Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №11. 16.03.2012

ВСЁ СПОКОЙНО В ДАТСКОМ КОРОЛЕВСТВЕ

На­пи­сать за­пи­с­ки пу­те­ше­ст­вен­ни­ка ме­ня по­бу­ди­ла (за­оч­но) спец. кор­ре­с­пон­дент га­зе­ты «ЛР» и во­об­ще кра­си­вая жен­щи­на Лю­бовь Гор­де­е­ва. «Га­ло­пом по Ев­ро­пам», «Лит. Рос­сия» № 5–6. Тем бо­лее что ува­жа­е­мая да­ма то­же жур­на­лист, зна­чит, моя кол­ле­га по пе­ру. По­сле про­чте­ния её ма­те­ри­а­лов мысль во мне так и взбур­ли­ла. «И мы не лы­ком ши­ты, хоть и в де­рев­не жи­вём». Ведь как-ни­как – сам толь­ко что вер­нул­ся из за­гран­ки. Итак, по по­ряд­ку.

С тур­фир­ма­ми я дел не имею. Мы с же­ной ез­дим в ча­ст­ном по­ряд­ке, к до­че­ри в Да­нию. Всё как по­ло­же­но: с оформ­ле­ни­ем ви­зы, стра­хов­ки и авиа­би­ле­тов. Дочь жи­вёт в Ко­пен­га­ге­не. В стра­ну Гам­ле­та она по­па­ла по­сле окон­ча­ния Сык­тыв­кар­ско­го уни­вер­си­те­та: на­пра­ви­ли в ко­ман­ди­ров­ку от фир­мы, а она так там и ос­та­лась. Вы­шла за­муж за дат­ча­ни­на и ро­ди­ла нам уже двух вну­чек. Вот те­перь мы и ез­дим к ним в гос­ти. Этот ви­зит в Ко­пен­га­ген уже чет­вёр­тый. На­ме­чен он был ещё осе­нью. Ви­зы и дру­гие до­ку­мен­ты бы­ли го­то­вы к но­я­б­рю. А по­еха­ли мы в се­ре­ди­не де­ка­б­ря, что­бы встре­тить там и Рож­де­ст­во, и Но­вый год.

Ратушная площадь в Копенгагене
Ратушная площадь в Копенгагене

В Пи­те­ре я не бы­вал дав­но, и эту по­езд­ку ждал с не­тер­пе­ни­ем. Ещё в ва­го­не по­ез­да, стоя у ок­на в ко­ри­до­ре и про­во­жая гла­за­ми убе­га­ю­щие на­зад за­сне­жен­ные убо­гие до­миш­ки разъ­ез­дов, пе­ре­ле­с­ки, по­ля, я пред­вку­шал, как по­бе­гу по книж­ным ма­га­зи­нам. Ведь в на­шей глу­хо­ма­ни ни­че­го­шень­ки из но­вой се­рь­ёз­ной ли­те­ра­ту­ры нет. Но вре­ме­ни у нас ока­за­лось ма­ло, так что ус­пел по­се­тить лишь один ма­га­зин на Нев­ском, не­да­ле­ко от Сен­но­го рын­ка. И вы­шел от­ту­да ра­зо­ча­ро­ван­ным. Книг ны­неш­них ав­то­ров, ко­то­рые я хо­тел при­об­ре­с­ти, не то что «кот на­пла­кал», а во­об­ще нет. Об­на­ру­жил лишь сбор­ник ран­них рас­ска­зов Шук­ши­на, да же­на ку­пи­ла дам­ский ро­ман Е.Виль­монт. Пол­ки за­ва­ле­ны де­тек­ти­ва­ми всех ма­с­тей и рас­цве­ток, мно­го клас­си­ки: за­ру­беж­ной и на­шей, и не­мно­го фан­та­с­ти­ки. Вот та­кой на­бор в этой книж­ной лав­ке. Я, бу­ду­чи сам фан­та­с­том, взял не­сколь­ко книг Ва­ди­ма Па­но­ва.

Ве­че­ром мы уле­та­ли из Пул­ко­ва. Би­ле­ты на са­мо­лёт хоть и бра­лись за­ра­нее, но пря­мых «Санкт-Пе­тер­бург – Ко­пен­га­ген» уже не ока­за­лось. Вре­мя пред­пра­зд­нич­ное – мно­гие то­ро­пи­лись в гос­ти. Мы ле­те­ли че­рез Гер­ма­нию, че­рез Франк­фурт. По­лёт за­нял два ча­са с лиш­ком. Аэ­ро­порт во Франк­фур­те – ох и ог­ро­мен. У нас ос­та­лось все­го пол­то­ра ча­са для пе­ре­сад­ки на ко­пен­га­ген­ский са­мо­лёт, и сло­вар­ный за­пас в не­сколь­ко слов не­мец­ко­го – у ме­ня, и столь­ко же ан­г­лий­ско­го – у же­ны. С та­ким ба­га­жом мы и пу­с­ти­лись ис­кать по­са­доч­ный тер­ми­нал. Ко­ри­дор, по ко­то­ро­му мы поч­ти бе­жа­ли, был, на­вер­ное, бес­ко­неч­ным. Ми­нут че­рез двад­цать го­во­рю же­не: «Ещё не­мно­го, и ста­ну кри­чать «Гит­лер ка­пут»!» На­вст­ре­чу шла ра­бот­ни­ца в фор­ме. Же­на по­пы­та­лась ей что-то го­во­рить на ан­г­лий­ском, но та лишь по­жи­ма­ла пле­ча­ми. Тут из бо­ко­во­го от­ветв­ле­ния вы­ка­ти­лась эле­к­т­ро­те­леж­ка с ящи­ка­ми, а на ней жен­щи­на, то­же в фор­ме, и ос­та­но­ви­лась. И ме­ня про­рва­ло. Сту­чу се­бя в грудь и кри­чу ей: «Ich Kopenhagen!» Она по­ня­ла, за­сме­я­лась и по­ка­за­ла мне ру­кой опять вдоль это­го ко­ри­до­ра. И мы сно­ва бро­си­лись впе­рёд, буд­то сприн­те­ры, и на­ко­нец вы­ско­чи­ли к скоп­ле­нию лю­дей и к кон­троль­но­му пунк­ту. Тут я уже кри­чу по-рус­ски, раз­ма­хи­вая би­ле­та­ми в ру­ке. «Нам в Ко­пен­га­ген!» – и слы­шу рус­скую же речь. «Сю­да, сю­да, мы то­же в Ко­пен­га­ген». По­во­ра­чи­ва­юсь – две жен­щи­ны и де­вуш­ка, улы­ба­ют­ся мне. «Ну, спа­си­бо, – го­во­рю им, – род­ную речь ус­лы­шал». А же­не: «Вот ес­ли бы не моё зна­ние не­мец­ко­го, так и не на­шли бы, и на са­мо­лёт опоз­да­ли».

В Ко­пен­га­ген мы при­ле­те­ли по­зд­но: в две­над­ца­том ча­су но­чи. «Уз­наю те­бя, Ко­пен­га­ген», – сра­зу по­ду­мал я, ед­ва мы, по­лу­чив ба­гаж, вы­шли из зда­ния аэ­ро­пор­та. Ве­ял сы­рой не­силь­ный ве­те­рок, ли­цо об­да­ва­ла из­мо­рось, на ас­фаль­те бле­с­те­ли лу­жи, от­ра­жая ноч­ные ог­ни. Карл, муж до­че­ри, ши­ро­ко улы­ба­ясь, шёл на­вст­ре­чу от ма­ши­ны. По пред­пра­зд­нич­но­му го­ро­ду я ез­дил не раз. И сей­час, как по­еха­ли, сра­зу под­ме­тил бед­ность ил­лю­ми­на­ции. Впе­ре­ди Рож­де­ст­во, по­том Но­вый год, и рань­ше в та­кое вре­мя каж­дый дом, каж­дое де­рев­це во дво­рах све­ти­лись ты­ся­ча­ми огонь­ков. Цвет­ные гир­лян­ды иг­ра­ли в не­бе над ули­ца­ми. Те­перь же всё вы­гля­де­ло ку­да скром­нее. До­ма спро­сил у до­че­ри: «Что так?» «Кри­зис, на всём эко­но­мим», – от­ве­ти­ла она.

Ут­ром вы­шел во двор. Над две­рью вспых­ну­ла лам­поч­ка, и тем­но­та от это­го во­круг, ка­за­лось, ста­ла ещё гу­ще. Ра­но – нет и вось­ми. Во дво­ре у ка­лит­ки на­хох­лил­ся боль­шой ки­па­рис, мой ста­рый зна­ко­мый. Вдоль улиц го­рят фо­на­ри. По даль­ней, ви­жу, про­хо­дят ав­то­бу­сы. Здесь, по на­шей, сну­ют ма­ши­ны ту­да-сю­да. Ко­пен­га­ген­цы спе­шат на ра­бо­ту. Вда­ли бле­с­тят ог­ни вы­со­ток. Знаю – там су­пер­мар­кет «Филс» (Fils) и ком­плекс зда­ний меж­ду­на­род­но­го цен­т­ра: гос­ти­ни­цы, офи­сы, от­де­ле­ния. Имен­но там про­хо­ди­ли встре­чи и пре­зи­ден­та Мед­ве­де­ва, и пре­мье­ра Пу­ти­на с ко­ро­ле­вой Да­нии и чле­на­ми пра­ви­тель­ст­ва по по­во­ду про­клад­ки га­зо­про­во­да по дну Бал­ти­ки и по дру­гим во­про­сам. Там же, не­да­ле­ко, рас­по­ла­га­ет­ся стан­ция ме­т­ро «Ве­с­та­ма» (Vestama). По­го­да сы­рая, про­моз­г­лая, но не хо­лод­но. Как все­гда по при­ез­де со­вер­шаю ут­рен­нюю про­гул­ку. Тут мне всё зна­ко­мо. Вот ав­то­за­прав­ка. На таб­ло це­ны на топ­ли­во, на те­ку­щий мо­мент. Бен­зин 92-й. 12 крон. На на­ши день­ги – это при­мер­но 61 рубль. Но ведь и зар­пла­та у дат­чан во мно­го раз вы­ше, чем у нас, бед­ных рос­си­ян. Даль­ше по ули­це – ма­га­зин «Фак­та» (Fakta). Он от­крыт. У ме­ня нет при се­бе дат­ских крон (у же­ны ос­та­лись), в ко­шель­ке толь­ко на­ши, рус­ские. Но ме­ня за­хва­ти­ла идея. В про­шлый раз здесь па­рень на кас­се про­дал мне на на­шу пя­ти­сот­ку бу­тыл­ку пи­ва. «Мо­жет, он опять си­дит», – ду­маю. За­хо­жу. По­ку­па­те­лей – ни­ко­го. Ра­но. На кас­сах, их две, пар­ня нет. Си­дят жен­щи­ны. Бе­ру с пол­ки две бу­тыл­ки пи­ва, иду к жен­щи­не, ко­то­рая по­стар­ше. «Гу мон!» – го­во­рю. То есть, до­б­рое ут­ро. Она ве­се­ло от­ве­ча­ет. Став­лю пи­во на стой­ку и по­даю ей на­шу ты­сяч­ную. Она не­до­умён­но вер­тит её в ру­ках, гля­дит на ме­ня. Так как в дат­ском я так же «си­лён», как и в не­мец­ком, то го­во­рю ей по-рус­ски. «Я – ра­ша. Дру­гих де­нег нет», – и раз­во­жу ру­ка­ми. Она мо­та­ет го­ло­вой и го­во­рит: «Най так», – то есть спа­си­бо, это­го не на­до, и от­да­ёт мне об­рат­но мою день­гу. Улы­ба­юсь, ос­тав­ляю пи­во на стой­ке и вы­хо­жу из ма­га­зи­на. «Не про­шло. Да не очень-то и хо­те­лось». Даль­ше по ули­це зда­ние Се­вер­но­го бан­ка (NORDBANK). В боль­ших ок­нах ниж­не­го эта­жа все­гда го­рит яр­кий свет. Сквозь стёк­ла вид­но. За сто­ла­ми си­дят слу­жа­щие, они за­ня­ты де­лом. На сто­лах ком­пью­те­ры, бу­ма­ги, ка­кие-то при­бо­ры. Даль­ше по ули­це уют­ное ка­фе. Хо­тя вре­мя и ран­нее, но уже си­дят по­се­ти­те­ли. Кто пьёт ко­фе, кто пи­во. В Да­нии нет ог­ра­ни­че­ния на про­да­жу спирт­но­го: от и до. Ал­ко­голь про­да­ёт­ся круг­ло­су­точ­но. Во­ди­те­лям за ру­лём то­же раз­ре­ше­но оп­ре­де­лён­ное. Дат­ча­не очень ще­пе­тиль­ны и, по­доб­но Ос­та­пу Бен­де­ру, ко­декс чтут. Там нет и спив­ших­ся, опу­с­тив­ших­ся, ал­ко­го­ли­ков. Дат­ча­не очень уме­рен­ны в этом, хо­тя вы­пи­ва­ют из­ряд­но. И пьют не ка­кую-то бор­мо­ту­ху, а тон­кие ви­но­град­ные ви­на: фран­цуз­ские, ита­ль­ян­ские, ис­пан­ские. В Да­нии нет ви­но­град­ни­ков и нет сво­их вин. Вся эта про­дук­ция – им­порт­ная. У мо­е­го зя­тя, Кар­ла (кста­ти, имя Карл в Да­нии всё рав­но что имя Иван в Рос­сии). Так вот, у не­го в ба­ре стел­лаж с бу­тыл­ка­ми. Ка­ких толь­ко вин там нет! Мне осо­бен­но нра­ви­лось фран­цуз­ское, в пу­за­тых бу­тыл­ках «Мер­ко» (Merkot) и ита­ль­ян­ское «Ве­ро­на» (Verona). Вот ду­ма­лось: «Жи­вут же лю­ди, уме­ют. Ес­ли бы на­ши рус­ские ал­ка­ши так мог­ли?» Рож­де­ст­во и Но­вый год дат­ча­не от­ме­ча­ют тор­же­ст­вен­но, в кру­гу се­мьи. Эти пра­зд­ни­ки сле­ду­ют друг за дру­гом и счи­та­ют­ся ве­ли­ки­ми, осо­бен­но Рож­де­ст­во. Хо­ро­шо, ког­да ещё и сне­жок под­сып­лет. Но снег в Да­нии во­об­ще ано­ма­лия. Вы­па­да­ет от слу­чая к слу­чаю. Не ле­жит – та­ет. Бли­зость Ат­лан­ти­ки и мощ­но­го Гольф­стри­ма по­сто­ян­но да­ёт о се­бе знать, по­сы­лая на Скан­ди­нав­ские стра­ны ог­ром­ные мас­сы тёп­ло­го и влаж­но­го воз­ду­ха. По­то­му и кли­мат тут все­гда сы­рой и не хо­лод­ный. Да­же ны­неш­ней зи­мой, ког­да ма­те­ри­ко­вая Ев­ро­па бук­валь­но за­мер­за­ла, в Ко­пен­га­ге­не тем­пе­ра­ту­ра не опу­с­ка­лась ни­же но­ля. Лишь в по­след­них днях ян­ва­ря, дочь мне по­зво­ни­ла, вы­пал лёг­кий сне­жок и про­ле­жал три дня. Зна­ме­ни­то­му ска­зоч­ни­ку Ан­дер­се­ну в пря­мом смыс­ле по­вез­ло, что од­наж­ды та­кая ано­ма­лия вы­па­ла на его до­лю. Тог­да, ве­ро­ят­но, он и со­чи­нил сю­жет для сво­ей «Снеж­ной ко­ро­ле­вы». А не слу­чись та­ко­го, мы бы так и не уз­на­ли ни Кая, ни Гер­ды, и ни ко­вар­ной вла­де­ли­цы ле­дя­но­го двор­ца.

Рож­де­ст­вен­ская ёл­ка чтит­ся да­же боль­ше, чем но­во­год­няя. На­ря­жа­ет­ся она за­дол­го до пра­зд­ни­ка. Под ёл­ку кла­дут­ся по­дар­ки в кра­соч­ной упа­ков­ке. Чле­ны се­мьи да­рят что-то друг дру­гу, и до мо­мен­та раз­да­чи – это се­к­рет. Рож­де­ст­во пра­зд­ну­ет­ся обиль­ным ужи­ном. На сто­ле тра­ди­ци­он­ная рож­де­ст­вен­ская ка­ша, сва­рен­ная по осо­бо­му ре­цеп­ту, за­пе­чён­ное мя­со или пти­ца, обя­за­тель­но са­ла­ты и фрук­ты. Из на­пит­ков га­зи­ро­ван­ная во­да и ви­но. На сто­ле обя­за­тель­но за­жи­га­ют­ся све­чи. Вся се­мья ужи­на­ет не­то­роп­ли­во, за­пи­вая еду и во­дой, и ви­ном, и сла­вит ро­див­ше­го­ся Хри­с­та. По­том на­чи­на­ют во­дить хо­ро­вод во­круг ёл­ки, взяв­шись за ру­ки. При этом обя­за­тель­но по­ют не­гром­ко рож­де­ст­вен­ские пе­сен­ки. И на­ко­нец, по­сле это­го, на­сту­па­ет вре­мя рас­кры­тия по­дар­ков. Все са­дят­ся за стол, а кто-то один идёт и не­сёт из-под ёл­ки па­кет. На па­ке­те кра­соч­ная бир­ка с ука­за­ни­ем: от ко­го и ко­му. По­лу­чив­ший тут же вскры­ва­ет свёр­ток и по­ка­зы­ва­ет всем: что он по­лу­чил. Си­дя­щие гром­ко и ра­до­ст­но ап­ло­ди­ру­ют. Те­перь уже он идёт и не­сёт сле­ду­ю­щий по­да­рок – и так до кон­ца, по­ка все по­дар­ки не бу­дут роз­да­ны. По­сле это­го все пьют ко­фе или чай, по же­ла­нию, и едят пра­зд­нич­ный торт.

Но­вый год так­же от­ме­ча­ет­ся се­мей­но, но ес­ли гос­ти ка­кие бу­дут, то не бе­да, а ра­дость. Ве­че­ром, обыч­но в 18 ча­сов, по те­ле­ви­де­нию вы­сту­па­ет ко­ро­ле­ва Да­нии Мар­га­ри­та II. Каж­дый дат­ча­нин обя­за­тель­но её слу­ша­ет. По­сле это­го на­чи­на­ют со­би­рать пра­зд­нич­ный стол. За­ку­с­ки и ви­на здесь са­мые раз­но­об­раз­ные, и всё в боль­шом ко­ли­че­ст­ве. Обя­за­тель­ной долж­на быть жа­ре­ная ры­ба – же­ла­тель­но тре­с­ка. На сто­ле, как и в Рож­де­ст­во, све­чи. В ком­на­те по­лу­мрак. И сквозь ши­ро­кие стёк­ла окон вид­но, как по­всю­ду на ули­цах уже на­чи­на­ют взле­тать в не­бо пра­зд­нич­ные са­лю­ты, рас­сы­па­ясь ми­ри­а­да­ми раз­но­цвет­ных искр. Во­об­ще, но­во­год­нюю ночь в Ко­пен­га­ге­не на­до ви­деть. Это зре­ли­ще не­за­бы­ва­е­мо. По­сте­пен­но ча­с­то­та са­лю­тов уве­ли­чи­ва­ет­ся и бли­же к по­лу­но­чи на­сту­па­ет на­сто­я­щий бум. Всё не­бо над го­ро­дом рас­цве­чи­ва­ет­ся цвет­ны­ми ог­ня­ми, и сто­ит не­пре­кра­ща­ю­щий­ся гро­хот взры­вов и гул ка­но­на­ды, буд­то здесь сей­час Ста­лин­град в 42-м го­ду. На ули­цах не­имо­вер­ное сте­че­ние на­ро­да. И все стре­мят­ся к Ра­туш­ной пло­ща­ди, глав­но­му ме­с­ту тор­же­ст­ва. Но про­бить­ся ту­да очень труд­но. Мы в этот раз не по­еха­ли.

Пер­вый день Но­во­го го­да оз­на­ме­но­вал­ся про­лив­ным дож­дём. Ед­ва про­снув­шись, я ус­лы­шал, как он сту­чит по кры­ше и бьёт в стёк­ла ве­ран­ды. Па­ра­докс: ян­варь на дво­ре, а мы спим на ве­ран­де. В го­род се­го­дня не по­еха­ли. За­кры­то всё, вы­ход­ной, да­же ка­фе не ра­бо­та­ют. За­то вто­рой день ян­ва­ря уже был ра­бо­чим. Да­ния не без­дель­ни­ча­ет по 10 дней кря­ду. Дат­ча­не це­нят вре­мя и день­ги, осо­бен­но сей­час, в кри­зис.

Ко­пен­га­ген мне до­воль­но зна­ком. Не весь, ко­неч­но. На­зва­ния улиц на дат­ском язы­ке очень длин­ные, не­по­нят­ные и не­при­выч­ные для рус­ско­го уха. Я ни од­ной из них так и не за­пом­нил, кро­ме сво­ей: «Ка­руп­вей» (Karupvei). (Ка­юсь, что ули­цу, где жи­вёт дочь, на­зы­ваю сво­ей.) В го­ро­де, по ули­цам очень мно­го ба­шен. Есть за­ни­ма­тель­ные. На­при­мер, ви­тая баш­ня или баш­ня с гла­за­ми. Вы­со­кий зо­ло­ти­с­тый шпиль у ви­той буд­то што­по­ром ввин­чи­ва­ет­ся в се­рое не­бо. А у гла­за­с­той баш­ни ок­на-гла­за на пор­ти­ке по­сто­ян­но сле­дят за то­бой, в ка­ком бы ме­с­те ули­цы ты ни на­хо­дил­ся. Не­да­ле­ко от на­ци­о­наль­ной биб­ли­о­те­ки есть тём­ная пря­мо­уголь­ная баш­ня, на ко­то­рую, по ле­ген­де, Пётр I въе­хал на ко­не. Зна­ме­ни­та в Ко­пен­га­ге­не и Пе­ше­ход­ная ули­ца. Но это не её на­зва­ние, а моё. Про­езд по ней за­крыт, да­же для ве­ло­си­пе­ди­с­тов. Ули­ца очень ожив­лён­ная, там все­гда тол­пы лю­дей, и ме­ст­ные, и при­ез­жие, и ту­ри­с­ты. Тут мож­но ус­лы­шать го­вор на мно­гих язы­ках, как и уви­деть пред­ста­ви­те­лей всех рас. На ули­це мно­го ма­га­зи­нов, са­ло­нов, су­ве­нир­ных ла­во­чек, ре­с­то­ра­нов и ка­фе. Есть фон­тан трёх ле­бе­дей, а у од­но­го из ма­га­зи­нов сто­ит ку­коль­ная фи­гу­ра са­мо­го вы­со­ко­го дат­ча­ни­на 2,3 ме­т­ра. Он жил в XIX ве­ке. Тут же мож­но встре­тить и ожи­ва­ю­щую фи­гу­ру: ми­ма-шут­ни­ка. Он сто­ит как из­ва­я­ние, не ше­лох­нёт­ся, не морг­нёт. Но ес­ли бро­сить ему в ко­шёл­ку кро­ну-две, он ожи­ва­ет. Тан­цу­ет, жон­г­ли­ру­ет ша­ри­ка­ми, кор­чит ро­жи­цы и да­же по­ёт пе­сен­ку. И че­рез па­ру ми­нут за­ми­ра­ет сно­ва.

На Ра­туш­ной пло­ща­ди при­ме­ча­те­лен боль­шой фон­тан в ви­де ча­ши и при­зе­ми­с­тое, ста­рин­ной по­ст­рой­ки, зда­ние го­род­ской мэ­рии с вы­со­кой тон­кой ба­шен­кой над че­ре­пич­ной кры­шей. Впро­чем, в Ко­пен­га­ге­не все кры­ши че­ре­пич­ные, раз­ных цве­тов. Не­да­ле­ко от зда­ния мэ­рии, че­рез ули­цу рас­ки­нул­ся зна­ме­ни­тый парк Ти­во­ли (Tivoli). Здесь есть на что по­смо­т­реть, тут мно­же­ст­во раз­вле­че­ний. От ка­фе и за­ку­соч­ных, от дет­ских ма­лень­ких ка­че­лек до боль­ших и страш­ных ат­трак­ци­о­нов, пру­дов с лод­ка­ми, ис­кус­ст­вен­ных пе­щер и тон­не­лей, жи­лищ и до­ми­ков вол­шеб­ни­ков и гно­мов. Как ту­да зай­дёшь, вый­ти труд­но – за­тя­ги­ва­ет. А на­про­тив чу­гун­ной ог­ра­ды пар­ка, на дру­гой сто­ро­не ули­цы на ка­мен­ной ска­мье си­дит брон­зо­вый Ан­дер­сен и, на­вер­ное, об­ду­мы­ва­ет сю­жет оче­ред­ной сказ­ки. Кста­ти, из­ве­ст­ную до­сто­при­ме­ча­тель­ность Ко­пен­га­ге­на, па­мят­ник Ру­са­лоч­ке, мы по­се­ща­ли вся­кий при­езд, и в этот то­же. Здесь все­гда мно­го лю­дей, в ос­нов­ном при­ез­жие. Гу­ля­ют по на­бе­реж­ной, си­дят на ска­мей­ках, фо­то­гра­фи­ру­ют­ся у под­но­жия мо­ну­мен­та. А Ру­са­лоч­ка всё си­дит на боль­шом кам­не у бе­ре­га, ус­т­ре­мив пе­чаль­ный взгляд в мор­скую даль, и всё ждёт сво­е­го ка­пи­та­на. Дож­дёт­ся ли?

Королевская Новая площадь
Королевская Новая площадь

Ши­ро­ко из­ве­ст­ное и по­се­ща­е­мое ме­с­то в Ко­пен­га­ге­не – Ко­ро­лев­ская пло­щадь. Там то­же все­гда тол­пы на­ро­да. Гла­зе­ют на дво­рец, на па­мят­ник ко­ро­лю на ко­не и на мол­ча­ли­вых ча­со­вых в чёр­ных мед­ве­жь­их шап­ках, за­стыв­ших, как ис­ту­ка­ны, по фа­са­ду двор­ца. Ино­гда, ес­ли по­па­дёшь ко вре­ме­ни, то мож­но уви­деть и сме­ну ка­ра­у­ла. Зре­ли­ще ин­те­рес­ное и не­за­бы­ва­е­мое. Мне толь­ко раз уда­лось это уви­деть, хо­тя бы­вал там ча­с­то. Ко­ро­ле­ву Да­нии, Мар­га­ри­ту II, здесь не уви­дишь ни­ког­да. Ча­с­то её во двор­це про­сто нет. Она в дру­гом ме­с­те. Но об этом, ко­неч­но, не­из­ве­ст­но. Од­на­ко в этот раз нам под­фар­ти­ло всё же встре­тить­ся с ко­ро­ле­вой. И про­изо­ш­ло это так.

15 ян­ва­ря. Да­ния от­ме­ча­ла слав­ную да­ту: 40-ле­тие ко­ро­ле­вы Мар­га­ри­ты II на пре­сто­ле. В честь это­го со­сто­ял­ся тор­же­ст­вен­ный вы­езд ко­ро­лев­ской че­ты из двор­ца в го­род­скую мэ­рию, где про­хо­ди­ли че­ст­во­ва­ния. Мы, ко­неч­но, не мог­ли про­пу­с­тить та­кое со­бы­тие. Вы­еха­ли по­рань­ше, ос­та­ви­ли ма­ши­ну за два квар­та­ла и по­ш­ли пеш­ком. И уже ед­ва про­би­лись в удоб­ное ме­с­то. Вся ули­ца, где по­едет цар­ский по­езд, бы­ла за­пру­же­на на­ро­дом, по обе сто­ро­ны. У мно­гих в ру­ках ма­лень­кие дат­ские флаж­ки. По­се­ре­ди­не ули­цы хо­ди­ли по­ли­цей­ские и тес­ни­ли лю­дей к тро­ту­а­рам. Ждать при­шлось по­ря­доч­но. Да ещё тя­нул про­тив­ный ве­те­рок, так что мы под­за­мёрз­ли, но тер­пе­ли. И вот спер­ва по­ка­зал­ся от­ряд всад­ни­ков, на круп­ных ло­ша­дях. В ру­ках на­езд­ни­ков в стро­гой фор­ме го­су­дар­ст­вен­ные фла­ги Да­нии. За ни­ми на­езд­ни­ки-му­зы­кан­ты, ис­пол­ня­ю­щие дат­ский гимн. Сы­тые упи­тан­ные ло­ша­ди про­шли сте­пен­ным ша­гом. По­том на ули­це по­ка­зал­ся кор­теж мо­то­цик­ли­с­тов в два ря­да и на ма­лом га­зу про­ехал ти­хим хо­дом. И, на­ко­нец, за ни­ми по­яви­лась цар­ская по­воз­ка. Трой­ка пе­гих ло­ша­дей вез­ла на­сто­я­щую по­зо­ло­чен­ную за­кры­тую ка­ре­ту. Ло­ша­ди шли то­же мед­лен­но, и ког­да подъ­е­ха­ли бли­же, ста­ло всё хо­ро­шо вид­но че­рез боль­шие про­зрач­ные ок­на. Ко­ро­ле­ва и её су­пруг си­де­ли на си­де­нье. Она в на­ряд­ном бе­лом пла­тье, с круп­ным оже­ре­ль­ем, ве­ро­ят­но, жем­чуж­ным, и в ак­ку­рат­ной шляп­ке. Он в па­рад­ном мун­ди­ре с ор­де­на­ми. Он не ко­роль, а толь­ко принц, и си­дел смир­но. А ко­ро­ле­ва ма­ха­ла на­ро­ду ру­ка­ми, в обе сто­ро­ны, и мно­го­ли­кая тол­па, раз­ма­хи­вая флаж­ка­ми, от­ве­ча­ла ей мощ­ным гу­лом и вы­кри­ка­ми «У-у-у-ух! У-у-у-ух!» Ка­ре­та про­ез­жа­ла сов­сем близ­ко, и я пря­мо впил­ся в ок­на гла­за­ми, и дрожь про­шла по те­лу. Ко­ро­ле­ва в этот миг по­вер­ну­лась в мою сто­ро­ну, и взгля­ды на­ши встре­ти­лись. Это дли­лось все­го лишь не­сколь­ко се­кунд, и ка­ре­та про­еха­ла. Но этот взгляд улы­ба­ю­щих­ся ко­ро­лев­ских глаз по­мню до сих пор. Вот так, впер­вые в жиз­ни, я уви­дел ав­гу­с­тей­шую осо­бу. Вслед за ка­ре­той, стро­гим ша­гом, про­ше­ст­во­вал взвод сол­дат в па­рад­ной фор­ме, с ка­ра­би­на­ми на пле­чах.

Ещё од­но при­ме­ча­тель­ное ме­с­то в Да­нии – это го­род Рос­кил­ле. Сто­ли­ца про­ве­де­ния меж­ду­на­род­ных рок-фе­с­ти­ва­лей. Го­ро­док не­боль­шой, ухо­жен­ный, чи­с­тый. Ули­цы ров­ные то сбе­га­ют вниз, то взды­ма­ют­ся вверх на хол­мы. Го­род ча­с­то по­се­ща­ют ту­ри­с­ты. Имен­но здесь на­хо­дит­ся го­ти­че­с­кий Ка­фе­д­раль­ный со­бор – усы­паль­ни­ца дат­ских ко­ро­лей. Тут в кон­це двад­ца­тых го­дов про­шло­го ве­ка бы­ла по­хо­ро­не­на прин­цес­са Даг­ма­ра, она же рус­ская ца­ри­ца Ма­рия Фё­до­ров­на, су­пру­га ца­ря Алек­сан­д­ра III и мать Ни­ко­лая II. В 2006 го­ду её ос­тан­ки бы­ли пе­ре­ве­зе­ны в Санкт-Пе­тер­бург и по­гре­бе­ны ря­дом с пра­хом рос­сий­ских ца­рей. В этот раз нам не по­вез­ло. Со­бор был за­крыт, и за ог­ра­ду мы не про­шли. По­смо­т­ре­ли на со­бор из­да­ли и уе­ха­ли. По­го­да ис­пор­ти­лась. За­мо­ро­сил мел­кий дождь.

А ес­ли ехать от Ко­пен­га­ге­на по шос­се вдоль по­бе­ре­жья, то обя­за­тель­но на­тк­нёшь­ся на за­мок Крон­борг (дру­гое на­зва­ние Эль­си­нор) – оби­тель прин­ца дат­ско­го Гам­ле­та. Мы вы­шли из ма­ши­ны, что­бы луч­ше раз­гля­деть за­га­доч­ное стро­е­ние. За­мок сто­ит на мо­ре. С бе­ре­га к не­му ве­дёт длин­ный и ши­ро­кий на­стил. Зуб­ча­тые сте­ны с ба­шен­ка­ми и бой­ни­ца­ми ок­ру­жа­ют это мрач­ное сред­не­ве­ко­вое зда­ние тём­но-се­ро­го цве­та. Был уже ве­чер, и во­круг бы­с­т­ро смер­ка­лось. И нам ста­ло как-то да­же тре­вож­но. А вдруг сей­час вый­дет на сте­ну ог­ром­ная тень от­ца Гам­ле­та в раз­ве­ва­ю­щем­ся пла­ще и спро­сит за­мо­гиль­ным го­ло­сом: «А что вы тут ище­те, бед­ные рос­си­я­не?»

Че­рез два дня мы уле­та­ли. По­го­да опять сто­я­ла хму­рая, шёл дождь. Ко­пен­га­ген про­во­жал нас тем же, чем и встре­тил. Во Франк­фур­те те­перь всё про­шло глад­ко. Мы бы­с­т­ро на­шли по­сад­ку на Санкт-Пе­тер­бург. Ког­да вы­шли в Пул­ко­ве на ули­цу, сра­зу по­ня­ли: в Рос­сии-то – зи­ма.


Кир ШУРОВ,
п. ПОНАЗЫРЕВО,
Костромская обл.




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования