Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №08. 24.02.2012

БЕССТЫЖИЕ ПАРТИЙНЫЕ НАДЗИРАТЕЛИ

В эти дни мы сдаём в типографию сборник «Дитя хрущёвской оттепели», посвящённый начальным страницам истории нашего издания, когда оно ещё называлось «Литература и жизнь». Эта книга впервые вводит в научный оборот многие документы из РГАЛИ, Российского госархива новейшей истории и частных писательских собраний, а также содержит свидетельства первых сотрудников газеты. Открывает книгу историко-литературное исследование Вячеслава Огрызко «Дерзать или лизать». Мы публикуем одну из глав этого исследования.

 

Вячеслав ОГРЫЗКО
Вячеслав ОГРЫЗКО

Ког­да я изу­чал в ар­хи­вах ма­те­ри­а­лы об ис­то­рии га­зе­ты, то по­ра­жал­ся, как же ча­с­то ре­дак­ци­он­ные на­чаль­ни­ки не то что апел­ли­ро­ва­ли к пар­тий­но­му ап­па­ра­ту. Они все­рьёз счи­та­ли со­труд­ни­ков ЦК КПСС чуть ли не сверх­че­ло­ве­ка­ми, об­ла­да­ю­щи­ми не­за­уряд­ным ин­тел­лек­том, и ви­де­ли в них рас­по­ря­ди­те­лей люд­ских су­деб. Я на­пом­ню, как вто­рой за­ме­с­ти­тель глав­но­го ре­дак­то­ра га­зе­ты «Ли­те­ра­ту­ра и жизнь» Алек­сандр Дым­шиц вес­ной 1960 го­да ото­звал­ся о за­ве­ду­ю­щем от­де­лом куль­ту­ры ЦК Дми­т­рии По­ли­кар­по­ве: «Он – один из очень ум­ных ру­ко­во­дя­щих пар­т­ра­бот­ни­ков». Но так ли это?

Си­с­те­ма, как пра­ви­ло, на­верх вы­дви­га­ла не ин­тел­лек­ту­а­лов, а се­рость, под­на­то­рев­шую в ин­три­гах и ли­шён­ную ка­ких-ли­бо прин­ци­пов. Пар­тап­па­рат­чи­ки обыч­но от­ста­и­ва­ли не све­жие идеи и пер­спек­тив­ные про­ек­ты. Они в пер­вую оче­редь бо­ро­лись за свои тёп­лые крес­ла и все­воз­мож­ные при­ви­ле­гии. И По­ли­кар­пов в этом пла­не ма­ло чем от­ли­чал­ся от дру­гих сво­их со­рат­ни­ков.

Вспом­ним: в 1944 го­ду По­ли­кар­пов, про­ва­лив­ший до это­го Все­со­юз­ный ра­дио­ко­ми­тет, стал орг­се­кре­та­рём Со­ю­за пи­са­те­лей. И что он сде­лал на этом по­сту? Из­вёл поч­ти всех ав­то­ров од­но­го из са­мых пра­во­вер­ных ли­те­ра­тур­ных жур­на­лов стра­ны «Зна­мя», ко­то­рым ру­ко­во­дил вер­ный ста­ли­нец и мра­ко­бес Все­во­лод Виш­нев­ский. Он прак­ти­че­с­ки за­тра­вил Ве­ру Па­но­ву, Ве­ру Ин­бер, Мар­га­ри­ту Али­гер. А сколь­ко до­ста­лось от не­го Алек­сан­д­ру Твар­дов­ско­му, Кон­стан­ти­ну Си­мо­но­ву, Бо­ри­су Па­с­тер­на­ку… Не вы­тер­пев гру­бо­го дав­ле­ния По­ли­кар­по­ва, один из со­труд­ни­ков «Зна­ме­ни» Ана­то­лий Та­ра­сен­ков по­жа­ло­вал­ся в 1946 го­ду се­к­ре­та­рю ЦК Ге­ор­гию Ма­лен­ко­ву. Не от­ли­чав­ший­ся вы­со­ким ху­до­же­ст­вен­ным вку­сом но­вый иде­о­лог пар­тии вы­нуж­ден был со­звать спе­ци­аль­ное со­ве­ща­ние и по­ста­вить на по­ве­ст­ку дня во­прос: «Пре­ступ­ник По­ли­кар­пов или не пре­ступ­ник?»

Даль­ше вме­шал­ся Ста­лин. Мно­го­лет­ний за­ме­с­ти­тель Твар­дов­ско­го – Алек­сей Кон­дра­то­вич рас­ска­зы­вал в сво­ём «но­во­мир­ском» днев­ни­ке: «Субъ­ек­тив­но он [Д.А. По­ли­кар­пов] был дей­ст­ви­тель­но че­с­тен и – как ред­кость – бес­ко­ры­с­тен. То есть не то что­бы сов­сем уж так бес­ко­ры­с­тен: де­ла­ние ка­рь­е­ры, за­бо­та о ней – уже ко­рысть. Но от служ­бы он не хо­тел ни­че­го – ни ши­кар­ных квар­тир, ни осо­бых пай­ков и льгот, – служ­ба бы­ла вы­ше. Он слу­жил с ду­шой, а не ра­ди че­го-то. И эта осо­бен­ность, иду­щая от 20-х ко­ст­ро­во-ком­со­моль­ских лет, бы­ла в нём сим­па­тич­на, он ни­сколь­ко не по­хо­дил на ап­па­рат­чи­ков но­вой фор­ма­ции... ко­то­рым толь­ко бы ур­вать, схва­тить, по­лу­чить. Это, по-ви­ди­мо­му, сбли­зи­ло По­ли­кар­по­ва с А.Т. по­сле вой­ны. Дру­жить они, ко­неч­но, не дру­жи­ли, но мог­ли встре­тить­ся, вы­пить, по­го­во­рить. В то вре­мя По­ли­кар­пов был се­к­ре­та­рём Со­ю­за [пи­са­те­лей СССР], не­ким Щер­ба­ко­вым при Горь­ком. Власть у не­го по­сле то­го, как пи­са­те­ля­ми за­ня­лись все­рьёз (и преж­де все­го Ста­лин вме­с­те с под­руч­ным Жда­но­вым: у Ста­ли­на всю жизнь был осо­бый ин­те­рес к пи­са­те­лям, мо­жет быть, в си­лу то­го, что и он ког­да-то в юно­с­ти пи­сал стиш­ки и, ви­ди­мо, меч­тал стать по­этом), – по­сле из­ве­ст­но­го по­гром­но­го по­ста­нов­ле­ния о жур­на­лах «Звез­да» и «Ле­нин­град» бы­ла не­ма­лой, но он был умён, по­ни­мал, кто та­кой Твар­дов­ский, и пы­тал­ся с ним дру­жить. Впос­лед­ст­вии, ког­да я с По­ли­кар­по­вым встре­чал­ся по жур­на­лу мно­го раз, он мне го­во­рил в ми­ну­ты от­кро­вен­но­с­ти: «Я люб­лю Твар­дов­ско­го, зна­ешь, сколь­ко раз мы с ним ру­га­лись, спо­ри­ли до кри­ка, так, что Ма­рия Ил­ла­ри­о­нов­на пу­га­лась и при­бе­га­ла к нам, ду­ма­ла, нас раз­ни­мать на­до. Я его и рань­ше лю­бил, хо­тя он ме­ня и снял с се­к­ре­та­рей Со­ю­за...» – «То есть как снял?» – по­лю­бо­пыт­ст­во­вал я. «Так. Ска­зал в ЦК на со­ве­ща­нии, что я, ко­неч­но, люб­лю ли­те­ра­ту­ру, но толь­ко не со­вет­скую». Ког­да я спро­сил об этом А.Т., он ска­зал, что дей­ст­ви­тель­но го­во­рил та­кие сло­ва на со­ве­ща­нии в ЦК, но вряд ли они бы­ли при­чи­ной сня­тия По­ли­кар­по­ва. Де­ло в том, что По­ли­кар­пов в шты­ки встре­тил «Спут­ни­ков» Па­но­вой, «В око­пах Ста­лин­гра­да» и т.п. – про­из­ве­де­ния, ко­то­рые ему по­ка­за­лись при­ни­же­ни­ем ге­ро­и­че­с­ко­го, при­зем­ле­ни­ем об­ра­за со­вет­ско­го че­ло­ве­ка... Зна­ко­мая пе­сен­ка. Он их не пу­с­кал от­дель­ны­ми кни­га­ми, и тог­да ряд пи­са­те­лей об­ра­ти­лись по это­му по­во­ду в ЦК. Го­во­рят, что это пись­мо по­па­ло к Ста­ли­ну и буд­то бы он вы­звал По­ли­кар­по­ва с до­кла­дом о том, что де­ла­ет­ся в ли­те­ра­ту­ре. По­сколь­ку это про­ис­хо­ди­ло по­сле гру­бо­про­ра­бо­точ­но­го по­ста­нов­ле­ния ЦК о «Звез­де» и «Ле­нин­гра­де», то По­ли­кар­пов со­от­вет­ст­вен­но и на­ст­ро­ил­ся. И, до­кла­ды­вая Ста­ли­ну, пе­ре­чис­лял ошиб­ки и по­ро­ки пи­са­те­лей: этот был троц­ки­с­том, тот ещё тог­да-то сры­вал­ся в бе­зы­дей­щи­ну, и всё в та­ком ду­хе. Ста­лин слу­шал мол­ча и вдруг пре­рвал его и ска­зал: «Ну вот что, у ме­ня для те­бя дру­гих пи­са­те­лей не­ту. Иди!». И По­ли­кар­пов вы­шел из ста­лин­ско­го ка­би­не­та уже не ко­мис­са­ром по ли­те­ра­ту­ре. Не знаю, прав­да это или ле­ген­да. Ста­лин лю­бил ино­гда по­ка­зать свою «ши­ро­ту», «ве­ли­ко­ду­шие». Воз­мож­но, сня­тие По­ли­кар­по­ва про­изо­ш­ло не без уча­с­тия Ста­ли­на, по­то­му что По­ли­кар­пов на дол­гое вре­мя вы­был из вы­со­кой но­мен­к­ла­ту­ры и под­нял­ся вновь лишь по­сле смер­ти Ста­ли­на».

Бывшее здание ЦК КПСС на Старой площади
Бывшее здание ЦК КПСС на Старой площади

Ос­тав­шись в 1946 го­ду не у дел, По­ли­кар­пов на­ко­нец за­нял­ся сво­им об­ра­зо­ва­ни­ем и за­оч­но окон­чил Мос­ков­ский об­ла­ст­ной пе­да­го­ги­че­с­кий ин­сти­тут. В ли­те­ра­тур­ных кру­гах ре­ши­ли, что на этом ка­рь­е­ра По­ли­кар­по­ва за­вер­ши­лась. Но на­ив­ные пи­са­те­ли за­блуж­да­лись. По­сле по­лу­че­ния дип­ло­ма о выс­шем об­ра­зо­ва­нии но­вый по­кро­ви­тель про­шт­ра­фив­ше­го­ся на­чёт­чи­ка – Ми­ха­ил Сус­лов сна­ча­ла про­вёл сво­е­го лю­бим­чи­ка на долж­ность ди­рек­то­ра Ли­тин­сти­ту­та, а по­том сно­ва по­та­щил его вверх, и в 1955 го­ду всё-та­ки уса­дил вер­но­го че­ло­веч­ка в крес­ло за­вот­де­лом куль­ту­ры ЦК, ко­то­рое до это­го за­ни­мал не­пло­хой эко­но­мист Алек­сей Ру­мян­цев.

По­ли­кар­пов до са­мо­го по­след­не­го мо­мен­та со­про­тив­лял­ся со­зда­нию га­зе­ты «Ли­те­ра­ту­ра и жизнь». В от­ли­чие от дру­гих ап­па­рат­чи­ков, за­ни­мав­ших вы­со­кие по­сты в ЦК, он пре­крас­но по­ни­мал, что пред­став­ля­ла из се­бя пи­са­тель­ская сре­да. Каж­дый вто­рой мнил се­бя ге­ни­ем и ни­кто ни­ко­му не хо­тел ни в чём ус­ту­пать. Са­мы­ми без­за­щит­ны­ми ока­за­лись боль­шие ху­дож­ни­ки. Они не бы­ли при­спо­соб­ле­ны к бы­ту и, как пра­ви­ло, не зна­ли, как от­ста­и­вать свои пра­ва. На­и­боль­шей же аг­рес­сив­но­с­тью от­ли­ча­лись гра­фо­ма­ны. Без­дар­но­с­ти бы­с­т­рей дру­гих сби­ва­лись в стаи и осаж­да­ли на­чаль­ст­во, до­би­ва­ясь все­воз­мож­ных при­ви­ле­гий. Ка­ких-ли­бо прин­ци­пов по­сред­ст­вен­но­с­ти не име­ли. Свои убеж­де­ния они ме­ня­ли как пер­чат­ки. По­ли­кар­пов не знал, как обуз­дать «Ли­те­ра­тур­ную га­зе­ту», хо­тя в се­ре­ди­не 1950-х го­дов этим из­да­ни­ем ру­ко­во­дил близ­кий ему по ду­ху Все­во­лод Ко­че­тов. Ко­че­тов ведь по­ка­зал се­бя че­ло­ве­ком сти­хии. Что у не­го бы­ло на уме, то по­сто­ян­но сле­та­ло и с язы­ка. Он не умел мол­чать, за­клю­чать тай­ные со­ю­зы, до­би­вать оп­по­нен­тов по-ти­хо­му. Ко­че­тов все­гда шёл на­про­лом. По­ли­кар­пов бо­ял­ся, что ес­ли со­здать вто­рую пи­са­тель­скую га­зе­ту, ли­те­ра­тур­ный ге­не­ра­ли­тет, по­лу­чив в свои ру­ки ещё од­ну мощ­ную три­бу­ну, окон­ча­тель­но вый­дет из-под его опе­ки и нач­нёт на­вя­зы­вать ему свои ус­ло­вия. Но Хру­щёв в этом во­про­се в де­ка­б­ре 1957 го­да под­дер­жал не его, а Ле­о­ни­да Со­бо­ле­ва.

За­тем По­ли­кар­по­ва на ка­кое-то вре­мя во­об­ще от­лу­чи­ли от рос­сий­ских ли­те­ра­тур­ных из­да­ний. Все «тол­стые» жур­на­лы, став­шие ор­га­на­ми Со­ю­за пи­са­те­лей Рос­сии, и га­зе­та «Ли­те­ра­ту­ра и жизнь» пе­ре­шли в ве­де­ние от­де­ла на­уки, школ и куль­ту­ры ЦК КПСС по РСФСР, ко­то­рый воз­глав­лял Ни­ко­лай Казь­мин. За от­де­лом же По­ли­кар­по­ва ос­та­ви­ли ку­ри­ро­ва­ние Со­ю­за со­вет­ских пи­са­те­лей, «Лит­га­зе­ты», «Но­во­го ми­ра», «Юно­с­ти», «Друж­бы на­ро­дов» и не­сколь­ких дру­гих из­да­ний со­юз­но­го под­чи­не­ния, а так­же Ин­сти­ту­та ми­ро­вой ли­те­ра­ту­ры, Пуш­кин­ско­го До­ма и Ли­тин­сти­ту­та.

Су­дя по все­му, имен­но По­ли­кар­пов ор­га­ни­зо­вал в 1958 го­ду вто­рой уход из «Но­во­го ми­ра» рас­чёт­ли­во­го Си­мо­но­ва (По­ли­кар­пов так и не про­стил Си­мо­но­ву со­ве­ща­ние 1946 го­да у Ма­лен­ко­ва; он счи­тал, что Си­мо­нов мог тог­да его от­сто­ять и спа­с­ти от уни­зи­тель­ной от­став­ки) и уволь­не­ние из «Лит­га­зе­ты». Но ес­ли в «Но­вый мир» ему так и не да­ли про­ве­с­ти свою кли­ен­ту­ру (по­мощ­ник Хру­щё­ва – Ле­бе­дев про­лоб­би­ро­вал вто­рое воз­вра­ще­ние в жур­нал Твар­дов­ско­го), то в ка­д­ро­вых во­про­сах «Лит­га­зе­ты» он по­лу­чил пол­ный карт-бланш.

По­ли­кар­пов сде­лал став­ку на Сер­гея Смир­но­ва. Во-пер­вых, осе­нью 1958 го­да они вме­с­те го­то­ви­ли со­бра­ние мос­ков­ских пи­са­те­лей по осуж­де­нию Па­с­тер­на­ка. Прав­да, По­ли­кар­пов силь­но све­тить­ся пе­ред пи­са­те­ля­ми тог­да не за­хо­тел. Он пред­по­чёл ус­т­ро­ить трав­лю опаль­но­го ли­те­ра­то­ра чу­жи­ми ру­ка­ми. Боль­ше дру­гих в бой рва­лись Со­фро­нов и Гри­ба­чёв. Но у них и так бы­ла дур­ная ре­пу­та­ция. Они ещё ни­как не мог­ли от­мыть­ся от уча­с­тия в кам­па­нии про­тив ко­с­мо­по­ли­тов. По­ли­кар­пов на­де­ял­ся уго­во­рить на роль глав­но­го ра­зоб­ла­чи­те­ля дру­гих ли­те­ра­тур­ных ге­не­ра­лов – Алек­сея Сур­ко­ва или Кон­стан­ти­на Фе­ди­на. Но ни Сур­ков, ни Фе­дин пред­ло­же­ние за­вот­де­лом куль­ту­ры ЦК под раз­ны­ми пред­ло­га­ми не при­ня­ли. За­то эту мис­сию по­гром­щи­ка с ра­до­с­тью ис­пол­нил Смир­нов, хо­див­ший до это­го в за­ме­с­ти­те­лях пред­се­да­те­ля Мос­ков­ской пи­са­тель­ской ор­га­ни­за­ции. По су­ти, По­ли­кар­пов в про­цес­се трав­ли Па­с­тер­на­ка су­мел «по­вя­зать» Смир­но­ва кро­вью. Во-вто­рых, По­ли­кар­по­ву бы­ло на ру­ку уча­с­тие пи­са­те­ля в ре­а­би­ли­та­ции за­щит­ни­ков Брест­ской кре­по­с­ти. Ни­кто не мог по­сле это­го уп­рек­нуть ма­тё­ро­го пар­тап­па­рат­чи­ка в том, что он опять стал про­дви­гать од­них ста­ли­ни­с­тов. Что-что, а конъ­юнк­ту­ру По­ли­кар­пов по­ни­мал все­гда. Он чув­ст­во­вал, что по­сле двад­ца­то­го съез­да пар­тии, осу­див­ше­го культ Ста­ли­на, на од­ном ох­ра­ни­тель­ст­ве уже не уси­деть. Дру­гое де­ло, что­бы Смир­но­ва силь­но не по­тя­ну­ло бы вле­во, По­ли­кар­пов ре­шил тут же «об­ло­жить» его пра­виль­ны­ми за­ме­с­ти­те­ля­ми. Ста­рей­ший со­труд­ник Ин­сти­ту­та ми­ро­вой ли­те­ра­ту­ры Ни­ко­лай Гей рас­ска­зы­вал мне, как в на­ча­ле 1959 го­да По­ли­кар­пов на­сто­я­тель­но сва­тал его с по­да­чи ди­рек­то­ра ИМ­ЛИ Ива­на Ани­си­мо­ва в за­ме­с­ти­те­ли к Смир­но­ву. Но по­сле двух или трёх бе­сед По­ли­кар­пов, ви­ди­мо, усом­нил­ся в том, смо­жет ли Гей удер­жать Смир­но­ва под пол­ным кон­тро­лем, и «про­бил» в «Лит­га­зе­ту» дру­го­го за­ме­с­ти­те­ля – опыт­но­го марк­сист­ско­го кри­ти­ка Ми­ха­и­ла Куз­не­цо­ва (ко­то­рый за­пом­нил­ся ли­бе­раль­но­му кры­лу это­го из­да­ния лишь тем, что в день по­хо­рон Па­с­тер­на­ка он не по­ле­нил­ся и под­нял­ся на ше­с­той этаж в спо­соб­ный на бунт от­дел ли­те­ра­ту­ры и над­зи­рал за тем, что­бы ни­кто из со­труд­ни­ков не сбе­жал бы на тра­ур­ную про­цес­сию в Пе­ре­дел­ки­но), а Гея на­зна­чи­ли ин­ст­рук­то­ром от­де­ла куль­ту­ры ЦК КПСС.

Ка­ко­во ра­бо­та­лось со­труд­ни­кам ли­те­ра­тур­ных из­да­ний под бди­тель­ным оком По­ли­кар­по­ва, хо­ро­шо рас­ска­зал в сво­их ме­му­а­рах Бе­не­дикт Сар­нов. Он, в ча­ст­но­с­ти, вспом­нил ис­то­рию сво­ей ста­тьи о Ев­ту­шен­ко и Воз­не­сен­ском, на­пи­сан­ную в кон­це 1950-х го­дов для «Лит­га­зе­ты». На­до ска­зать, что Сар­нов ни­ког­да не был по­клон­ни­ком этих по­этов. Но в от­ли­чие от По­ли­кар­по­ва и дру­гих пар­тап­па­рат­чи­ков он ру­гал их не за бе­зы­дей­ность, а, ска­жем так, за тех­ни­ку. А в до­ка­за­тель­ст­во кри­тик со­слал­ся на со­вет­скую ли­ри­ку 20–40-х го­дов, ко­то­рую власть фак­ти­че­с­ки за­мор­до­ва­ла и уг­ро­би­ла. Это-то и взбе­си­ло По­ли­кар­по­ва. Сар­нов рас­ска­зы­вал: «Как я уже го­во­рил, моя лит­га­зет­ская ста­тья про Ев­ту­шен­ко и Воз­не­сен­ско­го пе­ча­та­лась в двух но­ме­рах: пер­вая её часть в од­ном но­ме­ре, а окон­ча­ние долж­но бы­ло по­явить­ся в сле­ду­ю­щем. Но в сле­ду­ю­щем оно не по­яви­лось, по­то­му что в про­ме­жут­ке меж­ду эти­ми дву­мя но­ме­ра­ми как раз и раз­ра­зил­ся скан­дал. Раз­дал­ся зво­нок из ЦК – от «дя­ди Ми­ти», как все мы тог­да на­зы­ва­ли ку­ри­ро­вав­ше­го нас и ли­т­ра­ми пив­ше­го из нас кровь Д.А. По­ли­кар­по­ва – то­го са­мо­го, ко­то­ро­му Ста­лин не­ког­да ска­зал свою зна­ме­ни­тую фра­зу: «В на­сто­я­щий мо­мент у ме­ня нет для те­бя дру­гих пи­са­те­лей: хо­чешь ра­бо­тать – ра­бо­тай с эти­ми». «Дя­дя Ми­тя» был че­ло­век не­о­рди­нар­ный. Ког­да он уми­рал (от ра­ка), он ска­зал же­не, что ес­ли ум­рёт по­сле 15-го чис­ла, пусть она – так и быть! – возь­мёт «крем­лёв­ку» (по­ла­га­ю­щий­ся ему крем­лёв­ский па­ёк) за этот ме­сяц. А ес­ли он от­даст кон­цы до 15-го, что­бы ни в ко­ем слу­чае не сме­ла его брать: об­ма­ны­вать пар­тию он ей не раз­ре­шил. В то вре­мя, я ду­маю, уже не­мно­го ос­та­лось це­ков­ских чи­нов­ни­ков, ко­то­рые про­яв­ля­ли бы та­кую су­ро­вую ще­пе­тиль­ность в сво­их от­но­ше­ни­ях с «пар­тий­ной кор­муш­кой». Но не­о­рди­нар­ность, я бы да­же ска­зал, уни­каль­ность «дя­ди Ми­ти» про­яв­ля­лась не толь­ко в этом. В от­ли­чие от по­дав­ля­ю­ще­го боль­шин­ст­ва тог­даш­них пар­тий­ных бонз он был идей­ным. Он был по­сле­ды­шем тех «не­ис­то­вых рев­ни­те­лей», ко­то­рые ис­пол­ня­ли свои пар­тий­ные обя­зан­но­с­ти, как вы­ра­зил­ся од­наж­ды Ма­я­ков­ский, «не по служ­бе, а по ду­ше». Нам (не толь­ко нам, а всем, ко­го «дя­дя Ми­тя» ку­ри­ро­вал, за кем сле­дил сво­им бди­тель­ным оком) от это­го бы­ло толь­ко ху­же. Но к «Лит­га­зе­те» он от­но­сил­ся с осо­бой, по­вы­шен­ной бди­тель­но­с­тью. «Ва­шу га­зе­ту, – ска­зал он од­наж­ды Ми­ха­и­лу Мат­ве­е­ви­чу Куз­не­цо­ву, ко­то­рый был у нас тог­да за­ме­с­ти­те­лем глав­но­го ре­дак­то­ра, – я чи­таю с ка­ран­да­шом в ру­ке». Имен­но вот так, с ка­ран­да­шом в ру­ке, на­вер­но, про­чёл он и мою не­сча­ст­ную ста­тью. То есть – пер­вую её часть <…> Глав­но­го ре­дак­то­ра га­зе­ты вы­зва­ли в ЦК – «на ко­вёр», как это тог­да на­зы­ва­лось. Гру­бую ошиб­ку га­зе­ты пред­ла­га­лось не­мед­лен­но ис­пра­вить, а по­ли­ти­че­с­ки вред­ную ста­тью дез­аву­и­ро­вать. Вы­пол­нить эту роль – за­го­дя, ещё до то­го, как ре­шил­ся во­прос с пуб­ли­ка­ци­ей вто­рой ча­с­ти, – по­ру­чи­ли Алек­сан­д­ру Льво­ви­чу Дым­ши­цу, все­гда го­то­во­му к ус­лу­гам та­ко­го ро­да. За эту го­тов­ность его про­зва­ли «Пред­се­да­те­лем ев­рей­ской сек­ции Со­ю­за рус­ско­го на­ро­да». И хо­ди­ла тог­да о нём та­кая эпи­грам­ма:

 

Там на не­ве­до­мых до­рож­ках

Сле­ды не­ви­дан­ных зве­рей.

Там Дым­шиц на ко­рот­ких нож­ках

По­гро­ма жаж­ду­щий ев­рей».

 

Дым­шиц тог­да ра­бо­тал вто­рым за­ме­с­ти­те­лем глав­но­го ре­дак­то­ра га­зе­ты «Ли­те­ра­ту­ра и жизнь», и он с удо­воль­ст­ви­ем от­клик­нул­ся на прось­бу По­ли­кар­по­ва, сроч­но за­слав в те­ку­щий но­мер род­но­го из­да­ния свой по­гром­ный от­клик «На­до до­ру­гать­ся!».

«Ма­ло то­го, – рас­ска­зы­вал в сво­их ме­му­а­рах Сар­нов, – что под­лец Дым­шиц боль­но хле­ст­нул ме­ня фра­зой мо­е­го лю­би­мо­го Ма­я­ков­ско­го: это ведь бы­ла не про­стая фра­за, а по­след­няя реп­ли­ка пред­смерт­но­го пись­ма Вла­ди­ми­ра Вла­ди­ми­ро­ви­ча, об­ра­щён­ная к не­на­ви­ди­мо­му мною Ер­ми­ло­ву. Вы­хо­ди­ло, что я – за­од­но с под­ле­цом Ер­ми­ло­вым, а он, Дым­шиц – с Ма­я­ков­ским. Но за­гла­вие – это толь­ко цве­точ­ки. Опу­с­кая про­ни­зы­ва­ю­щую всю его ста­тью фаль­ши­вую со­вет­скую ри­то­ри­ку («Мы – в по­хо­де. И мы обя­за­ны обе­ре­гать ритм на­ше­го ис­то­ри­че­с­ко­го мар­ша»), я при­ве­ду здесь все­го один, осо­бен­но тог­да воз­му­тив­ший ме­ня аб­зац, поч­ти сплошь со­сто­я­щий из пе­реч­ня имён по­этов, яко­бы ак­тив­но ра­бо­тав­ших и со­зда­вав­ших свои ше­де­в­ры в то са­мое вре­мя, о ко­то­ром я пи­сал как о вре­ме­ни за­стоя и упад­ка. На са­мом де­ле, уве­рял Дым­шиц сво­е­го (и мо­е­го) чи­та­те­ля, и тог­да, в мрач­ные го­ды куль­та лич­но­с­ти, со­вет­ская по­эзия бы­ла на оче­ред­ном ис­то­ри­че­с­ком подъ­ё­ме. «Не хо­чет­ся при­бе­гать к пе­реч­ням, что­бы оп­ро­вер­гать ими Б.Сар­но­ва. Но труд­но обой­тись без них. Са­мое бег­лое об­ра­ще­ние к ли­те­ра­тур­ной хро­ни­ке по­сле­во­ен­ных лет раз­би­ва­ет в пух и прах стран­ные до­мыс­лы кри­ти­ка. Раз­ве «цель­но­ме­тал­ли­че­с­ко­го» ге­роя вос­пе­ва­ли тог­да на­ши ста­рей­шие ма­с­те­ра – Н.Ти­хо­нов, Н.Асе­ев, А.Про­ко­фь­ев, И.Сель­вин­ский, В.Лу­гов­ской, В.Ин­бер, С.Мар­шак, М.Иса­ков­ский, С.Щи­па­чёв, М.Свет­лов, А.Сур­ков? Раз­ве не в ту по­ру бы­ли со­зда­ны Алек­сан­д­ром Твар­дов­ским его «по­сле­во­ен­ные сти­хи» и воз­ник у по­эта ши­ро­кий за­мы­сел «За да­лью – даль»? Раз­ве бли­с­та­тель­ная кни­га Кон­стан­ти­на Си­мо­но­ва «Дру­зья и вра­ги» не пред­ста­ви­ла нам боль­шой ду­хов­ной кра­со­ты и си­лы ре­во­лю­ци­он­но­го ли­ри­че­с­ко­го ге­роя? Раз­ве не пи­са­ли в то вре­мя и не со­зда­ва­ли пре­крас­ных про­из­ве­де­ний М.Али­гер и Я.Сме­ля­ков, С.Кир­са­нов и Н.Ры­лен­ков, С.Смир­нов и В.Рож­де­ст­вен­ский, Е.Дол­ма­тов­ский и О.Берг­гольц, Н.За­бо­лоц­кий и Л.Оша­нин, С.На­ров­ча­тов и А.Со­фро­нов, П.Ан­то­коль­ский и С.Ва­си­ль­ев, В.Шеф­нер и Н.Уша­ков? Раз­ве не в ту по­ру чи­та­те­ли на­креп­ко по­лю­би­ли по­эзию Н.Гри­ба­чё­ва, С.Ор­ло­ва, М.Ду­ди­на, М.Лу­ко­ни­на, А.Ме­жи­ро­ва? Раз­ве не имен­но тог­да так яр­ко за­све­ти­лась (ра­но по­га­шен­ная смер­тью) де­я­тель­ность С.Гуд­зен­ко, А.Не­до­го­но­ва, П.Ко­ма­ро­ва?.. На­ко­нец, раз­ве мож­но «за­быть» об ог­ром­ных ус­пе­хах по­этов брат­ских на­ро­дов – ук­ра­ин­ских, бе­ло­рус­ских и мно­гих, мно­гих дру­гих? Ведь «за­быть» о них – это как раз и зна­чит за­быть про «ча­со­вую стрел­ку». Ложь это­го длин­но­го пе­реч­ня со­сто­я­ла да­же не в том, что на «семь пар чи­с­тых» у Алек­сан­д­ра Льво­ви­ча тут при­шлось семь­де­сят семь «пар не­чи­с­тых». И да­же не в том, что «чи­с­тые» и «не­чи­с­тые» вы­сту­па­ли у не­го в од­ной па­ре (За­бо­лоц­кий – в па­ре с Оша­ни­ным, Ан­то­коль­ский – с Сер­ге­ем Ва­си­ль­е­вым, На­ров­ча­тов – с Со­фро­но­вым). Осо­бая под­лость это­го бла­го­ст­но­го спи­с­ка за­клю­ча­лась в том, что в то вре­мя Ана­то­лий Со­фро­нов вос­пе­вал ка­за­чий «ре­мян­ный ба­то­жок»:

 

При­ни­май-ка, мой дру­жок,

Сей ре­мян­ный ба­то­жок...

Ес­ли на­до – он за­ду­шит,

Ес­ли на­до – за­се­чёт...

……………………….

 

Бей, ре­мян­ный ба­то­жок,

По су­са­лам, по гла­зам,

По зу­бам и по усам,

Бей по мор­де де­ре­вян­ной!

Что по­пор­тишь – не бе­да,

Бей, ро­ди­мый, бей, ре­мян­ный,

За­пле­тён­ный в три ря­да...

Мой то­ва­рищ, мой дру­жок,

Бей, ре­мян­ный ба­то­жок!

 

И не толь­ко вос­пе­вал, но и, раз­ма­хи­вая этим «ре­мян­ным ба­тож­ком», не­щад­но лу­пил им (вме­с­те с Сер­ге­ем Ва­си­ль­е­вым, ав­то­ром зна­ме­ни­той по­эмы «Без ко­го на Ру­си жить хо­ро­шо») «без­род­ных ко­с­мо­по­ли­тов». А Па­вел Гри­го­рь­е­вич Ан­то­коль­ский, вы­сту­па­ю­щий у Дым­ши­ца в па­ре с ав­то­ром той юдо­фоб­ской по­эмы, как раз и был тог­да вот этим са­мым «без­род­ным ко­с­мо­по­ли­том» и по­лу­чал вот этим са­мым «ре­мян­ным ба­тож­ком» и «по су­са­лам, и по гла­зам», и по про­чим чув­ст­ви­тель­ным ме­с­там. В том дым­ши­це­вом спи­с­ке не бы­ло, ко­неч­но, ни Ах­ма­то­вой, ни Па­с­тер­на­ка, ни да­же на де­сять лет вы­бро­шен­но­го из со­вет­ской по­эзии Мар­ты­но­ва (по­сле ста­тьи Ве­ры Ин­бер «Нам с ва­ми не по пу­ти, Ле­о­нид Мар­ты­нов!»). Но кое-ка­кие гром­кие име­на там всё-та­ки бы­ли, и чи­та­те­ля, не вник­ше­го в су­ще­ст­во спо­ра, спи­сок этот мог, по­жа­луй, и об­ма­нуть. Но чи­та­те­лю, бо­лее или ме­нее яс­но пред­став­ляв­ше­му, ка­кая ре­аль­ность сто­я­ла за каж­дым та­ким име­нем, за­пу­д­рить моз­ги бы­ло всё-та­ки труд­но. Вот, на­при­мер, Ти­хо­нов. Пер­вы­ми сво­и­ми сти­хо­твор­ны­ми сбор­ни­ка­ми («Ор­да» и «Бра­га») сра­зу по­ста­вив­ший се­бя в ряд с са­мы­ми зна­ме­ни­ты­ми тог­даш­ни­ми рус­ски­ми по­эта­ми (по­мни­те, у Ба­г­риц­ко­го «А в по­ход­ной сум­ке – спич­ки и та­бак, Ти­хо­нов, Сель­вин­ский, Па­с­тер­нак»?). Но в 40-х и 50-х он пре­вра­тил­ся в без­ли­ко­го, жал­ко­го и убо­го­го гра­фо­ма­на».

В об­щем, Сер­гей Смир­нов с Ми­ха­и­лом Куз­не­цо­вым под дав­ле­ни­ем По­ли­кар­по­ва и на­пе­ча­тан­но­го в «Ли­те­ра­ту­ре и жиз­ни» злоб­но­го от­кли­ка Дым­ши­ца на­сто­я­ли на том, что­бы Сар­нов вто­рую часть ста­тьи о по­эзии су­ще­ст­вен­но пе­ре­де­лал. Сар­нов из-за это­го Дым­ши­цу да­же ру­ки боль­ше ни­ког­да не по­да­вал. А ак­ции По­ли­кар­по­ва, на­обо­рот, ста­ли толь­ко рас­ти.

По сви­де­тель­ст­ву Ни­ко­лая Гея, ког­да Хру­щёв от­пра­вил в от­став­ку По­спе­ло­ва, а Фур­це­ву пе­ре­вёл в ми­ни­с­т­ры куль­ту­ры, по Ста­рой пло­ща­ди по­полз­ли слу­хи о том, что Сус­лов пред­ло­жил По­ли­кар­по­ва по­вы­сить. Во вся­ком слу­чае, По­ли­кар­пов рез­ко ак­ти­ви­зи­ро­вал­ся. Он, в ча­ст­но­с­ти, на­чал ак­тив­но ин­те­ре­со­вать­ся де­ла­ми со­се­дей и, по су­ти, под­мял под се­бя от­дел на­уки, школ и куль­ту­ры ЦК по РСФСР. Од­на­ко Хру­щёв по­че­му-то не внял ре­ко­мен­да­ци­ям Сус­ло­ва и че­рез ка­кое-то вре­мя се­к­ре­та­рём ЦК по иде­о­ло­гии ут­вер­дил Ле­о­ни­да Иль­и­чё­ва.

По­сле не­о­жи­дан­но­го взлё­та Иль­и­чё­ва Ста­рая пло­щадь за­мер­ла в ожи­да­нии се­рь­ёз­ных ка­д­ро­вых пе­ре­ста­но­вок в иде­о­ло­ги­че­с­ких от­де­лах ЦК. Но По­ли­кар­пов не толь­ко уси­дел в сво­ём крес­ле, а и су­ще­ст­вен­но уси­лил своё вли­я­ние на куль­тур­ную и ли­те­ра­тур­ную по­ли­ти­ку пар­тии. Ес­ли рань­ше он хо­тя бы фор­маль­но ста­вил в из­ве­ст­ность сво­е­го кол­ле­гу – за­вот­де­лом на­уки, школ и куль­ту­ры Ни­ко­лая Казь­ми­на, ког­да вле­зал в де­ла га­зе­ты «Ли­те­ра­ту­ра и жизнь», то по­сле 1961 го­да пре­ем­ни­ки Казь­ми­на – Ев­ге­ний Че­ха­рин и Зоя Ту­ма­но­ва уз­на­ва­ли о его пла­нах в от­но­ше­нии под­ве­дом­ст­вен­но­го им из­да­ния уже пост­фак­тум.

По­ли­кар­пов хо­тел, что­бы га­зе­та «Ли­те­ра­ту­ра и жизнь» слу­жи­ла преж­де все­го его це­лям. Он ви­дел в га­зе­те до­пол­ни­тель­ный ин­ст­ру­мент для рас­пра­вы над не­угод­ны­ми. Я не бу­ду при­во­дить здесь все ис­то­рии. Рас­ска­жу толь­ко од­ну, сви­де­тель­ст­ву­ю­щую о том, как вес­ной 1962 го­да По­ли­кар­пов с по­мо­щью «Ли­те­ра­ту­ры и жиз­ни» хо­тел «уто­пить» Кор­нея Чу­ков­ско­го.

Из­ве­ст­но, что Кор­ней Чу­ков­ский все­гда вы­зы­вал у пар­тап­па­ра­та од­но раз­дра­же­ние. В 30-е го­ды его силь­но не­на­ви­де­ла вдо­ва Ле­ни­наНа­деж­да Круп­ская. В кон­це 1940-х го­дов на пи­са­те­ля силь­но ок­ры­си­лись уже ру­ко­во­ди­те­ли Агит­про­па Ше­пи­лов, Иль­и­чёв и Круж­ков. В кон­це кон­цов парт­функ­ци­о­не­ры сво­и­ми ин­три­га­ми рас­ко­ло­ли се­мью Чу­ков­ско­го на два ла­ге­ря. Дочь пи­са­те­ля – Ли­дия, впер­вые по­ст­ра­дав­шая от со­вет­ско­го ре­жи­ма ещё в 1927 го­ду и вы­нуж­ден­ная це­лый год про­ве­с­ти в ссыл­ке в Са­ра­то­ве, а по­том по­те­ряв­шая в тюрь­ме сво­е­го вто­ро­го му­жа, дав­но от ка­ких-ли­бо ком­про­мис­сов с вла­с­тью от­ка­за­лась. Из­ве­ст­но, что по­сле вой­ны она, не­до­воль­ная ли­зо­блюд­ст­вом Си­мо­но­ва, ко­то­рый пе­ча­тал в ос­нов­ном сти­хи нуж­ных лю­дей и ча­с­то от­вер­гал на­сто­я­щую по­эзию, до­б­ро­воль­но по­ки­ну­ла ре­дак­цию «Но­во­го ми­ра». По­след­ние ил­лю­зии по по­во­ду хо­ро­ших со­вет­ских ре­дак­то­ров у неё раз­ве­ял Твар­дов­ский, от­ка­зав­ший­ся в 1959 го­ду пе­ча­тать в «Но­вом ми­ре» её по­весть «Со­фья Пе­т­ров­на». А вот брат Ли­дии Чу­ков­скойНи­ко­лай, на­обо­рот, ока­зал­ся, по су­ти, со­гла­ша­те­лем. Отец в от­ли­чие от сво­их де­тей ка­кое-то вре­мя пы­тал­ся ла­ви­ро­вать. Он под­дер­жи­вал от­но­ше­ния и с ле­вы­ми, и с пра­вы­ми, хо­тя в кни­гах тем не ме­нее упор­но гнул соб­ст­вен­ную ли­нию.

В ре­дак­ции га­зе­ты «Ли­те­ра­ту­ра и жизнь» с Чу­ков­ским до­б­рые от­но­ше­ния под­дер­жи­вал сна­ча­ла Ев­ге­ний Осе­т­ров, а по­том Кон­стан­тин По­зд­ня­ев. Они це­ни­ли ста­ро­го ма­с­те­ра за эн­цик­ло­пе­дич­ность и за ши­ро­ту взгля­да на мир и по­это­му про­ща­ли ему чуж­дый им ли­бе­ра­лизм. В от­вет Чу­ков­ский охот­но пе­ча­тал в га­зе­те свои бай­ки о про­шлой жиз­ни.

Хруп­кий мир был на­ру­шен вес­ной 1962 го­да. По­лу­об­ра­зо­ван­ные кри­ти­ки из ла­ге­ря ох­ра­ни­те­лей ти­па Ас­та­хо­ва и Ар­хи­по­ва во­зом­ни­ли се­бя ин­тел­лек­ту­а­ла­ми и ре­ши­ли ру­ка­ми ста­рых боль­ше­ви­ков со­рвать при­суж­де­ние Чу­ков­ско­му Ле­нин­ской пре­мии за кни­гу о Ни­ко­лае Не­кра­со­ве. Но мне­ние быв­ше­го се­к­ре­та­ря ЦК пар­тии Еле­ны Ста­со­вой в пи­са­тель­ских кру­гах ни­че­го не зна­чи­ло. А Ар­хи­пов с Ас­та­хо­вым как ли­те­ра­ту­ро­ве­ды дав­но се­бя ском­про­ме­ти­ро­вать. И тог­да ис­пол­няв­ше­му обя­зан­но­с­ти глав­но­го ре­дак­то­ра «Ли­те­ра­ту­ры и жиз­ни» А.И. Куз­не­цо­ву ру­ко­во­ди­те­ли от­де­ла куль­ту­ры ЦК на­стой­чи­во по­ре­ко­мен­до­ва­ли оты­с­кать но­вых ком­пе­тент­ных ав­то­ров, спо­соб­ных с фак­та­ми в ру­ках воз­ра­зить Чу­ков­ско­му.

В об­щем, Куз­не­цо­ву кто-то со ссыл­кой на По­ли­кар­по­ва под­су­нул пись­мо че­ты­рёх пре­по­да­ва­те­лей из Яро­слав­ля. Чу­ков­ский, ко­неч­но, был очень огор­чён. Он по­том на­пи­сал Сер­гею Ба­руз­ди­ну: «Ко­неч­но, я не чи­тал че­ты­рёх яро­слав­цев, по­то­му что у ме­ня нет вре­ме­ни. Я кон­чаю кни­гу «Че­хов и его ма­с­тер­ст­во». Но чуть толь­ко кон­чу кни­гу, зай­мусь эти­ми чрез­вы­чай­но лю­бо­пыт­ны­ми – и очень ха­рак­тер­ны­ми – мо­ло­ды­ми людь­ми. Не знаю, по­че­му «ЛиЖ» так же­с­то­ко взъе­лась на ме­ня. Я все­гда от­но­сил­ся к ней с жи­вей­шим со­чув­ст­ви­ем и все­гда был го­тов со­труд­ни­чать в ней».

Од­на­ко пуб­ли­ка­ция под­мёт­но­го ма­те­ри­а­ла ожи­да­е­мо­го эф­фек­та не да­ла. 6 ап­ре­ля 1962 го­да По­ли­кар­пов вы­нуж­ден был при­знать, что га­зет­ный от­клик по­лу­чил­ся хо­тя и рез­ким, но не­до­ста­точ­но ар­гу­мен­ти­ро­ван­ным и по­это­му взы­вал в ли­те­ра­тур­ной сре­де со­чув­ст­вен­ное от­но­ше­ние к Чу­ков­ско­му. Что­бы спа­с­ти ли­цо, По­ли­кар­пов про­сил у сво­е­го на­чаль­ст­ва раз­ре­ше­ние на­да­вить на чле­нов Ко­ми­те­та по Ле­нин­ским пре­ми­ям с тем, что­бы те «под­дер­жа­ли ли­нию ста­рых боль­ше­ви­ков о не­же­ла­тель­но­с­ти при­суж­де­ния К.И. Чу­ков­ско­му Ле­нин­ской пре­мии». Как от­ре­а­ги­ро­ва­ло на­чаль­ст­во на эту ини­ци­а­ти­ву По­ли­кар­по­ва, не­из­ве­ст­но. За­то по­лу­чи­ли ог­ла­с­ку ито­ги тай­но­го го­ло­со­ва­ния чле­нов Ко­ми­те­та. За при­суж­де­ние Чу­ков­ско­му Ле­нин­ской пре­мии про­го­ло­со­ва­ло 70 че­ло­век, а про­тив – толь­ко 23.

Пи­са­тель, ког­да уз­нал о на­гра­де, за­пи­сал в сво­ём днев­ни­ке: «Моя по­бе­да зна­ме­на­тель­на, так как это по­бе­да ин­тел­ли­ген­ции над Ко­че­то­вы­ми, Ар­хи­по­вы­ми, Юго­вы­ми, Ли­ди­ей Фе­лик­сов­ной Кон и дру­ги­ми спло­чён­ны­ми чер­но­со­тен­ца­ми. На­пад­ки иди­о­та Ар­хи­по­ва и да­ли мне пре­мию». По­вто­рю, про­тив во­ли от­де­ла куль­ту­ры ЦК.

По­это­му на чём ос­но­вы­ва­лись мне­ния Пол­то­рац­ко­го и Дым­ши­ца о боль­шом уме и та­лан­те По­ли­кар­по­ва, не­по­нят­но. Этот ин­три­ган умел толь­ко ду­шить куль­ту­ру и ис­кус­ст­во, да­вить жи­вую мысль и ис­ко­ре­нять лю­бое про­яв­ле­ние ина­ко­мыс­лия.

Не луч­ше По­ли­кар­по­ва был и Казь­мин, за­ни­мав­ший с се­ре­ди­ны 1950-х го­дов долж­ность за­ве­ду­ю­ще­го от­де­лом на­уки, школ и куль­ту­ры ЦК КПСС по РСФСР. Он так­же рья­но вы­сту­пал про­тив апо­ли­тич­но­с­ти пи­са­те­лей, мыс­лил од­ни­ми пар­тий­ны­ми ло­зун­га­ми и яро­ст­но об­ли­чал ук­ло­ни­с­тов, со­мне­вав­ших­ся в пар­тий­ном кур­се. В Рос­сий­ском го­сар­хи­ве но­вей­шей ис­то­рии со­хра­ни­лись де­сят­ки до­ку­мен­тов за под­пи­сью Казь­ми­на с осуж­де­ни­ем «упад­ни­че­с­кой» ли­ри­ки Ев­ге­ния Ев­ту­шен­ко в жур­на­ле «Ок­тябрь» (1959, № 9), с кри­ти­кой рас­ска­за Юрия Ка­за­ко­ва «От­ще­пе­нец» и с на­пад­ка­ми на зна­ме­ни­тое сти­хо­тво­ре­ние Бо­ри­са Слуц­ко­го «Фи­зи­ки и ли­ри­ки».

Раз­ни­ца меж­ду По­ли­кар­по­вым и Казь­ми­ным бы­ла лишь во вли­я­нии. За По­ли­кар­по­вым сто­ял се­рый кар­ди­нал – Сус­лов. А Казь­ми­на под­дер­жи­вал силь­но ос­ла­бев­ший се­к­ре­тарь ЦК По­спе­лов. Что­бы со­хра­нить свой пост, Казь­мин не гну­шал­ся ни­чем. Он ду­мал, что ло­бо­вые ата­ки на не­сго­вор­чи­вых ху­дож­ни­ков до­ба­вят ему в ап­па­рат­ной борь­бе оч­ки.

Бе­да Казь­ми­на за­клю­ча­лась в том, что ра­ди долж­но­с­ти он го­тов был вы­слу­жи­вать­ся пе­ред лю­бым ма­ло-маль­ски зна­чи­мым клер­ком. При­ве­ду один при­мер. 5 ок­тя­б­ря 1960 го­да в ЦК об­ра­тил­ся с за­пи­с­кой пер­вый се­к­ре­тарь Ма­га­дан­ско­го об­ко­ма КПСС Па­вел Афа­на­сь­ев, ко­то­ро­му страш­но не по­нра­ви­лась опуб­ли­ко­ван­ная в жур­на­ле «Мо­ло­дая гвар­дия» по­весть Ана­то­лия Гла­ди­ли­на «Пес­ни зо­ло­то­го при­ис­ка». Пар­тий­ный функ­ци­о­нер спу­тал ху­до­же­ст­вен­ную ли­те­ра­ту­ру с до­ку­мен­таль­ной про­зой. Он ре­шил, что пи­са­тель ис­ка­зил ис­то­рию стро­и­тель­ст­ва на Чу­кот­ке при­ис­ка «Ком­со­моль­ский». Мол, «Ана­то­лий Гла­ди­лин пред­ста­вил жизнь кол­лек­ти­ва при­ис­ка в кри­вом зер­ка­ле, обоб­щил слу­чай­ные от­ри­ца­тель­ные фак­ты и со­бы­тия, изо­б­ра­зил сво­их ге­ро­ев ра­зу­ве­рив­ши­ми­ся обы­ва­те­ля­ми, людь­ми мо­раль­но опу­с­тив­ши­ми­ся, не име­ю­щи­ми ни­ка­кой це­ли в жиз­ни». По сло­вам се­к­ре­та­ря об­ко­ма, по­весть Гла­ди­ли­на друж­но осу­ди­ла мо­ло­дёжь Ко­лы­мы и Чу­кот­ки. Но «в то же вре­мя кни­гу А.Гла­ди­ли­на весь­ма бла­го­же­ла­тель­но оце­ни­ли обы­ва­те­ли и те, кто от­бы­ва­ет на тер­ри­то­рии об­ла­с­ти на­ка­за­ние за уго­лов­ные пре­ступ­ле­ния». Что­бы дать от­пор ме­ща­на­ми, Ма­га­дан­ский об­ком КПСС ор­га­ни­зо­вал че­рез ме­ст­ную пи­са­тель­скую ор­га­ни­за­цию за­каз­ную ста­тью. Афа­на­сь­ев со­об­щал в ЦК: «Об­ла­ст­ное от­де­ле­ние Со­ю­за пи­са­те­лей РСФСР на­пра­ви­ло в ию­ле в ре­дак­цию га­зе­ты «Ли­те­ра­ту­ра и жизнь» ре­цен­зию Оле­га Ку­ва­е­ва, ком­со­моль­ца-ге­о­ло­га, на­чи­на­ю­ще­го ли­те­ра­то­ра, в ко­то­рой бы­ли под­верг­ну­ты кри­ти­ке не­до­стат­ки по­ве­с­ти А.Гла­ди­ли­на. Но эта ре­цен­зия не бы­ла на­пе­ча­та­на. За­то «Ли­те­ра­ту­ра и жизнь» опуб­ли­ко­ва­ла ста­тью кри­ти­ка От­те­на «Но­вые о но­вом», пре­воз­но­ся­щую до не­бес по­весть «Пес­ни зо­ло­то­го при­ис­ка».

Кста­ти, в Ма­га­дан­ском об­ко­ме КПСС про­ект об­ра­ще­ния Афа­на­сь­е­ва в ЦК го­то­вил мо­ло­дой за­ве­ду­ю­щий сек­то­ром пе­ча­ти Вла­ди­мир Се­в­рук. В да­лё­ком 60-м го­ду он мнил се­бя кри­ти­ком и пи­сал не­пло­хие ста­тьи о чу­кот­ской по­эзии. Поз­же Афа­на­сь­ев от­пра­вил его учить­ся в ас­пи­ран­ту­ру Ака­де­мии об­ще­ст­вен­ных на­ук. Там быв­ший се­ве­ря­нин за­нял­ся во­ен­ной про­зой Ва­си­ля Бы­ко­ва. Но ког­да дис­сер­та­ция уже бы­ла го­то­ва, Бы­ков уго­дил под огонь боль­ших на­чаль­ни­ков из ЦК. Се­в­рук тут же пе­ре­ори­ен­ти­ро­вал­ся и об­лил лю­би­мо­го пи­са­те­ля гря­зью. Ес­те­ст­вен­но, по­сле это­го Де­ми­чев поз­вал ус­луж­ли­во­го кри­ти­ка в пар­тап­па­рат.

А как по­сту­пил, по­лу­чив под­го­тов­лен­ный Се­в­ру­ком до­ку­мент, Казь­мин? По идее, ему сле­до­ва­ло дать от­вет о том, что Гла­ди­лин на­пи­сал не до­ку­мен­таль­ную хро­ни­ку ос­во­е­ния Чу­кот­ки, а ху­до­же­ст­вен­ную по­весть, и по­это­му имел пол­ное пра­во на вы­мы­сел и обоб­ще­ния. Так же как и га­зе­та бы­ла воль­на дать свою оцен­ку ли­те­ра­тур­ным ка­че­ст­вам гла­ди­лин­ско­го про­из­ве­де­ния. В кон­це кон­цов по­че­му От­тен или ре­дак­ция долж­ны с кем-ли­бо со­гла­со­вы­вать свою точ­ку зре­ния.

Казь­мин, по­лу­чив пись­мо се­к­ре­та­ря Ма­га­дан­ско­го об­ко­ма КПСС, страш­но пе­ре­пу­гал­ся. Он знал, что Гла­ди­лин од­но вре­мя ра­бо­тал в «Ком­со­мол­ке» у все­силь­но­го зя­тя Хру­щё­ва – Ад­жу­бея. Но ему бы­ло не­из­ве­ст­но, со­хра­нил ли пи­са­тель с Ад­жу­бе­ем до­б­рые от­но­ше­ния или нет. По­это­му лич­но ус­т­ра­и­вать взбуч­ку Гла­ди­ли­ну Казь­мин на вся­кий слу­чай не стал. Ука­зы­вать «Мо­ло­дой гвар­дии» на оши­боч­ность пуб­ли­ка­ции по­ве­с­ти «Пес­ни зо­ло­то­го при­ис­ка» Казь­мин то­же не за­хо­тел. «Мо­ло­дая гвар­дия» счи­та­лась жур­на­лом со­юз­но­го под­чи­не­ния, и по­это­му её ку­ри­ро­вал от­дел По­ли­кар­по­ва. Пой­ти же по­со­ве­то­вать­ся к со­се­ду Казь­мин, мяг­ко го­во­ря, по­стес­нял­ся (он не ис­клю­чал, что По­ли­кар­пов мог рас­це­нить это как вле­за­ние в чу­жие де­ла и по­жа­ло­вать­ся на не­го Сус­ло­ву). В ито­ге Казь­мин всё сва­лил на глав­но­го ре­дак­то­ра га­зе­ты «Ли­те­ра­ту­ра и жизнь» Пол­то­рац­ко­го. По пись­му Афа­на­сь­е­ва он 2 но­я­б­ря 1960 го­да дал сле­ду­ю­щую справ­ку: «Ма­га­дан­ский об­ком КПСС про­сит опуб­ли­ко­вать в од­ной из цен­т­раль­ных га­зет ре­цен­зию на по­весть А.Гла­ди­ли­на «Пес­ни зо­ло­то­го при­ис­ка» («Мо­ло­дая гвар­дия», 1960, № 6), в ко­то­рой да­но ис­ка­жён­ное пред­став­ле­ние о по­ло­же­нии дел на при­ис­ке «Ком­со­моль­ский». По мне­нию об­ко­ма пар­тии, кри­тик Н.От­тен, вы­сту­пив­ший с ре­цен­зи­ей на эту по­весть в га­зе­те «Ли­те­ра­ту­ра и жизнь», не дал долж­ной оцен­ки по­ве­с­ти. От­дел на­уки, школ и куль­ту­ры ЦК КПСС по РСФСР по­ру­чил га­зе­те «Ли­те­ра­ту­ра и жизнь» вновь вы­сту­пить со ста­ть­ёй по по­ве­с­ти А.Гла­ди­ли­на, уч­тя кри­ти­че­с­кие за­ме­ча­ния Ма­га­дан­ско­го об­ко­ма КПСС по дан­но­му во­про­су».

Лад­но, с тру­со­с­тью Казь­ми­на всё по­нят­но. Уд­ру­чи­ло дру­гое: за­чем в эту гряз­ную ис­то­рию вме­шал­ся очень пер­спек­тив­ный пи­са­тель Олег Ку­ва­ев. Он-то на что рас­счи­ты­вал?

По иро­нии судь­бы спу­с­тя че­ты­ре го­да всё тот же пер­вый се­к­ре­тарь Ма­га­дан­ско­го об­ко­ма КПСС Афа­на­сь­ев ус­т­ро­ил Ку­ва­е­ву пуб­лич­ную пор­ку за его пер­вую кни­гу «За­жги­те ко­ст­ры в оке­а­не» и чуть не до­вёл мо­ло­до­го ав­то­ра до су­и­ци­да. Поз­же, ког­да Ку­ва­ев на­пе­ча­тал свой са­мый зна­ме­ни­тый ро­ман «Тер­ри­то­рия», пер­во­от­кры­ва­те­ли чу­кот­ско­го зо­ло­та за­бро­са­ли ЦК пись­ма­ми с об­ви­не­ни­я­ми в том, что пи­са­тель всё в кни­ге ис­ка­зил (мол, по­ис­ки зо­ло­та ве­лись ина­че и при­ори­тет сле­до­ва­ло от­дать дру­гим лю­дям). Слу­чил­ся эф­фект бу­ме­ран­га.

Воз­вра­ща­ясь к Казь­ми­ну, ска­жу, что по­след­ние ак­кор­ды этот де­я­тель, пол­жиз­ни от­дав­ший трав­ле не­угод­ных пи­са­те­лей, со­чи­нил зи­мой 1961 го­да. 3 фе­в­ра­ля он в оче­ред­ной огол­те­лой за­пи­с­ке в ЦК об­ру­шил­ся на ле­нин­град­ских по­этов На­та­лью Гру­ди­ни­ну, Ва­ди­ма Шеф­не­ра и Ни­ну Ко­ро­лё­ву и по­пут­но вы­сте­гал Ан­д­рея Воз­не­сен­ско­го, Ев­ге­ния Ев­ту­шен­ко и Рим­му Ка­за­ко­ву. И за­тем 11 фе­в­ра­ля Казь­мин ка­те­го­рич­но от­ка­зал глав­но­му ре­дак­то­ру жур­на­ла «Моск­ва» Ев­ге­нию По­пов­ки­ну в ре­пуб­ли­ка­ции кни­ги Ива­на Бу­ни­на «Жизнь Ар­се­нь­е­ва».

Воз­мож­но, Казь­мин ду­мал, что ока­жет­ся свя­тее Па­пы Рим­ско­го. Но в ка­кой-то мо­мент его веч­ная ос­то­рож­ность ста­ла всех раз­дра­жать. Из пар­тап­па­ра­та он был уб­ран сра­зу по­сле от­став­ки сво­е­го за­ступ­ни­ка По­спе­ло­ва. Сус­лов по­са­дил По­спе­ло­ва на ин­сти­тут марк­сиз­ма-ле­ни­низ­ма, а Казь­ми­на – на цен­т­раль­ный му­зей Ле­ни­на. Для пар­тий­но­го чи­нов­ни­ка это бы­ло страш­ным уда­ром. Че­рез два го­да он умер.

Как я уже упо­ми­нал, не­по­сред­ст­вен­но га­зе­ту «Ли­те­ра­ту­ра и жизнь» в ЦК ку­ри­ро­вал ин­ст­рук­тор Ми­ха­ил Ко­ля­дич. В би­о­гра­фи­че­с­ком ком­мен­та­рии к сбор­ни­ку «Ап­па­рат ЦК КПСС и куль­ту­ра. 1958–1964» ему по­свя­ще­но бук­валь­но не­сколь­ко стро­чек. О нём ска­за­но: «В 1949–1952 гг. – ап­па­рат АОН при ЦК ВКП(б), в 1953–1955 гг. – ин­ст­рук­тор от­де­ла на­уки и куль­ту­ры ЦК КПСС, от­де­ла куль­ту­ры ЦК КПСС. В 1956–1961 гг. – ин­ст­рук­тор от­де­ла на­уки, школ и куль­ту­ры ЦК КПСС по РСФСР». В ме­му­а­рах го­су­дар­ст­вен­ных де­я­те­лей, за­ни­мав­ших круп­ные по­сты в пар­тии во вто­рой по­ло­ви­не 50-х го­дов, имя Ко­ля­ди­ча во­об­ще от­сут­ст­ву­ет. По­про­бу­ем ра­зо­брать­ся, по­че­му: то ли че­ло­век ни­че­го не оп­ре­де­лял и яв­лял­ся пу­с­тым ме­с­том, то ли, на­обо­рот, всех до­стал.

Ро­дом Ко­ля­дич был из Вос­точ­ной Си­би­ри. На свою пер­вую вой­ну – про­тив бе­ло­фин­нов – он по­пал во­сем­над­ца­ти­лет­ним па­ца­ном. По­том на­ча­лись бои с гит­ле­ров­ца­ми. В 42-м не­мец­кая пу­ля про­шла в не­сколь­ких мил­ли­ме­т­рах от его ви­с­ка. По­сле дру­гой бит­вы вра­чи вы­ре­за­ли ему же­лу­док.

По­сле вой­ны быв­ший ар­мей­ский по­лит­рук Ко­ля­дич окон­чил ис­то­ри­ко-фи­ло­ло­ги­че­с­кий фа­куль­тет Ир­кут­ско­го уни­вер­си­те­та и был вы­дви­нут на пар­тий­ную ра­бо­ту. Как мо­ло­до­го и пер­спек­тив­но­го ком­му­ни­с­та, про­шед­ше­го за­кал­ку на фрон­те, его в 1949 го­ду от­пра­ви­ли в ас­пи­ран­ту­ру Ака­де­мии об­ще­ст­вен­ных на­ук при ЦК ВКП(б). В ака­де­мии про­фес­су­ра на­стой­чи­во по­со­ве­то­ва­ла ему за­нять­ся Фа­де­е­вым.

Ста­рым пар­тий­ным ко­мис­са­рам по­нра­ви­лось, на­сколь­ко глу­бо­ко Ко­ля­дич вник в борь­бу ли­те­ра­тур­ных груп­пи­ро­вок 20-х го­дов. Учи­ты­вая, что в на­ча­ле 50-х го­дов си­ту­а­ция в ли­те­ра­ту­ре в чём-то по­вто­ри­лась – пи­са­тель­ский мир вновь ока­зал­ся рас­ко­ло­тым на не­сколь­ко ла­ге­рей, борь­ба меж­ду ко­то­ры­ми раз­вер­ну­лась не из-за эс­те­ти­че­с­ких рас­хож­де­ний, а в ос­нов­ном по иде­о­ло­ги­че­с­ким со­об­ра­же­ни­ям, вер­хи ре­ши­ли та­лант­ли­во­го си­би­ря­ка взять на ра­бо­ту в ап­па­рат ЦК КПСС. Он дол­жен был по­спо­соб­ст­во­вать при­ми­ре­нию кла­на Со­фро­но­ва–Гри­ба­чё­ва с груп­пой Си­мо­но­ва. Но по­лу­чи­лось так, что при нём власть в Со­ю­зе пи­са­те­лей в ка­кой-то мо­мент со­сре­до­то­чи­лась в тре­ть­их ру­ках, а имен­но по­эта Алек­сея Сур­ко­ва. Кста­ти, это был не худ­ший ва­ри­ант. Од­на­ко уп­ро­че­ние по­зи­ций Сур­ко­ва не вхо­ди­ло в пла­ны ни ле­вых ра­ди­ка­лов, ни пра­вых. По­это­му мно­гие вли­я­тель­ные пи­са­тель­ские груп­пи­ров­ки ока­за­лись Ко­ля­ди­чем не­до­воль­ны. Не слу­чай­но воз­гла­вив­ший в 1955 го­ду от­дел куль­ту­ры ЦК КПСС По­ли­кар­пов, все­гда сим­па­ти­зи­ро­вав­ший Со­фро­но­ву и Гри­ба­чё­ву, ос­тав­лять у се­бя Ко­ля­ди­ча не за­хо­тел и «спла­вил» его в дру­гой, ме­нее вли­я­тель­ный от­дел – на­уки, школ и куль­ту­ры по РСФСР к Казь­ми­ну.

Спу­с­тя ка­кое-то вре­мя Ко­ля­ди­чу в но­вом от­де­ле вме­ни­ли две за­да­чи – по­мочь по­ста­вить на но­ги но­вую пи­са­тель­скую га­зе­ту «Ли­те­ра­ту­ра и жизнь» и ока­зать со­дей­ст­вие в фор­ми­ро­ва­нии Со­ю­за пи­са­те­лей Рос­сии. Су­дя по все­му, он, ока­зав­шись за­лож­ни­ком си­с­те­мы, оба за­да­ния с тре­с­ком про­ва­лил.

Как учё­ный, за­ни­мав­ший­ся твор­че­с­кой би­о­гра­фи­ей Фа­де­е­ва, Ко­ля­дич, ес­те­ст­вен­но, знал, что в кон­це жиз­ни его лю­би­мый ро­ма­нист в кор­не пе­ре­смо­т­рел от­но­ше­ние к Со­ю­зу со­вет­ских пи­са­те­лей и к ли­те­ра­тур­но­му ге­не­ра­ли­те­ту. Фа­де­ев убе­дил­ся в том, что Со­юз ока­зал­ся мер­тво­рож­ден­ным ре­бён­ком и сво­им дик­та­том за­гу­бил мно­гих яр­ких ху­дож­ни­ков, вы­не­ся на по­верх­ность вся­кую пе­ну. А ре­фор­ми­ро­вать сло­жив­шу­ю­ся струк­ту­ру бы­ло бес­смыс­лен­но. По су­ти, тре­бо­ва­лось за­но­во вы­ст­ра­и­вать всю си­с­те­му от­но­ше­ний вла­с­ти с твор­че­с­кой ин­тел­ли­ген­ци­ей. Что долж­но бы­ло при­ве­с­ти к но­вой мас­штаб­ной куль­тур­ной ре­во­лю­ции. Но оз­ву­чить эту идею Ко­ля­дич ока­зал­ся не го­тов.

Со­юз пи­са­те­лей Рос­сии из­на­чаль­но стал со­зда­вать­ся по об­раз­цу и по­до­бию за­хлеб­нув­ше­го­ся во все­воз­мож­ных по­ро­ках Со­ю­за со­вет­ских пи­са­те­лей. И Ко­ля­дич с этим сми­рил­ся. Он да­же не смог по­вли­ять на фор­ми­ро­ва­ние ру­ко­во­дя­щих ор­га­нов но­во­го со­ю­за. Поч­ти все хлеб­ные ме­с­та за­ня­ли во­ин­ст­ву­ю­щие гра­фо­ма­ны и ли­зо­блю­ды, не вы­ле­зав­шие из ка­би­не­тов По­ли­кар­по­ва и По­спе­ло­ва.

Не бы­ло у Ко­ля­ди­ча и ре­аль­ных ин­ст­ру­мен­тов вли­ять на ре­дак­ци­он­ную по­ли­ти­ку и в га­зе­те «Ли­те­ра­ту­ра и жизнь». Он пре­крас­но знал, в ка­ких ка­би­не­тах ре­ша­лась судь­ба это­го из­да­ния. Да­же его пря­мой на­чаль­ник Казь­мин да­ле­ко не все­гда был все­си­лен. Ос­нов­ную ли­нию га­зе­ты во мно­гом оп­ре­де­лял фа­во­рит Хру­щё­ва – Со­бо­лев, на­пря­мую вхо­жий к боль­шин­ст­ву чле­нов Пре­зи­ди­у­ма ЦК КПСС.

Не­уди­ви­тель­но, что глав­ным де­лом Ко­ля­ди­ча в ЦК ста­ло на­пи­са­ние ли­те­ра­тур­ных об­зо­ров и раз­лич­ных спра­вок. Но и тут он был не­сво­бо­ден. Ра­бо­та в пар­тап­па­ра­те при­учи­ла его не к по­ис­ку но­вых яр­ких имён и не к под­держ­ке та­лан­тов, а на­обо­рот, за­став­ля­ла в ос­нов­ном ис­кать ре­ви­зи­о­ни­с­тов раз­ных ма­с­тей и вы­яв­лять ошиб­ки клас­со­во­го ха­рак­те­ра.

В Рос­сий­ском го­сар­хи­ве но­вей­шей ис­то­рии со­хра­ни­лось не­сколь­ко до­клад­ных за­пи­сок Ко­ля­ди­ча по во­про­сам ли­те­ра­ту­ры за 1957–1960 го­ды. Од­на из них, да­ти­ро­ван­ная 7 де­ка­б­ря 1957 го­да, ка­са­лась Ка­ре­лии. Опыт­ный пар­тий­ный ра­бот­ник не на­шёл в лит­про­цес­се ре­с­пуб­ли­ки ни­че­го хо­ро­ше­го. Он уви­дел лишь то, что в Ка­ре­лии ос­лаб­ла «борь­ба с бур­жу­аз­ной иде­о­ло­ги­ей, с бур­жу­аз­ны­ми пе­ре­жит­ка­ми». Всё дур­ное в ре­с­пуб­ли­ку при­внес­ли, по его мне­нию, жур­нал «Но­вый мир» и аль­ма­нах «Ли­те­ра­тур­ная Моск­ва». Бо­лее все­го Ко­ля­ди­чу не по­нра­ви­лись пуб­ли­ка­ции в пе­т­ро­за­вод­ском жур­на­ле ре­цен­зии моск­вич­ки Ал­лы Ки­ре­е­вой (мол, че­рез них сде­ла­на по­пыт­ка про­та­щить в ка­рель­скую ли­те­ра­ту­ру ре­ви­зи­о­низм), сти­хов Ма­ра­та Та­ра­со­ва и Вла­ди­ми­ра Мо­ро­зо­ва, ста­тьи ле­нин­град­ско­го кри­ти­ка Вла­ди­ми­ра Бах­ти­на, очер­ков Вик­то­ра Со­ло­вь­ё­ва, Все­во­ло­да Ус­ла­но­ва и по­ве­с­ти Ве­ры Ба­бич. Глав­ный вы­вод ин­ст­рук­то­ра ЦК сво­дил­ся к то­му, что на­до со всей ос­т­ро­той по­ста­вить в Ка­ре­лии «во­прос о борь­бе с апо­ли­тич­ны­ми, бе­зы­дей­ны­ми про­из­ве­де­ни­я­ми, о не­при­ми­ри­мо­с­ти к ним».

По­том жерт­вой Ко­ля­ди­ча стал во­ро­неж­ский жур­нал «Подъ­ём». Вес­ной 1959 го­да он сов­сем не по де­лу об­ру­гал мо­ло­до­го кри­ти­ка Ин­ну Рос­тов­це­ву за очень бе­зо­бид­ную ста­тью «Пол­пре­ды род­ной сто­ро­ны». Ему по­ка­за­лось, что сту­дент­ка Во­ро­неж­ско­го уни­вер­си­те­та не­пра­виль­но про­ана­ли­зи­ро­ва­ла пра­во­вер­ный ро­ман В.Ющен­ко «Все­гда с то­бой».

Как ку­ра­тор га­зе­ты «Ли­те­ра­ту­ра и жизнь» Ко­ля­дич пы­тал­ся не до­пу­с­тить по­яв­ле­ния на стра­ни­цах пи­са­тель­ско­го из­да­ния ка­кой-ли­бо кри­ти­ки ли­те­ра­тур­ных ге­не­ра­лов. На пер­вом ме­с­те у не­го все­гда сто­я­ла идей­ность. Ху­до­же­ст­вен­ность име­ла для это­го парт­функ­ци­о­не­ра вто­ро­сте­пен­ное зна­че­ние. Кста­ти, это имен­но он пер­вым ука­зал пред­се­да­те­лю Со­ю­за пи­са­те­лей Рос­сии Со­бо­ле­ву на дву­смыс­лен­ность фе­ль­е­то­на Ни­ко­лая Но­со­ва, спро­во­ци­ро­вав по­зор­ное су­ди­ли­ще над из­ве­ст­ным ли­те­ра­то­ром. Воль­но или не­воль­но, но та­кие лю­ди, как Казь­мин и Ко­ля­дич, не толь­ко не спо­соб­ст­во­ва­ли раз­ви­тию нор­маль­но­го лит­про­цес­са, они вся­че­с­ки на­саж­да­ли пи­са­тель­ско­му со­об­ще­ст­ву свои пред­став­ле­ния о ли­те­ра­ту­ре и, по су­ти, гу­би­ли в ху­дож­ни­ках твор­че­с­кое на­ча­ло.

Уб­ра­ли Казь­ми­на и Ко­ля­ди­ча из пар­тап­па­ра­та в 1961 го­ду. Дочь Ко­ля­ди­ча по­том го­во­ри­ла, что от­цу не про­сти­ли из­лиш­нюю са­мо­сто­я­тель­ность, ко­то­рая вы­ра­зи­лась в под­го­тов­ке двух сбор­ни­ков до­ку­мен­тов о ли­те­ра­ту­ре для из­да­тель­ст­ва «Со­вет­ская Рос­сия». В вер­хах дей­ст­ви­тель­но очень не лю­би­ли, ког­да ин­ст­рук­то­ры ЦК, да и ап­па­рат­чи­ки ран­гом по­вы­ше вы­ле­за­ли где-ни­будь с лич­ным мне­ни­ем или пуб­ли­ко­ва­ли соб­ст­вен­ные ста­тьи и кни­ги. По­лит­бю­ро вы­ско­чек не тер­пе­ло. Это факт. За это, кста­ти, в 1972 го­ду по­пла­тил­ся да­же та­кой опыт­ный ин­три­ган, как Алек­сандр Яков­лев. Меч­тая из­ба­вить­ся от при­став­ки «и.о.» и стать пол­но­цен­ным ру­ко­во­ди­те­лем от­де­ла про­па­ган­ды ЦК, он, за­ру­чив­шись под­держ­кой сво­их по­кро­ви­те­лей, опуб­ли­ко­вал в «Лит­га­зе­те» ста­тью «Про­тив ан­ти­ис­то­риз­ма», но в ито­ге был со­слан по­слом в Ка­на­ду. Но я ду­маю, глав­ная при­чи­на уда­ле­ния Ко­ля­ди­ча из ЦК со­сто­я­ла всё-та­ки не в его стрем­ле­нии пе­ча­тать­ся. К сво­им со­ро­ка го­дам он ус­пел ос­но­ва­тель­но за­пу­тать­ся и уже не по­ни­мал, что хо­ро­шо, а что пло­хо.

В чём толь­ко не про­яв­ля­лась про­ти­во­ре­чи­вость на­ту­ры Ко­ля­ди­ча. Его род­ные рас­ска­зы­ва­ли, что он в 1950-е го­ды ча­с­то по­мо­гал Ва­си­лию Гросс­ма­ну. В ча­ст­но­с­ти, под его на­жи­мом ре­дак­то­ры при оче­ред­ном пе­ре­из­да­нии ро­ма­на пи­са­те­ля «За пра­вое де­ло» вос­ста­но­ви­ли все цен­зур­ные со­кра­ще­ния и ис­прав­ле­ния. Од­но­вре­мен­но Ко­ля­дич под­дер­жи­вал до­б­рые от­но­ше­ния с глав­ным ре­дак­то­ром жур­на­ла «Зна­мя» Ва­ди­мом Ко­жев­ни­ко­вым, и, ког­да со­труд­ни­ки Глав­ли­та по­пы­та­лись от­рих­то­вать не­ко­то­рые по­ве­с­ти его то­ва­ри­ща, он лич­но по­зво­нил ру­ко­во­ди­те­лю со­вет­ской цен­зу­ры П.К. Ро­ма­но­ву, ко­то­ро­го знал ещё по сов­ме­ст­ной ра­бо­те в ЦК. Од­на­ко в кон­це 1960 го­да имен­но Ко­жев­ни­ков сдал в ЦК и Ко­ми­тет гос­бе­зо­пас­но­с­ти ру­ко­пись но­во­го ро­ма­на Гросс­ма­на «Жизнь и судь­ба», ко­то­рый глав­ный иде­о­лог Сус­лов вос­при­нял как мас­штаб­ную ди­вер­сию про­тив со­вет­ско­го строя. По­лу­ча­лось, что Ко­жев­ни­ков под­ста­вил под удар и его, Ко­ля­ди­ча. Си­ту­а­ция ос­лож­ня­лась тем, что Ко­ля­дич го­дом ра­нее ини­ци­и­ро­вал пуб­ли­ка­цию не­сколь­ких глав из ро­ма­на Гросс­ма­на в «Ли­те­ра­ту­ре и жиз­ни». Вы­хо­ди­ло, что ве­рить бы­ло ни­ко­му нель­зя.

По­сле ухо­да из ЦК Ко­ля­дич стал пре­по­да­вать в толь­ко что со­здан­ном Мос­ков­ском за­оч­ном пе­дин­сти­ту­те. Он со­сре­до­то­чил­ся в ос­нов­ном на двух те­мах: Ле­нин и ли­те­ра­ту­ра и со­вре­мен­ная рус­ская по­эзия. Но даль­ше тра­ди­ци­он­ных ме­то­ди­чек де­ло не по­ш­ло. Ни од­ной мо­но­гра­фии у не­го так и не вы­шло. Всё ос­та­лось на уров­не за­ду­мок.

Лю­бо­пыт­но, что ни сво­ей до­че­ри, ни зя­тю – а они оба ста­ли из­ве­ст­ны­ми ли­те­ра­ту­ро­ве­да­ми – Ко­ля­дич о сво­ём ру­ко­вод­ст­ве га­зе­той «Ли­те­ра­ту­ра и жизнь» ни­ког­да ни­че­го не рас­ска­зы­вал. Воз­мож­но, он это­го пе­ри­о­да сво­ей жиз­ни сты­дил­ся и не хо­тел да­же вспо­ми­нать.

 

(Окон­ча­ние сле­ду­ет)


Вячеслав ОГРЫЗКО




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования