Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №30. 29.07.2011

ОСМЕЯННЫЙ НОВЫМИ РУССКИМИ

Владимира Лакшина никогда не любили ни левые, ни правые. Псевдодемократы видели в нём только диссидента. Но они ошибались. Лакшин никогда против советского режима не выступал. Критик писал: «Мы верили в социализм как в благородную идею справедливости». Он и «Новый мир» воспринимал прежде всего как «росток социалистической демократии». Правые же ненавидели Лакшина за пренебрежение к «деревенщикам». Кроме того, его ругали за удалённость от церкви.

В отличие от недругов Лакшин был очень образованным человеком и глубоко знал предмет своих исследований – русскую литературу XIX–XX веков. Он умел осадить невежд. Вот этого завистники ему и не простили. Для них критик остался Тамерланом от литературы.

 

Владимир ЛАКШИН
Владимир ЛАКШИН

Владимир Яков­ле­вич Лак­шин ро­дил­ся 6 мая 1933 го­да в Моск­ве. Его отец, Яков Ива­но­вич Лак­шин, был ар­ти­с­том Мос­ков­ско­го ху­до­же­ст­вен­но­го те­а­т­ра. Там же, во МХА­Те ра­бо­та­ла во­ка­ли­ст­кой и мать – Ан­то­ни­на Сер­ге­ев­на Чай­ков­ская.

Ог­ля­ды­ва­ясь на про­шлое, Лак­шин в 1961 го­ду при вступ­ле­нии в Со­юз пи­са­те­лей при­знал­ся: «В дет­ст­ве я мно­го бо­лел, с 1940 по 1948 год ле­жал в кли­ни­ке ко­ст­но-су­с­тав­но­го ту­бер­ку­лё­за. По­это­му учил­ся я боль­шей ча­с­тью за­оч­но и де­ся­ти­лет­ку окон­чил с ат­те­с­та­том Мос­ков­ской оч­но-за­оч­ной шко­лы ра­бо­чей мо­ло­дё­жи. Осе­нью 1950 го­да по­сту­пил на от­де­ле­ние рус­ско­го язы­ка и ли­те­ра­ту­ры фи­ло­ло­ги­че­с­ко­го фа­куль­те­та МГУ».

Од­но­курс­ни­цы Лак­ши­на вспо­ми­на­ли: «Он при­шёл в на­шу 4-ю фран­цуз­скую груп­пу рус­ско­го от­де­ле­ния в се­ре­ди­не 1-го кур­са и ока­зал­ся един­ст­вен­ным маль­чи­ком – сре­ди двад­ца­ти дев­чо­нок <…> Во­ло­дя сра­зу вы­де­лил­ся из об­щей мас­сы как че­ло­век не­за­уряд­но ода­рён­ный. Он до­воль­но ско­ро был из­бран Пред­се­да­те­лем НСО. Мы ча­с­тень­ко по­сме­и­ва­лись, на­блю­дая, как при встре­че с на­ши­ми убе­лён­ны­ми се­ди­на­ми про­фес­со­ра­ми, ко­ри­фе­я­ми фа­куль­те­та, Во­ло­дя об­ме­ни­вал­ся с ни­ми це­ре­мон­ным по­кло­ном и ру­ко­по­жа­ти­ем, при этом об­ра­ща­лись они к не­му не ина­че как «Кол­ле­га!» («Фи­ло­ло­ги­че­с­кий фа­куль­тет МГУ. 1950–1955. Жизнь юби­лей­но­го вы­пу­с­ка», М., 2003).

В уни­вер­си­те­те Лак­шин ув­лёк­ся изу­че­ни­ем рус­ской клас­си­ки де­вят­над­ца­то­го ве­ка. Он с азар­том за­ни­мал­ся в тол­сто­вском се­ми­на­рии у Н.К. Гуд­зия. Не слу­чай­но уже в двад­цать один год ему пред­ло­жи­ли стать ав­то­ром са­мо­го ав­то­ри­тет­но­го «тол­сто­го» жур­на­ла – «Но­вый мир».

К сту­ден­че­с­ко­му пор­т­ре­ту Лак­ши­на на­до до­ба­вить ещё то, что, по­чи­тая уни­вер­си­тет­ских мыс­ли­те­лей, он ча­с­то пуб­лич­но с при­су­щим ему ар­ти­с­тиз­мом де­мон­ст­ри­ро­вал своё пре­не­бре­же­ние к де­ма­го­гам и на­чёт­чи­кам. «Не­воз­мож­но за­быть, – рас­ска­зы­ва­ли его од­но­курс­ни­цы, – но­во­год­ний кур­со­вой ка­пу­ст­ник, где Во­ло­дя «ис­пол­нял роль» про­фес­со­ра Г.Н. По­спе­ло­ва, чьи лек­ции по ис­то­рии рус­ской ли­те­ра­ту­ры в тот пе­ри­од, к со­жа­ле­нию, гре­ши­ли вуль­гар­ным со­ци­о­ло­гиз­мом и со­дер­жа­ли умо­по­мра­чи­тель­ные фра­зы и по­ст­ро­е­ния, ко­то­рые мы, ко­неч­но, за­пи­сы­ва­ли на по­лях сво­их кон­спек­тов. В тот ве­чер Во­ло­дя про­из­нёс «с ка­фе­д­ры» це­лую лек­цию, со­став­лен­ную из про­фес­сор­ских «пер­лов». На­кле­ив по­спе­лов­ские уси­ки и ма­с­тер­ски под­ра­жая его ма­не­ре про­из­но­сить сло­ва, Во­ло­дя под ог­лу­ши­тель­ный хо­хот за­ла тор­же­ст­вен­но про­воз­гла­шал: «Нос» Го­го­ля – это не ор­ган обо­ня­ния, а ор­ган со­ци­аль­но­го са­мо­ут­верж­де­ния».

Окон­чив в 1955 го­ду с от­ли­чи­ем МГУ, Лак­шин во мно­гом с по­да­чи Гуд­зия ос­тал­ся в ас­пи­ран­ту­ре. Часть дис­сер­та­ции он по­ло­жил в ос­но­ву сво­ей пер­вой кни­ги «Ис­кус­ст­во пси­хо­ло­ги­че­с­кой дра­мы Че­хо­ва и Тол­сто­го», ко­то­рая вы­шла в 1958 го­ду. Но на за­щи­ту ру­ко­вод­ст­во фа­куль­те­та его тог­да так и не вы­пу­с­ти­ло (кан­ди­да­том на­ук Лак­шин стал лишь в 1962 го­ду).

По­сле ас­пи­ран­ту­ры мо­ло­дой ли­те­ра­ту­ро­вед про­дол­жил пре­по­да­вать в аль­ма ма­тер. Но от­но­ше­ния на фил­фа­ке у не­го по­че­му-то не сло­жи­лись. И вско­ре Лак­ши­на из МГУ фак­ти­че­с­ки вы­да­ви­ли. Так что вес­ной 1961 го­да он вы­нуж­ден был пе­рей­ти под на­ча­ло Юрия Бон­да­ре­ва в «Ли­те­ра­тур­ную га­зе­ту».

Спу­с­тя пол­го­да Лак­шин по­дал за­яв­ле­ние о при­ёме в Со­юз пи­са­те­лей. Ре­ко­мен­да­ции ему да­ли «но­во­ми­рец» Алек­сандр Де­мен­ть­ев, не­по­сред­ст­вен­ный на­чаль­ник по ра­бо­те Юрий Бон­да­рев и про­фес­сор Сер­гей Бон­ди, у ко­то­ро­го кри­тик учил­ся ещё в МГУ. Так, Бон­ди в сво­ём по­ру­чи­тель­ст­ве от­ме­тил, что Лак­шин «со­еди­ня­ет в се­бе се­рь­ёз­но­го и до­б­ро­со­ве­ст­но­го учё­но­го, ис­то­ри­ка ли­те­ра­ту­ры и та­лант­ли­во­го, про­ни­ца­тель­но­го кри­ти­ка со­вет­ской ли­те­ра­ту­ры, ак­тив­но­го уча­ст­ни­ка в её стро­е­нии». Дру­гой ре­ко­мен­да­тель – Де­мен­ть­ев под­черк­нул, что «от­ли­чи­тель­ны­ми чер­та­ми его кри­ти­че­с­ких ра­бот яв­ля­ют­ся эс­те­ти­че­с­кая тре­бо­ва­тель­ность и стрем­ле­ние об­на­ру­жить в ху­до­же­ст­вен­ном про­из­ве­де­нии от­ра­же­ние су­ще­ст­вен­ных про­цес­сов жиз­ни».

Под­дер­жа­ла кан­ди­да­ту­ру Лак­ши­на и сек­ция кри­ти­ки и ли­те­ра­ту­ро­ве­де­ния Мос­ков­ской пи­са­тель­ской ор­га­ни­за­ции. Вы­сту­пая 25 сен­тя­б­ря 1961 го­да на бю­ро этой сек­ции, Вла­ди­мир Ог­нев под­черк­нул: «У Лак­ши­на по­ло­жи­тель­но то, что он на прак­ти­ке сов­ме­ща­ет ра­бо­ту ли­те­ра­ту­ро­ве­да и со­вре­мен­но­го бо­е­во­го кри­ти­ка. Это га­ран­ти­ру­ет его от слу­чай­но­с­тей, при­да­ёт его ра­бо­там не­су­ет­ность, се­рь­ёз­ность, хо­тя пи­шет он жи­во, про­сто, без на­пы­щен­но­с­ти».

Тем не ме­нее на при­ём­ную ко­мис­сию де­ло Лак­ши­на по­па­ло толь­ко че­рез год. Кто и по­че­му за­тя­нул этот во­прос, до сих пор не­яс­но.

Лишь в сен­тя­б­ре 1962 го­да ра­бо­ты Лак­ши­на бы­ли пе­ре­да­ны для ре­цен­зи­ро­ва­ния чле­нам при­ём­ной ко­мис­сии В.Жда­но­ву и Ефи­му До­ро­шу. Жда­нов дал сле­ду­ю­щий от­зыв: «Лак­шин за не­сколь­ко лет ли­те­ра­тур­но-кри­ти­че­с­кой де­я­тель­но­с­ти на­пи­сал не­мно­го, но всё на­пи­сан­ное им – хо­ро­шо. Сре­ди мо­ло­дых кри­ти­ков, вы­дви­нув­ших­ся в по­след­ние го­ды, он за­ни­ма­ет од­но из пер­вых мест. Его осо­бен­ность со­сто­ит в том, что он оди­на­ко­во про­фес­си­о­наль­но за­ни­ма­ет­ся ис­то­ри­ей ли­те­ра­ту­ры, на­уч­но-пуб­ли­ка­тор­ской де­я­тель­но­с­тью и со­вре­мен­ной кри­ти­кой. Ему при­над­ле­жит пре­вос­ход­ный фе­ль­е­тон в «Ли­те­ра­тур­ной га­зе­те» – «Зна­комь­тесь, Фи­ло­нов!», в ко­то­ром вы­сме­я­на ма­ло­гра­мот­ная кни­га из­да­тель­ст­ва Ака­де­мии на­ук. Ему же при­над­ле­жат цен­ные пуб­ли­ка­ции ар­хив­ных ма­те­ри­а­лов об Ос­т­ро­вском и До­б­ро­лю­бо­ве (в жур­на­ле «Рус­ская ли­те­ра­ту­ра» и др.). Ос­т­ро­вско­му по­свя­ще­на так­же от­дель­ная ис­сле­до­ва­тель­ская ра­бо­та Лак­ши­на, в ко­то­рой изу­че­ны свя­зи дра­ма­тур­га с не­кра­сов­ски­ми «Оте­че­ст­вен­ны­ми за­пи­с­ка­ми». Но ос­нов­ные ис­то­ри­ко-ли­те­ра­тур­ные ин­те­ре­сы Лак­ши­на по­свя­ще­ны Че­хо­ву и Тол­сто­му. Им на­пи­са­на кни­га «Ис­кус­ст­во пси­хо­ло­ги­че­с­кой дра­мы Че­хо­ва и Тол­сто­го» (1958), ко­то­рая яв­ля­ет­ся пер­вым в на­шей на­уке опы­том срав­ни­тель­но­го ана­ли­за дра­ма­тур­гии двух ги­ган­тов рус­ской ли­те­ра­ту­ры; ав­тор глу­бо­ко и твор­че­с­ки рас­кры­ва­ет ху­до­же­ст­вен­ное но­ва­тор­ст­во Че­хо­ва и Тол­сто­го в жа­н­ре пси­хо­ло­ги­че­с­кой дра­мы, по­ка­зы­ва­ет их сход­ст­во и раз­ли­чие, убе­ди­тель­но до­ка­зы­ва­ет, что мно­гие су­ще­ст­вен­ные прин­ци­пы трак­тов­ки ха­рак­те­ров в дра­ме «Жи­вой труп» яв­ля­ют­ся раз­ви­ти­ем ана­ло­гич­ных прин­ци­пов, раз­ра­бо­тан­ных Че­хо­вым в дра­ме «Дя­дя Ва­ня». Ра­бо­та Лак­ши­на, име­ю­щая сво­ей ос­но­вой, ис­ход­ной точ­кой стрем­ле­ние взгля­нуть на ис­то­рию ли­те­ра­ту­ры как на про­цесс, про­сле­дить глу­бо­кую вну­т­рен­нюю связь меж­ду на пер­вый взгляд раз­роз­нен­ны­ми ли­те­ра­тур­ны­ми фак­та­ми и яв­ле­ни­я­ми, очень пло­до­твор­на и по за­мыс­лу, и по вы­пол­не­нию. На­пи­са­на она от­лич­но – ув­ле­ка­тель­но, вы­ра­зи­тель­но».

Юрий Кувалдин и Владимир Лакшин в ЦДЛ в 1979 году.
Юрий Кувалдин и Владимир Лакшин в ЦДЛ в 1979 году.

От­дель­но от­ме­тил Жда­нов ра­бо­ты Лак­ши­на о со­вре­мен­ной ли­те­ра­ту­ре. Вы­де­лив ста­тьи о про­зе Да­ни­и­ла Гра­ни­на, Фё­до­ра Аб­ра­мо­ва, Вик­то­ра Ко­нец­ко­го и ре­цен­зию, по­свя­щён­ную сказ­ке «Ма­лень­кий принц» Сент-Эк­зю­пе­ри, из­ве­ст­ный учё­ный под­черк­нул: «На­зван­ные со­чи­не­ния – не про­сто ре­цен­зии, по дав­но ус­та­но­вив­шей­ся схе­ме оце­ни­ва­ю­щие ту или иную кни­гу. Это ли­те­ра­тур­ные этю­ды, за­кон­чен­ные по фор­ме, об­ла­да­ю­щие си­лой и свой­ст­ва­ми са­мо­сто­я­тель­но­го из­лу­че­ния, ин­те­рес­ные и для чи­та­те­лей, не­зна­ко­мых с раз­би­ра­е­мы­ми про­из­ве­де­ни­я­ми. Они чи­та­ют­ся лег­ко, они ин­те­рес­ны са­ми по се­бе, не­за­ви­си­мо от тех книг, ко­то­рым по­свя­ще­ны, ибо ав­тор вла­де­ет пе­ром и ши­ро­ко су­дит о ли­те­ра­ту­ре. Мно­гие его ре­цен­зии я, не ко­леб­лясь, от­нёс бы к чис­лу луч­ших об­раз­цов со­вре­мен­ной кри­ти­ки».

В та­ком клю­че вы­дер­жал свой от­зыв и До­рош. Ему бо­лее все­го по­нра­ви­лась у Лак­ши­на кни­га о Тол­стом и Че­хо­ве. «В не­боль­шой этой кни­ге, – пи­сал До­рош, – мно­же­ст­во ин­те­рес­ных мыс­лей, тон­ких на­блю­де­ний, – на­при­мер, об об­ще­ст­вен­ной пси­хо­ло­гии; о бы­то­вых по­дроб­но­с­тях в пье­сах Че­хо­ва и Шпа­жин­ско­го; о ве­ли­ком со­блаз­не уп­ро­с­тить че­хов­ские об­ра­зы-ха­рак­те­ры, сде­лать их пси­хо­ло­ги­че­с­ки бо­лее оп­ре­де­лён­ны­ми и яс­ны­ми; о том, что сбли­же­ние ме­то­дов изо­б­ра­же­ния вну­т­рен­не про­ти­во­ре­чи­вых ха­рак­те­ров у Тол­сто­го и Че­хо­ва объ­яс­ня­ет­ся по пре­иму­ще­ст­ву не вли­я­ни­ем дра­ма­тур­гии Че­хо­ва на Тол­сто­го, а об­щим жиз­нен­ным ма­те­ри­а­лом».

Тем не ме­нее на при­ём­ную ко­мис­сию де­ло Лак­ши­на бы­ло вы­не­се­но лишь че­рез год. Че­го ли­те­ра­тур­ный ге­не­ра­ли­тет тя­нул, до сих пор не­яс­но. Во­прос ре­шил­ся толь­ко 17 сен­тя­б­ря 1962 го­да. Кста­ти, ров­но че­рез один­над­цать дней по­сле это­го, 28 сен­тя­б­ря в га­зе­те «Ли­те­ра­ту­ра и жизнь» мо­ло­до­го кри­ти­ка го­ря­чо на­пут­ст­во­вал Бон­да­рев. «Зна­ме­на­тель­но то, – под­черк­нул Бон­да­рев, – что В.Лак­шин вме­с­те с ли­те­ра­ту­ро­вед­че­с­ким ис­сле­до­ва­ни­ем на­шей клас­си­ки всё вре­мя об­ра­ща­ет­ся к во­про­сам со­вре­мен­ной ли­те­ра­ту­ры, и здесь сле­ду­ет от­ме­тить чёт­кую идей­ную по­зи­цию стро­го­го и ода­рён­но­го кри­ти­ка, не­тер­пи­мость к фаль­ши, по­вы­шен­ный кри­те­рий к ма­с­тер­ст­ву, тре­бо­ва­ние все­гда боль­шой мыс­ли от по­эта и про­за­и­ка, яс­ный и ори­ги­наль­ный раз­бор ху­до­же­ст­вен­ных ком­по­нен­тов про­из­ве­де­ния <…> В ста­ть­ях Лак­ши­на я ви­жу не толь­ко де­таль­ней­ший ос­т­ро­ум­ный раз­бор, но и пер­спек­тив­ные пу­ти раз­ви­тия со­вет­ско­го ро­ма­на».

К то­му вре­ме­ни Лак­шин уже пе­ре­шёл из «Лит­га­зе­ты» в жур­нал «Но­вый мир» и вско­ре стал од­ним из бли­жай­ших спо­движ­ни­ков Твар­дов­ско­го. В жур­на­ле он при­ло­жил мак­си­мум уси­лий для за­щи­ты и про­дви­же­ния Со­лже­ни­цы­на. Од­на его ста­тья «Иван Де­ни­со­вич, его дру­зья и не­дру­ги», на­пе­ча­тан­ная в 1964 го­ду, че­го сто­и­ла.

Кста­ти, Со­лже­ни­цын в ту по­ру не раз пуб­лич­но объ­яв­лял Лак­ши­на «кри­ти­ком пер­во­го ран­га». Он счи­тал, что Лак­шин со­здал свой от­мен­ный кри­ти­че­с­кий стиль. Со­лже­ни­цын от­ме­чал: «Чер­ты это­го сти­ля та­кие: – в век ко­с­ми­че­с­ких ско­ро­стей и нерв­ных пе­ре­ско­ков – уве­рен­ная в се­бе не­то­роп­ли­вость (впол­не за­хва­ты­ва­ю­щая и чи­та­те­ля!). Не­то­роп­ли­вость, ос­но­ван­ная на убеж­де­нии, что под­лин­ные ис­ти­ны на­ско­ка­ми не по­зна­ют­ся;

– на­про­тив, в ду­хе ве­ка – стро­гость оп­ре­де­ле­ний, точ­ность обо­зна­че­ний (кри­тик по­сто­ян­но по­мнит, что мы все об­став­ле­ны точ­ны­ми на­ука­ми). До­тош­ный по­иск ис­ти­ны до по­след­не­го ко­выр­ка – и чи­та­тель вме­с­те с кри­ти­ком ра­до­ст­но про­де­лы­ва­ет этот путь;

– вне­зап­ные про­ры­вы чи­с­той ху­до­же­ст­вен­но­с­ти, ко­то­рые ос­ве­ща­ют и сплав­ля­ют весь ло­ги­че­с­кий ма­те­ри­ал;

– про­зрач­ный рус­ский язык, ни­чем не срод­нён­ный с гос­под­ст­ву­ю­щим за­штам­по­ван­ным кри­ти­че­с­ким жар­го­ном;

– юмор – очень рус­ский, без раз­ных там са­ти­ри­че­с­ких жал, без вос­кли­ца­ний, а – ус­ме­шеч­кой му­жиц­кой, и от­то­го не­о­про­вер­жи­мый (из пись­ма Со­лже­ни­цы­на Лак­ши­ну от 5 ок­тя­б­ря 1966 го­да).

На­до ска­зать, что кол­лек­тив «Но­во­го ми­ра» Лак­ши­на не­до­люб­ли­вал. Кри­тик это чув­ст­во­вал. Поз­же, уже 4 ап­ре­ля 1970 го­да он за­пи­сал в сво­ём днев­ни­ке: «Я все­гда им был чу­жой, и да­же ког­да они ме­ня ла­с­ка­ли и хва­ли­ли, зна­ли в тай­не ду­ши, что я пре­зи­раю их мос­ков­ский ли­бе­раль­ный кру­жок, всех этих бла­го­душ­ных Це­за­рей Мар­ко­ви­чей <…> и что мы из раз­но­го леп­ле­ны те­с­та».

Ок­ру­же­ние Твар­дов­ско­го пы­та­лось вну­шить глав­но­му ре­дак­то­ру «Но­во­го ми­ра» мысль о том, буд­то Лак­шин ни­ког­да и ни­сколь­ко не до­ро­жил судь­бой жур­на­ла и стре­мил­ся пе­ча­тать лишь свои ста­тьи. Но Твар­дов­ский этим на­ве­там не ве­рил. Бо­лее то­го, ког­да в кон­це 1966 го­да пар­тий­ное на­чаль­ст­во всё-та­ки вы­да­ви­ло из «Но­во­го ми­ра» Алек­сан­д­ра Де­мен­ть­е­ва и Бо­ри­са За­кса, он пред­ло­жил ру­ко­вод­ст­ву Со­ю­за пи­са­те­лей СССР но­вым сво­им за­ме­с­ти­те­лем ут­вер­дить имен­но Лак­ши­на.

В пар­тий­ном ап­па­ра­те по­на­ча­лу рас­те­ря­лись. Там ни­кто не знал, мож­но ли бу­дет на Лак­ши­на опе­реть­ся и удаст­ся ли ему смяг­чить курс «Но­во­го ми­ра», сде­лать Твар­дов­ско­го по­сго­вор­чи­вей. От­дел куль­ту­ры ЦК ре­шил ус­т­ро­ить воз­мож­но­му кан­ди­да­ту про­вер­ку на ло­яль­ность. Что из это­го вы­шло, Лак­шин рас­ска­зал в сво­ём днев­ни­ке. 17 ян­ва­ря 1967 го­да он за­пи­сал: «С ут­ра вы­звал Га­ла­нов [ин­ст­рук­тор ЦК КПСС. – В.О.], но ког­да я при­шёл, ока­за­лось, что за­бы­ли вы­пи­сать мне про­пуск. Я по­шёл гу­лять. Во дво­ре толь­ко что от­ст­ро­ен­ной гос­ти­ни­цы «Рос­сия» – ко­с­тёр. Жгут ящи­ки, стро­и­тель­ный му­сор. Воз­вра­тил­ся – про­пу­с­ка нет. По­зво­нил Чер­но­уца­ну [кон­суль­тан­ту ЦК КПСС. – В.О.]. «Ког­да зо­вут гос­тей, хо­зя­е­ва не ухо­дят». Он из­ви­нил­ся, и тут же я был при­нят трио: Бе­ля­ев, Га­ла­нов, Чер­но­уцан. Я на­чал с раз­го­во­ра о Де­мен­ть­е­ве [ко­то­ро­го в де­ка­б­ре 1966 го­да по на­сто­я­нию вла­с­тей вы­ве­ли из ред­кол­ле­гии «Но­во­го ми­ра». – В.О.], по­том на во­прос, как мы бу­дем жить, от­ве­тил – «го­то­вы к смер­ти и к бес­смерт­ной сла­ве». Они очень бес­по­ко­и­лись о на­ст­ро­е­нии Алек­сан­д­ра Три­фо­но­ви­ча. О Со­лже­ни­цы­не мно­го го­во­ри­ли, что буд­то он пи­са­тель с ан­ти­со­ци­аль­ны­ми тен­ден­ци­я­ми, и это в по­след­них ро­ма­нах про­яви­лось, а я его за­чем-то «яро­ст­но за­щи­щаю». Я от­ве­чал, что ес­ли они хо­тят по­гу­бить Со­лже­ни­цы­на, то луч­ше пу­ти нет, чем та ат­мо­сфе­ра трав­ли, в ко­то­рой он жи­вёт, да­же сбор­ник рас­ска­зов не из­дан. Вспо­ми­нал Тол­сто­го, До­сто­ев­ско­го и от­но­ше­ние к ним Ле­ни­на».

По­сле этой бе­се­ды парт­чи­нов­ни­кам ста­ло яс­но, что ка­ши с Лак­ши­ным не сва­рить. И они друж­но его кан­ди­да­ту­ру за­ру­би­ли. Мак­си­мум, что уда­лось Твар­дов­ско­му, сде­лать кри­ти­ка ис­пол­ня­ю­щим обя­зан­но­с­ти за­ме­с­ти­те­ля глав­но­го ре­дак­то­ра.

Впос­лед­ст­вии имя Лак­ши­на вы­зы­ва­ло в ЦК уже толь­ко од­но раз­дра­же­ние. Все­го его ста­тьи чи­та­лись в пар­тап­па­ра­те чуть ли не под лу­пой. Осо­бен­но ко­мис­са­рам не по­нра­ви­лась «но­во­мир­ская» пуб­ли­ка­ция кри­ти­ка о Ми­ха­и­ле Бул­га­ко­ве. В под­го­тов­лен­ной в мар­те 1969 го­да по ука­за­нию ЦК пе­ре­до­ви­це для «Лит­га­зе­ты» ано­ним­ные обо­зре­ва­те­ли до­но­си­ли: «В опуб­ли­ко­ван­ной жур­на­лом «Но­вый мир» ста­тье В.Лак­ши­на о ро­ма­не Ми­ха­и­ла Бул­га­ко­ва «Ма­с­тер и Мар­га­ри­та», про­из­ве­де­нии, как из­ве­ст­но, ху­до­же­ст­вен­но слож­ном, не­су­щем на се­бе оче­вид­ный от­пе­ча­ток ог­ра­ни­чен­но­с­ти ми­ро­воз­зре­ния его ав­то­ра, В.Лак­шин от­ме­ча­ет эту ог­ра­ни­чен­ность, при­зна­ёт тот факт, что Бул­га­ков тя­го­тел к аб­ст­ракт­но­му по­ни­ма­нию гу­ма­низ­ма. Од­на­ко по все­му хо­ду рас­суж­де­ний кри­ти­ка по­лу­ча­ет­ся, что сле­до­ва­ние не­ко­е­му «об­ще­че­ло­ве­че­с­ко­му гу­ма­низ­му» во­все не ме­ша­ет ху­дож­ни­ку до­би­вать­ся круп­ных ус­пе­хов в по­зна­нии дей­ст­ви­тель­но­с­ти и да­же, на­обо­рот, по­мо­га­ет та­ко­му по­зна­нию. Из­ве­ст­но, что в кон­цеп­ции бул­га­ков­ско­го ро­ма­на нет со­ци­аль­ной оп­ре­де­лён­но­с­ти, пи­са­тель вы­во­дит еди­ный «ми­ро­вой за­кон», со­глас­но ко­то­ро­му от­но­ше­ния меж­ду ис­кус­ст­вом и го­су­дар­ст­вом, об­ще­ст­вом яко­бы все­гда чре­ва­ты кон­флик­том. Вме­с­то рас­кры­тия аб­ст­ракт­ной, вне­вре­мен­ной по­зи­ции ху­дож­ни­ка Лак­шин так пи­шет о зна­че­нии ро­ма­на «Ма­с­тер и Мар­га­ри­та»: «Уп­ря­мая си­ла ис­кус­ст­ва… не­из­беж­но про­кла­ды­ва­ет се­бе до­ро­гу и тор­же­ст­ву­ет, ка­кие бы пре­гра­ды, боль­шие и ма­лые, ни ле­жа­ли на его пу­ти…». Кри­тик го­во­рит о воз­ни­ка­ю­щей в ро­ма­не Бул­га­ко­ва «про­бле­ме ду­хов­но­го мо­гу­ще­ст­ва в срав­не­нии с ав­то­ри­те­том пред­рас­суд­ка, мо­гу­ще­ст­вом си­лы…». Та­ким об­ра­зом, вы­хо­дит, что ог­ра­ни­чен­ность ми­ро­воз­зре­ния, аб­ст­ракт­но-гу­ма­ни­с­ти­че­с­кие иде­а­лы «не­из­беж­но про­кла­ды­ва­ют се­бе до­ро­гу», оп­ре­де­ля­ют суть и си­лу ху­до­же­ст­вен­но­го твор­че­ст­ва». Но та­кой под­ход Лак­ши­на яв­но не впи­сы­вал­ся в пар­тий­ные кри­те­рии.

Оче­ред­ной бой Твар­дов­ско­го за Лак­ши­на со­сто­ял­ся 6 ав­гу­с­та 1969 го­да. Но за­ме­с­ти­тель за­ве­ду­ю­ще­го от­де­лом куль­ту­ры ЦК пар­тии Юрий Ме­лен­ть­ев про­явил ка­те­го­рич­ность: мол, сколь­ко мож­но но­сить­ся с этим кри­ти­ком, «не­од­но­крат­но вы­сту­пав­шим в жур­на­ле с оши­боч­ных иде­о­ло­ги­че­с­ких по­зи­ций».

Раз­вяз­ка на­су­пи­ла в на­ча­ле 1970 го­да. Ко­мис­сия Со­ю­за пи­са­те­лей СССР, как до­ло­жил 10 фе­в­ра­ля за­вот­де­лом куль­ту­ры ЦК В.Ша­у­ро, при­шла к мне­нию, что Лак­ши­на сле­до­ва­ло сов­сем уб­рать из жур­на­ла. Но что­бы смяг­чить скан­дал, ему пред­ло­жи­ли ни­че­го не зна­чив­шую долж­ность кон­суль­тан­та жур­на­ла «Ино­ст­ран­ная ли­те­ра­ту­ра», прав­да, с со­хра­не­ни­ем преж­ней вы­со­кой зар­пла­ты. А сле­дом свер­ши­лась от­став­ка и са­мо­го Твар­дов­ско­го.

Твар­дов­ский и Лак­шин бы­ли уве­ре­ны в том, что по­сле все­го слу­чив­ше­го­ся их со­рат­ни­ки объ­я­вят но­во­му ру­ко­вод­ст­ву «Но­во­го ми­ра» бой­кот. Но боль­шая часть кол­лек­ти­ва и мно­гие ав­то­ры по­ш­ли на ком­про­мис­сы. Для Лак­ши­на это ста­ло ещё од­ним уда­ром. До не­го вдруг до­шло, что жур­нал к раз­гро­му под­ве­ли не столь­ко вла­с­ти, сколь­ко уль­т­ра­ли­бе­ра­лы.

5 де­ка­б­ря 1971 го­да Лак­шин за­пи­сал в сво­ём днев­ни­ке, что «Но­вый мир» при­га­си­ли во­вре­мя. «Ли­бе­раль­ная ин­тел­ли­ген­ция, на­пу­ган­ная в 68 г., уже от­шат­ну­лась от не­го, с раз­дра­же­ни­ем смо­т­ре­ла, как мы всё ещё плы­вём, буд­то в укор ей. Со­вер­шил­ся об­ще­ст­вен­ный от­кат, «Но­вый мир» стал лиш­ним не толь­ко для на­чаль­ст­ва, он и ин­тел­ли­ген­ции ко­лол гла­за и не да­вал за­нять­ся сво­и­ми ти­хи­ми ге­шеф­та­ми – «рас­пи­воч­но и на­вы­нос».

Редколлегия «Нового мира». Сидят (слева направо): Б.Г. Закс,  А.Д. Дементьев, А.Т. Твардовский, А.И. Кондратович, А.М. Марьямов.  Стоят: М.Н. Хитров, В.Я. Лакшин, Е.Я. Дорош, И.И. Виноградов, И.А. Сац. Февраль 1970 г.
Редколлегия «Нового мира». Сидят (слева направо): Б.Г. Закс,
А.Д. Дементьев, А.Т. Твардовский, А.И. Кондратович, А.М. Марьямов.
Стоят: М.Н. Хитров, В.Я. Лакшин, Е.Я. Дорош, И.И. Виноградов, И.А. Сац. Февраль 1970 г.

Про­изо­шед­шая с «Но­вым ми­ром» тра­ге­дия на­пом­ни­ла Лак­ши­ну дру­гую дра­му, ко­то­рую он ещё маль­чиш­кой ис­пы­тал в вой­ну, ког­да тя­жё­лая бо­лезнь ко­ст­но­го ту­бер­ку­лё­за на не­сколь­ко лет при­ко­ва­ла его к по­сте­ли. Вос­по­ми­на­ния о про­шлом под­ска­за­ли ему за­мы­сел по­ве­с­ти «За­кон па­ла­ты». Как счи­тал Ана­то­лий Ко­ро­лёв, «За­кон па­ла­ты» стал от­ве­том Лак­ши­на на го­не­ния «но­во­мир­цев», «а ещё –  зна­ком пе­ре­жи­тых мук, ко­то­рые по сум­ме бо­ли и не­сча­с­тий ста­ви­ли то­го маль­чи­ка [ге­роя по­ве­с­ти. – В.О.] в один ряд стра­с­тей рус­ской ли­те­ра­ту­ры, где тяж­кой це­пью до­ку­мен­таль­ных тер­за­ний сто­ят и «За­пи­с­ки из мёрт­во­го до­ма» До­сто­ев­ско­го, и «На­скаль­ная жи­во­пись» Керс­нов­ской, и «По­гру­же­ние во тьму» Вол­ко­ва, и «Ко­лым­ские рас­ска­зы» Ша­ла­мо­ва, и «Один день Ива­на Де­ни­со­ви­ча» Со­лже­ни­цы­на. По су­ти, Лак­шин на­пи­сал вслед за Че­хо­вым свой «Са­ха­лин». О, это очень страш­ная кни­га, о му­ках из­му­чен­но­го ре­бён­ка. И глав­ный пред­мет не фи­зи­че­с­кие му­ки, они толь­ко фон, а му­ки ду­хов­ные – не про­бле­мы боль­ной но­ги, а про­бле­ма­ти­ка боль­но­го со­зна­ния. И не боль маль­чи­ка, а бо­лезнь кол­лек­тив­но­го бес­соз­на­тель­но­го. Но опять же не о бо­ли речь, нет! Кни­га ис­сле­ду­ет фе­но­мен сча­с­тья. Сю­жет по­ве­с­ти прост: в раз­гар вой­ны боль­ных ре­бя­ти­шек из дет­ской ко­ст­но-ту­бер­ку­лёз­ной кли­ни­ки в Со­коль­ни­ках эва­ку­и­ру­ют из Моск­вы на да­лё­кий Ал­тай. Шесть не­по­движ­ных маль­чи­шек – в ко­рыт­цах из гип­са – в седь­мой па­ла­те, сре­ди ко­то­рых и сам ав­тор под име­нем Се­вы Ган­ши­на. Но это не взгляд ре­бён­ка! Уви­ден­ная зор­кой го­ре­чью му­д­рой па­мя­ти, эта седь­мая па­ла­та ста­но­вит­ся ко­пи­ей страш­но­го взрос­ло­го ми­ра» («НГ–Ex libris», 2008, 24 ию­ля). Од­на­ко из­да­те­ли к этой по­ве­с­ти ока­за­лись рав­но­душ­ны. Впер­вые она бы­ла на­пе­ча­та­на лишь в 1986 го­ду в жур­на­ле «Друж­ба на­ро­дов».

Ког­да боль по­сле раз­гро­ма «Но­во­го ми­ра» чуть по­утих­ла, пе­ред Лак­ши­ным воз­ник­ла про­бле­ма: чем за­нять­ся даль­ше. Он по­ни­мал, что как про­за­ик пол­но­стью вы­ло­жил­ся в «За­ко­не па­ла­ты» и что-ли­бо бо­лее зна­чи­мое уже вряд ли со­здаст. Но и в кри­ти­ке осо­бых пер­спек­тив у не­го, по­хо­же, не бы­ло. И не толь­ко по при­чи­не воз­мож­но­го про­ти­во­дей­ст­вия вла­с­тей и из­да­те­лей. Лак­шин как кри­тик при­вык поль­зо­вать­ся ин­ст­ру­мен­та­ри­ем, ко­то­рым опе­ри­ро­ва­ли ещё Чер­ны­шев­ский и До­б­ро­лю­бов. Для со­ци­аль­но­го ана­ли­за это­го, на­вер­ное, бы­ло до­ста­точ­но. А для фи­ло­соф­ско­го ос­мыс­ле­ния лит­про­цес­са ме­тод До­б­ро­лю­бо­ва уже не го­дил­ся. Тре­бо­вал­ся дру­гой язык.

Од­на­ко Лак­шин лю­бые но­ва­ции вос­при­ни­мал в шты­ки. Он так и не при­нял, к при­ме­ру, Ми­ха­и­ла Бах­ти­на и Сер­гея Аве­рин­це­ва. То, что пред­ла­га­ли эти учё­ные, кри­тик счи­тал на­укоб­лу­ди­ем. 31 ок­тя­б­ря 1971 го­да Лак­шин за­пи­сал в сво­ём днев­ни­ке: «Бах­тин для них бог, по­то­му что идея «по­ли­фо­нии», мно­го­го­ло­сия До­сто­ев­ско­го ве­дёт к той же не­о­пре­де­лён­но­с­ти. До­б­ро и зло – рав­но­знач­ны <…>, це­ли и смыс­ла нет. И пусть До­сто­ев­ский бьёт­ся го­ло­вой о сте­ну и сго­ра­ет от вну­т­рен­не­го ужа­са и то­с­ки – они ви­дят лишь мно­го­го­ло­сие».

В ито­ге Лак­шин вы­нуж­ден был эми­г­ри­ро­вать в тра­ди­ци­он­ное ли­те­ра­ту­ро­ве­де­ние и вер­нуть­ся к ку­ми­ру сво­ей юно­с­ти Ос­т­ро­вско­му, пер­вую ста­тью о ко­то­ром – «О не­ко­то­рых ошиб­ках в изу­че­нии А.Н. Ос­т­ро­вско­го» он опуб­ли­ко­вал в «Во­про­сах ли­те­ра­ту­ры» ещё в 1958 го­ду. Быв­ший ли­дер но­во­мир­ской кри­ти­ки с удо­воль­ст­ви­ем по­гру­зил­ся в об­ще­ст­вен­но-по­ли­ти­че­с­кий кон­текст се­ре­ди­ны де­вят­над­ца­то­го ве­ка и за­нял­ся вы­ст­ра­и­ва­ни­ем раз­ных со­ци­о­ло­ги­че­с­ких схем. Он всё под­чи­нил од­ной це­ли – со­здать пор­т­рет ге­роя сво­е­го вре­ме­ни. И ему это уда­лось. В 1976 го­ду Лак­шин вы­пу­с­тил об Ос­т­ро­вском по-сво­е­му за­ни­ма­тель­ную кни­гу, ко­то­рая по­том ста­ла ос­но­вой его док­тор­ской дис­сер­та­ции (её он за­щи­тил уже в 1982 го­ду).

Лак­шин рас­счи­ты­вал, что Ос­т­ро­вский хоть как-то от­вле­чёт его от пе­чаль­ных вос­по­ми­на­ний о «Но­вом ми­ре». Но это­го не слу­чи­лось. В 1975 го­ду Стру­ве из­дал в Па­ри­же ав­то­био­гра­фи­че­с­кую кни­гу Со­лже­ни­цы­на «Бо­дал­ся те­лё­нок с ду­бом». Лак­шин вос­при­нял её как кле­ве­ту на Твар­дов­ско­го и на жур­нал и на­пи­сал свой жё­ст­кий от­вет, ко­то­рый с его ве­до­ма вско­ре по­пал на За­пад. Но в мос­ков­ских ли­бе­раль­ных кру­гах эту от­по­ведь кри­ти­ка мно­гие вос­при­ня­ли как вы­пол­не­ние не­ко­е­го со­ци­аль­но­го за­ка­за. По­ш­ли слу­хи о том, что в ро­ли за­каз­чи­ка яко­бы вы­сту­пил КГБ. А что бы­ло в ре­аль­но­с­ти?

Су­дя по все­му, Лак­шин пи­сал не под чьим-то дав­ле­ни­ем, а, что на­зы­ва­ет­ся, по ве­ле­нию серд­ца, со­об­ра­зу­ясь со сво­и­ми пред­став­ле­ни­я­ми о че­с­ти и дол­ге. Дру­гое де­ло, что его от­по­ведь впол­не от­ве­ча­ла ин­те­ре­сам КГБ. Не слу­чай­но к не­му не бы­ло при­ме­не­но ни­ка­ких санк­ций (хо­тя в дру­гих слу­ча­ях ав­то­ров лю­бых по­па­дав­ших на За­пад са­миз­да­тов­ских ма­те­ри­а­лов вла­с­ти обя­за­тель­но стро­го на­ка­зы­ва­ли и вся­че­с­ки пре­сле­до­ва­ли). Лю­бо­пыт­но дру­гое. От­вет Лак­ши­на Со­лже­ни­цы­ну у нас про­дол­жа­ли за­мал­чи­вать да­же по­сле кру­ше­ния Со­вет­ско­го Со­ю­за. В ли­бе­раль­ной рос­сий­ской прес­се кри­ти­ка за от­по­ведь Со­лже­ни­цы­ну лишь ру­га­ли. На­пе­ча­та­ли пись­мо Лак­ши­на толь­ко по­сле его смер­ти в за­ги­ба­ю­щем­ся жур­на­ле «Ли­те­ра­тур­ное обо­зре­ние». Это то­же о чём-то да го­во­рит.

Ког­да на­ча­лась гор­ба­чёв­ская пе­ре­ст­рой­ка, Гри­го­рий Бак­ла­нов, сам толь­ко что на­зна­чен­ный глав­ным ре­дак­то­ром жур­на­ла «Зна­мя», тут же поз­вал Лак­ши­на к се­бе пер­вым за­ме­с­ти­те­лем. Но вре­мя быв­ших со­рат­ни­ков силь­но из­ме­ни­ло. Дол­го вме­с­те ос­та­вать­ся два ли­де­ра уже не смог­ли. Лак­ши­ну про­тив­на ста­ла аг­рес­сив­ность «зна­ме­нос­цев».

В 1991 го­ду кри­тик воз­гла­вил жур­нал «Ино­ст­ран­ная ли­те­ра­ту­ра». Но тут рух­ну­ла стра­на. И жур­нал ока­зал­ся на гра­ни ис­чез­но­ве­ния.

В по­след­ние го­ды жиз­ни Лак­шин мно­го раз­мы­ш­лял о судь­бе Рос­сии и о рус­ском ха­рак­те­ре. Он пы­тал­ся за­щи­тить по­ня­тие «рус­ские». От­ста­и­вая на­ци­о­наль­ные цен­но­с­ти, кри­тик пи­сал: «Ан­нин­ский под­та­с­ки­ва­ет суб­стан­цию на­ци­о­наль­но­го ха­рак­те­ра пря­мо к во­ро­там ГУ­ЛА­Га. Од­на­ко что ка­са­ет­ся ме­ня, то я боль­ше ве­рю та­ко­му зна­то­ку рус­ско­го мен­та­ли­те­та, как дра­ма­тург Ос­т­ро­вский, ска­зав­ший ус­та­ми прой­до­хи-при­каз­чи­ка в «Го­ря­чем серд­це»: «Вы из чу­жих зе­мель, вы на­ше­го на­ро­ду не зна­е­те. Наш на­род про­стой, смир­ный, тер­пе­ли­вый на­род, я те­бе ска­жу, его мож­но гра­бить». И гра­би­ли. И вы­ры­ва­ли из рук зем­лю и ору­дия тру­да, оту­чая ра­бо­тать». За эту мысль ра­ди­каль­ные ли­бе­ра­лы бы­ли го­то­вы втоп­тать кри­ти­ка бук­валь­но в грязь.

Уже в 1992 го­ду Лак­шин, вспо­ми­ная свою судь­бу, при­знал­ся: «Мне все­гда скуч­но бы­ло за­ни­мать­ся чем-то од­ним, и я охот­но ме­нял за­ня­тия. Есть ог­ром­ная си­ла, но и... как вам ска­зать – ущерб, что ли, ког­да че­ло­век всю жизнь за­ни­ма­ет­ся ле­вой лап­кой ка­ко­го-ни­будь зе­лё­но-зо­ло­ти­с­то­го жу­ка. Я ува­жаю та­кое зна­ние. Но по мне – это скуч­но... Вот по­че­му, сер­дясь на свой ди­ле­тан­тизм, я за­ни­мал­ся то жур­на­ли­с­ти­кой, то ли­те­ра­ту­рой, ли­те­ра­тур­ной кри­ти­кой, по­том ув­лёк­ся те­ле­ви­де­ни­ем, не­мно­го пе­да­го­ги­кой, на­пи­сал по­весть, те­перь ре­дак­ти­рую жур­нал... Я рус­ский ли­те­ра­тор, со все­ми вы­го­да­ми и не­вы­го­да­ми это­го зва­ния. Охо­та к пе­ре­ме­не в за­ня­ти­ях бы­ла вре­ме­на­ми и вы­нуж­ден­но, но ведь де­ло не в за­пре­тах, де­ло в кон­це кон­цов во мне са­мом» («Не­за­ви­си­мая га­зе­та», 1992, 18 фе­в­ра­ля).

Умер Лак­шин 26 ию­ля 1993 го­да в Моск­ве. Уже по­сле его смер­ти ки­но­ре­жис­сёр Ни­ки­та Ми­хал­ков на­пи­сал: «Без­вре­мен­но ушёл из жиз­ни Вла­ди­мир Яков­ле­вич Лак­шин. Те, кто знал его – че­ло­ве­ка вы­со­кой рус­ской куль­ту­ры, зна­то­ка А.Н. Ос­т­ро­вско­го, Л.Н. Тол­сто­го, А.П. Че­хо­ва, че­ло­ве­ка из зна­ме­ни­то­го «Но­во­го ми­ра» Алек­сан­д­ра Твар­дов­ско­го, все они, бе­зус­лов­но, лю­би­ли Вла­ди­ми­ра Яков­ле­ви­ча, и, вспо­ми­ная его, очень ча­с­то скор­бят о се­бе. Ухо­дят «ше­с­ти­де­сят­ни­ки», ос­ме­ян­ные «но­вы­ми рус­ски­ми». Ухо­дят и ос­тав­ля­ют по­сле се­бя по­след­нее ды­ха­ние той са­мой Рос­сии Тол­сто­го и Че­хо­ва, ко­то­рая вскор­ми­ла Вла­ди­ми­ра Лак­ши­на, да­ва­ла ему уте­ше­ние в без­вре­ме­нье. И в этом, как го­ва­ри­ва­ли на Ру­си, был весь Вла­ди­мир Яков­ле­вич».


В.ОГРЫЗКО




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования