Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №30. 29.07.2011

ИНФИЦИРОВАННЫЕ

Сно­ва скон­ча­лась рос­сий­ская ин­тел­ли­ген­ция. Ин­фи­ци­ро­ван­ная ви­ру­сом се­ро­с­ти, бро­шен­ная вра­га­ми, не ин­те­рес­ная се­бе са­мой, она ус­ту­пи­ла ме­с­то клас­су су­ществ, не­пло­хо вла­де­ю­щих ино­ст­ран­ны­ми язы­ка­ми, раз­би­ра­ю­щих­ся в пси­хо­ло­гии, спо­соб­ных иг­рать с раз­но­об­раз­ны­ми сти­ля­ми, но не име­ю­щих ни­ка­ко­го от­но­ше­ния к идей­но­с­ти и бес­поч­вен­но­с­ти, ко­то­рые оп­ре­де­ля­ли пор­т­рет клас­си­че­с­ко­го рус­ско­го ин­тел­ли­ген­та. На эти гру­ст­ные мыс­ли на­во­дят нас два не­дав­но из­дан­ных ро­ма­на – «ВИТЧ» Все­во­ло­да Бе­ниг­се­на и «Всё, что вы хо­те­ли, но бо­я­лись под­жечь» Ан­ны Коз­ло­вой.

В 1979 го­ду со­вет­ская власть ор­га­ни­зо­ва­ла «фи­ло­соф­ский са­мо­лёт»: ма­ло­зна­чи­мым оп­по­зи­ци­о­не­рам бы­ла обе­ща­на эми­г­ра­ция, но лай­нер, ко­то­рый дол­жен был ле­теть в Мюн­хен, по ре­ше­нию пар­тии и пра­ви­тель­ст­ва ни­ку­да из СССР не уле­тел и до­ста­вил ин­тел­ли­ген­тов-дис­си­ден­тов (ли­те­ра­то­ров, преж­де все­го) в за­кры­тый го­род При­вольск-218. Здесь об­ма­ну­тым бор­цам за сво­бо­ду сло­ва да­ли жи­льё, не­об­ре­ме­ни­тель­ную ра­бо­ту, из­ба­ви­ли от бы­то­вых хло­пот и поз­во­ли­ли со­зда­вать всё, что ду­ша по­же­ла­ет.

Ни­кто ни­че­го не со­здал. Твор­цы по­гру­зи­лись в без­де­лье, по­всед­нев­ные скло­ки, ста­ли сту­чать друг на дру­га, тре­бо­вать от до­б­рей­ше­го май­о­ра Кру­чи­ни­на уже­с­то­че­ния ре­жи­ма, а ког­да при­шла Пе­ре­ст­рой­ка, от­ка­за­лись по­ки­дать го­род, про­дли­ли ла­гер­ный ре­жим. Об этом сю­же­те раз­мы­ш­ля­ет 55-лет­ний Мак­сим Те­ре­щен­ко, по­лу­чив­ший за­каз на кни­гу о дис­си­дент­ском дви­же­нии. Ког­да-то Мак­сим на­пи­сал по­весть «Что­бы всё по-че­ст­но­му», те­перь бе­зу­с­пеш­но пы­та­ет­ся за­вер­шить «Эпо­ху раз­дол­бай­ст­ва». Мо­жет ра­бо­тать жур­на­ли­с­том, спо­со­бен ре­дак­ти­ро­вать чу­жие сце­на­рии, за что и по­лу­ча­ет не са­мые пло­хие день­ги. При­сут­ст­ви­ем во­ли не от­ли­ча­ет­ся, все­гда от ко­го-то за­ви­сел: от ро­ди­те­лей и вла­с­ти, ту­сов­ки и соб­ст­вен­ных стра­хов. В се­ре­ди­не 80-х вслед за же­ной по­плёл­ся в Из­ра­иль, а в кон­це 90-х от­пра­вил­ся в об­рат­ный путь. Се­мью по­те­рял, нет ни дру­зей, ни жен­щин, ни идей. Уз­нав, что за­каз на кни­гу о При­воль­ске был фик­тив­ным, ма­с­ки­ру­ю­щим ре­ше­ние ком­мер­че­с­кой про­бле­мы, впа­да­ет в де­прес­сию и уми­ра­ет от вто­ро­го ин­фарк­та по­сле бес­смыс­лен­но­го ал­ко­голь­но­го при­клю­че­ния в ноч­ном клу­бе. Всё это про­ис­хо­дит в ро­ма­не Все­во­ло­да Бе­ниг­се­на «ВИТЧ».

В ро­ма­не Ан­ны Коз­ло­вой «Всё, что вы хо­те­ли, но бо­я­лись под­жечь» свой мир в аг­рес­сив­ной ис­по­ве­ди рас­кры­ва­ет 27-лет­няя Са­ша Жи­вер­же­е­ва, ра­бо­та­ю­щая ре­дак­то­ром в те­ле­про­ек­те «Дом-2». Ис­по­ведь здесь – не по­ка­я­ние, а же­с­то­чай­шая кон­цен­т­ра­ция на сво­ём бо­лез­нен­ном Я. Страсть Са­ши к не­нор­ма­тив­ной лек­си­ке не зна­ет гра­ниц. Ес­ли так нач­нёт изъ­яс­нять­ся ва­ша де­вуш­ка, со­хра­не­ние до­ве­рия и неж­ных чувств к ней бу­дет труд­ной за­да­чей.

Ге­ро­и­ня Коз­ло­вой по­дроб­но вспо­ми­на­ет о дол­гом, нуд­ном и гро­те­ск­ном рас­ста­ва­нии ро­ди­те­лей, при­ме­ром со­об­щив­ших ре­бён­ку о «не­из­быв­ном убо­же­ст­ве люб­ви», и смач­но по­ве­ст­ву­ет о соб­ст­вен­ных лю­бов­ных ка­та­ст­ро­фах. В цен­т­ре – эпи­зо­ды бес­ко­неч­ной вой­ны меж­ду муж­чи­ной и жен­щи­ной, об­ре­чён­ной ощу­щать «не­пе­ре­но­си­мость оди­но­че­ст­ва» и за­ви­си­мость от «ко­го-то дру­го­го». Ораль­ное спо­рит со сло­вес­ным и ча­с­то по­беж­да­ет: чи­та­тель уз­на­ет по­дроб­но­с­ти «по­ло­вых по­хож­де­ний» Са­ши со школь­ным учи­те­лем му­зы­ки в дет­ст­ве, с ра­бот­ни­ка­ми оте­ля в Егип­те, с бо­га­тым ар­мя­ни­ном в са­у­не. Да­же соб­ст­вен­ное те­ло смо­т­рит на Жи­вер­же­е­ву с «не­пе­ре­да­ва­е­мым стра­хом и от­вра­ще­ни­ем».

Ге­ро­и­ня не стре­мит­ся к со­вер­шен­ст­ву, не счи­та­ет се­бя ни пе­ред кем ви­но­ва­той, твёр­до зна­ет, что не бу­дет сча­ст­ли­вой. Один раз су­ме­ла силь­но влю­бить­ся – в пя­ти­де­ся­ти­лет­не­го глав­но­го ре­дак­то­ра, впер­вые по­зна­ко­мив­ше­го де­вуш­ку с ор­газ­мом. Но на­слаж­де­ние про­иг­ра­ло ссо­рам и ис­те­ри­ке, ко­то­рая вы­ра­зи­лась в пуб­лич­ной из­ме­не. Бы­ла и чи­с­тая друж­ба – с го­мо­сек­су­а­ли­с­том Смо­ля­ком. Са­ша пьёт всё боль­ше, не­на­ви­дит се­бя и мир всё на­стой­чи­вее. Вот-вот ум­рёт от пе­ре­до­зи­ров­ки не­га­ти­вом, за­хлеб­нёт­ся жи­тей­ским де­мо­низ­мом, ста­нет ведь­мой, по­доб­но ге­ро­и­не ро­ма­на Ана­то­лия Ко­ро­лё­ва «Эрон», но ус­пе­ва­ет сжечь кни­ги по пси­хо­ло­гии, от­рез­веть и от­пра­вить­ся на встре­чу с до­б­рым вра­чом, ко­то­рый пред­ло­жит на­чать но­вую свет­лую жизнь вдво­ём.

Что поз­во­ля­ет сбли­зить столь раз­ные ро­ма­ны? Глав­ные ге­рои – ра­бот­ни­ки сло­ва, от­рав­лен­ные не­об­хо­ди­мо­с­тью про­фес­си­о­наль­но об­щать­ся с тек­с­том в ми­ре, где де­гра­да­ция ре­че­вой де­я­тель­но­с­ти за­мет­на не­во­ору­жён­ным гла­зом. Оба ро­ма­на об­ра­ще­ны к про­бле­ме тя­жё­лой, воз­мож­но, смер­тель­ной бо­лез­ни об­ра­зо­ван­но­го че­ло­ве­ка: Бе­ниг­сен на­блю­да­ет мрач­ный за­кат со­вет­ско­го ин­тел­ли­ген­та, по­тря­сён­но­го се­ро­с­тью, ис­хо­дя­щей от внеш­не та­лант­ли­вых и да­же куль­тур­ных со­вре­мен­ни­ков; Коз­ло­ва пред­став­ля­ет про­цесс умерщв­ле­ния ин­тел­ли­гент­ско­го со­зна­ния в «ре­дак­то­ре по сло­ву».

«ВИТЧ» – кни­га о том, как вы­рож­де­ние дис­си­дент­ской куль­ту­ры, ка­зав­шей­ся вер­ши­ной гу­ма­низ­ма XX ве­ка, обо­ра­чи­ва­ет­ся ук­реп­ле­ни­ем ци­нич­ной эпо­хи мас­со­во­го по­треб­ле­ния ху­до­же­ст­вен­ных об­ра­зов, их праг­ма­тич­ной пе­ре­ра­бот­ки. «Всё, что вы хо­те­ли, но бо­я­лись под­жечь» – ро­ман о том, как за­ды­ха­ет­ся мо­ло­дая жен­щи­на, по­лу­чив­шая гу­ма­ни­тар­ное об­ра­зо­ва­ние, но – не под­держ­ку сло­ва в со­зи­да­нии соб­ст­вен­ной судь­бы.

 

Бе­ниг­сен пи­шет о том, как опо­зна­ёт­ся ви­рус им­му­но­де­фи­ци­та та­лант­ли­во­го (твор­че­с­ко­го) че­ло­ве­ка. Коз­ло­ва по­ме­ща­ет ге­ро­и­ню в кон­тек­с­ты, где ви­рус дей­ст­ву­ет дав­но и уве­рен­но, не зная про­ти­во­ядия. Один как бы про­ро­че­ст­ву­ет о рас­пол­за­ю­щей­ся се­ро­с­ти, вто­рой ав­тор зна­ко­мит с тем, ка­кие ди­кие пля­с­ки эта се­рость по­рож­да­ет.

 

И по­след­нее сбли­же­ние: оба ро­ма­на, ди­а­гно­с­ти­руя бо­лезнь твор­че­с­ко­го че­ло­ве­ка, за­ви­си­мы от нее, на­пи­са­ны в ус­ло­ви­ях раз­ра­с­та­ния не­ду­га, не­сут в се­бе оп­ре­де­лён­ные симп­то­мы. Ан­на Коз­ло­ва зна­ет: что­бы ро­ман по­шёл, ге­ро­и­ня долж­на гряз­но ру­гать­ся, мо­чить жизнь за её не­по­дат­ли­вость; она обя­за­на сбра­сы­вать одеж­ды с те­ла и ду­ши, от­ме­тать все та­бу и в ро­ли ро­ман­ной пор­ноз­вез­ды по­сто­ян­но спа­ри­вать­ся в за­тей­ли­вых по­зах на гла­зах удив­лён­но­го чи­та­те­ля; ей сле­ду­ет бу­хать до по­лу­смер­ти, быть стер­вой, склон­ной к фи­ло­соф­ским обоб­ще­ни­ям, но и со­хра­нять шанс на нрав­ст­вен­ное воз­рож­де­ние. Ес­ли бы вну­т­рен­ний кон­троль за ка­че­ст­вом ос­та­вал­ся на уров­не, Все­во­лод Бе­ниг­сен про­явил бы боль­шую вни­ма­тель­ность к соб­ст­вен­но­му по­ве­ст­во­ва­нию, не впал бы в пе­чаль­ную то­роп­ли­вость: на с. 150 ро­ма­на «ВИТЧ» отец глав­но­го ге­роя пред­ста­ёт фи­ло­ло­гом, а на с. 186 он же – про­фес­сор фи­зи­ко-ма­те­ма­ти­че­с­ких на­ук. Сно­ва и сно­ва Бе­ниг­сен ус­та­ми раз­ных пер­со­на­жей го­во­рит о том, как опас­на се­рость, и – впу­с­ка­ет её в соб­ст­вен­ное про­из­ве­де­ние как важ­но­го гос­тя. Объ­ём здесь дол­жен быть бо­лее скром­ным. Дав­но уже всё яс­но и с ге­ро­я­ми, и с иде­я­ми, а текст всё не кон­ча­ет­ся. Ра­зоб­ла­ча­ем ВИТЧ, но и бо­ле­ем им. Это нор­маль­но для со­вре­мен­ной ли­те­ра­ту­ры.

Что та­кое ВИТЧ? От­вет на этот во­прос знал Яша Блю­мен­ц­вейг, один из пас­са­жи­ров «фи­ло­соф­ско­го са­мо­лё­та». Он су­мел бе­жать из При­воль­ска, что­бы кар­ди­наль­но по­ме­нять би­о­гра­фию, до­ка­зать, что де­гра­да­ция дис­си­дент­ской куль­ту­ры – ча­ст­ный слу­чай, не име­ю­щий к не­му от­но­ше­ния. Пы­тал­ся под­нять не­мыс­ли­мые про­ек­ты: ор­га­ни­зо­вал те­атр де­ге­не­ра­тов, на­пи­сал пье­су о Ле­ни­не, ко­то­рый Дра­ку­лой вста­вал из мав­зо­лея, что­бы пить кровь со­граж­дан. Но всё боль­ше чув­ст­во­вал (на соб­ст­вен­ном при­ме­ре, преж­де все­го), что воз­дух по­жи­ра­ет­ся пу­с­то­той от ин­тел­ли­гент­ских за­тей. Блю­мен­ц­вейг и от­крыл ви­рус им­му­но­де­фи­ци­та по­тен­ци­аль­но та­лант­ли­во­го че­ло­ве­ка.

 

Твор­че­с­кие лю­ди за­ра­же­ны ма­ни­ей без­ли­чия, и лишь ста­рое зна­мя вы­со­ко­пар­ной борь­бы с си­с­те­мой спо­соб­но на вре­мя об­ма­нуть чи­та­те­ля и зри­те­ля. Они пи­шут ро­ма­ны, сти­хи, сни­ма­ют ки­но и рас­про­ст­ра­ня­ют во­круг се­бя се­рость.

 

Не­за­мет­ные мы­ши по­жи­ра­ют по­се­вы, про­во­ци­руя го­лод. Се­рые твор­цы внеш­не эф­фект­ных пу­с­тот унич­то­жа­ют по­ле ду­ха, по­ги­ба­ю­щее в сте­рео­ти­пах, штам­пах, в раз­вле­че­ни­ях без мыс­ли. Аб­со­лют­ным злом Блю­мен­ц­вейг счи­тал то­та­ли­тар­ную нор­му. Но се­рость, ко­то­рая пред­став­ля­лась бег­ле­цу из При­воль­ска апо­ка­лип­ти­че­с­ким зве­рем, спо­кой­но рас­про­ст­ра­ня­ет­ся и на борь­бу с нор­мой. И здесь лож­ный па­фос, иди­от­ские сте­рео­ти­пы, скры­тые рек­лам­ные кам­па­нии под­жи­да­ют сво­их жертв.

Ещё од­ним про­та­го­ни­с­том идеи ВИТЧ ока­зы­ва­ет­ся Изя Зонц – но­вый че­ло­век, пред­ста­ви­тель вла­с­ти, пре­вра­ща­ю­щий куль­ту­ру в тех­но­ло­гию об­ма­на масс ра­ди удо­воль­ст­вия псев­до­ниц­ше­ан­цев («Па­да­ю­ще­го под­толк­ни. То­ну­ще­го уто­пи. За­ды­ха­ю­ще­го­ся за­ду­ши» – за­по­ве­ди Зон­ца), го­то­вых кру­тить-вер­теть ри­то­ри­кой до тех пор, по­ка к ним не пе­рей­дёт вся соб­ст­вен­ность до­вер­чи­вых со­граж­дан. На сло­вах Зонц – за­щит­ник ин­тел­ли­ген­ции от по­ся­га­тельств вла­с­ти и на­ро­да. Он зна­ет, что лю­ди с ВИТЧ боль­ше не ре­флек­си­ру­ют, они со­вер­ши­ли твор­че­с­кое са­мо­убий­ст­во.

Ис­кус­ст­во не долж­но ре­шать праг­ма­ти­че­с­ких за­дач, оно обя­за­но быть не­до­ступ­ным, пред­став­лять со­бой ма­лый ос­т­ро­вок, ку­да стро­ит стре­мить­ся ма­ло­му ста­ду до­стой­ных лю­дей. Ту­с­к­лые лам­поч­ки ли­по­вой куль­ту­ры опас­ны, не­об­хо­дим свет под­лин­но та­лант­ли­вых про­из­ве­де­ний… Вся сло­вес­ность Зон­ца име­ет прак­ти­че­с­кую цель: ос­во­бо­дить При­вольск от за­ста­ре­лых со­вет­ских иди­о­тов и сде­лать на его тер­ри­то­рии оче­ред­ной при­быль­ный ме­га­центр. Зоцн убил Блю­мен­ц­вей­га, что­бы тот сво­ей ак­тив­но­с­тью не по­ме­шал ре­а­ли­за­ции кон­крет­ной за­да­чи. Ес­ли Мак­сим Те­ре­щен­ко – об­раз ин­тел­ли­гент­ско­го без­во­лия, то Зонц – яв­ле­ние дур­ной во­ли, при­мер по­стин­тел­ли­ген­та, уме­ю­ще­го пре­вра­щать ум­ные сло­ва в эго­ис­ти­че­с­кие де­ла.

Зонц – стра­тег по­стин­тел­ли­ген­ции, Са­ша Жи­вер­же­е­ва – ря­до­вой сол­дат это­го дви­же­ния. Ан­на Коз­ло­ва на­де­ля­ет её ми­ро­воз­зре­ни­ем Ми­ше­ля Уэль­бе­ка и прак­ти­че­с­ким по­ве­де­ни­ем ге­ро­ев Фре­де­ри­ка Бег­бе­де­ра. По­доб­но Уэль­бе­ку Са­ша твёр­до зна­ет, что жизнь – дерь­мо, сча­с­тье – об­ман­ный сим­вол, муж­чи­на и жен­щи­на – два об­ре­чён­ных су­ще­ст­ва, спо­соб­ных в не­про­стых ус­ло­ви­ях, без вся­кой люб­ви до­ста­вить друг дру­гу един­ст­вен­но воз­мож­ное удо­воль­ст­вие. «Как я не­на­ви­жу лю­дей, на­хо­дя­щих в жиз­ни не­что при­вле­ка­тель­ное», – при­зна­ёт­ся Жи­вер­же­е­ва. Вслед за Бег­бе­де­ром ге­ро­и­ня всё ещё ува­жа­ет ло­ги­ку мо­ло­до­с­ти: су­е­тит­ся, по­сто­ян­но пе­ре­ме­ща­ет­ся по го­род­ским про­ст­ран­ст­вам, рвёт­ся в ка­ба­ки и ноч­ные клу­бы, го­то­ва еже­днев­но ме­нять парт­нё­ров, лю­бит па­ра­док­сы и хлё­ст­кие сло­ва.

У Бе­ниг­се­на ВИТЧ – пред­мет рас­суж­де­ний, дол­гих ре­флек­сий. Ин­фек­ция здесь по­зна­ёт­ся в тор­мо­же­нии мыс­ли ге­роя и ав­тор­ско­го тек­с­та в це­лом. У Ан­ны Коз­ло­вой ин­фек­ция – в дей­ст­вии, в фа­бу­ле: глав­ная ге­ро­и­ня бе­га­ет по ог­ра­ни­чен­ным про­сто­рам ро­ма­на в ли­хо­рад­ке са­мо­ис­треб­ле­ния. Бе­ниг­се­нов­ский Зонц, пре­крас­но зная, что весь ин­фи­ци­ро­ван, пы­та­ет­ся прой­ти свой зем­ной путь с мак­си­маль­ным ком­фор­том, по­лу­чать ди­ви­ден­ды с рас­пол­за­ю­ще­го­ся не­ду­га. Он без­на­дёж­но бо­лен с то­го дет­ско­го дня, ког­да ре­шил со­хра­нять в со­сед­ней квар­ти­ре мёрт­во­го ста­ри­ка, что­бы по­лу­чать его пен­сию. Но чув­ст­ву­ет се­бя пре­крас­но. Коз­лов­ская Са­ша не мо­жет скрыть от се­бя, что с каж­дым днём всё глуб­же и не­о­бра­ти­мее по­гру­жа­ет­ся в при­жиз­нен­ный ад. И да­же не важ­но, что в её ре­чи нет и на­мё­ка на ме­та­фи­зи­че­с­кие смыс­лы. Ме­та­фи­зи­ка по­стин­тел­ли­ген­та не тре­бу­ет бо­го­слов­ской лек­си­ки.

Есть в ро­ма­не Коз­ло­вой од­на очень че­ст­ная сце­на. Ус­пеш­ный ре­дак­тор Гри­ша, до­га­ды­ва­ясь, что за жен­щи­на спит в его кро­ва­ти и да­же име­ет шанс стать же­ной, уп­ре­ка­ет Са­шу в из­бы­точ­ном ин­те­ре­се к твор­че­ст­ву Да­рьи Дон­цо­вой: «Я ино­гда про­сто хо­чу от­дох­нуть умом», – па­ри­ру­ет ге­ро­и­ня. «А ты не от­ды­хай, не от­ды­хай умом, Са­шень­ка, ты им ра­бо­тай хоть не­мно­го», – спра­вед­ли­во за­ме­ча­ет опыт­ный му­жик.

Жи­вер­же­е­ва не глу­па, да­же по­мнит о не­сколь­ких рус­ских и за­ру­беж­ных ро­ма­нах, про­чи­тан­ных в сту­ден­че­с­кие го­ды, но фа­таль­но по­гру­же­на в свою еже­днев­ную боль, вы­зван­ную ос­во­бож­де­ни­ем ду­ши от зна­чи­мых смыс­лов. Она оза­бо­че­на лишь тем, что­бы по­сто­ян­но пе­ре­хо­дить не­ви­ди­мую гра­ни­цу, об­на­ру­жи­вая лич­ность – в не­нор­ма­тив­но­с­ти: в ма­те, ал­ко­го­ле, сек­се, раз­ры­ве с ро­ди­те­ля­ми, чёр­ной жи­тей­ской фи­ло­со­фии. При­хо­дит­ся ча­с­то гло­тать пер­сен, фе­на­зе­пам, фу­ро­се­мид. Пло­хо по­мо­га­ет. Сим­во­лич­но, что в фи­на­ле она сжи­га­ет кни­ги. На­до сжечь пре­зер­ва­ти­вы и при­ма­ни­ва­ю­щие сам­цов то­пи­ки, раз­бить во­семь бу­ты­лок с не­до­пи­тым ви­с­ки, вы­бро­сить ши­ло по­ло­во­го эн­ту­зи­аз­ма, на ко­то­рое на­ни­зы­ва­ла муж­чин, ду­ма­ю­щих, что это они са­ми со­блаз­ня­ют сим­па­тич­ную де­вуш­ку. Но Жи­вер­же­е­ва сжи­га­ет кни­ги, буд­то мстит им за не­со­сто­яв­ший­ся урок.

Спе­ци­фи­ка ро­ма­на Ан­ны Коз­ло­вой – не в де­та­ли­за­ции мер­зо­с­ти, а в нрав­ст­вен­ном век­то­ре, от ко­то­ро­го рус­ская пи­са­тель­ни­ца (в от­ли­чие, ска­жем, от Уэль­бе­ка) ос­во­бо­дить­ся не хо­чет. С од­ной сто­ро­ны, Я ис­пы­ты­ва­ет ин­те­рес толь­ко к Я, ни­че­го из се­бя не пред­став­ляя. Это глав­ная дра­ма то­го ти­па­жа, ко­то­рый изо­б­ра­жён Коз­ло­вой. Ди­кая ско­рость жиз­ни при от­сут­ст­вии трас­сы, мар­ш­ру­та и це­ли дви­же­ния. Нет ни­ка­ко­го боль­шо­го вре­ме­ни, в ко­то­ром соб­ст­вен­ная жизнь вдруг за­све­ти­лась как за­да­ча. С дру­гой сто­ро­ны, Са­ше очень пло­хо, поль­зу­ясь её сти­лем, – сов­сем хре­но­во, так, что и жить не хо­чет­ся. В этом от­сут­ст­вии ус­по­ко­е­ния и са­мо­до­воль­ст­ва есть оп­ре­де­лён­ная на­деж­да.

 

Тут и сю­жет­ные пер­спек­ти­вы от­кры­ва­ют­ся, ведь ни­кто не ска­жет, что до­ро­га от Уэль­бе­ка к До­сто­ев­ско­му пол­но­стью за­кры­та. Но Ан­на Коз­ло­ва вме­с­то на­гне­та­ния кри­зи­са и от­кры­то­го фи­на­ла пред­ла­га­ет в ви­де бо­ну­са ме­ха­ни­че­с­кий ка­тар­сис.

 

Со­сто­яв­ше­е­ся па­де­ние долж­но за­пу­с­тить ра­бо­ту со­зна­ния, пе­ре­за­гру­зить про­грам­му вы­жи­ва­ния на но­вых тя­жё­лых ус­ло­ви­ях. Вме­с­то это­го ста­рый ход, не раз­ре­ша­ю­щий, а сни­ма­ю­щий про­бле­му: не бог, а врач из ма­ши­ны по­яв­ля­ет­ся, что­бы по­ста­вить вне­зап­ную точ­ку. Алек­сандр Ни­ко­ла­е­вич с ру­сы­ми во­ло­са­ми при­шёл, при­знал­ся, что по­нра­ви­лась, и пред­ло­жил – не но­вые фор­мы сек­са, а сов­ме­ст­ную жизнь. Са­ша, ко­неч­но, за­пла­ка­ла. Алек­сандр Ни­ко­ла­е­вич, не со­чти­те за же­с­то­кость, всё ис­пор­тил. У ли­те­ра­тур­но­го про­из­ве­де­ния своя ло­ги­ка. Текст – не жизнь и не за­кли­на­ние. И ког­да ге­рои идут, об­няв­шись, сквозь то­по­ли­ный пух, это не зна­чит, что всё в про­из­ве­де­нии здо­ро­во.

Бу­дем до­воль­ны тем, что есть. Пе­ред на­ми ро­ма­ны об аго­нии сло­ва, ко­то­рое боль­ше не мо­жет спа­сать че­ло­ве­ка, шум­но, с ма­том и пред­смерт­ной рас­пу­щен­но­с­тью па­да­ю­ще­го вниз. И ес­ли ху­до­же­ст­вен­ное ис­пол­не­ние не пол­но­стью ус­т­ра­и­ва­ет нас, это не по­вод от­ка­зать­ся от са­мой те­мы, от про­бле­мы пре­вра­ще­ния ин­тел­ли­ген­та в на­ём­ни­ка ри­то­ри­ки са­мо­ис­треб­ле­ния, по­гру­жа­ю­щей ми­ро­зда­ние в раз­но­цвет­ную се­рость. 


Бе­ниг­сен В. ВИТЧ: Ро­ман. – М.: АСТ: Ас­т­рель, 2011.

Коз­ло­ва А. Всё, что вы хо­те­ли, но бо­я­лись под­жечь: Ро­ман. – СПб.: Ам­фо­ра, 2011.



Алексей ТАТАРИНОВ,
г. КРАСНОДАР




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования