ек­тив­ный факт, с ко­то­рым не по­спо­ришь. В са­мом де­ле – что­бы сме­нить пло­хое ста­рое на хо­ро­шее но­вое – нуж­но это ста­рое ус­т­ра­нить, раз­ру­шить, де­мон­ти­ро­вать – на­зы­вай­те как угод­но. Но го­лая суть в том, что ста­рый по­ря­док дол­жен ус­ту­пить но­во­му. Но ка­ков этот но­вый по­ря­док? Это­го ни­кто ни­ког­да не зна­ет (а кто го­во­рит, что зна­ет – тот бес­со­ве­ст­ный лжец или на­ив­ный иде­а­лист – что ещё ху­же). Жизнь по сво­ей су­ти есть бес­пре­рыв­ное твор­че­ст­во. Жизнь тво­рит са­ма се­бя каж­дую се­кун­ду, ве­ли­кий не­о­ста­но­ви­мый и не­удер­жи­мый про­цесс рас­про­ст­ра­ня­ет­ся в бес­ко­неч­ность – ге­о­ме­т­ри­че­с­кую и вре­мен­ную. На этом ве­ли­че­ст­вен­ном пу­ти воз­ни­ка­ют но­вые об­ра­зо­ва­ния, ор­га­ни­че­с­кие фор­мы, со­об­ще­ст­ва, ци­ви­ли­за­ции и проч., и проч.

На­уч­ный про­гресс есть ча­ст­ное вы­ра­же­ние эво­лю­ци­он­но­го про­цес­са, ве­ли­ко­го твор­че­с­ко­го уси­лия, о ко­то­ром, в том или ином ви­де, го­во­ри­ло мно­же­ст­во мыс­ли­те­лей, на­чи­ная с Пла­то­на и Пи­фа­го­ра и за­кан­чи­вая Фрей­дом, Спен­се­ром, Тей­я­ром де Шар­де­ном, Берг­со­ном, Умо­вым, Вер­над­ским, Фё­до­ро­вым…

Вер­нём­ся к за­яв­лен­ной в са­мом на­ча­ле те­ме. Вот ещё од­на вы­держ­ка из ста­тьи Сноу:

«Про­мы­ш­лен­ная ре­во­лю­ция со­зда­ва­ла бла­го­со­сто­я­ние для всех, но ин­тел­ли­ген­ция от­да­ва­ла ей лишь жал­кие кро­хи сво­е­го та­лан­та и твор­че­с­кой энер­гии… Поч­ти ни в од­ной стра­не ми­ра ин­тел­ли­ген­ция не по­ня­ла то­го, что про­изо­ш­ло. И пи­са­те­ли, ко­неч­но, не бы­ли ис­клю­че­ни­ем. Боль­шин­ст­во из них с от­вра­ще­ни­ем от­вер­ну­лись от про­мы­ш­лен­ной ре­во­лю­ции, как буд­то са­мое пра­виль­ное, что мог­ли сде­лать лю­ди, на­де­лён­ные вы­со­кой чув­ст­ви­тель­но­с­тью, – это бес­плат­но поль­зо­вать­ся бла­га­ми, ко­то­рые до­бы­ва­ли дру­гие…».

А меж­ду тем, по мне­нию Сноу:

«…Ин­ду­с­т­ри­а­ли­за­ция бы­ла един­ст­вен­ной на­деж­дой для бед­ня­ков… Ос­нов­ная про­бле­ма со­сто­ит в том, что на­ро­ды ин­ду­с­т­ри­аль­ных стран ста­но­вят­ся всё бо­га­че и бо­га­че, а в сла­бо­раз­ви­тых стра­нах жиз­нен­ный уро­вень в луч­шем слу­чае ос­та­ёт­ся преж­ним. Из-за это­го раз­рыв меж­ду ин­ду­с­т­ри­аль­ны­ми и не­ин­ду­с­т­ри­аль­ны­ми стра­на­ми не­пре­рыв­но уве­ли­чи­ва­ет­ся. Так мы сно­ва ока­зы­ва­ем­ся пе­ред про­па­с­тью меж­ду бо­га­ты­ми и бед­ны­ми, но уже в ми­ро­вом мас­шта­бе... Но по­сколь­ку про­пасть меж­ду бо­га­ты­ми и бед­ны­ми стра­на­ми в прин­ци­пе мо­жет быть унич­то­же­на, она, ко­неч­но, ис­чез­нет. Ес­ли мы так бли­зо­ру­ки и не­ум­ны, что не спо­соб­ны это­му со­дей­ст­во­вать, ру­ко­вод­ст­ву­ясь до­б­ры­ми чув­ст­ва­ми или со­об­ра­же­ни­я­ми вы­го­ды, то это про­изой­дёт це­ной кро­во­про­ли­тия и же­с­то­ких стра­да­ний, но про­изой­дёт не­из­беж­но».

Рис. Michael Dashow
Рис. Michael Dashow

Так вот вдруг мы ока­зы­ва­ем­ся ли­цом к ли­цу пе­ред жи­во­т­ре­пе­щу­щей про­бле­мой со­вре­мен­но­с­ти – той са­мой про­бле­мой, из-за не­ре­шён­но­с­ти ко­то­рой по­лы­ха­ет сей­час Ближ­ний Вос­ток, а на под­хо­де ещё не­сколь­ко тле­ю­щих тер­ри­то­рий, сре­ди ко­то­рых Ве­не­су­э­ла, Се­вер­ная Ко­рея, Со­ма­ли и проч. С од­ной сто­ро­ны – «зо­ло­той мил­ли­ард», из­ны­ва­ю­щий от рос­ко­ши и по­ку­па­ю­щий кар­ти­ны Го­ге­на за 50 мил­ли­о­нов дол­ла­ров и яй­ца Фа­бер­же по сот­не. А с дру­гой – пять мил­ли­ар­дов смерт­ных душ, из ко­то­рых 90% не име­ют нор­маль­но­го жи­лья, 30% пи­та­ют­ся на один дол­лар в день (а 60% – на два дол­ла­ра, при этом 2% уми­ра­ет от го­ло­да), 40% не име­ет до­сту­па к чи­с­той пи­ть­е­вой во­де, у 30% нет эле­к­т­ри­че­ст­ва, 70% – не­гра­мот­ные, 2% – ВИЧ-ин­фи­ци­ро­ва­ны, и лишь 7% име­ют до­ступ к Ин­тер­не­ту, а 1% име­ет выс­шее об­ра­зо­ва­ние (дан­ные взя­ты из офи­ци­аль­ных ис­точ­ни­ков). И у нас те­перь лишь два пу­ти: это путь кро­ва­вых ре­во­лю­ций или путь на­уч­но-тех­ни­че­с­ко­го про­грес­са, ин­ду­с­т­ри­а­ли­за­ции сла­бо­раз­ви­тых стран и мед­лен­но­го вы­рав­ни­ва­ния по­ло­же­ния. Взо­ры, пол­ные на­дежд и ве­ры, долж­ны об­ра­тить­ся на учё­ных, ин­же­не­ров, тех­но­ло­гов. Воз­мож­ность мир­но­го и до­ста­точ­но бы­с­т­ро­го раз­ви­тия це­лых ре­ги­о­нов до­ка­зы­ва­ет при­мер Ки­тая. Да и Япо­нии то­же – су­мев­шей за пол­ве­ка со­вер­шить по­ра­зи­тель­ный про­рыв к но­вым тех­но­ло­ги­ям и но­во­му ка­че­ст­ву жиз­ни. (О ка­че­ст­ве жиз­ни мож­но су­дить по сред­ней про­дол­жи­тель­но­с­ти жиз­ни на­се­ле­ния в раз­ных стра­нах. Так, в Япо­нии она на се­го­дняш­ний день са­мая вы­со­кая в ми­ре – 82 го­да, вы­ше да­же чем в США (77). А в Рос­сии – од­на из са­мых низ­ких – 65 лет. В том же Ки­тае – 72 го­да. О стра­нах тре­ть­е­го ми­ра не­че­го и го­во­рить – там, ка­жет­ся, жи­вут столь­ко же (и так же), как и в эпо­ху по­зд­не­го не­о­ли­та.)

В та­кой си­ту­а­ции впо­ру сно­ва за­да­вать во­прос: с кем вы, ма­с­те­ра куль­ту­ры? На­ме­ре­ны ли вы спо­соб­ст­во­вать ре­ше­нию гло­баль­ных про­блем, ус­т­ра­не­нию во­пи­ю­щей не­спра­вед­ли­во­с­ти, унич­то­же­нию ни­ще­ты и со­ци­аль­но­го не­ра­вен­ст­ва? Ес­ли да, то по­че­му от­ри­ца­е­те ед­ва ли не един­ст­вен­ный спо­соб раз­ре­ше­ния гло­баль­но­го про­ти­во­ре­чия – это все­мер­ное раз­ви­тие на­уки, ус­ко­ре­ние тех­ни­че­с­ко­го про­грес­са, сме­лое про­дви­же­ние впе­рёд? Всё рав­но мы бу­дем дви­гать­ся к си­я­ю­щим вер­ши­нам. Во­прос лишь в це­не, ко­то­рую за­пла­тим.

В кон­це ста­тьи Сноу на­пи­сал:

«И я то­же в ду­ше вся­че­с­ки со­про­тив­ля­юсь не­при­ят­ной не­об­хо­ди­мо­с­ти опи­рать­ся од­ной но­гой на мёрт­вый или уми­ра­ю­щий мир, а дру­гой на­щу­пы­вать ка­кой-то дру­гой, не­из­ве­ст­ный мир, ко­то­ро­му мы долж­ны взгля­нуть в ли­цо, че­го бы это нам ни сто­и­ло. Я хо­тел бы быть уве­рен­ным, что у нас хва­тит му­же­ст­ва сде­лать то, что ве­лит ра­зум».

Мне так­же хо­те­лось бы ве­рить в то, что здра­вый смысл по­бе­дит. Вот толь­ко стран­но, что об­ра­щать­ся при­хо­дит­ся не к «ог­ра­ни­чен­но­му тех­на­рю», а к тон­ко чув­ст­ву­ю­ще­му гу­ма­ни­та­рию, то­му са­мо­му, ко­то­рый в си­лу сво­е­го по­ло­же­ния обя­зан сто­ять вы­ше всех, смо­т­реть даль­ше и про­ни­кать взо­ром глуб­же.

А те­перь по­про­бу­ем от­ве­тить на вто­рой во­прос – о том, ка­кие ме­ры нуж­но пред­при­нять для ис­прав­ле­ния со­здав­ше­го­ся по­ло­же­ния. Преж­де все­го, вспом­ним ста­рую ис­ти­ну: по­мо­гать сле­ду­ет тем, кто это­го хо­чет. Для на­ча­ла мы са­ми долж­ны се­бе по­мочь. Стран­но на­де­ять­ся на по­мощь, ес­ли ты сам не ве­ришь в то, что де­ла­ешь. И ес­ли мы ждём че­го-то от на­уч­ной фан­та­с­ти­ки, мы долж­ны при­знать её при­тя­за­ния. Сле­ду­ет не толь­ко го­во­рить о её рав­но­пра­вии сре­ди дру­гих ли­те­ра­тур­ных жа­н­ров, но и, в оп­ре­де­лён­ном смыс­ле, о её пре­иму­ще­ст­ве. По­то­му что на­уч­ная фан­та­с­ти­ка, спо­соб­ст­вуя на­уч­но­му мы­ш­ле­нию и тех­ни­че­с­ко­му про­грес­су, тем са­мым спо­соб­ст­ву­ет улуч­ше­нию жиз­ни во всей её слож­но­с­ти и мно­го­об­ра­зии. По­ня­тие «на­уч­ная» не оз­на­ча­ет од­ну лишь тех­ни­ку и соб­ст­вен­но на­уку. На­уч­ная фан­та­с­ти­ка мо­жет быть и пси­хо­ло­гич­ной, и со­ци­аль­ной, и обоб­ща­ю­щей. «Ко­нец веч­но­с­ти» А.Ази­мо­ва – это ка­кая фан­та­с­ти­ка? А «Дверь в ле­то» Р.Хайн­лай­на? Упо­мя­ну­тое вы­ше «Чу­до­ви­ще» Ван-Вог­та? «1984» – Ору­эл­ла, а так­же боль­шин­ст­во про­из­ве­де­ний А.Бе­ля­е­ва, С.Ле­ма, Р.Бред­бе­ри, А.Клар­ка, Г.Уэлл­са и мно­гих дру­гих – кто по­сме­ет ут­верж­дать, что это не на­сто­я­щая ли­те­ра­ту­ра? В ней есть всё: по­тря­са­ю­щие глу­би­ны, ос­т­рый дра­ма­тизм, силь­ные ха­рак­те­ры и зна­ние жиз­ни, под­тек­с­ты, ал­ле­го­рии и вто­рой план.

И вот здесь мы под­хо­дим ещё к од­ной про­бле­ме со­вре­мен­ной на­уч­ной фан­та­с­ти­ки (и од­но­вре­мен­но от­ве­ча­ем на тре­тий во­прос на­сто­я­щей ста­тьи). Па­де­ние чи­та­тель­ско­го ин­те­ре­са в по­след­ние го­ды обус­лов­ле­но не толь­ко не­при­яти­ем на­уки и тех­ни­че­с­ко­го про­грес­са – та­кое не­при­ятие свой­ст­вен­но, в ос­нов­ном, ху­до­же­ст­вен­ной ин­тел­ли­ген­ции. А что же про­стой чи­та­тель, не об­ре­ме­нён­ный гу­ма­ни­тар­ным об­ра­зо­ва­ни­ем и тре­бу­ю­щий про­стых, яс­ных и, по воз­мож­но­с­ти, оп­ти­ми­с­тич­ных сю­же­тов? По­че­му он не го­ня­ет­ся за но­вин­ка­ми на­уч­ной фан­та­с­ти­ки? Од­ной из при­чин (мы уже го­во­ри­ли об этом) ста­ло то об­сто­я­тель­ст­во, что се­рь­ёз­ные пи­са­те­ли не же­ла­ют тра­тить си­лы на этот «низ­кий» жанр. Ра­бо­та­ют в нём пре­иму­ще­ст­вен­но мо­ло­дые и зе­лё­ные (я сей­час го­во­рю о со­вре­мен­ной рос­сий­ской на­уч­ной фан­та­с­ти­ке). В фан­та­с­ти­ке нет Ас­та­фь­е­вых и Рас­пу­ти­ных, Шо­ло­хо­вых и Со­лже­ни­цы­ных.

Всё это так. Но есть и дру­гая, су­гу­бо вну­т­рен­няя при­чи­на, не­кая чер­во­то­чи­на, ко­то­рая изъ­е­да­ет здо­ро­вое те­ло, на­но­ся ему не­по­пра­ви­мый вред. Я го­во­рю да­же не о кла­но­во­с­ти и не о груп­пов­щи­не, ко­то­рая хо­тя и име­ет ме­с­то, но не так уж и страш­на. А о том, что в си­лу не­объ­яс­ни­мых при­чин в на­уч­ной фан­та­с­ти­ке во­зоб­ла­дал су­гу­бо фор­маль­ный, ра­ци­о­наль­ный под­ход. Про­из­ве­де­ния, как пра­ви­ло, оце­ни­ва­ют­ся по на­уч­ной но­виз­не, по не­о­быч­но­с­ти или да­же вы­чур­но­с­ти сю­же­та, слов­но речь идёт о ка­ком-ни­будь на­уч­ном от­кры­тии или не­бы­ва­лом изо­б­ре­те­нии. Та­кое впе­чат­ле­ние, буд­то ра­бо­та­ет не­кое па­тент­ное бю­ро, ко­то­рое про­пу­с­ка­ет к чи­та­те­лю толь­ко та­кие сю­же­ты, ко­то­рые ещё не встре­ча­лись в при­ро­де. При этом как-то упу­с­ка­ет­ся из ви­да, что о той же ма­ши­не вре­ме­ни на­пи­са­ны сот­ни, ес­ли не ты­ся­чи про­из­ве­де­ний. Что, как и во всей ли­те­ра­ту­ре, на­бор тем и сю­же­тов в фан­та­с­ти­ке ог­ра­ни­чен. И что де­ло не в сю­же­те как та­ко­вом, а в ре­ше­нии той или иной про­бле­мы – не вы­со­сан­ной из паль­ца, а близ­кой и по­нят­ной как мож­но боль­ше­му чис­лу лю­дей. Та же про­бле­ма пе­ре­ме­ще­ния во вре­ме­ни каж­до­му ав­то­ру ви­дит­ся под сво­им уг­лом. И де­ло ведь не в пе­ре­ме­ще­нии, а в том, ка­кие по­след­ст­вия это за со­бой по­вле­чёт в мас­шта­бах все­го че­ло­ве­че­ст­ва или от­дель­но взя­той лич­но­с­ти. То же са­мое от­но­сит­ся к боль­шин­ст­ву дру­гих сю­же­тов. К сло­ву ска­зать, в США это по­ни­ма­ют. То­му под­тверж­де­ни­ем – два су­гу­бо кас­со­вых филь­ма – «Ма­ши­на вре­ме­ни» и «И гря­нул гром!», не так дав­но вы­пу­щен­ные в про­кат. Чут­кие на кас­со­вый ус­пех де­я­те­ли из Гол­ли­ву­да не по­бо­я­лись снять до­ро­го­сто­я­щие кар­ти­ны по этим ба­наль­ней­шим сю­же­там. Пред­став­ляю, что бы­ло бы, ес­ли бы Гер­берт Уэллс при­нёс свой ро­ман в лю­бой из мно­же­ст­ва со­вре­мен­ных рос­сий­ских ли­те­ра­тур­ных жур­на­лов. Ему бы там бы­с­т­ро впра­ви­ли моз­ги. (Спра­вед­ли­во­с­ти ра­ди нуж­но ска­зать, что не все рос­сий­ские жур­на­лы та­ко­вы, при­ят­ное ис­клю­че­ние из это­го спи­с­ка со­став­ля­ют «Мир Фан­та­с­ти­ки» (Моск­ва), и «Ураль­ский сле­до­пыт» (Ека­те­рин­бург) – оба из­да­ния не бо­ят­ся ид­ти на риск и мак­си­маль­но ши­ро­ко ста­ра­ют­ся ох­ва­тить по­ле со­вре­мен­ной фан­та­с­ти­ки.)

При оцен­ке на­уч­но-фан­та­с­ти­че­с­ких про­из­ве­де­ний со­вре­мен­ные ре­дак­то­ры поч­ти не при­ни­ма­ют в рас­чёт су­гу­бо ли­те­ра­тур­ные до­сто­ин­ст­ва: точ­ный пси­хо­ло­гизм и пра­виль­ную мо­ти­ви­ров­ку, убе­ди­тель­ные ха­рак­те­ры и за­по­ми­на­ю­щи­е­ся пор­т­ре­ты, на­ко­нец, сти­ли­с­ти­ку, ме­та­фо­рич­ность, об­раз­ность, зву­ко­пись и про­чее. Как буд­то дей­ст­ви­тель­но речь идёт о ка­ком-ни­будь чи­с­то тех­ни­че­с­ком па­тен­те. А то, что все эти от­кры­тия и но­вин­ки – лишь фон, на ко­то­ром дей­ст­ву­ют жи­вые лю­ди и ре­ша­ют близ­кие всем нам про­бле­мы – как бы уже не­важ­но. Вот и на­вод­ни­ли ры­нок про­из­ве­де­ния, в ко­то­рых на­прочь от­сут­ст­ву­ет то, что на­зы­ва­ет­ся жи­вой жиз­нью. Вме­с­то неё – го­лая схе­ма, не­прав­до­по­доб­ные ге­рои, вы­чур­ная речь, хо­дуль­ные об­ра­зы, шаб­лон­ный язык, за­то есть ка­кая-ни­будь чи­с­то тех­ни­че­с­кая фиш­ка – итог не­шу­точ­ных раз­мы­ш­ле­ний по­лу­гра­мот­но­го ав­то­ра, су­дя­ще­го о на­уч­ных про­бле­мах по вы­ска­зы­ва­ни­ям сво­их то­ва­ри­щей или по филь­мам вро­де «Бе­гу­ще­го по лез­вию брит­вы» и се­ри­а­ла «Звё­зд­ные вой­ны». Та­ко­вы 90% ны­не пуб­ли­ку­е­мых про­из­ве­де­ний в жа­н­ре НФ.

Бе­да ещё и в том, что в по­го­не за ори­ги­наль­но­с­тью ма­ло све­ду­щие в на­уке ав­то­ры при­ду­мы­ва­ют та­кое, что, как го­во­рит­ся, ни в ка­кие во­ро­та. Они за­бы­ва­ют, что да­же са­мая сме­лая вы­дум­ка долж­на быть прав­до­по­доб­на. На са­мом де­ле, пи­сать на­уч­ную фан­та­с­ти­ку труд­нее, чем ре­а­ли­с­ти­че­с­кую про­зу. Кро­ме чи­с­то ли­те­ра­тур­ных до­сто­инств, от ав­то­ра тре­бу­ет­ся при­лич­ное зна­ние со­вре­мен­ной на­уч­ной про­бле­ма­ти­ки. А тем, к при­ме­ру, кто ра­бо­та­ет в жа­н­ре со­ци­аль­ной уто­пии – иметь ос­но­ва­тель­ную под­го­тов­ку в во­про­сах со­ци­о­ло­гии, фи­ло­со­фии и на­уч­ной про­гно­с­ти­ки. Ну и фан­та­зия долж­на быть раз­ви­та не­о­бы­чай­но.

Ста­ни­слав Лем од­наж­ды сде­лал та­кое крас­но­ре­чи­вое при­зна­ние (в сво­ей ав­то­био­гра­фии «Моя жизнь», 1983 год):

«При­мер­но в то же вре­мя я по­зна­ко­мил­ся со сво­им бу­ду­щим ли­те­ра­тур­ным аген­том и род­ст­вен­ной мне по ду­ху на­ту­рой, Фран­цем Рот­тен­штай­не­ром из Ве­ны. Мы оба тог­да пуб­ли­ко­ва­ли до­воль­но мно­го кри­ти­че­с­ких ста­тей – чуть ли не пам­ф­ле­тов – в ан­г­ло-аме­ри­кан­ских спе­ци­аль­ных жур­на­лах, ча­ще все­го в ав­ст­ра­лий­ском «SF Commentary», что при­нес­ло нам обо­им оп­ре­де­лён­ную по­пу­ляр­ность в на­уч­но-фан­та­с­ти­че­с­ком гет­то – по­пу­ляр­ность с от­чёт­ли­вым зна­ком ми­нус. Те­перь я скло­нен по­ла­гать, что мы на­прас­но тра­ти­ли си­лы. Сна­ча­ла я ни­как не мог по­нять, с ка­кой ста­ти та­кое мно­же­ст­во ав­то­ров viribus unitis со­ору­ди­ли кол­лек­тив­ную тюрь­му для на­уч­ной фан­та­с­ти­ки. Я ду­мал, что, хо­тя бы на ос­но­ва­нии за­ко­на боль­ших чи­сел, сре­ди та­ко­го ко­ли­че­ст­ва ав­то­ров обое­го по­ла не­пре­мен­но долж­но най­тись до­ста­точ­но мно­го пи­са­те­лей выс­шей ква­ли­фи­ка­ции как в ли­те­ра­тур­ном, так и в на­уч­ном пла­не. По­тря­са­ю­щее на­уч­ное не­ве­же­ст­во и жал­кий ли­те­ра­тур­ный уро­вень на­уч­но-фан­та­с­ти­че­с­кой про­дук­ции ка­за­лись мне чем-то со­вер­шен­но не­объ­яс­ни­мым».

Из все­го ска­зан­но­го сле­ду­ют как ми­ни­мум два вы­во­да.

Су­ще­ст­ву­ю­щее по­ло­же­ние от­нюдь не слу­чай­но, но оно обус­лов­ле­но це­лым ря­дом се­рь­ёз­ней­ших при­чин как объ­ек­тив­но­го, так и субъ­ек­тив­но­го тол­ка. Эти при­чи­ны дей­ст­ву­ют в те­че­ние про­дол­жи­тель­но­го вре­ме­ни, и пре­одо­леть их вли­я­ние бу­дет не так-то про­сто. И вто­рое: ра­но или по­зд­но си­ту­а­ция всё рав­но вы­пра­вит­ся, тем или иным пу­тем. Про­сто по­то­му, что все на све­те кон­флик­ты в кон­це кон­цов при­хо­дят к сво­е­му раз­ре­ше­нию. Раз­ряд­ка бы­ва­ет вы­нуж­ден­ной или ес­те­ст­вен­ной. Она со­про­вож­да­ет­ся все­об­щим ли­ко­ва­ни­ем или, на­обо­рот, все­об­щим по­тря­се­ни­ем. Но всё не­пра­виль­ное, не­ес­те­ст­вен­ное – об­ре­че­но, и это не­пре­лож­ный факт! Толь­ко от нас за­ви­сит, ка­ким об­ра­зом мы пре­одо­ле­ем на­ме­тив­ший­ся кри­зис жа­н­ра и кри­зис на­ше­го мы­ш­ле­ния. Пой­дём ли по пу­ти усу­губ­ле­ния про­бле­мы и до­ве­де­ния её до по­след­не­го пре­де­ла или пред­при­мем ша­ги для «мир­но­го» уре­гу­ли­ро­ва­ния и «зря­чей» на­ст­рой­ки. На кар­ту по­став­ле­на не толь­ко судь­ба на­уч­ной фан­та­с­ти­ки, её ав­то­ров и чи­та­те­лей, но и судь­ба всех ос­таль­ных лю­дей, вклю­чая и тех, кто о на­уч­ной фан­та­с­ти­ке не хо­чет и слы­шать. По­то­му что, ещё раз по­вто­ряю, кри­зис на­уч­ной фан­та­с­ти­ки вы­ра­жа­ет кри­зис на­ше­го мы­ш­ле­ния, а сле­до­ва­тель­но, кри­зис по­ве­де­ния и об­ще­ст­вен­но­го раз­ви­тия. 


Александр ЛАПТЕВ,
г. ИРКУТСК




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования