Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №40. 07.10.2011

ОТЧЕГО В ТОМСКЕ ПИСАТЕЛИ ВЫБРАСЫВАЛИСЬ С ДЕВЯТОГО ЭТАЖА

или Евтушенко украл вошь не у кого-нибудь – у слушавшего Клюева


Про­дол­жая соб­ст­вен­ное пу­те­ше­ст­вие и экс­кур­сию для чи­та­те­лей «ЛР» по ли­те­ра­тур­ным тай­ни­кам (но ско­рее – со­кро­вищ­ни­цам) Си­би­ри, я по­зво­нил пи­са­те­лю Бо­ри­су Кли­мы­че­ву, ру­ко­во­див­ше­му пи­са­тель­ской ор­га­ни­за­ци­ей Том­ска в са­мые тя­жё­лые, «ли­хие» го­ды… Го­лос от­ве­тил спер­ва не­ве­сё­лый, но, да­вая на­ви­га­ции, как при­быть ин­тер­вью­е­ру, про­свет­лел, как пе­ре­мен­чи­вое ба­бье ле­то си­бир­ское. На­ви­га­ция уже бы­ла ли­те­ра­тур­но-ис­то­ри­че­с­кой справ­кой:

– За дет­са­дом уви­ди­те дом, этот дом ког­да се­бе об­ко­мов­цы стро­ить со­бра­лись, им Ли­га­чёв ска­зал – мол, хва­тит от­дель­ни­чать, да­вай­те с на­ро­дом, мно­го­подъ­е­зд­ный, так и по­ст­ро­и­ли все подъ­ез­ды до вось­мо­го на ули­цу вы­хо­дя­щие, но свои два – всё рав­но во двор, ук­ром­но…

Я по­на­ча­лу пред­ста­вил дом ста­лин­ско­го по­ко­ле­ния, ка­ких в Том­ске не­мно­го и они не пре­тен­ду­ют на ука­зан­ный ста­тус – сто­ят се­бе на пе­ре­крё­ст­ках или в глу­би­не не са­мых про­езд­ных улиц, в ос­нов­ном ра­бо­че­го уров­ня до­ма, трёх-пя­ти­этаж­ки. Од­на­ко, прой­дя мод­ное здесь, по-сто­лич­но­му гла­мур­ное ка­фе «Кла­ус», я уви­дел не то, что ожи­дал – обыч­ный па­нель­ный дом. По мос­ков­ским мер­кам – ти­пич­ная ма­ши­на для жи­лья из спаль­но­го рай­о­на. Од­на­ко в этих до­мах, где бы их ни стро­и­ли в се­ми­де­ся­тых и вось­ми­де­ся­тых – ос­тал­ся оп­ти­мизм, во­оду­шев­ле­ние стро­и­те­лей олим­пий­ских по­ко­ле­ний. Рос­ло на­ро­до­на­се­ле­ние, рос­ли и жи­лые квар­та­лы – а что без из­ли­шеств, так не до них бы­ло… Яр­кая ми­к­ро­плит­ка, как бы мо­за­и­ка на па­не­лях, вкрап­ля­е­мая кон­вей­ер­ным ме­то­дом в бе­тон – вот и вся от­дел­ка. И ме­ня­ют­ся в раз­ных ре­ги­о­нах стра­ны – лишь от­тен­ки из­раз­цов. Тут вот жёл­тый, ве­сё­лый.

У од­но­го из подъ­ез­дов – на­ря­жа­ют ма­ши­ну к свадь­бе, по­вя­зы­ва­ют бе­лые бан­ты… Да и рай­он кра­си­во рас­пах­нут: фут­боль­ное по­ле, за ним шко­ла – нет, для элит­но­го до­ма тут всё слиш­ком близ­ко и шум­но, ны­неш­ние элит­ные до­ма в дру­гих рай­о­нах, по дру­гую сто­ро­ну ули­цы Фрун­зе рас­по­ла­га­ют­ся. А здесь – скром­но, при­мер­но как в на­шем Тёп­лом Ста­не.

В семь­де­сят ше­с­том го­ду, ког­да мне был год, Бо­рис Кли­мы­чев го­во­рил ря­дом с Гле­бом Гор­бов­ским на той же по­ло­се «ЛР», где ны­неш­ней вес­ной был опуб­ли­ко­ван мой «Си­бир­ский цикл», при­ят­но по­ис­кать со­зву­чия:

 

Я са­мый се­вер­ный ре­дак­тор

В краю, где лю­ди нефть на­шли.

Чи­ха­ет у окош­ка трак­тор,

Мо­роз. И фа­кел в нём – вда­ли.

Сви­щу. Сую в порт­фель бу­маж­ки,

Всю ночь не спал, ус­тал как чёрт,

Го­тов ма­кет мно­го­ти­раж­ки,

По­ра бе­жать в аэ­ро­порт…

 

Эти стро­ки мо­гут по­ка­зать­ся хре­с­то­ма­тий­ны­ми, од­на­ко имен­но у Кли­мы­че­ва ук­рал и пе­ре­ра­бо­тал  Ев­ту­шен­ко в од­ну вот эти стро­ки: «В за­пла­ту за­пла­точ­ка вши­та,// А в швах этих пря­та­лись хи­т­рые вши». Ев­ге­ний же, про­чи­тав, но не опуб­ли­ко­вав по­эму Кли­мы­че­ва «Воз­вра­ще­ние зем­ли», ском­пи­ли­ро­вал: «Вши­тые в швы ру­баш­ки вши». Упёр ал­ли­те­ра­цию. 

Об­ста­нов­ка жи­ли­ща Бо­ри­са Ни­ко­ла­е­ви­ча уди­ви­ла близ­ким со­сед­ст­вом ком­пью­те­ра и гар­мо­ни с ги­та­рой – он ведь по­ющий по­эт, по­да­рил диск с пес­ня­ми мне по­ми­мо кни­ги сти­хов и двух но­ме­ров «Си­бир­ских ог­ней», где он в ред­со­ве­те. Во­об­ще друж­ба с тех­ни­кой, ко­то­рая ре­ша­ет всё – при­ят­но уди­ви­ла ме­ня на фо­не Афо­ни­на и Мак­ше­е­ва. Да­же сайт свой есть: carun.ucoz.ru. Как-то по на­ра­с­та­ю­щей в пла­не ин­фор­ма­ци­он­ных но­си­те­лей по­ст­ро­и­лись встре­чи: Мак­ше­ев толь­ко спро­сил «Ни­че­го не ус­пе­ли мо­е­го про­чи­тать?» и ни­че­го не дал (вклю­чая одо­б­ре­ние рас­ши­ф­ров­ки ин­тер­вью), Афо­нин уже по­да­рил трёх­рас­сказ­ник (ре­цен­зию на один из тек­с­тов от­ту­да вы чи­та­ли не­дав­но), а тут – дис­ки, жур­на­лы, яв­но боль­ше, чем на од­но ин­тер­вью. С них, мо­их преж­них со­бе­сед­ни­ков, мы и на­ча­ли раз­го­вор: лич­ный кон­текст – вот что скреп­ля­ло в ли­те­ра­ту­ре все­гда ве­ли­кое и буд­нич­ное, и за­гля­нуть до­мой к дав­но из­ве­ст­но­му лишь тек­с­ту­аль­но ав­то­ру мно­гие хо­те­ли, во все вре­ме­на.

 

Борис КЛИМЫЧЕВ
Борис КЛИМЫЧЕВ

– Бо­рис Ни­ко­ла­е­вич, вам до­ста­лось ме­с­то гла­вы Со­ю­за пи­са­те­лей здесь ведь ког­да уже ни­ка­ких благ и льгот член­ст­во в СП не при­но­си­ло, то есть сра­зу по­сле Мак­ше­е­ва, при дру­гом Бо­ри­се Ни­ко­ла­е­ви­че, так ска­зать?

– Ну, вось­ми­де­ся­тые, вре­ме­на Мак­ше­е­ва и на­ши де­вя­но­с­тые срав­ни­вать нель­зя – ему чёр­ная «Вол­га» по­ла­га­лась, а нам уже (и то – лишь на сло­вах) обе­ща­ли ав­то­бу­сы толь­ко. Во­об­ще, не во все со­вет­ские го­ды у на­ше­го СП бы­ло та­кое хо­ро­шее по­ме­ще­ние – и в ста­рых сте­нах юти­лись. Ос­но­вал на­шу ор­га­ни­за­цию се­к­ре­тарь СП СССР Мар­ков все­го из трёх че­ло­век, вклю­чая про­фес­со­ра Ба­буш­ки­на, по­том ос­тяк Иван Еле­ге­чев был, Ко­лы­ха­лов, до Мак­ше­е­ва… Но я не не­по­сред­ст­вен­но у Ва­ди­ма при­нял эту эс­та­фе­ту, до ме­ня был Ка­зан­цев. Па­рень-ртуть: вгры­зал­ся во всё, про­во­дил кон­кур­сы, фе­с­ти­ва­ли, на­хо­дил сред­ст­ва на при­зы, пла­ти­ли хо­ро­шо на­шим от­кры­ти­ям-ге­ни­ям. Увы, у не­го был силь­ный ди­а­бет, и, ра­бо­тая с ним уже тог­да, си­дя на­про­тив за пись­мен­ным сто­лом, я стол­бе­нел, ког­да он пря­мо че­рез одеж­ду вка­лы­вал се­бе в жи­вот ин­су­лин. Мы вы­пу­с­ка­ли жур­нал на­ших пи­са­те­лей «Си­бир­ские Афи­ны», ра­бо­та­ли на со­весть, од­на­ко на на­ши ком­на­ты, ещё Ли­га­чё­вым вы­де­лен­ные, кто-то во­зы­мел ви­ды, и к нам ста­ли за­яв­лять­ся хму­рые лич­но­с­ти с «до­ку­мен­та­ми» на по­ме­ще­ние. Ка­зан­цев не вы­дер­жал этих атак и вы­бро­сил­ся с де­вя­то­го эта­жа. Во­об­ще вре­ме­на бы­ли та­кие: да­же на Дрож­за­во­де в те­че­ние двух ме­ся­цев уби­ли двух ди­рек­то­ров – ка­за­лось бы, что там-то де­лить? А вот за­пал был кро­ва­вый в лю­дях.

– Пер­во­на­чаль­ное на­коп­ле­ние ка­пи­та­ла не толь­ко в Си­би­ри, вез­де сде­ла­ло ак­тив­ную часть об­ще­ст­ва оз­ве­ре­лым, бан­ди­та­ми. При­мер­но тог­да или же рань­ше Ва­си­лий Афо­нин де­мон­ст­ра­тив­но вы­шел из ва­шей ор­га­ни­за­ции?

– Де­мон­ст­ра­тив­ным я бы это со­бы­тие не на­звал. Афо­нин во­об­ще – эта­кий наш Чайльд Га­рольд, ни­кем не по­ня­тый, вы­со­ко­мер­ный, пи­сал всем пре­зи­ден­там, что не при­знан, не по­нят... Но ино­гда ему са­мо­му по­зво­нишь, го­во­ришь важ­ное, а он толь­ко ды­шит в труб­ку в от­вет. Жа­ло­вал­ся, что ему ор­га­ни­за­ция пи­са­тель­ская фи­нан­со­во не по­мо­га­ет, ког­да она ни­ко­му во­об­ще не по­мо­га­ла (да и где сей­час та­кое ви­да­но?), по­том ко мне при­шёл, ска­зал: «Хо­чу вый­ти из Со­ю­за, что для это­го на­до?» Го­во­рю, что со­бра­ние на­до про­ве­с­ти, а по­том за­би­рай лич­ное де­ло и – ку­да хо­чешь. Он в от­вет: «Ни­ко­го не хо­чу ви­деть». Так его лич­ное де­ло и ле­жит, где преж­де, за­хо­дить за ним не стал. От се­мьи то­же ушёл, стро­ил дом се­бе от­дель­ный, но ког­да ему от­ка­за­лись его оформ­лять как ча­ст­ную соб­ст­вен­ность – въез­жать не стал. По­нят­но: про­дать-то нель­зя. Сей­час на «Поч­то­вой» осел, у да­мы.

– То есть в Се­вер­ске, из-за ко­то­ро­го Томск зва­ли во вто­рой по­ло­ви­не двад­ца­то­го ве­ка – Атомск?

– Со­вер­шен­но вер­но. Кста­ти, я и оп­ре­де­лил Афо­ни­на ту­да, во­лей слу­чая. От­ды­ха­ли мы с ним на Си­нем Утё­се – са­на­то­рий атом­щи­ков это, в кра­си­вей­шем ме­с­те. За Сан­дай­кой утёс сто­ит, на Томь смо­т­рит – там ка­за­чьи вы­шки рань­ше рас­по­ла­га­лись смо­т­ро­вые-ох­ран­ные. Про­за у ме­ня есть об этом ме­с­те. Так вот, жа­ло­вал­ся мне Афо­нин: «Ме­ня же­на не по­ни­ма­ет, ни сын, ни дочь не по­ни­ма­ют». Ми­мо жен­щи­на про­хо­ди­ла, я и го­во­рю – а вот, вдруг твоя судь­ба идёт? По­шёл за ней, по­зна­ко­мил­ся. Так с мо­ей лёг­кой ру­ки у неё и за­но­че­вал, и из Си­не­го Утё­са к ней пе­ре­ехал…

– Вы, го­во­рят, у не­го ли­те­ра­тур­ный кру­жок от­ня­ли?

– На­обо­рот, от­да­ва­ли! Сна­ча­ла ве­ли круж­ки я и Ка­зан­цев в от­де­ле куль­ту­ры. За­шёл Афо­нин, по­смо­т­рел на мо­ло­дёжь, спро­сил, как обыч­но, го­ло­сом с но­со­вым про­нон­сом: «Кто у вас са­мый та­лант­ли­вый?» Сму­ти­лись спер­ва, но вы­де­ли­ли тро­их. Он их увёл, па­ру за­ня­тий про­вёл, по­том они к нам вер­ну­лись: не в со­сто­я­нии слу­шать эту за­умь про воз­дух в про­зе, го­во­рят. А во­об­ще Ва­си­лий цеп­кий му­жик, как и Мак­ше­ев, сво­е­го не упу­с­тит – фин­скую сан­тех­ни­ку вы­би­вал се­бе, ког­да в СП со­сто­ял…

– Си­бир­ских пи­са­те­лей, ча­с­то от­но­си­мых к де­ре­вен­щи­кам, род­нит тя­жё­лое по­сле­во­ен­ное дет­ст­во. Ког­да вы упо­мя­ну­ли чёр­ную «Вол­гу» Мак­ше­е­ва, я уди­вил­ся, ведь в бе­се­де со мной он толь­ко вспо­ми­нал про «бе­лые» кор­ни да про­кли­нал боль­ше­ви­ков как власть не­ви­дан­но без­жа­ло­ст­ную, все­го всех ли­шав­шую. Афо­нин, сам быв­ший па­с­ту­хом и рос­ший в де­рев­не, в свою оче­редь, ска­зал, что ему до­рог тот Мак­ше­ев, ко­то­рый жа­рил и ел ко­шек с го­ло­ду, а не по­шед­ший к «пар­тий­ным да­мам» на по­клон…

– Афо­нин во­об­ще си­лён по ча­с­ти об­раз­ной не­на­ви­с­ти к пар­тий­ным да­мам: есть у не­го в про­зе эпи­зод та­кой, ког­да пар­тий­ная да­ма в ту­а­ле­те рвёт свой парт­би­лет и од­но­вре­мен­но ис­праж­ня­ет­ся, и да­же мен­ст­ру­а­ция у неё на­чи­на­ет­ся. Всё это вме­с­те – кровь, крас­ная ко­роч­ка, ка­каш­ки. Что по­де­ла­ешь – че­ло­век силь­но­го во­об­ра­же­ния. У ме­ня в ро­ма­не «По­це­луй Да­з­д­ра­пер­мы» он про­хо­дит то­же яр­ко, как про­филь, по­хо­жий то ли на жи­те­ля Урар­ту, то ли на древ­не­го ев­рея… Ка­са­е­мо же «бе­лых» кор­ней Мак­ше­е­ва и го­лод­но­го дет­ст­ва, так у ко­го оно из нас луч­ше-то бы­ло? В де­рев­не хо­тя бы мож­но бы­ло про­кор­мить­ся – в во­ен­ные го­ды мы ез­ди­ли ту­да с уве­рен­но­с­тью, что бу­дем сы­ты мо­ло­ком да кар­тош­кой. А вот в са­мом Том­ске ме­ня и би­ли, и по са­ра­ям жил. И мой дед по ма­те­ри, кста­ти, был дон­ским ка­за­ком, и то­же за бе­лых во­е­вал, пят­над­цать лет за это на Бе­ло­мор­ка­на­ле от­ра­бо­тал и по­гиб на об­рат­ном пу­ти, на стан­ции Тай­га по­пал под по­езд, как нам со­об­щи­ли. Ба­буш­ка по­еха­ла ту­да – но мо­ги­лы нет, кон­цы в во­ду, ре­ши­ли мы, что ему по­мог­ли так уме­реть. Но вот не роп­та­ли – Мак­ше­е­ву же на со­вет­скую власть грех жа­ло­вать­ся. Он от неё по­лу­чил три квар­ти­ры и две «Вол­ги», по­ми­мо слу­жеб­ной чёр­ной. Вто­рую – бла­го­да­ря мне. Я то­же в оче­ре­ди сто­ял, он мне и го­во­рит: «Ста­рик, за­чем те­бе «Вол­га»? Вон, у ме­ня бед­ный зять всё под ма­ши­ной ле­жит, ре­мон­ти­ру­ет, по­мо­ги, по­де­лись». И две квар­ти­ры на до­че­рей ку­пил да за­пи­сал, за­та­ри­вал­ся в об­ко­мов­ском рас­пре­де­ли­те­ле – всё брал от жиз­ни то, что она ему за­дол­жа­ла, как он счи­тал. Ор­де­на вы­би­вал, да­же пре­мии, зво­нил в вы­со­кие ка­би­не­ты. При­суж­да­ли мне од­наж­ды уже пре­мию име­ни Ма­ку­ши­на «Мой край род­ной», Сиб­ка­бель спон­си­ро­вал кон­курс – но по­зво­ни­ли вско­ре, спро­си­ли ме­ня, не оби­жусь ли, ес­ли Мак­ше­е­ву от­да­дут. И Ка­зан­це­ва всё до­ни­мал – то у не­го бар­сет­ку в ав­то­бу­се, то же­лез­ную печ­ку на да­че ук­ра­ли…

– От спец­пе­ре­се­лен­ца до чёр­ной «Вол­ги» – не­пло­хой путь му­че­ни­ка со­вет­ской вла­с­ти. Мак­ше­ев встре­тил по­сле­во­ен­ные го­ды си­ро­той… вы ска­за­ли, что то­же бы­ло не­лег­ко вам?

– Отец по­гиб на фрон­те, но до это­го в 1937-м взя­ли его, так что он рад был уй­ти на фронт, хо­тя по воз­ра­с­ту уже мог не бес­по­ко­ить­ся. Но ушёл до­б­ро­воль­цем. А до аре­с­та вы­шла та­кая ис­то­рия, ко­то­рую я, тог­да ше­с­ти­лет­ний, по­мню не­пло­хо. В 1936-м вер­нул­ся из ла­ге­рей в Томск князь Ши­рин­ский-Ших­ма­тов, быв­ший бе­ло­гвар­де­ец. Стал мо­на­хом здесь и на­сто­я­те­лем Тро­иц­кой церк­ви, ря­дом с ко­то­рой мы жи­ли, в Пе­т­ров­ской сло­бо­де. Имя своё Ни­ки­та сме­нил на мо­на­ше­с­кое Ни­ко­лай. Ре­ка Ушай­ка тог­да бы­ла ши­ро­ка и пол­на оку­ней – отец ры­ба­чил, на обыч­ную удоч­ку их пол­ве­д­ра за ве­чер мог на­ло­вить. Там, на мос­тках Ушай­ки, отец мой Ни­ко­лай и но­во­бла­го­сло­вен­ный Ни­ко­лай по­зна­ко­ми­лись. В гос­ти стал за­ха­жи­вать к нам Ши­рин­ский-Ших­ма­тов, как-то раз при­гла­сил на Вой­лоч­ную за­им­ку, где жил Ни­ко­лай Клю­ев. По­эт всё про­сил­ся, да­же Горь­ко­му пи­сал – чтоб пе­ре­се­ли­ли от­ту­да, это бы­ло во­ров­ское гнез­до. Кста­ти, ма­не­ра жен­щин но­сить плат­ки по-пи­рат­ски, опу­щен­ные до са­мых глаз, до сих пор на Вой­лоч­ной за­им­ке со­хра­ни­лась – с тех пор, как там жи­ли жё­ны во­ров, пра­ба­буш­ки ны­неш­них то­ми­чек. И не­ко­то­рое по­до­бие во­ров­ско­го «кру­га» там есть до сих пор – по­ля­на та­кая вы­топ­тан­ная. К се­бе и от­ца, и Клю­е­ва тре­тий Ни­ко­лай то­же при­гла­шал – его род­ст­вен­ни­ца, быв­шая ба­ро­нес­са пре­крас­но иг­ра­ла им на фор­те­пи­а­но, кста­ти, её тёт­ка пе­ре­пи­сы­ва­лась с Пе­т­ром Иль­и­чём Чай­ков­ским. И к нам они при­хо­ди­ли па­ру раз. Пе­ву­чий го­лос Клю­е­ва ин­те­рес­но бы­ло слу­шать. Как-то раз Ши­рин­ский ска­зал от­цу: «Сы­на-то кре­с­ти!» Сам и кре­с­тил: по­мню его во­ло­сы длин­ные, сам ве­ли­кан, зи­мой бы­ло де­ло, ве­лел он по­до­греть во­ду. Го­во­рю: «Ош­па­рить мо­жешь!» Он спро­сил, по­че­му так ду­маю. От­ве­тил я: «Во­ло­сы длин­ные, на жен­щи­ну по­хож, об­ма­нуть мо­жешь». Но он не оби­дел­ся, кре­с­тил, кре­с­тик дал, но но­сить тог­да не мог я его, ко­неч­но. Ших­ма­тов взял шеф­ст­во и над Клю­е­вым – по­эт хо­дил про­сить ми­ло­с­ты­ню к Тро­иц­кой церк­ви, там был еди­но­вер­че­с­кий при­дел, и Ших­ма­тов ве­лел ба­буш­кам-по­би­руш­кам с ним де­лить­ся. Клю­ев всё про­сил но­вое жи­льё, и его, на­ко­нец, да­ли – на Ачин­ской ули­це, где пе­ре­улок Крас­но­го по­жар­ни­ка. Там ме­мо­ри­аль­ная до­с­ка бы­ла, но в ну­ле­вых её ста­щи­ли и по­том дом сло­ма­ли, не­смо­т­ря на де­мон­ст­ра­ции, про­те­с­ты в прес­се, в 2004–2005… Во­об­ще по ку­пе­че­с­кой, де­ре­вян­ной ар­хи­тек­ту­ре Том­ска буд­то ура­ган про­шёл­ся за де­вя­но­с­тые и ну­ле­вые – за­ст­рой­щи­ки бом­жам да­ва­ли вод­ки и бен­зи­на, те жгли, за­каз­чи­ки ло­ма­ли, и ра­ди че­го? Ра­ди кир­пич­ных без­ли­ких шка­фов элит­ных да по­про­ще…

– А за что был аре­с­то­ван ваш отец?

– В ию­ле 1937-го всех трёх Ни­ко­ла­ев за­бра­ли по од­но­му де­лу, от­ца мо­е­го об­ви­ня­ли как каз­на­чея мо­нар­хи­че­с­кой ор­га­ни­за­ции. Клас­со­во он под­хо­дил: сын ме­ща­ни­на Пе­т­ров­ской сло­бо­ды, бе­ло­ка­за­ка. До это­го ро­ди­те­ли за­ме­ти­ли в го­ро­де пла­кат при­мер­но та­ко­го со­дер­жа­ния: «то­ва­ри­щи жиль­цы, по­весь­те хо­ро­шие лам­поч­ки и чёт­ко на­пи­ши­те на таб­лич­ках ва­ши фа­ми­лии, их не­чи­та­бель­ность ме­ша­ет ра­бо­те вра­чей и поч­та­ль­о­нов». Отец ска­зал: «Для НКВД ста­ра­ют­ся». И вот при­шли за ним но­чью, в фор­ме, фу­раж­ках – я как раз чи­тал до это­го кни­гу, как бе­ло­гвар­дей­цы обы­с­ки­ва­ли кро­вать сы­на ра­бо­че­го в по­ис­ках боль­ше­вист­ских ли­с­то­вок. А тут – на­обо­рот. Я спро­сил: «Ма­ма, это по­гра­нич­ни­ки?» Из-за фор­мы так ре­шил. А она: «Нет, по­гра­нич­ни­ки на гра­ни­це, а эти по но­чам толь­ко хо­дят, де­тей си­ро­та­ми де­ла­ют». Отец от­сут­ст­во­вал до пер­вых за­мо­роз­ков, его и дру­гих за­дер­жан­ных по со­рок че­ло­век на ночь в тес­ную ком­на­ту за­го­ня­ли и бро­са­ли в неё вши­вую ба­ра­нью шку­ру. Это быв­шие скла­ды – за ны­неш­ним су­дом, где «жен­щи­на с ве­са­ми». Вра­гов на­ро­да, да­же по­до­зре­ва­е­мых – не ща­ди­ли и со­се­ди. На­шу ме­бель на сле­ду­ю­щий же день в ок­но из квар­ти­ры вы­бро­си­ли – вы­се­ли­ли как се­мью вра­га на­ро­да, – в две­ри не про­ле­за­ли де­дов­ские мас­сив­ные шка­фы, вы­не­с­ти не мог­ли. Ага­фья Ду­би­ни­на, ко­то­рая у нас по­лы мы­ла и мы ей пла­ти­ли, взя­ла нас к се­бе в са­рай – мол, мне те­рять не­че­го, кро­ме оков, а по­лы всё рав­но где мыть. Так и ска­за­ла ма­те­ри мо­ей, Ма­т­рё­не Ива­нов­не: «По­ш­ли, Моть­ка, в мою са­ра­юш­ку». Че­рез два при­мер­но ме­ся­ца слы­шим, отец воз­вра­ща­ет­ся и по­ёт не­кра­сов­ские стро­ки: «Меж ле­сов и по­лей за­те­ря­лось се­ло…». Это он вы­пил уже по до­ро­ге, кто-то уго­с­тил, уз­нав, от­ку­да воз­вра­ща­ет­ся – хо­тя с не­го взя­ли под­пи­с­ку, что он ни­че­го не ви­дел, не слы­шал. А по­мог слу­чай: его друг ин­спек­ти­ро­вал след­ст­вен­ную тюрь­му, уви­дел от­ца, про­смо­т­рел его де­ло, и мгно­вен­но вы­пу­с­ти­ли од­но­го из Ни­ко­ла­ев-«мо­нар­хи­с­тов». Но вер­нул­ся он дру­гим, я спра­ши­вал, от­че­го отец та­кой. Он от­ве­чал хму­ро: «Ты б там по­бы­вал, та­ким бы стал то­же». Вер­нул­ся весь во вшах, мы вы­та­щи­ли ван­ну на ули­цу, чтоб по­мыл­ся там, одеж­ду со­жг­ли. Ага­фья муж­нюю да­ла ему ру­ба­ху, шта­ны – Ва­си­лий по шо­фёр­ским во­ен­ным де­лам уже от­был на­дол­го. Че­рез три го­да и отец ушёл на вой­ну.

– Как же вы с ма­те­рью в ты­лу, в Том­ске вдво­ём об­хо­ди­лись?

– Се­с­т­ра ма­те­ри тог­да вы­шла за­муж за из­ве­ст­но­го хи­рур­га, он скаль­пе­лем тво­рил чу­де­са на фрон­те, де­лал слож­ней­шие опе­ра­ции, «Крас­ная звез­да» о нём пи­са­ла, но то­же по­гиб, так ос­та­лись мы со­вер­шен­но од­ни. Квар­ти­ру вы­нуж­де­ны бы­ли сдать, тог­да я по са­ра­ям и мы­кал­ся, мать по­зна­ко­ми­лась с но­вым муж­чи­ной и уе­ха­ла с ним в Ка­ра­ган­ду, где он вско­ре от за­поя умер. Я пе­ре­ехал ту­да же, за­кон­чил че­ты­рёх­ме­сяч­ные кур­сы ге­о­ло­го­раз­вед­ки и был рас­пре­де­лён в Кар­лаг на бу­ро­вые. Пер­спек­ти­вы ри­со­ва­ли пре­крас­ные: де­сять лет про­ра­бо­та­ешь, по­лу­чишь ор­ден «Знак по­чё­та». Од­на­ко на ме­с­те при­шлось жить в зем­лян­ках, где но­чью к сте­не во­ло­сы при­мер­за­ли. Все бу­ро­вые ма­с­те­ра бы­ли от­си­дев­шие, и ус­т­ро­и­ли свои по­ряд­ки – мол, ка­кой ты ма­с­тер? Да­вай-ка на под­хва­те ра­бо­тай! На­ши, мо­ло­дых спе­ци­а­ли­с­тов, зар­пла­ты от­би­ра­ли тот­час, на них по­ку­па­ли кру­пу и вод­ку. Мыть­ся мы ез­ди­ли раз в три ме­ся­ца в зо­ну для «двад­ца­ти­пя­ти­лет­ни­ков» – тог­да смерт­ную казнь от­ме­ни­ли, – в ба­не нас жда­ли за­го­тов­лен­ные зэ­ка­ми ку­соч­ки мы­ла раз­ме­ром со спи­чеч­ный ко­ро­бок, во­ды по­ла­га­лось не боль­ше трёх та­зи­ков, на­пря­жён­ка бы­ла с во­дой. Как этим смо­ешь с се­бя нефть да со­ли­дол, ко­то­ры­ми мы про­пи­ты­ва­лись на бу­ро­вых? В об­щем, сбе­жал я от­ту­да на­зад в Ка­ра­ган­ду, так и ос­та­вив свой па­с­порт по ме­с­ту ра­бо­ты. Мать пря­та­ла ме­ня то в под­по­лье, то на чер­да­ке – а мне уже шёл во­сем­над­ца­тый год. Ну, ре­шил я сам в во­ен­ко­мат и пой­ти. Че­ст­но всё рас­ска­зал: «Па­с­пор­та у ме­ня нет, там, мо­жет, то­же не бу­дет, но я че­ст­ный со­вет­ский че­ло­век, и на­де­юсь, что в ар­мии хо­тя бы мои сол­дат­ские три руб­ля от­би­рать не бу­дут». И по­ехал слу­жить на Даль­ний Вос­ток.

– Вам, уже зна­ко­мо­му с по­вад­ка­ми блат­ных, ка­кой по­ка­за­лась Со­вет­ская ар­мия на пер­вый взгляд?

– Ни­ка­кой де­дов­щи­ны там в по­ми­не не бы­ло – это во-пер­вых. Да, го­ня­ли офи­це­ры, сер­жан­ты, но ни­ка­ких из­де­ва­тельств ста­ро­слу­жа­щих, толь­ко стро­е­вая! Бы­ли на­ря­ды вне оче­ре­ди, «гу­ба», но ни од­но­го слу­чая де­дов­щи­ны – это во­об­ще не в ду­хе рус­ско­го на­ро­да. Во-вто­рых, все сер­жан­ты толь­ко что с фрон­та, а ту­да во­об­ще из де­ре­вень по­па­да­ли – гор­ди­лись, что слу­жат в ар­мии. В-тре­ть­их, бы­ло ува­же­ние ко мне как об­ра­зо­ван­но­му – сра­зу по­пал в са­мо­де­я­тель­ность, пел, тан­це­вал. Из со­сед­не­го учи­ли­ща ме­ня сер­жант звал: год служ­бы там и по­лу­чу лыч­ки. Но я уже был хо­ро­шим свя­зи­с­том, ме­ня ус­т­ра­и­ва­ла на­ша не­боль­шая ком­на­та, а в учи­ли­ще ка­зар­мы длин­ные, как па­ро­хо­ды. В-чет­вёр­тых, ок­ру­гом и ар­ми­ей, в ко­то­рую вхо­ди­ла на­ша часть в Ле­со­за­вод­ске на стан­ции Ру­жи­но, ко­ман­до­ва­ли пре­крас­ные лю­ди – гро­мад­ный, на­ли­той бо­га­тырь Ро­ди­он Яков­ле­вич Ма­ли­нов­ский и ге­не­рал Кра­сов­ский.

– У вас на­ря­ду с ис­то­ри­че­с­ки­ми ро­ма­на­ми, та­ки­ми как «Про­щаль» и «Мра­мор­ная жен­щи­на», есть ведь и ав­то­био­гра­фи­че­с­кая про­за – на­при­мер, «Том­ские тай­ны» име­ют ли се­мей­ные кор­ни?

– Ко­неч­но, име­ют, и по­то­му име­ют про­дол­же­ние. Сей­час в «Ве­че» го­то­вят­ся к вы­пу­с­ку два мо­их ро­ма­на, они то­же свя­за­ны с Том­ском. По от­цу-то я твёр­дый то­мич, а вот мой дон­ской дед – что ж, со­вер­шил ошиб­ку, ког­да вер­нул­ся и сел в сед­ло, в Граж­дан­скую. Здесь-то он сам рас­ка­за­чил­ся, тор­го­вал ло­шадь­ми, был стар­шим при­каз­чи­ком у Фто­ро­ва. Но при­еха­ли зем­ля­ки, ска­за­ли: «Сов­сем крас­ные на­до­ели, бро­сай сво­их ло­ша­дей, воз­вра­щай­ся на Дон». Сду­ру по­ехал. Ког­да он по­гиб по­сле Бе­ло­мор­ка­на­ла, ба­буш­ка хо­те­ла в НКВД ид­ти раз­би­рать­ся, но отец с ма­те­рью её за­ру­га­ли, не по­ш­ла. Жи­ли в де­ре­вян­ном до­ме, на вто­ром эта­же – как с До­на при­бы­ли, баб­ка да­же сви­ней при­вез­ла, от­го­ро­ди­ли их в кух­не, со­се­дям обе­ща­ли сви­нин­ки… А по­том по дон­ским ре­цеп­там баб­ка та­кие око­ро­ка за­пе­ка­ла в рус­ской печ­ке с чес­ноч­ком, что все со­се­ди в вос­торг при­шли, те­перь так не уме­ют го­то­вить.

– Всё это как про­дол­же­ние «Тре­у­голь­но­го пись­ма», се­мей­но­го ро­ма­на ва­ше­го слу­ша­ет­ся. Хо­тел спро­сить про жур­на­лист­ский путь.

– По­сле ар­мии сель­ским жур­на­ли­с­том на­чи­нал – на мо­то­цик­ле пы­лил. Хру­щёв тог­да глу­пость вы­ду­мал не­су­свет­ную – раз­де­ле­ние на про­мы­ш­лен­ные и сель­ско­хо­зяй­ст­вен­ные об­ко­мы. Вот при сель­хо­зоб­ко­ме в Аш­ха­ба­де пи­сал за­мет­ки, сти­хи. Но бы­ло очень жар­ко – врач ме­ст­ная по­ин­те­ре­со­ва­лась, от­ку­да я. Ска­зал, что си­би­ряк – она и по­со­ве­то­ва­ла уез­жать, так как бу­дет мне все­гда тут жар­ко. По­сле это­го я и на се­ве­ре по­ра­бо­тал в «Прав­де Иль­и­ча», и в «Ши­гар­ской га­зе­те». По­мню, за­хо­жу пер­вый раз на пла­нёр­ку, са­жусь на ди­ван – на ме­ня все ши­ка­ют, мол, тут толь­ко за­вот­де­лом си­деть име­ет пра­во, ос­таль­ные на сту­ль­ях. Се­к­ре­тарь рай­ко­ма Вол­ков там на чёр­ной «Вол­ге» про­ез­жал от до­ма на­про­тив до рай­ко­ма ни­чтож­ное рас­сто­я­ние. Я по­шу­тил, что тра­та вре­ме­ни и бен­зи­на это глу­пая, от­че­го б не прой­тись, но ме­ня не по­ня­ли: се­к­ре­тарь же!

– У вас вы­шло один­над­цать книг, уже для со­бра­ния со­чи­не­ний – вну­ши­тель­но. Над чем ра­бо­та­е­те сей­час, ка­ких книг ждать ва­шим чи­та­те­лям на прой­ден­ной ва­ми про­фес­си­о­наль­но и фи­зи­че­с­ки тер­ри­то­рии от Даль­не­го Вос­то­ка до Моск­вы?

– Ну, тут ты пре­уве­ли­чи­ва­ешь, Дми­т­рий. Увы, до Моск­вы фи­зи­че­с­ки до­брать­ся, на­дол­го чтоб (а мо­жет, и на­всег­да) – не по­лу­чи­лось. Это гру­ст­ная и за­бав­ная ис­то­рия. Где-то го­ду в шесть­де­сят вто­ром я сел в Ту-104, а со­сед мой го­во­рит ра­до­ст­но: «Ну, че­рез два ча­са в Моск­ве бу­дем». Я уди­вил­ся: как это, в Но­во­си­бирск че­рез Моск­ву ле­тим? Спро­сил у борт­про­вод­ни­цы, а она на ме­ня в крик: са­мо­лёт пе­ре­пу­тал, пьянь та­кая… Ну, дей­ст­ви­тель­но, пе­ред по­лё­том пи­ва мно­го вы­пил, бо­ял­ся ле­теть-то. Кто зна­ет, мо­жет, и не на­до бы­ло вы­са­жи­вать­ся из то­го Ту, жил бы сей­час в Моск­ве – в Си­би­ри на тот мо­мент моя ра­бо­та за­кон­чи­лась, на ра­бо­те той до­че­рью об­за­вёл­ся… Сей­час она ра­бо­та­ет в Ки­тае, и я пи­шу ро­ман-би­о­гра­фию про Мао как раз – до­ве­лось ра­бо­тать с пле­мян­ни­ком Мао Цзэ­ду­на – «До­ли­на кри­ча­ще­го ти­г­ра» бу­дет на­зы­вать­ся. Увы, до сих пор о нём пи­са­ли толь­ко аме­ри­кан­цы. Мои же ма­те­ри­а­лы дочь с ки­та­и­с­та­ми про­ве­рит. Есть ещё два не­о­пуб­ли­ко­ван­ных ро­ма­на…

 

Бе­се­ду вёл Дми­т­рий ЧЁР­НЫЙ

 

P.S. Бе­се­до­вать с та­ким кла­де­зем вех ве­ка и ли­те­ра­тур­ных ди­ко­вин я бы мог с удо­воль­ст­ви­ем и день на­про­лёт. Но где-то нуж­но ста­вить точ­ку, га­зет­ная по­ло­са не бес­ко­неч­на. Бо­рис Ни­ко­ла­е­вич, на мой взгляд, не яр­кий, ни­сколь­ко се­бя не вы­пя­чи­ва­ю­щий на фо­не уже по­се­щён­ных мною, но при­мер до­б­рот­но, пло­до­твор­но прой­ден­но­го по не­ров­ной до­ро­ге Эпо­хи пу­ти пи­са­те­ля. Да, во вре­ме­на, ког­да на­ша сы­рь­е­вая им­пе­рия при­ра­с­та­ет лишь си­бир­ской неф­тью – есть тут куль­тур­ные бо­гат­ст­ва го­раз­до цен­нее. И в каж­дом пи­са­те­ле-си­би­ря­ке, при всех за­ме­ча­е­мых ими друг у дру­га ми­ну­сах (что до­ка­зы­ва­ет их ре­аль­ность и ин­ди­ви­ду­аль­ность) – от­пе­ча­тал­ся со­вет­ский двад­ца­тый век. Под­нял из де­ре­вен­ских и го­род­ских обо­рван­цев на пье­де­с­тал гор­до­го зва­ния «пи­са­тель». Кто се­го­дня по­хва­с­та­ет­ся хо­тя бы со­той до­лей по­доб­ной би­о­гра­фии (об этом Сен­чин не­дав­но пи­сал, я свой го­лос при­вёр­сты­ваю)? Всё про­ще, про­ще жи­вёт­ся на по­ст­ро­ен­ном та­ки­ми на­ши­ми от­ца­ми, как Кли­мы­чев, фун­да­мен­те, а от­то­го и борь­бы в ли­те­ра­ту­ре нет на­сто­я­щей. Па­ра­зи­тар­ная эко­но­ми­ка по­рож­да­ет па­ра­зи­тар­ное со­зна­ние и за­про­сы. Раз­ве что но­вые ре­а­ли­с­ты про­тив… Ко­го? Ну, это не се­к­рет – про­тив вби­то­го меж ре­а­лиз­ма­ми про­шло­го и ны­неш­не­го ве­ков кли­на без­вре­ме­нья, пост­мо­дер­на. Бу­ду­чи в гос­тях у ра­бот­ни­ка «Транс­неф­ти», уви­дел книж­ную пол­ку – пе­дан­тич­ная, скуч­ная под­бор­ка Пе­ле­ви­на. Как ДВД-бокс пря­мо, кни­ги не за­чи­та­ны, глян­це­ви­ты. А ря­дом, за­гля­ни лишь – та­кие соб­ст­вен­ные ар­хи­вы! От Кли­мы­че­ва до Клю­е­ва. Ко­му мос­ков­ские мон­та­жи нар­ко­ман­ских фан­таз­мов нуж­ны, ког­да ре­аль­ность от­цов (на­зо­вём её так, па­фос­но) ещё тол­ком не изу­че­на? Нет, вот ре­шу оч­но по­след­ние во­про­сы из­да­ния сво­ей кни­ги в Моск­ве, и на­зад – в Си­бирь. Пусть при­ра­с­та­ет наш ме­га­текст со­вре­мен­но­с­ти бо­гат­ст­ва­ми по­чи­ще сто­лич­ных.

И в за­клю­че­ние, из кни­ги сти­хов «Есть ли в Том­ске мед­ве­ди?»:

 

ДЕ­ВОЧ­КА С КНИ­ГОЙ

 

Я по­мню, как за­ви­до­вал я пти­цам,

Пор­хав­шим воз­ле хлеб­но­го ларь­ка,

Ведь пти­ца мо­жет кро­хой про­кор­мить­ся,

Ле­тя­щей кап­лей дож­де­вой на­пить­ся,

Оче­ре­дей не зная и пай­ка.

А мы под се­рым зим­ним не­бом

Там хле­ба жда­ли и вой­ну кля­ли,

И об­ла­ка, как ка­ра­ваи хле­ба,

Ды­ми­лись над Сте­па­нов­кой вда­ли.

И бы­ло стран­но в оче­ре­ди хму­рой

Дев­чон­ку ви­деть с кни­гою в ру­ках.

Сто­ит и улы­ба­ет­ся, как ду­ра,

В ка­ких она ви­та­ет об­ла­ках?

Что мо­жет быть сей­час важ­нее пи­щи?

А та дев­чон­ка ста­ла в ти­ши­не

Чи­тать нам вслух.

Тор­же­ст­вен­ней и чи­ще

Сти­хов не при­хо­ди­лось слы­шать мне.

Всё так же бы­ло гряз­но-се­рым не­бо,

Дра­лось за крош­ку хле­ба во­ро­бьё.

Я не за­был, что я стою за хле­бом,

За­был оже­с­то­че­ние своё.

 

ТОМСК – МОСК­ВА 





Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования