Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №40. 07.10.2011

ОБМАН, НАДУВАТЕЛЬСТВО, ПОРНОГРАФИЯ И ПРОЧАЯ ЗЛОВРЕДНАЯ ЧЕПУХА

«Трепет перед выходом новой книги знаком как героине сегодняшней встречи Татьяне Устиновой, так и героине её нового романа «Неразрезанные страницы» Мане Поливановой. Тому, кто уже успел полюбить детектив «С небес на землю», будет приятно узнать, что в новой книге действуют те же герои, продолжаются те же приключения, всё в том же издательстве «Алфавит» и за его пределами. Начинается всё с того, что Маня Поливанова получает разнос в издательстве за срыв сроков сдачи рукописи. Сколько лет всё шло как по маслу, всё хорошо – признание, успех, и вот – ни строчки не выходит. Не пишется писательнице Поливановой! Всё летит в тартарары. И тут начинается: исчезающие трупы, подброшенные бриллианты, словом, всё закрутилось, как и во всех книгах Устиновой: быстро, неожиданно и невероятно увлекательно», – рассказал ведущий на презентации новой книги «Неразрезанные страницы»…

 

– Итак, о чём же но­вая кни­га?

– Я знаю, что все пре­зен­та­ции – это та­кая ску­ко­та. Из­ла­гать со­дер­жа­ние я не бу­ду. Что лю­бо­пыт­но, я не­о­жи­дан­но для се­бя, ког­да за­кон­чи­ла ра­бо­ту над сво­им трид­ца­тым ро­ма­ном, на­пи­са­ла сле­ду­ю­щий ро­ман-про­дол­же­ние. То есть, я при­ду­ма­ла сквоз­но­го ге­роя, с ко­то­рым мне ин­те­рес­но во­зить­ся. Обыч­но к кон­цу лю­бо­го ро­ма­на я уже так от них ус­таю, что я про­сто хо­чу, что­бы они все ку­да-ни­будь де­лись и не по­яв­ля­лись в мо­ей жиз­ни ни­ког­да. Это пер­вый слу­чай, ког­да я на­пи­са­ла про­дол­же­ние, где есть ге­рой Шан-Ги­рей, с ко­то­рым мне по-преж­не­му хо­чет­ся во­зить­ся.

Этот ро­ман – о муж­ской сво­бо­де, во­пре­ки то­му, что сей­час мод­но пи­сать о жен­ской не­за­ви­си­мо­с­ти. Че­ло­век, ко­то­рый меч­та­ет ос­во­бо­дить­ся от все­го: от обя­за­тельств пе­ред дру­зь­я­ми и зна­ко­мы­ми, от лю­би­мой, ко­то­рая его мо­раль­но за­да­ви­ла, от пре­да­те­лей, ко­то­рые ему на­до­ели… и что из это­го по­лу­ча­ет­ся – об этом я и пи­са­ла книж­ку. Труп там, ко­неч­но, есть. И брил­ли­ан­ты там, ко­неч­но, есть. И есть не­отъ­ем­ле­мая де­тек­тив­ная шту­ка – бы­с­т­ро ме­ня­ю­щий­ся сю­жет – пять ми­нут, и сме­на пла­на – ина­че чи­та­тель бу­дет те­рять ин­те­рес…

Я счи­таю, что с этой те­мой, как по­ссо­ри­лись рус­ский пи­са­тель и рус­ский чи­та­тель, на­до за­вя­зы­вать. Мне ка­жет­ся, нуж­но при­ду­мы­вать ге­ро­ев и пи­сать книж­ки так, что­бы с од­ной сто­ро­ны это бы­ло ин­те­рес­но и ве­се­ло, а с дру­гой сто­ро­ны, чтоб это име­ло ка­кую-то смыс­ло­вую на­груз­ку.

Мы не­дав­но бы­ли с по­дру­гой на Чу­кот­ке. По­дру­га вхо­дит в жю­ри ли­те­ра­тур­ной пре­мии «Боль­шая кни­га». И она взя­ла с со­бой про­из­ве­де­ния, но­ми­ни­ро­ван­ные на эту пре­мию. Книж­ных ма­га­зи­нов в том го­ро­де, где мы ос­та­но­ви­лись, не бы­ло, Ин­тер­нет был очень мед­лен­ным. И мы с по­дру­гой, об­ли­ва­ясь сле­за­ми, не до­чи­та­ли ни од­ной кни­ги до кон­ца. Я-то лад­но, а ей по ра­бо­те нуж­но. В об­щем, чи­та­ла я эти книж­ки за ком­па­нию так же при­мер­но, как я под­ни­ма­юсь на 12-й этаж: то есть, мед­лен­но и с при­ва­ла­ми. Эти кни­ги – ка­та­ст­ро­фа. Это ни­ка­кая не ли­те­ра­ту­ра. Это об­ман, на­ду­ва­тель­ст­во и пор­но­гра­фия. Мар­ги­наль­ная ли­те­ра­ту­ра, с мо­ей точ­ки зре­ния, име­ет точ­но та­кое же пра­во на су­ще­ст­во­ва­ние, как и лю­бая дру­гая. Осо­бен­но с тех пор, как Вла­ди­мир Иль­ич Ле­нин на­учил не­гра­мот­ных рус­ских кре­с­ть­ян чи­тать. В то вре­мя, ког­да чи­тать уме­ло 10% на­се­ле­ния, пи­са­ли граф Тол­стой, Фё­дор До­сто­ев­ский, ещё не­мно­го пи­са­тель-де­мо­крат Гер­цен. И их чи­та­ли. По­том, ког­да на­се­ле­ние ста­ло по­валь­но гра­мот­ным, вос­тре­бо­ва­на ста­ла как раз ли­те­ра­ту­ра мар­ги­наль­ная. Те­перь на­до с этим что-то де­лать! Да­вай­те пи­сать хо­ро­шие книж­ки, при­ду­мы­вать ин­те­рес­ных ге­ро­ев, с ко­то­ры­ми нра­вит­ся во­зить­ся… а всю ту ахи­нею про то, что книж­ки чи­та­ют ис­клю­чи­тель­но муж­чи­ны, а жен­щи­ны – ни­ког­да, да­вай­те её то­же от­ме­ним. Это не­прав­да. Это ка­кая-то зло­вред­ная че­пу­ха.

В об­щем, де­тек­тив и вправ­ду не­пло­хой!

– А по­че­му ро­ман на­зы­ва­ет­ся «Не­раз­ре­зан­ные стра­ни­цы»?

– По­то­му что не­по­нят­но, что даль­ше. По­ка не раз­ре­жешь – не про­чтёшь, а по­ка не про­чтёшь – не уз­на­ешь.

– По­ми­мо брил­ли­ан­тов, убий­ст­ва и рас­сле­до­ва­ния в ва­шей но­вой кни­ге на пе­ред­нем пла­не есть ещё и твор­че­с­кий кри­зис. Зна­ком ли он лич­но вам?

– На са­мом де­ле лю­бые кри­зи­сы – твор­че­с­кие, не твор­че­с­кие – зна­ко­мы всем стар­ше 15-ти лет. В 15 лет с кри­зи­са­ми боль­шие про­бле­мы. Мы все так или ина­че справ­ля­ем­ся с кри­зи­са­ми, ко­то­рые так или ина­че нас на­сти­га­ют. Всем нам на­до­ела ра­бо­та, вам на­до­ела же­на, а мне муж, на­до­ела тё­ща, со­ба­ки, де­ти, кар­ти­ны на сте­нах – с этим на­до что-то де­лать. Ге­рои мои пы­та­ют­ся, ме­с­та­ми у них по­лу­ча­ет­ся, ме­с­та­ми – не очень. Мне нра­вит­ся ан­г­лий­ская фра­за «де­лай, что дол­жен, и будь что бу­дет». В кон­це кон­цов, моя ге­ро­и­ня са­дит­ся и пи­шет ро­ман – та­ким об­ра­зом пре­одо­ле­вая твор­че­с­кий кри­зис. Мне ка­жет­ся, что эта си­ту­а­ция, ког­да нам всё на­до­ело, ког­да мы все­го бо­им­ся, как сред­не­ве­ко­вые лю­ди – а в сред­не­ве­ко­вье лю­ди все­го бо­я­лись: гро­зы, хо­ле­ры, стран­ных ат­мо­сфер­ных яв­ле­ний и так да­лее. Мы та­кие же точ­но. Мы бо­им­ся, что кон­чит­ся нефть, или упа­дёт на неё це­на, или на нас пой­дёт вой­ной Аме­ри­ка или Аф­га­ни­с­тан, ещё что-то там слу­чит­ся… мы бо­им­ся каж­дый день. Я, вслед за сво­и­ми ге­ро­я­ми, всех при­зы­ваю не бо­ят­ся, хо­тя бы ка­кое-то ко­рот­кое вре­мя. Ес­ли пе­ре­стать бо­ять­ся – всё по­лу­чит­ся.

– Вы все­гда вы­пу­с­ка­ли кни­ги в од­ном из­да­тель­ст­ве?

– Че­ты­ре книж­ки у ме­ня вы­шли в «АСТ». По­том по­лу­чи­лась ужас­но смеш­ная си­ту­а­ция. Я на­пи­са­ла ро­ман «Мой лич­ный враг» и при­нес­ла его Яко­ву Ми­хай­ло­ви­чу Иль­ин­ско­му, ко­то­рый пе­ча­тал мои книж­ки. И он ска­зал: «А нам не на­до». Там глав­ный ге­рой – фран­цуз. Не ну­жен нам бе­рег ту­рец­кий, и Аф­ри­ка нам не нуж­на. И я спро­си­ла, мож­но ли мне от­дать ро­ман в дру­гое из­да­тель­ст­во. Он от­ве­тил: «Ну ко­не­е­е­еч­но. Толь­ко ни­кто у вас его не возь­мёт». Я от­даю ру­ко­пись в «Экс­мо», мне го­во­рят, что всё на­пе­ча­та­ют. Я ещё раз спро­си­ла в сво­ём из­да­тель­ст­ве, мож­но ли в «Экс­мо» на­пе­ча­тать кни­гу. Мне от­ве­ти­ли, что ес­ли дей­ст­ви­тель­но пред­ла­га­ют, то нуж­но от­дать – они че­ст­ные, за­пла­тят. Ес­ли дру­гие пред­ла­га­ют – не на­до от­да­вать, луч­ше сра­зу в по­мой­ку вы­бро­сить. Я от­да­ла в «Экс­мо», и всё на этом за­кон­чи­лось, до сих пор тут и пе­ча­та­юсь.

Это очень хо­ро­шая ис­то­рия. Те­перь у ме­ня за­ме­ча­тель­ный ре­дак­тор, Оля Ру­бис, ко­то­рой я, бе­зус­лов­но, до­ве­ряю, ко­то­рая все­гда пер­вой чи­та­ет мои ру­ко­пи­си, и ес­ли она го­во­рит, что нуж­но пе­ре­пи­сать или со­кра­тить что-то вто­рое, я не­мед­лен­но это де­лаю, к че­му при­зы­ваю всех ав­то­ров аб­со­лют­но. На са­мом де­ле, ав­тор не мо­жет быть соб­ст­вен­ным ре­дак­то­ром. Про­бле­ма ре­дак­ту­ры ог­ром­ная. У нас в из­да­тель­ст­ве хо­ро­шие ре­дак­то­ры, и мы ста­ра­ем­ся с ни­ми ла­дить, слу­шать, что они нам го­во­рят.

– Ва­ше но­вое тво­ре­ние по­ве­ст­ву­ет о даль­ней­шей жиз­ни и при­клю­че­ни­ях пи­са­те­ля Алек­са Шан-Ги­рея, ко­то­рый впер­вые по­явил­ся на стра­ни­цах ро­ма­на «С не­бес на зем­лю»…

– Глав­ный ге­рой от­ку­да-то взял­ся, он очень стран­ный че­ло­век. Он те­ря­ет клю­чи, день­ги, за­жи­гал­ки, не зна­ет, где ле­жат его книж­ки, не по­мнит, как зо­вут его су­пру­гу, в Санкт-Пе­тер­бур­ге чув­ст­ву­ет се­бя луч­ше, чем в Моск­ве, но жи­вёт и ра­бо­та­ет в Моск­ве. В пер­вой ча­с­ти ро­ма­на у не­го ру­ко­пись ук­ра­ли, во вто­рой – на не­го сва­ли­лась тя­жё­лая си­ту­а­ция, в ко­то­рой ему при­шлось раз­би­рать­ся. Но он очень на­блю­да­тель­ный. Со всем, что не ка­са­ет­ся ре­аль­ной жиз­ни, он уме­ет справ­лять­ся, всё, что ка­са­ет­ся ре­аль­ной жиз­ни, а это быт, ка­кие-то жи­тей­ские ве­щи, про­стые и по­нят­ные пра­ви­ла, по ко­то­рым име­ет смысл су­ще­ст­во­вать – для не­го тай­на за се­мью пе­ча­тя­ми, для не­го это скуч­но, глу­по и не­ин­те­рес­но. Мне ка­жет­ся, что в его си­с­те­ме ко­ор­ди­нат на­хо­дить­ся слож­но, хо­тя я ста­ра­юсь. Он на ме­ня про­из­во­дит стран­ное впе­чат­ле­ние, но мне ин­те­рес­но, по­это­му я с ним не рас­ста­юсь. По­ка. Ско­ро вый­дет тре­тий ро­ман.

– В од­ном из те­ле­ви­зи­он­ных се­ри­а­лов вы сы­г­ра­ли роль прак­ти­че­с­ки се­бя са­мой – ав­то­ра де­тек­тив­ных ро­ма­нов. На­сколь­ко вам это бы­ло ин­те­рес­но, и не хо­те­ли бы вы про­дол­жить этот опыт?

– Я как Джордж Клу­ни. Сра­зу по­сле те­ле­се­ри­а­ла мне от­кры­лась пря­мая до­ро­га в боль­шое ки­но. Я сня­лась у Го­во­ру­хи­на в пол­ном ме­т­ре. Роль, ко­неч­но, бы­ла эпи­зо­ди­че­с­кая, но со сло­ва­ми. Этих опы­тов мне впол­не хва­ти­ло, что­бы по­нять, что ак­тёр­ст­во – во­об­ще не моё. За­то те­перь я знаю всё про съем­ки, ак­т­рис, ре­жис­сё­ров и об­ще­ние за ка­д­ром. Я всё вре­мя пе­ре­ла­мы­ваю се­бя, что­бы уча­ст­во­вать в ка­ких-то шоу, петь в про­грам­ме «Две звез­ды», и так да­лее. Во­об­ще это очень ин­те­рес­но. Ес­ли бы мне мож­но бы­ло, до­пу­с­тим, по­во­дить гру­зо­вик по Са­ха­ре, я бы с удо­воль­ст­ви­ем это сде­ла­ла. И ки­но для ме­ня точ­но так ­же ин­те­рес­но. Се­ри­ал сни­мал­ся при­мер­но так: мы хо­ди­ли в Пи­те­ре по пар­ку в ап­ре­ле ме­ся­це, мы уг­ваз­да­лись по ко­ле­но в гря­зи, но мы всё рав­но хо­ди­ли, нас сни­ма­ли, и тут: «Стой­те, стой­те, не хо­ди­те, мы вам ми­к­ро­фон за­бы­ли при­де­лать». На­де­ли ми­к­ро­фон, идём даль­ше: «Стой­те, стой­те, это не тот ми­к­ро­фон, там долж­ны быть дру­гие ба­та­рей­ки!» По­ме­ня­ли ба­та­рей­ки: «А что ж вы та­кое го­во­ри­те-то? Го­во­ри­те про­ще!» В ито­ге за вось­ми­ча­со­вой съё­моч­ный день мы сня­ли все­го од­ну сце­ну. По­тря­са­ю­щий КПД!

У Го­во­ру­хи­на бы­ла сов­сем дру­гая ис­то­рия, он ме­ня при­гла­сил про­сто так, ему ста­ло лю­бо­пыт­но. У ме­ня бы­ло три эпи­зо­да и роль со сло­ва­ми! Это очень ин­те­рес­но, но не моё. За­то я те­перь поч­ти всё про ки­но­про­из­вод­ст­во знаю. Я знаю те­перь, что лю­бые про­ез­ды на ма­ши­не сни­ма­ют­ся все­гда на плат­фор­ме, ма­ши­на ни­ког­да ни­ку­да не едёт, я знаю, где си­дит ре­жис­сёр, я знаю всё про то, как гри­ми­ру­ют ак­т­рис и про то, ка­кие они тон­кие на­ту­ры. Это мне аб­со­лют­но всё рав­но, как ме­ня за­гри­ми­ру­ют, а ак­т­ри­сам – нет! И её мо­гут гри­ми­ро­вать шесть ча­сов! А по­том она го­во­рит: «Что-то я блед­на…», и её гри­ми­ру­ют за­но­во. Все с ума уже со­шли – а ей хоть бы что! Я знаю, как раз­го­ва­ри­ва­ют ад­ми­ни­с­т­ра­то­ры, а это не­что по­тря­са­ю­щее. На­при­мер, он го­во­рит: «Ле­на, у нас 17-го съём­ки в Кры­му, по­это­му ты 16-го мо­жешь по­ле­теть ту­да на са­мо­лё­те или 15-го по­ехать на по­ез­де». А Ле­на го­во­рит: «Ой, я тог­да 18-го на по­ез­де при­еду». Ад­ми­ни­с­т­ра­тор го­во­рит: «Ле­на, у нас 17-го съё­моч­ный день, по­это­му ты мо­жешь 16-го при­ле­теть на са­мо­лё­те или 15-го при­ехать на по­ез­де». А Ле­на го­во­рит: «Да? А у ме­ня День рож­де­ния 19-го». Ад­ми­ни­с­т­ра­тор: «И что?», Ле­на: «Я тог­да 18-го при­еду по­ез­дом». Ад­ми­ни­с­т­ра­тор го­во­рит: «У нас 17-го съё­моч­ный день, ты мо­жешь 16-го при­ехать…», и так три ча­са! Это кру­то! Мне, ко­неч­но, это не так нра­вит­ся, как те­ле­ви­де­ние или ра­дио, но про ки­но­про­из­вод­ст­во мож­но ча­са­ми рас­ска­зы­вать и пи­сать.

– Бу­дет ли эк­ра­ни­за­ция ва­ших но­вых ро­ма­нов, свя­зан­ных од­ни­ми ге­ро­я­ми?

– На­вер­ное, с эк­ра­ни­за­ци­ей мы по­до­ждём. Поч­ти все мои кни­ги бы­ли эк­ра­ни­зи­ро­ва­ны, и в боль­шин­ст­ве сво­ём – до­ста­точ­но убо­го. Есть луч­ше, есть ху­же… Но Шан-Ги­рея не от­дам на эк­ра­ни­за­цию, он слиш­ком мне нра­вит­ся. Не хо­чу, что­бы его сы­г­рал ка­кой-ни­будь иди­от.

Про­дю­се­ры всех те­ле­се­ри­а­лов про­сят в ка­че­ст­ве ге­ро­ев ли­бо жен­щин с труд­ной судь­бой, ли­бо муж­чин – быв­ших спец­на­зов­цев. Спа­си­бо, нет. Ес­ли ещё лет 100 по­убеж­дать лю­дей, что мы все мар­ги­на­лы, мы ими ста­нем. Но я не хо­чу. Луч­ше бу­ду про Алек­са пи­сать. Кста­ти, ис­то­рию о том, как по­ссо­ри­лись рус­ский зри­тель с про­из­во­ди­те­лем рус­ских те­ле­про­грамм, то­же дав­но уже по­ра за­кан­чи­вать. На­де­юсь, так оно и слу­чит­ся.

 

 

 

  

 


Подготовила Любовь ГОРДЕЕВА




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования