Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №30. 29.07.2011

МОЯ ПОДРУЖКА КАТЯ НЕЙМАН

Проза Андрея Минеева зеркально точна на людей.

Их убедительность жутковата. Образы их – некие удивления автора. Он даёт им подвигаться и поговорить. Они сами за себя непринуждённо говорят самодостаточным площадным языком.

И получаются такими. Нами получаются – подчас с шишками под носом, как у алжирского дея. И не могут иначе. Автор вроде бы идёт на поводу у нас, не приукрашивая… Не всем это может нравиться.

И ярлык чистоплюйский для такого случая придуман: «чернуха» (как выразился один прыткий столичный критик, познакомившись с образчиком минеевской манеры). Мы достаточно в своё время начитались «светлых образов» по желанию.

Проза Минеева авторская, то есть не расчётливая. Произведённая один на один с эстетическим богом… В нынешнем разориентированном читательском мире она возвращает нас к урокам классики…

Как писатель, Андрей Минеев не весьма везуч на тиражи. Автор одной скромно изданной книги в двухстах экземплярах. «Литературная Россия», представляя его своим читателям, в какой-то мере устраняет явную несправедливость…

Виктор СТРЕЛЕЦ


 

1

 

В же­лез­ной клет­ке, лох­ма­тый и гряз­ный, он не­ис­то­во бе­сит­ся. Сви­ре­по ос­ка­лив­шись, ры­чит и плю­ёт­ся. Тря­сёт пру­тья ре­шёт­ки, пы­та­ет­ся лезть по ним на­верх. По­до­зри­тель­но щу­рит злые жёл­тые гла­за и ши­пит. Спрыг­нув на пол, хрип­ло тя­же­ло ды­шит.

Андрей МИНЕЕВ
Андрей МИНЕЕВ

Ка­тя про­шла вдоль кле­ток, по­мор­щи­лась от рез­ко­го за­па­ха и спро­си­ла:

– Та­та­рин уе­хал?

– Здесь. У се­бя в ка­би­не­те с ка­ки­ми-то зве­ря­ми.

Сза­ди из клет­ки до­но­сит­ся ры­ча­ние:

– Я те­бе это за­пом­ню! По­вер­нись сю­да, ты, олень, му­ф­лон вет­ви­с­тый… Ад­во­ка­та мне при­ве­ди!

Де­жур­ный си­дит к не­му спи­ной, пи­шет, от­ве­ча­ет на те­ле­фон­ные звон­ки. По­сто­ян­но хло­па­ет дверь. По­сле раз­во­да вхо­дят за­сту­па­ю­щие в на­ряд па­т­руль­ные. Сме­ясь, вста­ли воз­ле клет­ки. Сни­ма­ют на ка­ме­ру мо­биль­но­го те­ле­фо­на. Брыз­ну­ли ему в ли­цо из га­зо­во­го бал­лон­чи­ка.

– Ад­во­ка­та мне при­ве­ди­те! – ути­рая слё­зы, кри­чит он, вце­пив­шись в ре­шёт­ку. – Эй, ло­ша­ра, ты слу­шай сю­да…

По­вер­нув­шись от пуль­та на вра­ща­ю­щем­ся сту­ле, де­жур­ный вы­гля­нул в длин­ный пу­с­той ко­ри­дор. Убе­див­шись, что там ни­ко­го нет, встал из-за сто­ла. Вы­та­щив ре­зи­но­вую пал­ку, щёлк­нул зам­ком и шаг­нул в клет­ку. Тот по­пя­тил­ся:

– Ты че­го, дра­кон, по­пу­тал?! Толь­ко по­про­буй при­кос­нись ко мне…

Взмах, удар пал­кой по лбу, ди­кий вопль… Раз­ме­рен­но, ме­то­дич­но под­ни­ма­ет­ся и опу­с­ка­ет­ся пал­ка. Пол­зая на ко­ле­нях, он за­кры­ва­ет ру­ка­ми го­ло­ву. От уда­ров лоп­ну­ла курт­ка на спи­не. Ску­лит, за­бил­ся в угол на за­плё­ван­ном по­лу. По­крас­нев, тя­же­ло ды­ша, де­жур­ный су­нул пал­ку в коль­цо на рем­не и стал его обы­с­ки­вать. Вы­вер­нув все кар­ма­ны, бро­сил на стол ко­мок из смя­тых де­неж­ных ку­пюр.

– А по­че­му он бо­си­ком? Ко­пы­та где его?

– Он их ски­нул. Вон ва­ля­ют­ся.

Ря­дом с гряз­ной спор­тив­ной сум­кой ле­жа­ли сто­птан­ные ту­ф­ли.

Брез­г­ли­во под­нял и по­ста­вил сум­ку на стол, рас­стег­нул мол­нию. Мол­ча под изум­лён­ный смех всех при­сут­ст­ву­ю­щих до­стал из сум­ки чу­гун­ную ско­во­ро­ду, ре­зи­но­вые са­по­ги.

– Ту­рист! Рус­со ту­ри­с­то.

По­том до­стал стек­лян­ную бан­ку с бе­лой ма­зью. От­вин­тил крыш­ку, ос­то­рож­но по­ню­хал.

– Дай-ка… – взял из его рук ка­пи­тан. – Зна­ешь, что это? Вот бы­ва­ет бар­су­чий жир, да?.. А это су­чий жир!

Кри­во ус­ме­ха­ясь, па­т­ру­ли вы­шли на крыль­цо. Подъ­е­ха­ла ма­ши­на, из ко­то­рой вы­лез­ли их со­слу­жив­цы, у ко­то­рых се­го­дня был вы­ход­ной. В май­ках и шор­тах.

Один из них не сра­зу за­ме­тил, что по­те­рял сла­нец. Про­ска­кал об­рат­но на од­ной но­ге. Вер­нув­шись, не­до­умён­но по­смо­т­рел на всех:

– А вы че­го здесь до сих пор? Мы вас дол­го ждать бу­дем?

– День­ги да­вай­те.

– У те­бя, что, де­нег нет?!

– Мы се­го­дня во­об­ще ни­че­го не под­ня­ли.

– Вот вы чер­ти! – он изум­лён­но всплес­нул ру­ка­ми. – За­чем тог­да во­об­ще на ра­бо­ту хо­дить?! – он опас­ли­во по­ко­сил­ся на свет в за­ре­шё­чен­ных ок­нах и спро­сил ти­ше: – Та­та­рин здесь?

– Толь­ко что спу­с­тил­ся. Ты поз­до­ро­вать­ся с ним хо­чешь?

– Я с ним?! С этим ша­ка­лом?

…На тём­ном пу­с­ты­ре на ок­ра­и­не съез­жа­ют­ся па­т­руль­ные ма­ши­ны. Опу­с­тив стек­ло, Ка­тя сер­ди­то спро­си­ла:

– За­чем вы здесь вста­ли? По­даль­ше нель­зя бы­ло отъ­е­хать?

Хло­па­ют две­ри. При све­те фар со­ста­ви­ли на ка­пот вод­ку, пи­во, за­ку­с­ку. На­ли­ва­ют в пла­с­ти­ко­вые ста­ка­ны.

– Сер­гей, а что ты хо­чешь? И так все на нер­вах. От­ку­да здо­ро­вье? Од­ни стрес­сы. На ра­бо­те сам зна­ешь. До­мой при­шёл, там же­на. То де­нег ма­ло при­нёс, то пал­ку не так по­ста­вил.

– А ты ставь так, как на­до… – об­са­сы­вая ры­бий плав­ник, за­ме­ти­ла Ка­тя.

– Во, ви­дал! – яро вски­нув бро­ви, он по­ка­зал на неё паль­цем. – А им всё мож­но.

Ночь. Га­ра­жи. Свал­ка. По­дул ве­тер. Ше­ле­с­тят ли­с­ть­я­ми вы­со­кие де­ре­вья. Чуть в сто­ро­не го­рит ог­ня­ми боль­шой го­род.

Сза­ди хлоп­ну­ла дверь. Все удив­лён­но по­вер­ну­лись. Из тем­но­ты на них на­дви­ну­лась ог­ром­ная фи­гу­ра. За­стег­нул пу­го­ви­цы и за­пра­вил ру­баш­ку в брю­ки. Блес­нул стёк­ла­ми оч­ков.

– Вот она, су­ка с Бу­зу­лу­ка! – по­жи­мая его ру­ку, за­сме­я­лись. – Ты че­го там си­дел?

Он мол­ча вы­пил, по­мор­щил­ся. По­за­ди не­го так же из тем­но­ты по­ка­за­лась де­вуш­ка.

– Ты че­го вы­лез­ла?

Она мол­ча бы­с­т­ро раз­вер­ну­лась и се­ла об­рат­но в ма­ши­ну. Он дол­го мол­ча жу­ёт. Вы­те­рев ру­ки, сплю­нув, по­пра­вил оч­ки на но­су и ото­шёл в ку­с­ты. Улы­ба­ясь, про­во­ди­ли его взгля­дом.

– Вы в кур­се, что он на свой день рож­де­ния пья­ный всю се­мью пе­ре­ку­сал.

– В са­мом де­ле?

– Его тё­ща при­хо­ди­ла к та­та­ри­ну жа­ло­вать­ся. По­ка­зы­ва­ла ему уку­сы. На но­су и на пле­чах. У неё нос си­ний, как сли­ва. Ей та­та­рин зна­е­те что ска­зал?

За­хру­с­тев вет­ка­ми, он по­явил­ся сно­ва. Все за­мол­ча­ли. Не за­ме­чая их улы­бок, он уг­рю­мо спро­сил:

– Че­го вы тут про та­та­ри­на? Че­го он орал там се­го­дня?

– Как обыч­но. «Где за­дер­жа­ния? Всех уво­лю. У ме­ня на ули­це оче­редь из та­ких, как вы. Кон­курс на ва­ши ме­с­та. Про­фес­си­о­на­лы, ко­то­рые рань­ше по­уволь­ня­лись, те­перь все об­рат­но про­сят­ся. Я с ни­ми этот го­род по­рву!»

В ма­ши­не гром­ко иг­ра­ла блат­ная му­зы­ка. От­ма­хи­ва­лись и шлё­па­ли ко­ма­ров. Двое раз­де­лись и схо­ди­ли в пруд оку­нуть­ся. Вер­нув­шись, те­перь мо­к­рые вы­ти­ра­лись. У Ка­ти в на­груд­ном кар­ма­не за­ви­б­ри­ро­вал те­ле­фон. Она до­ста­ла труб­ку, ус­лы­ша­ла го­лос де­жур­но­го:

– Ка­тя, вы где? Ива­нов по­ехал про­ве­рять.

– А че­го так ра­но? – уди­ви­лась она. – Он от­ку­да на­чал?

В этот мо­мент в её ма­ши­не за­тре­ща­ла ра­ция. Во­круг го­мон, гал­дёж, му­зы­ка, пья­ные го­ло­са.

– Ти­хо все! – крик­ну­ла Ка­тя.

В на­сту­пив­шей ти­ши­не мол­ча на­ли­ва­ют.

– Ней­ман, где вы на­хо­ди­тесь? – стро­го по ра­ции спро­сил Ива­нов.

– На 50 лет Ок­тя­б­ря, то­ва­рищ май­ор.

– Всё нор­маль­но у вас?

– Так точ­но.

До­пив пи­во, Ка­тя смя­ла и вы­ки­ну­ла пла­с­ти­ко­вый ста­кан. Вы­тер­ла сал­фет­кой гу­бы и дви­же­ни­ем бро­вей по­ка­за­ла на­пар­ни­ку, что­бы са­дил­ся в ма­ши­ну.

– Всё, мы по­еха­ли. Вань­ка про­ве­рять на­чал. По­поз­же со­зво­ним­ся. Вы здесь бу­де­те?

Мах­нув ру­кой вслед отъ­е­хав­шей ма­ши­не, уса­тый ка­пи­тан до­стал те­ле­фон. Ша­та­ясь, ото­шёл в сто­ро­ну и стал ти­хо, ла­с­ко­во раз­го­ва­ри­вать с же­ной:

– Ал­ло, до­ро­гая? Как там ба­бу­ля? Тё­ща моя всё ша­ро­ёб… не спит ещё? А де­ти? А ты по­че­му не спишь?.. А я всё ра­бо­таю, да. Ра­бо­ты мно­го.

На­блю­дая за ним, все без­звуч­но сме­ют­ся. По­ло­жив те­ле­фон в кар­ман, он под­хо­дит то­роп­ли­во и де­ло­ви­то:

– Так. Ну что? Я у ма­мы от­про­сил­ся. Ку­да мы по­едем?

– Я пред­ла­гаю по­поз­же к Ка­те по­ехать. У неё муж в са­на­то­рии от­ды­ха­ет.

Он за­ду­мал­ся, ту­го со­об­ра­жа­ет, на­хму­рил­ся и спро­сил:

– И что, мы ту­да про­сти­ту­ток вы­зо­вем?

– За­чем те­бе про­сти­ту­ток? Её от­дрю­чишь.

– Ко­го? – изу­мил­ся он. – Ка­тю­шу?!

 

2

В пять ча­сов ут­ра, си­дя в па­т­руль­ной ма­ши­не, Ка­тя зев­ну­ла, при­крыв ру­кой рот, и ска­за­ла:

– Ез­ди­ли вче­ра в ста­рый го­род в гос­ти­ни­цу. У них там по­сто­я­лец по­ве­сил­ся. В шка­фу на ве­шал­ке для одеж­ды. Ко­ро­че, сто­ят сза­ди ме­ня ди­ре­к­т­ри­са с ка­кой-то ба­бой. Я раз­го­вор их слы­шу. Ди­ре­к­т­ри­са ей шё­по­том: «Смо­т­ри, Га­ля. Он та­кой тя­жё­лый, а ве­шал­ка его вы­дер­жа­ла. О чём это го­во­рит? Хо­ро­шую мы ме­бель ку­пи­ли!»

На­пар­ник за­сме­ял­ся и про­лил ми­не­раль­ную во­ду на грудь. Ка­тя за­ду­ма­лась, по­том вздох­ну­ла:

– Я ещё обе­ща­ла се­го­дня с сы­ном в цирк схо­дить. Кло­уна смо­т­реть. К ним в са­дик на ут­рен­ник при­гла­ша­ли. Ему так по­нра­ви­лось. Он ме­ня до­стал те­перь. Кло­уна ему на­до по­смо­т­реть.

– За­чем хо­дить? Их вон сколь­ко во­круг. А ты ещё день­ги бу­дешь пла­тить. По­до­жди! – он до­стал те­ле­фон. – Бес­плат­но хо­чешь? Смо­т­ри вон ка­кие! Ски­нуть? – сме­ясь, он на­жи­мал кноп­ки. – Ка­ко­го те­бе?

– Та­ких у ме­ня у са­мой пол­ный те­ле­фон. А мне ну­жен на­сто­я­щий.

– За­чем те­бе на­сто­я­щий? На­сто­я­щие они не смеш­ные. А эти вон ка­кие угар­ные!

* * *

– Кло­ун!

– Че­го? – из тём­но­го под­ва­ла по­яв­ля­ет­ся тол­стяк, тя­же­ло ды­шит.

– «Я!» на­до от­ве­чать. Ты, я гля­жу, сов­сем рас­сла­бил­ся. Ну-ка да­вай ещё раз… – мо­ло­дой до­б­ро­душ­ный мол­да­ва­нин раз­да­вил в пе­пель­ни­це си­га­ре­ту, по­вер­нул­ся на вра­ща­ю­щем­ся сту­ле и хрип­ло вос­клик­нул: – Кло­ун!

– Я!

– Вот те­перь пра­виль­но. На крыль­це хо­ро­шо под­мёл? Смо­т­ри, я ведь не по­ле­нюсь, про­ве­рю пой­ду.

Кло­ун вздох­нул, вы­тер плат­ком лоб, взял мет­лу и стал под­ни­мать­ся по ле­ст­ни­це. Их здесь мно­го в под­зе­ме­лье. Мол­да­ва­не, ар­мя­не, та­д­жи­ки, ки­тай­цы. Рус­ский сре­ди них толь­ко один. Над ним они все друж­но из­де­ва­ют­ся.

– Я сна­ча­ла то­же ду­мал, что это у не­го по­го­ня­ло про­сто. А по­том уз­нал, что он ре­аль­но кло­уном в цир­ке ра­бо­та­ет. У не­го трое де­тей, же­на боль­ная. Он во­об­ще моск­вич! Ко­ро­че, он здесь на трёх ра­бо­тах ра­бо­та­ет… – он по­вер­нул­ся и крик­нул: – Кло­ун! Иди сю­да.

Гром­ко хлоп­ну­ла же­лез­ная дверь. Шар­ка­ю­щие ша­ги, сип­лая от­дыш­ка.

– По­ка­жи но­мер ка­кой-ни­будь. Нам про­сто в зо­о­парк… в цирк, то есть, не­ког­да хо­дить.

В ма­лень­кое ок­но под по­тол­ком вид­но, что на­чи­на­ет­ся рас­свет. Про­снув­шись, за­ще­бе­та­ли пти­цы.

– А раз­ве кло­унам ма­ло пла­тят? Я ду­мал, что кло­уном за­ши­бись быть? – он го­во­рит се­рь­ёз­но, кло­ун кон­фу­зит­ся, все во­круг сме­ют­ся. – Слышь, а у вас бы­ва­ют ди­на­с­тии? Кло­ун-отец, кло­ун-сын… При­кинь­те, це­лая се­мья од­них кло­унов!

Они си­дят в под­ва­ле. От­пу­с­тив кло­уна об­рат­но уби­рать­ся, бри­га­дир под­сел к спав­ше­му на меш­ках та­д­жи­ку и гру­бо толк­нул его. Тот вя­ло по­ше­ве­лил­ся.

– Слышь, та­д­жик. Ты ког­да в свою Че­бу­ре­кию?

– А что?

– Как что! Ды­ни, пер­си­ки, все де­ла… Ког­да бу­дет?

– Мой брат ско­ро при­ез­жа­ет.

– Ты ему за­ка­зал?

– Пер­си­ки не бу­дет.

– А что бу­дет?

– Ды­ни, ви­но­град… Пер­си­ки не бу­дет.

– А ган­д­жу­бас?

Та­д­жик хо­чет спать и на­чи­на­ет злить­ся, ру­га­ет­ся страш­ны­ми не­по­нят­ны­ми сло­ва­ми. Он сно­ва лёг на ме­шок, но мол­да­ва­нин боль­но тол­ка­ет его в бок:

– Слу­шай, че­бу­рек. Хо­рош спать. Ты ког­да ему бу­дешь зво­нить? Он там не за­вис­нет? Пе­ре­дай ему, что пусть бы­с­т­рее при­ез­жа­ет.

Се­го­дня осо­бен­ный день. Все зна­ют, что хо­зя­ин зар­пла­ту бу­дет да­вать. На сте­не ви­сят ча­сы, стрел­ка дви­га­ет­ся мед­лен­но. Скры­вая не­тер­пе­ние, все ждут. При­шёл хо­зя­ин, все со­бра­лись и мол­чат. Он спро­сил по ра­бо­те, сде­лал за­ме­ча­ния, по­том стал раз­да­вать всем кон­вер­ты.

Пе­ре­одев­шись, кло­ун в уг­лу счи­та­ет день­ги. Мо­ло­дой мол­да­ва­нин в спор­тив­ном ко­с­тю­ме по­смо­т­рел че­рез его пле­чо и по­ин­те­ре­со­вал­ся:

– Всё ни­штяк, кло­ун? По­лу­чил кот­ле­ту? В этом ме­ся­це без штра­фов? Ты се­го­дня да­вай не опаз­ды­вай. Я всё по­ни­маю, но я не мо­гу те­бя каж­дый день от­ма­зы­вать. Со­гла­сись?

Кив­нув и шмыг­нув но­сом, кло­ун спря­тал кон­верт с день­га­ми во вну­т­рен­ний кар­ман ко­жа­ной курт­ки.

…В по­ло­ви­не ше­с­то­го ут­ра, си­дя в па­т­руль­ной ма­ши­не, Ка­тя не­тер­пе­ли­во спро­си­ла:

– Где твои га­с­тар­бай­те­ры? Они точ­но здесь пой­дут?

– А тут боль­ше ни­как не прой­дёшь. Здесь нет дру­гой до­ро­ги. Ос­ли­ная тро­па к эле­к­т­рич­ке. Им се­го­дня зар­пла­ту да­дут.

– Это кто те­бе ду­нул?

– На­до ра­бо­тать с на­се­ле­ни­ем… – На­пар­ник за­га­доч­но улыб­нул­ся. – Хо­зя­ин их сам сдал. Го­во­рит: «Ле­ни­вые ста­ли, на­ча­ли при­пу­хать. По­ра но­вых на­би­рать». Хи­т­рый, су­ка. Он и с ни­ми рас­счи­тал­ся, и со мной.

Из-за га­ра­жей че­рез про­лом в за­бо­ре вы­шла тол­па. Из пре­гра­див­шей им путь па­т­руль­ной ма­ши­ны вы­лез­ла Ка­тя и её на­пар­ник. За ни­ми в про­ло­ме за­бо­ра по­ка­зал­ся хо­хо­чу­щий сер­жант. Толк­нул в спи­ну ис­пу­ган­но­го мол­да­ва­ни­на, по­ста­вил его ли­цом к сте­не.

– Ты че­го? – спро­си­ла Ка­тя.

– Ох!.. – он вы­тер со ще­ки сле­зу. – Там сей­час Ярый взял од­но­го ба­бая за усы и про­бил. Ба­бай от­ле­тел, а у Яро­го в паль­цах усы его ос­та­лись.

По­ка­чав го­ло­вой, Ка­тя по­вер­ну­лась и взя­ла из рук кло­уна па­с­порт. За же­лез­ны­ми во­ро­та­ми за­ла­я­ла со­ба­ка. Пры­гая, зве­ня це­пью…

Вер­нув па­с­порт, Ка­тя из­ви­ни­лась и от­пу­с­ти­ла кло­уна. На­пар­ник по­смо­т­рел на неё удив­лён­но. Улыб­нув­шись, она по­жа­ла пле­ча­ми и раз­ве­ла ру­ка­ми:

– У не­го про­пи­с­ка мос­ков­ская.

– У ко­го?! – изу­мил­ся он.

– У это­го кло­уна.

 

3

За же­лез­ны­ми во­ро­та­ми за­ла­я­ла со­ба­ка. Пры­гая, брыз­гая слю­ной, рва­лась с це­пи ог­ром­ная ов­чар­ка. Гор­дый и са­мо­уве­рен­ный хо­зя­ин сто­ял ря­дом. От­во­рив ка­лит­ку, Ка­тя по­про­си­ла:

– Со­бач­ку убе­ри­те, по­жа­луй­ста.

– С ка­кой ста­ти? Я у се­бя до­ма. Это моя ча­ст­ная тер­ри­то­рия.

– Со­бач­ку, го­во­рю, убе­ри­те! – по­вы­си­ла го­лос Ка­тя.

По­сле пре­пи­ра­тельств, на­су­пив­шись и вор­ча, он за­крыл со­ба­ку в буд­ке. Ка­тя в со­про­вож­де­нии ещё не­сколь­ких ми­ли­ци­о­не­ров про­шла по дво­ру и се­ла за стол под па­ху­чей цве­ту­щей яб­ло­ней.

– Кто у вас сей­час ещё здесь на­хо­дит­ся? Вы при­са­жи­вай­тесь.

Сме­ла со сто­ла бе­лые опав­шие ле­пе­ст­ки, раз­ло­жи­ла бу­ма­ги. К ним по­до­шли и сто­ят на­сто­ро­жен­но же­на и ма­лень­кий сын. По­до­шёл роб­кий му­жик в рва­ной одеж­де.

– А этот граж­да­нин кто? Что он у вас здесь де­ла­ет?

– Так вы из-за не­го при­шли? А что он на­тво­рил? – нерв­но за­сме­ял­ся хо­зя­ин.

– У нас есть све­де­ния, что вы его здесь на­силь­но удер­жи­ва­е­те. Он у вас тут в ка­че­ст­ве ра­ба про­жи­ва­ет.

– Ка­ко­го ра­ба?! – вско­чил хо­зя­ин. – Я его из жа­ло­с­ти дер­жу. Для не­го тут са­на­то­рий. Пе­ре­но­че­вать, по­ку­шать…

– Вы его ра­бо­тать за­став­ля­е­те?

– А что ему де­лать? Хо­дит, как чёрт, за­нять­ся не­чем.

Все за­мол­ча­ли. Ка­тя вни­ма­тель­но ог­ля­де­ла ви­но­ва­то пря­чу­ще­го гла­за и по­ку­сы­вав­ше­го гу­бы ра­ба.

– Что у не­го за си­ня­ки?

– От­ку­да я знаю? – хо­зя­ин не­до­умён­но по­жал пле­ча­ми.

На­блю­дая за ни­ми, в сто­ро­не ку­рят двое. Один мо­ло­дой, не­дав­но по­сту­пив­ший на служ­бу в ми­ли­цию. Он ти­хо спро­сил:

– А она нем­ка или ев­рей­ка?

– Это она по му­жу Ней­ман… – улыб­нул­ся ры­жи­ми уса­ми его опыт­ный на­пар­ник. – А так она Ка­тя Ко­но­ва­ло­ва.

Про­шли в са­рай. Там на зем­ля­ном по­лу ле­жал ма­т­рац, же­лез­ная ми­с­ка и лож­ка. Ро­и­лись и гу­де­ли му­хи. По­смо­т­рев, вер­ну­лись об­рат­но за стол.

– Это там он у вас жи­вёт?

– Нет.

– Это вы са­ми там спи­те и еди­те?

– Вы ни­че­го не зна­е­те! – раз­дра­жён­но по­мор­щил­ся он. – Да­вай­те это­го бар­бо­са са­мо­го спро­сим? Я ведь его с дет­ст­ва знаю. Я его пол­го­да на­зад слу­чай­но встре­тил. Го­во­рю: «Ты че­го так опу­с­тил­ся?» Он го­во­рит: «Судь­ба та­кой». На­чал мне на жизнь жа­ло­вать­ся. Я его по­жа­лел. Умыл, одел, на­кор­мил. А че­рез три дня при­хо­жу, он у ме­ня из до­му всё вы­нес…

– На­до бы­ло ид­ти к нам с за­яв­ле­ни­ем.

– Мне это­го ско­та про­сто жал­ко ста­ло! – он уда­рил по сто­лу ку­ла­ком. – Мы ведь с ним вы­рос­ли вме­с­те. Не­уже­ли я его са­жать бу­ду? Ре­шил, что пусть от­ра­ба­ты­ва­ет. Опять с по­мой­ки его за­брал. Дал ему ло­па­ту…

– При­дёт­ся вам по­ст­ра­дать за ва­шу до­б­ро­ту.

– Мо­жет быть, вы за это­го уш­лёп­ка ме­ня ещё в тюрь­му по­са­ди­те?

– Как суд ре­шит.

– Да что это та­кое! – он вско­чил, всплес­нул ру­ка­ми. – Кто у нас та­кие за­ко­ны при­ду­мы­ва­ет?! Ме­ня, как вол­ча­ру ка­ко­го-то, сра­зу за шкво­рень и по­та­щи­ли. А эта жерт­ва сно­ва по по­мой­кам, как с гу­ся во­да.

За­хло­пав гла­за­ми, об­няв ис­пу­ган­но­го сы­на, же­на виз­г­ли­во воз­му­ти­лась:

– А по­че­му в са­мом де­ле? Зна­чит, за то, что он у нас ого­род вско­пал, вы его су­дить бу­де­те, а за то, что он нам всю квар­ти­ру об­во­ро­вал…

– Я не пой­му, а ко­му ху­же от то­го, что он у ме­ня ра­бо­та­ет? – глу­хо за­ры­чал хо­зя­ин. – Луч­ше пусть пьёт, во­ру­ет, да? Он у ме­ня про­жи­вёт здесь доль­ше. Чем сдох­нет. Это всё де­ма­го­гия. Вы о нём за­бо­ти­тесь? Здесь у не­го кры­ша над го­ло­вой и ку­сок хле­ба все­гда есть. А вы хо­ти­те, что­бы он опять по ко­лод­цам ла­зил. Это всё де­мо­кра­тия ва­ша... Сво­бо­да этих сво­ло­чей пор­тит. Об­ще­ст­во мне ещё долж­но быть бла­го­дар­но, что я из не­го здесь че­ло­ве­ка де­лаю. Сколь­ко я их знаю. Они са­ми го­во­рят: «По­ка на зо­не си­дел, я че­ло­ве­ком был. Я там в цер­ковь хо­дил. А на во­лю вы­шел…»

С цве­ту­щей яб­ло­ни кра­си­во опа­да­ли бе­лые ле­пе­ст­ки. В сто­ро­не сто­я­ли ис­пу­ган­ный маль­чик и бес­сло­вес­ный раб, ожи­да­ю­щий ре­ше­ния сво­ей уча­с­ти. По­смо­т­рев на не­го, Ка­тя в пер­вый раз встре­ти­лась с ним взгля­дом. Он роб­ко улыб­нул­ся.

 

4

По­ну­рив го­ло­вы, уг­рю­мо бре­дут не­сча­ст­ные про­па­щие лю­ди. Они ка­тят бак, ме­шок с ми­с­ка­ми зве­нит. На об­шар­пан­ных сте­нах у каж­дой две­ри ви­сят кар­точ­ки с опи­са­ни­ем тех, кто за­перт вну­т­ри. Их при­выч­ки, по­вад­ки. Стро­гая над­пись: «К две­ри при­сло­нять­ся ЗА­ПРЕ­ЩЕ­НО!»

Гряз­ный, во­ню­чий ко­ри­дор тём­но­го хо­лод­но­го зве­рин­ца. Ту­с­к­ло го­ря­щие лам­поч­ки. Кон­во­ир щёл­ка­ет зам­ком, от­кры­ва­ет ре­шёт­ку. Ос­та­но­вил­ся воз­ле оче­ред­ной ка­ме­ры, под­нял пру­жин­ный ме­ха­низм глаз­ка. Не­ко­то­рое вре­мя по­до­ждал, на­ко­нец раз­дра­жён­но рявк­нул:

– А ну-ка жо­пы под­ня­ли свои!

В ка­ме­ре все не­хо­тя не­до­воль­но мед­лен­но под­ня­лись. Он дол­го мол­ча смо­т­рит на них. Они мол­ча сто­ят. Ря­дом в ба­ке ко­лы­шет­ся, бле­с­тит жир­ны­ми пят­на­ми суп. За­хлоп­нув гла­зок, он ко­рот­ко раз­ре­шил:

– Да­вай­те!

Хлоп­нув, упа­ла от­стёг­ну­тая пол­ка кор­муш­ки. Бы­с­т­ро су­е­тли­во за­мель­ка­ли ру­ки и же­лез­ные ми­с­ки.

Из дру­гих ко­ри­до­ров так­же до­но­сят­ся кри­ки, то­пот, звон­ки в зве­рин­це. Пе­ре­би­рая связ­ки клю­чей, кон­во­и­ры от­пи­ра­ют зам­ки кор­му­шек. Зэ­ки ото­дви­га­ют за­со­вы, от­ки­ды­ва­ют пол­ки. Пе­ре­да­ют со сте­ны воз­ле каж­дой ка­ме­ры круж­ки и лож­ки. В окош­ко кор­муш­ки вы­со­вы­ва­ют­ся раз­ри­со­ван­ные ко­неч­но­с­ти со­дер­жа­щих­ся там. Бе­рут ку­с­ки чёр­но­го хле­ба. Не уди­ви­тель­но, ес­ли от­ту­да клеш­ни или во­ло­са­тые ла­пы с ког­тя­ми вы­су­нут­ся. Ка­жет­ся, с та­ки­ми пре­до­сто­рож­но­с­тя­ми толь­ко ди­ких страш­ных жи­вот­ных на­до со­дер­жать. Ми­с­ка с ка­шей и рыб­ны­ми кон­сер­ва­ми. Круж­ка чая. Пе­ре­стук за­хло­пы­ва­е­мых кор­му­шек.

Воз­вра­ща­ясь на­зад, над­зи­ра­тель не­о­жи­дан­но ог­лу­ши­тель­но бьёт ре­зи­но­вой пал­кой по же­лез­ной две­ри ка­ме­ры:

– По­жра­ли?

Ог­лох­ли в ка­ме­ре, не­ви­дан­ные раз­ри­со­ван­ные ска­зоч­ные зве­ри не­до­воль­но ур­чат в сей­фе. По­сто­ро­нил­ся, ми­мо про­гна­ли за­клю­чён­но­го. Ра­ком бе­жит, низ­ко опу­с­тив го­ло­ву, вы­вер­нув вверх ру­ки и рас­то­пы­рив паль­цы, гром­ко вы­кри­ки­вая:

– Да, граж­да­нин на­чаль­ник!

– Сто­ять… – ко­рот­ко ти­хо бро­са­ет кон­во­ир.

– Есть, граж­да­нин на­чаль­ник!

Шер­ша­вая сте­на. Ри­сун­ки, над­пи­си. Име­на и клич­ки. Кре­с­ты, вось­ми­ко­неч­ные звёз­ды. Же­лез­ная таб­лич­ка при­кру­че­на бол­та­ми: «Ми­ни­с­тер­ст­во юс­ти­ции Рос­сии. Уч­реж­де­ние №…»

…Он ши­ро­ко рас­крыл рот. По­том бы­с­т­ро раз­вер­нул­ся и на­кло­нил­ся. Под­нял ско­ван­ные на­руч­ни­ка­ми за спи­ной ру­ки и ве­е­ром раз­вёл паль­цы. Низ­ко на­кло­нив­шись, упи­ра­ясь лбом в сте­ну, ши­ро­ко рас­ста­вив но­ги, сто­ит не­по­движ­но. Смо­т­рит в пол, за­ку­сив гу­бу, ду­ма­ет о Ка­те: «Ин­те­рес­но, что она сей­час де­ла­ет?»

* * *

А Ка­тя в это вре­мя си­дит в ком­па­нии по­друг. По­пра­ви­ла во­ло­сы и спро­си­ла:

– Где эта звез­да? По­ш­ла чай­ник ста­вить и про­па­ла.

– Ищет, ку­да по­ста­вить!

От­ки­нув­шись на спин­ку сту­ла, Ка­тя по­смо­т­ре­ла во­круг. На пол­ках на сте­нах сто­ит кол­лек­ция пив­ных кру­жек. Муж у по­дру­ги ув­ле­ка­ет­ся.

– Она мне го­во­рит: «У ме­ня та­кое ощу­ще­ние, что я пья­ная. Хо­чет­ся к муж­чи­нам при­ста­вать». Я го­во­рю: «Ты хоть в ру­ках се­бя дер­жи». – «Зна­ешь, ког­да я вы­пью, то в ру­ках я мо­гу се­бя дер­жать. Но у ме­ня но­ги в сто­ро­ны разъ­ез­жа­ют­ся...» Я го­во­рю: «Так ты ро­ли­ки сни­май хоть ино­гда».

– Вы про ко­го? – при­нес­ла чай­ник Ле­ноч­ка, до­ста­ла чаш­ки.

– Про Маш­ку-ло­хуш­ку. Рас­ска­зы­ваю, что ви­де­ла её не­дав­но. В ле­о­пёр­до­вой коф­точ­ке…

– Нет, она так-то сим­па­тич­ная. Про­сто у неё зу­бы. По­ка она не улыб­нёт­ся, она сим­па­тич­но вы­гля­дит. А мой, как её улыб­ку ви­дит, он аж вздра­ги­ва­ет.

– Не всем та­ки­ми кра­си­вы­ми быть, вер­но? – тол­стая Ве­роч­ка по­прав­ля­ет бу­сы на гру­ди, том­но взды­ха­ет. – Я, кста­ти, вче­ра с му­жем тво­им в ав­то­бу­се встре­ти­лась. Да ты не пе­ре­жи­вай. Че­го сра­зу так раз­вол­но­ва­лась? Я у те­бя его не уве­ду. Он не в мо­ём вку­се.

– Ой, зай­ка моя!.. – ус­мех­ну­лась Ле­ноч­ка. – Не на­до ля-ля, а то би-би за­да­вит...

Взяв ло­жеч­ку, Ка­тя за­черп­ну­ла из чаш­ки мёд. Тя­нет­ся, ис­тон­ча­ясь, ян­тар­ная нить. Обо­рвав­шись, па­да­ют клей­кие кап­ли. Упа­ли на юб­ку.

– Ах, я та­кая сви­нья!

– По­ка­жи! По­ка­жи ка­кая?

Смор­щив ли­цо, Ка­тя гром­ко по­хрю­ка­ла.

– Де­воч­ки, это ва­ша сви­нья?

– На­ша! – сме­ясь, хо­ром вос­клик­ну­ли по­дру­ги.

До­пив чай, Ка­тя по­смо­т­ре­ла в ок­но. Вздох­ну­ла и под­ня­лась из-за сто­ла.

– Лад­но, де­воч­ки. С ва­ми хо­ро­шо, но мне ид­ти на­до.

– Ку­да ты то­ро­пишь­ся? По­си­ди ещё. Так дав­но не ви­де­лись.

– Мне в тюрь­му на­до.

– Ку­да? – все за­хо­хо­та­ли.

– К му­жу.

– К ко­му?! – ещё силь­нее грох­нул хо­хот. – Эй, вы что ей на­ли­ва­ли?

– К быв­ше­му! – уди­ви­лась Ка­тя, что ей не ве­рят. – Я раз­ве не рас­ска­зы­ва­ла? Он на Рож­де­ст­во двух че­ло­век за­ре­зал. Был в гос­тях у лю­бов­ни­цы. Они си­де­ли втро­ём, справ­ля­ли Рож­де­ст­во. Мой Па­ша, его лю­бов­ни­ца и её муж. Он её к му­жу при­рев­но­вал. Её он сра­зу од­ним уда­ром в серд­це на­по­вал. А тот стал со­про­тив­лять­ся, не хо­тел уми­рать. Ру­кой за лез­вие схва­тил­ся, он ему па­лец сре­зал. Ко­ро­че, Па­ша по­бе­дил. Он всё-та­ки спец­на­зо­вец быв­ший. Так что се­го­дня со­бе­русь, за­в­т­ра по­еду…

Стоя в при­хо­жей пе­ред зер­ка­лом, Ка­тя оде­ва­ет­ся. На­блю­дая за ней, по­дав ей сум­ку, по­дру­га не удер­жа­лась и с не­до­уме­ни­ем спро­си­ла:

– Я не по­ни­маю. За­чем те­бе к не­му ехать?

По­жав пле­ча­ми, Ка­тя от­кры­ла дверь и шаг­ну­ла че­рез по­рог:

– Жал­ко всё-та­ки. У не­го, кро­ме ме­ня, ни­ко­го нет.

 

5

Ут­ро. Сквозь створ­ки жа­лю­зи яр­ко све­тит солн­це. Чув­ст­ву­ет­ся пре­лый дач­ный за­пах. До­но­сит­ся стук ка­па­ю­щей из кра­на в мой­ку во­ды. На ши­ро­ком влаж­ном ли­с­те си­дит жёл­тая ви­но­град­ная улит­ка, вы­су­нув­шая из ра­ко­ви­ны ши­ро­кую пло­с­кую но­гу и ма­лень­кую го­ло­ву.

– Дай ро­жу по­дав­лю? – не до­жи­да­ясь от­ве­та, Ка­тя ос­т­ры­ми ног­тя­ми сда­ви­ла ко­жу у ме­ня на лбу.

До это­го я ещё дре­мал, а те­перь точ­но про­снул­ся и за­ши­пел. Да­же про­сле­зил­ся.

– Лад­но, не плачь. Смо­т­ри, ка­ко­го кро­ко­ди­ла вы­да­ви­ла! – улыб­ну­лась Ка­тя и по­ка­за­ла на ног­те. – По­мажь оде­ко­ло­ном.

В ок­нах на­про­тив по­ка­зы­ва­ют­ся мед­ли­тель­ные ещё сон­ные фи­гу­ры со­се­дей. Яб­ло­ни с гу­с­той кро­ной, спи­лен­ны­ми вет­вя­ми и за­ма­зан­ны­ми из­ве­с­тью. Меж­ду ку­с­тов смо­ро­ди­ны тя­нут­ся тру­бы, клуб­ки шлан­гов. Вдоль за­бо­ра, пу­та­ясь с про­во­ло­кой, ник­нет ма­ли­на. Рас­ка­чи­ва­ясь, скри­пят ка­че­ли. Воз­ле ба­ни в боль­шой ём­ко­с­ти опав­ши­ми бе­лы­ми цвет­ка­ми усы­па­на тём­ная во­да.

– Те­бя по­слу­ша­ешь, та­кое ощу­ще­ние скла­ды­ва­ет­ся… – ска­зал я и за­ду­мал­ся. – Как те­бе объ­яс­нить? Зна­ешь, есть ста­рин­ное сти­хо­тво­ре­ние…

– На­вер­ное, Пуш­кин на­пи­сал? – на­сме­ш­ли­во ска­за­ла она и, под­тя­нув до лок­тей ру­ка­ва, при­ня­лась уби­рать сле­ды вче­раш­не­го за­сто­лья.

– Ко­ро­че, там опи­сы­ва­ет­ся вол­шеб­ный фо­нарь. Это та­кое ста­рин­ное ус­т­рой­ст­во, ко­то­рое кар­тин­ки по­ка­зы­ва­ло. Вот там опи­сы­ва­ют­ся вся­кие ди­ко­вин­ные жи­вот­ные. Он по­сто­ян­но вос­кли­ца­ет: «Явись!» И по­яв­ля­ет­ся упырь ка­кой-ни­будь. Он это­го упы­ря очень по­дроб­но опи­сы­ва­ет. Так что уже про­тив­но ста­но­вит­ся. Тог­да он кри­чит ему: «Ис­чез­ни!» Упырь мгно­вен­но ис­че­за­ет. А он но­во­му чу­де-юде при­ка­зы­ва­ет: «Явись!» И так всё сти­хо­тво­ре­ние. Оно очень длин­ное. Вот ког­да я те­бя слу­шаю, как ты про свою ра­бо­ту рас­ска­зы­ва­ешь, у ме­ня точ­но та­кое ощу­ще­ние. Ты мне кар­тин­ки по­ка­зы­ва­ешь, а я про­шу: «Убе­ри!»

– А что ты хо­чешь? Это я те­бе ещё ма­ло. Ес­ли бы я те­бе про всех рас­ска­зы­ва­ла… – вы­та­ра­щив гла­за, ска­за­ла Ка­тя. – Я ведь их не при­ду­мы­ваю. Про­сто мне по ра­бо­те при­хо­дит­ся ча­с­то с ни­ми стал­ки­вать­ся. Ес­ли бы я те­бе про всех…

– Не на­до. У ме­ня и так го­ло­ва се­дая.

– Ког­да про­сто по ули­це идёшь, их вро­де не так за­мет­но. А на са­мом де­ле ты се­бе пред­ста­вить не мо­жешь, сколь­ко мра­зи во­круг!

 

6

Глу­бо­ки­ми мор­щи­на­ми из­ре­за­но его ли­цо. Рас­стег­нув во­рот ру­баш­ки, он до­стал пла­ток и вы­тер пот со лба.

– На фут­бо­ле он в этом го­ду ни ра­зу не был. Хо­тя рань­ше ни од­ной иг­ры не про­пу­с­кал.

– Мо­жет, его при­би­ли дав­но?

Гром­ко иг­ра­ет му­зы­ка в ре­с­то­ра­не. Офи­ци­ант­ки пор­ха­ют над сто­ла­ми, ме­ня­ют та­рел­ки. Они сто­ро­нят­ся этих ог­ром­ных шум­ных раз­ма­хи­ва­ю­щих ру­ка­ми ста­ри­ков, ко­то­рые все по­хо­жи на ам­ба­лов. Об­ни­ма­ясь, гром­ко вос­кли­ца­ют:

– О! Я про это­го не­го­дяя сколь­ко лет ни­че­го уз­нать на мо­гу. Вы где его на­шли?

– Ты сам где пря­чешь­ся?

От­во­дя взгляд от хо­хо­чу­ще­го ста­ри­ка, шё­по­том спра­ши­ва­ют:

– Сколь­ко уже про­шло, как он за­ко­ди­ро­вал­ся?

– Го­да три. У не­го ведь оба па­ца­на на иг­ле си­дят. Но там всё, кон­че­ные лю­ди. Ка­кие на­деж­ды по­да­ва­ли оба.

Тот, про ко­го они шеп­чут­ся, быв­ший чем­пи­он, зна­ме­ни­тый в спор­тив­ных кру­гах че­ло­век, ти­хо воз­ра­жа­ет яро спо­ря­ще­му с ним:

– А кто сей­час тре­не­ром на шесть ты­сяч пой­дёт ра­бо­тать, ска­жи мне?

Ог­ром­ное стек­ло во всю сте­ну от по­ла до по­тол­ка. За ок­ном близ­ко хо­дят лю­ди, едут трам­ваи.

– Про ко­го вы го­во­ри­те? Про Го­луб­ка? Го­лу­бок по­мер!

– У ме­ня же­на его ви­де­ла два ме­ся­ца на­зад.

– Ко­го ты слу­ша­ешь? – пре­зри­тель­но фырк­нул. – У ме­ня же­на то­же мно­го че­го зна­ет. Ка­кая ак­т­ри­са с кем спит…

– Она не мог­ла оши­бить­ся. Она его зна­ет хо­ро­шо.

– Его лю­ди в гро­бу ви­де­ли! По­том за­ка­пы­ва­ли. Что ты!.. – раз­дра­жён­но мах­нул ру­кой, плю­нул и от­вер­нул­ся.

Во гла­ве сто­ла си­дел груз­ный и уг­рю­мый ста­рик, по­ло­жив ру­ки на ко­ле­ни. У не­го гу­с­тые бро­ви, гор­ба­тый клюв но­са. Во­рот­ник бе­лой ру­баш­ки рас­стёг­нут, узел гал­сту­ка ос­лаб­лен. Ог­ром­ные ру­ки, тя­жё­лые скульп­тур­ные чер­ты ли­ца. Ко­рот­кие се­дые во­ло­сы. Тол­стые виш­нё­вые гу­бы. Пу­с­тые гла­за на­вы­ка­те. Гла­за, мно­гих при­во­див­шие в тре­пет. Это и был ува­жа­е­мый че­ло­век. Чей юби­лей они се­го­дня от­ме­ча­ли.

К не­му под­сел па­рень с ме­да­лью на гру­ди. Сму­щён­но улы­ба­ясь, спро­сил:

– А вы ме­ня не по­мни­те? Я то­же у вас ра­бо­тал. Но у вас та­ких, как я, на­вер­ное, ты­ся­чи бы­ло.

– Че­ст­но ска­зать, не по­мню… – гру­ст­но при­знал­ся ав­то­ри­тет­ный ста­рик. – Но у ме­ня днев­ни­ки за все го­да. Там все лю­ди, с кем я ра­бо­тал…

Все за­мол­ча­ли, пе­ре­гля­ды­ва­ют­ся и по­ка­ш­ли­ва­ют. Звяк­ну­ла вил­ка, шарк­ну­ла под сто­лом но­га. Дож­дав­шись пол­ной ти­ши­ны, быв­ший на­чаль­ник шта­ба под­нял рюм­ку и ска­зал:

– Да­вай­те не бу­дем за­бы­вать, по ка­ко­му по­во­ду мы се­го­дня со­бра­лись. Я хо­чу ска­зать, что те го­ды, ког­да я ра­бо­тал вме­с­те с Алек­сан­д­ром Ива­но­ви­чем, бы­ли мои луч­шие го­ды. Ду­маю, что мно­гие со мной со­гла­сят­ся. Он ни­ког­да не был рав­но­душ­ным че­ло­ве­ком. К не­му лю­бой мог прий­ти со сво­ей бе­дой. Я ча­с­то вспо­ми­наю преж­нее вре­мя. Не­смо­т­ря на все труд­но­с­ти… – он по­ду­мал и про­дол­жил: – Мо­жет быть, мы про­сто ина­че бы­ли вос­пи­та­ны. Но мы жи­ли и ра­бо­та­ли для лю­дей.

* * *

При­дя до­мой, он мол­ча про­шёл в свою ком­на­ту. Ка­тя про­во­ди­ла его взгля­дом, они дав­но не раз­го­ва­ри­ва­ли. Он за­крыл дверь, щёлк­нул за­мок. Ка­тя в его ком­на­те дав­но не бы­ла, не пред­став­ля­ет, что там.

Ста­рик сел за стол. До­стал из хо­ло­диль­ни­ка ка­с­т­рю­лю. Вклю­чил чай­ник. От­крыл ок­но, глу­бо­ко вдох­нул ве­чер­ний воз­дух. По­смо­т­рел на ог­ни боль­шо­го го­ро­да. Пе­ре­одел­ся в пи­жа­му. Сел за стол.

Фо­то. Дет­ские ко­ля­с­ки, маль­чиш­ки в ко­с­тюм­чи­ках ма­т­ро­сов. На от­ды­хе в бе­лых шля­пах и ру­баш­ках, вет­ки си­ре­ни, па­пи­ро­сы. Транс­па­ран­ты, ло­зун­ги. Жен­щи­ны в пи­д­жа­ках и юб­ках, но­с­ках и бо­тин­ках. Ба­ра­ки. Мо­то­цик­лы. Пе­с­ча­ные ка­рь­е­ры. Пей­заж го­лой сте­пи с по­тре­с­кав­шей­ся зем­лёй, бес­ко­неч­но тя­нут­ся те­ле­граф­ные стол­бы. Да­ле­ко на го­ри­зон­те вид­но вы­со­кое зда­ние ло­доч­ной стан­ции, ма­ши­на с ус­та­нов­лен­ны­ми на ка­би­не ог­ром­ны­ми гром­ко­го­во­ри­те­ля­ми и про­жек­то­ром. До­с­ка «Жизнь от­де­ла». В се­рых и чёр­ных ши­не­лях и га­ли­фе, са­по­гах. В мун­ди­рах, ме­хо­вых шап­ках с ко­кар­да­ми. Рем­ни, по­го­ны, фу­раж­ки. Раз­во­ды па­т­ру­лей. Бе­се­ды с дру­жин­ни­ка­ми БНД.

Пе­ред ним на сто­ле ле­жат мно­го раз­ных те­т­ра­дей. За­пи­си раз­ных лет. Он об­лиз­нул па­лец и пе­ре­вер­нул стра­ни­цу.

«…А осе­нью мне при­шлось рас­сле­до­вать гром­кое де­ло. Кас­сир тре­с­та, при­дя ут­ром к се­бе на ра­бо­ту, вскрыл сейф, про­из­вёл в ком­на­те бес­по­ря­док, по­том на­нёс се­бе в те­мен­ной об­ла­с­ти мно­го ран ту­пым пред­ме­том и пе­ре­ре­зал брит­вой шею. При­быв­шие на ме­с­то про­ис­ше­ст­вия со­труд­ни­ки уго­лов­но­го ро­зы­с­ка оце­ни­ли этот слу­чай как убий­ст­во с ог­раб­ле­ни­ем, и в этом на­прав­ле­нии ста­ли ве­с­ти рас­сле­до­ва­ние. Толь­ко мне это сра­зу по­ка­за­лось стран­ным. В даль­ней­шим бла­го­да­ря мне бы­ло ус­та­нов­ле­но, что кас­сир со­вер­шил рас­тра­ту. Кон­чая жизнь са­мо­убий­ст­вом и пы­та­ясь скрыть своё пре­ступ­ле­ние от род­ных и со­слу­жив­цев, он си­му­ли­ро­вал на­па­де­ние с ог­раб­ле­ни­ем.

…По пред­ло­же­нию от­вет­ст­вен­но­го де­жур­но­го 43 от­де­ле­ния ми­ли­ции в по­ме­ще­нии пер­во­го мор­га (за­чёрк­ну­то)

11 но­я­б­ря ут­ром Бе­лов при­шёл на ав­то­ба­зу и об­на­ру­жил, что на ма­ши­не, ко­то­рую он во­дил, от­сут­ст­ву­ет од­на фа­ра. Он уви­дел свою фа­ру на ма­ши­не шо­фё­ра Пав­ло­ва. Фа­ра бы­ла с по­ме­той Бе­ло­ва, и он от­вер­нул её с ма­ши­ны Пав­ло­ва. Шо­фёр Пав­лов по­тре­бо­вал воз­вра­ще­ния фа­ры, а так как Бе­лов не хо­тел от­да­вать свою фа­ру, то Пав­лов схва­тил мо­ло­ток и уда­рил его по го­ло­ве. Бе­лов был до­став­лен в при­ём­ный по­кой про­тез­но­го ин­сти­ту­та и при под­го­тов­ке к опе­ра­ции скон­чал­ся.

…По пред­ло­же­нию на­род­но­го сле­до­ва­те­ля Пер­во­май­ско­го рай­о­на бы­ла про­ве­де­на экс­пер­ти­за для об­на­ру­же­ния сле­дов му­же­лож­ст­ва у пе­де­ра­с­та Ви­но­гра­до­ва. В свя­зи с тем, что субъ­ект был за­дер­жан спу­с­тя сут­ки, то сле­дов по­ло­во­го сно­ше­ния экс­пер­ту об­на­ру­жить не уда­лось. Яв­ных при­зна­ков при­выч­но­го пас­сив­но­го му­же­лож­ст­ва так­же не бы­ло ус­та­нов­ле­но. Поз­же сам Ви­но­гра­дов по­ка­зал на до­про­се, что пять лет на­зад по­зна­ко­мил­ся с граж­да­ни­ном Те­те­ри­ным и впер­вые с ним из муж­чин имел по­ло­вое сно­ше­ние, иг­рал ак­тив­ную роль. По­сле это­го имел по­ло­вые сно­ше­ния с Кузь­ми­ным, с ко­то­рым связь про­дол­жа­лась око­ло двух лет. С Кузь­ми­ным вы­пол­нял ак­тив­ную и пас­сив­ную роль. По­след­нее по­ло­вое сно­ше­ние имел на­ка­ну­не со слу­чай­ным муж­чи­ной в рай­о­не кол­хоз­но­го рын­ка. Где был за­ме­чен сто­ро­жем и по его опи­са­ни­ям поз­же за­дер­жан. Та­ким об­ра­зом, в ко­рот­кий пе­ри­од был ус­та­нов­лен круг субъ­ек­тов, при­вер­жен­ных к это­му по­ро­ку. Все они бы­ли при­го­во­ре­ны к раз­лич­ным сро­кам за­клю­че­ния от трёх до пя­ти лет…»

Он пе­ре­чи­тал на­пи­сан­ное им вче­ра. Глот­нул го­ря­чий чай, со­брал­ся с мыс­ля­ми и про­дол­жил:

«В том же го­ду про­изо­ш­ло важ­ное со­бы­тие в мо­ей лич­ной жиз­ни…»

 

7

Ночь. Тём­ная ком­на­та. В уг­лу го­рит вол­шеб­ный фо­нарь. Ка­тя бе­рёт по­да­рен­ную мною тон­кую книж­ку. От­крыв, на­чи­на­ет чи­тать на­пи­сан­ное гро­мозд­ким вы­чур­ным язы­ком сти­хо­тво­ре­ние. Слож­ная риф­ма, мно­го не­по­нят­ных слов. Ста­ра­ет­ся вы­ра­зи­тель­но, но по­сто­ян­но пу­та­ет­ся и сби­ва­ет­ся:

– Гре­мит ор­ган на сто­гне труб­ный,

Прон­за­ет ночь и ти­ши­ну.

Оча­ро­ва­тель­ный огнь чуд­ный

Ма­лю­ет на сте­не лу­ну.

В ней хо­дят те­ни раз­но­род­ны:

Вол­шеб­ник му­д­рый, чу­до­твор­ный

Жез­ла дви­же­нь­ем, уст, очес

То их тво­рит, то ис­треб­ля­ет.

На­род тол­па­ми по­спе­ша­ет

Смо­т­реть к не­му та­ких чу­дес.

Явись!

И бысть.

Пе­ще­ры оби­та­тель ди­кий,

Из тьмы ужас­ной пре­ве­ли­кий

Вы­хо­дит…

Ма­лень­кий маль­чик, её сын, ши­ро­ко рас­крыв гла­за, пред­став­ля­ет се­бе не­что ужас­ное. И даль­ше на­чи­на­ет­ся длин­ное по­дроб­ное опи­са­ние раз­ных зло­де­ев и стра­да­ний. Страш­ные кар­ти­ны бы­с­т­ро сме­ня­ют­ся.

За сте­ной ста­рик пи­шет по­дроб­ную кни­гу сво­ей жиз­ни. Скру­пу­лёз­но, ког­да ко­го и за что по­са­дил. Вни­зу па­т­руль­ные пьют на пу­с­ты­ре. Под но­га­ми у них ше­ве­лит­ся тра­ва. В ноч­ное вре­мя, из­ви­ва­ясь, вы­ле­за­ет из зем­ли ста­рый де­ся­ти­лет­ний мно­го пе­ре­жив­ший дож­де­вой червь. Без глаз, без ушей, толь­ко рот. На не­го на­сту­па­ет но­га кра­ду­ще­го­ся на ра­бо­ту та­д­жи­ка. В са­рае раб си­дит на це­пи и смо­т­рит на лу­ну. Ря­дом в до­ме го­рит ок­но. Там за на­кры­тым сто­лом си­дит за бу­тыл­кой его хо­зя­ин, со­кру­ша­ет­ся и рас­суж­да­ет о спра­вед­ли­во­с­ти. Ус­та­лый тол­стый кло­ун ис­ку­пал же­ну, дал ле­кар­ст­ва. При­ва­лив­шись к сте­не, ест ма­ка­ро­ны.

Пе­ре­вер­нув стра­ни­цу, Ка­тя под­ня­ла го­ло­ву. В ок­но би­лась ноч­ная ба­боч­ка. Ти­хое ров­ное ды­ха­ние.

Она по­тя­ну­лась к лам­пе. Щёлк­нул вы­клю­ча­тель. Свет по­гас.


Андрей МИНЕЕВ,
г. ТОЛЬЯТТИ




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования