Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №12. 23.03.2012

НОВАЯ ПЕЩЕРНОСТЬ СОВРЕМЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

В рамках пятнадцатой выставки-ярмарки «Книги России» состоялся круглый стол по актуальным проблемам современной документальной и исторической прозы под названием: «1000 и один автор «Былого и дум». К 200-летию со дня рождения А.И. Герцена». Дискуссия была анонсирована следующим образом: «Название знаменитого художественно-публицистического труда А.И. Герцена долгое время было точной формулой исторической прозы. Однако сегодняшние попытки отобразить время разрывают связь между «былым» и «думами». Литература избегает художественных обобщений, предпочитая остроту и субъективность документального свидетельства. И сближается с журналистикой, которая, в свою очередь, отказывается от аналитических статей в пользу комментариев непосредственных участников событий… Вопрос в том, как работает историческая мысль в изменившихся культурных и технических условиях?»

 

Ири­на Бар­ме­то­ва, глав­ный ре­дак­тор жур­на­ла «Ок­тябрь»:

От­прав­ной точ­кой на­ше­го об­суж­де­ния мы бе­рём про­из­ве­де­ние Гер­це­на «Бы­лое и ду­мы». Нам ин­те­ре­сен опыт Гер­це­на, как он пре­лом­ля­ет­ся сей­час, как сей­час на­ши пи­са­те­ли, жур­на­ли­с­ты, де­я­те­ли те­а­т­ра ра­бо­та­ют с фак­том, ра­бо­та­ют с де­та­лью, с пред­ме­том. Лю­бо­пыт­но рас­смо­т­реть, в ча­ст­но­с­ти, как та­кой сво­е­об­раз­ный Гер­цен на­ше­го вре­ме­ни в ли­це Ле­о­ни­да Пар­фё­но­ва со­здал с его про­ек­том «На­мед­ни» со­вер­шен­но иной пласт на­шей ис­то­рии, в ко­то­ром де­та­ли со­еди­не­ны и со­став­ля­ют жизнь, где всё на­пи­сан­ное име­ет очень лич­ный, ин­ди­ви­ду­аль­ный ха­рак­тер.

 

Бо­рис Ми­на­ев, ав­тор би­о­гра­фии Бо­ри­са Ель­ци­на в се­рии «ЖЗЛ»:

На­до ска­зать, что это до­воль­но сме­лый, па­ра­док­саль­ный за­мы­сел – вклю­чить Пар­фё­но­ва и его кни­гу «На­мед­ни. На­ша эра» в кон­текст раз­мы­ш­ле­ний, свя­зан­ных с Гер­це­ном. Гер­цен – это клас­сик, это фун­да­мент рус­ской ли­те­ра­ту­ры, и Пар­фё­нов, ка­за­лось бы, со­вер­шен­но не из это­го кон­тек­с­та. Пар­фё­нов – мой кол­ле­га (я то­же за­ни­ма­юсь жур­на­ли­с­ти­кой), и он все­гда вы­зы­вал у ме­ня и вос­хи­ще­ние, и ин­те­рес, и ка­кие-то во­про­сы, не­до­уме­ния, и ка­кие-то про­ти­во­ре­чи­вые ре­ак­ции. Очень ос­т­рая и очень жи­вая фи­гу­ра. Но глав­ным об­ра­зом при­вле­ка­ет са­ма эта па­ра­док­саль­ность: при чём здесь ли­те­ра­ту­ра? Ведь всё-та­ки «Бы­лое и ду­мы» – это пер­вая ме­му­ар­ная кни­га, со­еди­ня­ю­щая в се­бе лич­ный опыт че­ло­ве­ка и опыт це­лой стра­ны, це­лой на­ции. То есть это не кни­га ис­то­ри­ка и не кни­га пи­са­те­ля, а та­кие ме­му­а­ры, ко­то­рые вы­хо­дят за свои рам­ки и за­став­ля­ют сле­ду­ю­щие по­ко­ле­ния вос­при­ни­мать по­жар Моск­вы, пер­вую рус­скую по­ли­ти­че­с­кую эми­г­ра­цию, си­ту­а­цию «за­стоя» имен­но по Гер­це­ну. А Пар­фё­нов – это про­сто те­ле­пе­ре­да­ча. Очень за­бав­ная, очень ми­лая, но­с­таль­ги­че­с­кая, с очень ори­ги­наль­ным, ко­неч­но, жур­на­лист­ским ноу-хау – брать ка­кие-то от­дель­ные ме­ты, фак­ты и из них ле­пить мо­за­и­ку вре­ме­ни. Но всё это силь­но свя­за­но с си­ю­ми­нут­ным за­про­сом, по­сколь­ку те­ле­ви­де­ние си­ю­ми­нут­но. И вдруг это ста­ло кни­гой, и кни­гой очень вос­тре­бо­ван­ной (по фор­ма­ту, по ма­ке­ту она на­по­ми­на­ет ста­рый жур­нал «Ого­нёк», в ко­то­ром я ра­бо­тал), при­том, что кни­га очень до­ро­гая, не име­ю­щая еди­но­го сю­же­та, ге­ро­ев, не име­ю­щая ни­че­го та­ко­го осо­бен­но го­ря­че­го. А она ока­за­лась вос­тре­бо­ва­на чи­та­те­лем в си­лу то­го, что это един­ст­вен­ная кни­га, за­пол­ня­ю­щая ла­ку­ну ме­му­а­ров о на­шем вре­ме­ни. Ка­за­лось бы, не под­хо­дит кни­га Пар­фё­но­ва под де­фи­ни­цию ме­му­а­ров, по­то­му что там нет ни­че­го лич­но­го. Он ни­где не го­во­рит: «Я вспо­ми­наю» и т.п. Од­на­ко, ког­да ты чи­та­ешь это год за го­дом, ког­да ты пы­та­ешь­ся по­нять, что об­ще­го меж­ду пла­ща­ми из ней­ло­на, жен­ским бе­ль­ём, пес­ня­ми Па­ул­са и Пу­га­чё­вой, ты по­ни­ма­ешь, что это и есть ме­му­а­ры че­ло­ве­ка очень па­мят­ли­во­го, ко­то­рый в сво­ей ин­ди­ви­ду­аль­ной па­мя­ти со­еди­нил все эти фак­ты. Он ни­ког­да не го­во­рит про се­бя, но чем даль­ше ты это чи­та­ешь, тем боль­ше по­ни­ма­ешь, что со­еди­ня­ет все эти не­со­вме­с­ти­мые ве­щи имен­но лич­ность, и ес­ли бы её не бы­ло, кни­га бы­ла бы аб­со­лют­но про­валь­ной. Вид­но че­ло­ве­ка, его пси­хо­ло­гию и его даль­ней­шее от­но­ше­ние ко все­му (ведь у дан­но­го кон­крет­но­го по­ко­ле­ния иное, спе­ци­фи­че­с­кое ко все­му от­но­ше­ние). В этом за­клю­чён стран­ный па­ра­докс, по­то­му что в книж­ках «На­мед­ни» нет ни­ка­ких идей или лейт­мо­ти­вов, ко­то­рые вро­де как долж­ны быть в «бы­лом и ду­мах» (не­кое от­но­ше­ние к ис­то­рии, соб­ст­вен­но «ду­мы»), но есть эго­ис­тич­ное от­но­ше­ние к ис­то­рии: важ­но толь­ко то, что я по­мню, что я ос­т­ро вос­при­ни­маю.

 

Ли­дия Хе­сед, кри­тик, пе­ре­вод­чик:

Что при­вле­ка­ет нас в днев­ни­ках и от­ли­ча­ет их от ме­му­а­ров? Днев­ни­ки ве­дут­ся каж­дый день, и в них нет по­дроб­но­го ана­ли­за со­бы­тий. У ав­то­ра нет воз­мож­но­с­ти по про­ше­ст­вии лет взгля­нуть на со­бы­тия бо­лее объ­ек­тив­но, ког­да что-то сгла­дит­ся вре­ме­нем, что-то бу­дет пе­ре­ос­мыс­ле­но. В днев­ни­ке – не­по­сред­ст­вен­ная хро­ни­ка с ме­с­та со­бы­тий, и ино­гда это очень важ­но для по­ни­ма­ния тех со­бы­тий, ко­то­рые там опи­сы­ва­ют­ся. Осо­бен­но ес­ли это вой­на. По­то­му что, мне ка­жет­ся, днев­ни­ки на­и­бо­лее ос­т­ро пе­ре­да­ют ту ат­мо­сфе­ру, ко­то­рую че­ло­ве­ку слу­чи­лось пе­ре­жить, в ко­то­рой ему при­шлось на­хо­дить­ся во вре­мя вой­ны. Ме­ня за­ин­те­ре­со­ва­ла те­ма со­вре­мен­но­го во­ен­но­го днев­ни­ка и, в ча­ст­но­с­ти, че­чен­ский днев­ник Же­реб­цо­вой По­ли­ны. Кни­га уни­каль­на, во-пер­вых, тем, что у ав­то­ра хва­ти­ло си­лы и му­же­ст­ва её на­пи­сать, а во-вто­рых, тем, что она всё-та­ки вы­шла. Это днев­ник, ко­то­рый че­чен­ская де­вуш­ка ве­ла во вре­мя вто­рой че­чен­ской вой­ны 1999–2001 го­да, жи­вя в г. Гроз­ном. Кни­гу очень дол­го не хо­те­ли из­да­вать, по­то­му что она до­воль­но про­во­ка­ци­он­ная по со­дер­жа­нию, там очень мно­го рез­ких оце­нок. Но она очень по­ка­за­тель­на и как до­ку­мент ис­то­ри­че­с­кий, и как до­ку­мент че­ло­ве­че­с­кий. Са­ма По­ли­на рас­ска­за­ла мне о том, как она пи­са­ла днев­ни­ки, на­сколь­ко тя­же­ло ей бы­ло ре­гу­ляр­но ве­с­ти эти за­пи­си, о том, на что она опи­ра­лась. Де­ло в том, что, хо­тя ве­с­ти днев­ник бы­ло для неё еже­днев­ной по­треб­но­с­тью, она при­зна­ёт­ся, что у неё бы­ли ори­ен­ти­ры ли­те­ра­тур­ные. Она ча­с­то вспо­ми­на­ла Ан­ну Франк, бло­кад­ные днев­ни­ки Та­ни Са­ви­че­вой и дру­гих де­тей. В них дей­ст­ви­тель­но мно­го об­ще­го, не­смо­т­ря на вре­мен­ной раз­рыв, там очень чёт­ко пе­ре­да­но на­ст­ро­е­ние, дух вой­ны. Я мно­го ис­ка­ла так­же днев­ни­ки дру­гих жи­те­лей во­ен­но­го Гроз­но­го. На­при­мер, из­ве­с­тен так на­зы­ва­е­мый «Днев­ник ста­ри­ка». Это днев­ник Уса­ма Ма­ма­да­е­ва, жи­те­ля Гроз­но­го. Он очень силь­но от­ли­ча­ет­ся от днев­ни­ка По­ли­ны, в пер­вую оче­редь по­то­му, что это пи­сал де­ре­вен­ский жи­тель, ко­то­рый во­об­ще не при­вык, мо­жет быть, ни о чём пи­сать. Он не та­кой по­дроб­ный, но очень под­ку­па­ет сво­ей ис­крен­но­с­тью и про­сто­той и чем-то да­же по­хож на за­пи­си ма­лень­ко­го ре­бён­ка. Ин­те­рес­но, как два че­ло­ве­ка, ко­то­рые на­хо­ди­лись в од­ной точ­ке в од­но и то же вре­мя, по-раз­но­му пи­шут о со­бы­ти­ях. По­ли­на пы­та­ет­ся ана­ли­зи­ро­вать, она до­воль­но по­дроб­но раз­би­ра­ет­ся, на чьей сто­ро­не прав­да, на сто­ро­не Гроз­но­го или на сто­ро­не Моск­вы, хо­тя так и не при­хо­дит ни к ка­ко­му вы­во­ду. А ав­тор вто­ро­го днев­ни­ка Усам Ма­ма­да­ев про­сто опи­сы­ва­ет еже­днев­но, что он де­лал, свой быт. Ещё мне по­ка­за­лось ин­те­рес­ным здесь со­от­но­ше­ние ли­те­ра­ту­ры до­ку­мен­таль­ной и ху­до­же­ст­вен­ной. Из­ве­ст­но, что о Чеч­не пи­са­ли до­воль­но мно­го, есть мно­го во­ен­ных ро­ма­нов. На­при­мер, ро­ман «Асан» Вла­ди­ми­ра Ма­ка­ни­на. Но по­лу­ча­ет­ся, что как бы че­ло­век ни со­би­рал ма­те­ри­ал, как бы он ни пы­тал­ся по­гру­зить­ся в ту об­ста­нов­ку, всё рав­но это не вы­зы­ва­ет та­ко­го ощу­ще­ния прав­до­по­до­бия, ка­кое вы­зы­ва­ют днев­ни­ки. Тот же «Асан» – это про­сто оп­ре­де­лён­ная ми­фо­ло­гия, впи­сан­ная в че­чен­ские де­ко­ра­ции, бес­по­лез­но там ис­кать ана­ло­гию с ре­аль­ны­ми людь­ми и со­бы­ти­я­ми, со­по­с­тав­лять с хро­ни­ка­ми. Но есть, на­при­мер, «Жен­ский че­чен­ский днев­ник» – то­же ху­до­же­ст­вен­ная кни­га о че­чен­ской вой­не, на­пи­сан­ная те­перь уже со слов жур­на­ли­ст­ки Та­ть­я­ны Мед­ве­де­вой, ко­то­рая на­хо­ди­лась там в за­лож­ни­ках, то есть со слов оче­вид­ца тех со­бы­тий. Это ин­те­рес­но, глу­бо­ко, вы­зы­ва­ет от­клик в ду­ше, од­на­ко и здесь та­ко­го ощу­ще­ния прав­ды и при­сут­ст­вия, под­лин­но­с­ти, как от днев­ни­ка ре­аль­но­го че­ло­ве­ка, по­жа­луй, не воз­ни­ка­ет, и, на­вер­ное, не долж­но воз­ни­кать, по­то­му что это дру­гой жанр. И я сде­ла­ла для се­бя вы­вод, что, ес­ли вы дей­ст­ви­тель­но хо­ти­те уз­нать боль­ше о вой­не, то нуж­но чи­тать днев­ни­ки.

 

Ва­ле­рия Пу­с­то­вая, кри­тик:

Глав­ный, на­вер­ное, куль­тур­ный и, в том чис­ле, ли­те­ра­тур­ный симп­том на­ше­го вре­ме­ни: мы по­сте­пен­но на­блю­да­ем за­рож­де­ние но­во­го жа­н­ра, ко­то­рый дей­ст­ви­тель­но, как очень точ­но ска­зал Бо­рис Ми­на­ев, рань­ше труд­но бы­ло се­бе пред­ста­вить и в ко­то­ром труд­но бы­ло опо­знать ли­те­ра­ту­ру. И вот сей­час мы опо­зна­ём в этом но­вое ис­кус­ст­во. Кри­зис под­лин­но­с­ти в ли­те­ра­ту­ре дав­но на­ра­с­тал, и од­ним из пер­вых симп­то­мов бы­ло, как мы по­мним, со­рев­но­ва­ние за чи­та­те­ля меж­ду сов­сем та­кой до­ку­мен­таль­ной, на­уч­но-ис­сле­до­ва­тель­ской ли­те­ра­ту­рой (nonfiction) и ху­до­же­ст­вен­ным вы­мыс­лом. Сей­час это раз­де­ле­ние, ко­то­рое рань­ше бы­ло меж­ду на­прав­ле­ни­я­ми, при­шло внутрь са­мой ху­до­же­ст­вен­ной про­зы, са­мой её ма­те­рии, и каж­дый пи­са­тель, на­вер­ное, сто­ит пе­ред вы­бо­ром – на ос­но­ве че­го пи­сать? Мож­но пи­сать на ос­но­ве опы­та, ко­то­рый пи­са­тель не­под­дель­но зна­ет. На­при­мер, на ос­но­ве чу­жих днев­ни­ков, как сде­ла­ла Ма­ри­на Ах­ме­до­ва в кни­ге про жур­на­ли­ст­ку На­та­лью Мед­ве­де­ву «Жен­ский че­чен­ский днев­ник». Очень из­ве­ст­на ху­до­же­ст­вен­ная кни­га на ос­но­ве соб­ст­вен­ных пе­ре­жи­ва­ний Эли­за­бет Гил­берт «Есть, мо­лить­ся, лю­бить» – это ми­ро­вой бест­сел­лер и, в об­щем, дей­ст­ви­тель­но, страш­но при­ят­ная кни­га. Ког­да её чи­та­ешь, по­ни­ма­ешь, что ошиб­ка на­ших ма­с­те­ров сло­ва, пи­шу­щих ав­то­био­гра­фи­че­с­кую про­зу, за­клю­ча­ет­ся в том, что они пи­шут о се­бе как о пи­са­те­лях. Гил­берт то­же счи­та­ет се­бя очень да­же пи­са­тель­ни­цей (это весь­ма ам­би­ци­оз­ный ав­тор), но она пи­шет как раз­ве­дён­ная жен­щи­на, ко­то­рая, на­ко­нец, на­шла своё сча­с­тье и гар­мо­нию с Бо­гом. И жен­щи­ны по все­му ми­ру влю­би­лись в эту кни­гу. И вот пи­са­тель вста­ёт пе­ред вы­бо­ром: пи­сать о том, что он зна­ет сам (или про­ник­нуть, вне­д­рить­ся в ре­аль­но су­ще­ст­ву­ю­щие струк­ту­ры, что­бы уз­нать об этом), или пе­ре­клю­чить­ся на ка­кой-то вы­ду­ман­ный мир. Но во вто­ром слу­чае, по­жа­луй, его об­ста­вят ма­с­те­ра фан­та­с­ти­ки, ми­с­ти­ки. Ког­да мы го­во­рим о вы­мыс­ле в ху­до­же­ст­вен­ной ли­те­ра­ту­ре се­го­дня, то под­ра­зу­ме­ва­ем Пе­ле­ви­на, мо­жет быть, мо­ло­дую пи­са­тель­ни­цу Ан­ну Ста­ро­би­нец, то есть та­кие, дей­ст­ви­тель­но, сов­сем-сов­сем вы­мы­ш­лен­ные ве­щи. Нам не хо­чет­ся, что­бы нам мут­ни­ли ин­фор­ма­цию о жиз­ни ка­ки­ми-то ми­фа­ми, пред­став­ле­ни­я­ми. Ещё один, уже за­та­с­кан­ный, при­мер: мо­ло­дая пи­са­тель­ни­ца, кри­тик Али­са Га­ни­е­ва и, до­пу­с­тим, Гер­ман Са­ду­ла­ев. Оба они пи­са­ли о ка­ком-то кав­каз­ском опы­те, ис­поль­зо­ва­ли кав­каз­ские ре­а­лии, но Са­ду­ла­ев, как го­во­рит­ся, «не до­га­дал­ся», что ни­ко­му не ну­жен миф че­чен­ско­го на­ро­да, не нуж­ны вот эти по­эмы о че­чен­ских де­вуш­ках, о че­чен­ских ми­фах, не нуж­но вос­ста­нав­ли­вать эпос, как он пы­тал­ся сде­лать на стра­ни­цах ли­те­ра­тур­ных жур­на­лов. А всем на­до, что­бы по­яви­лись вот эти ма­лень­кие де­та­ли и речь: де­та­ли – очень мел­кие, речь – очень кос­но­языч­ная, то­же ис­пе­щ­рён­ная де­та­ля­ми. Вот что сей­час дей­ст­ви­тель­но нуж­но. И ес­ли пи­са­тель не уме­ет сво­ро­вы­вать это или ими­ти­ро­вать, то, в об­щем, он силь­но про­иг­ры­ва­ет сво­им кол­ле­гам. В ча­ст­но­с­ти, тут мож­но при­ве­с­ти ещё один при­мер – све­жая книж­ка под гри­фом «пред­став­ля­ет Бо­рис Аку­нин» – «Фо­то как хок­ку». Он со­здал ЖЖ-про­ект, где про­сил ре­аль­ных лю­дей до­стать ему три ре­аль­ные фо­то­гра­фии од­но­го че­ло­ве­ка, меж­ду ко­то­ры­ми уме­с­ти­лась жизнь это­го че­ло­ве­ка, и рас­ска­зать о ней. Рас­крыв эту кни­гу в ма­га­зи­не, я с удив­ле­ни­ем об­на­ру­жи­ла, что на­пи­сал её дей­ст­ви­тель­но не Аку­нин, а там на са­мом де­ле кос­но­языч­ные тор­же­ст­вен­ные пись­ма чи­та­те­лей из се­рии: «Моя ба­буш­ка ро­ди­лась в та­ком-то го­ду...», и – да­лее сле­ду­ет та­кой до­пол­ня­ю­щий фо­то­гра­фии рас­сказ о судь­бе ре­аль­но­го че­ло­ве­ка. Это страш­но за­во­ра­жи­ва­ет. Мож­но вспом­нить так­же кни­гу, то­же став­шую бест­сел­ле­ром, «Не­свя­тые свя­тые». Бы­ло ведь мно­го опы­тов ре­ли­ги­оз­ной про­зы, и все эти кни­ги ос­та­лись вну­т­ри цер­ков­ных ла­вок. А здесь, за счёт то­го, что че­ло­век на­пи­сал о ре­аль­ных лю­дях – свя­щен­ни­ках, вы­шла вос­тре­бо­ван­ная книж­ка. Так вот, мо­жет быть, сей­час на­сту­пит та­кой но­вый пе­ри­од, ког­да на ос­но­ве до­ку­мен­таль­но­го, де­таль­но­го опы­та бу­дет со­зда­вать­ся ими­ти­ро­ва­нно-до­ку­мен­таль­ная ли­те­ра­ту­ра. Ме­ня на­ве­ло на эту мысль чте­ние как раз днев­ни­ка По­ли­ны Же­реб­цо­вой и тре­ть­ей кни­ги Ма­ри­ны Ах­ме­до­вой, ко­то­рая на­зы­ва­ет­ся «Днев­ник смерт­ни­цы. Ха­ди­жа». И вот тут-то я, ка­жет­ся, сло­ма­лась в сво­ём па­фо­се – ан­ти­ли­те­ра­тур­ном, ан­ти­ху­до­же­ст­вен­ном, ан­ти­вы­мыс­ло­вом, – по­то­му что я по­чув­ст­во­ва­ла в этой книж­ке (со­вер­шен­но ху­до­же­ст­вен­ной, где Ма­ри­на Ах­ме­до­ва де­ла­ет вид, ими­ти­ру­ет днев­ни­ко­вую те­т­радь да­ге­с­тан­ской де­воч­ки, рас­ту­щей в за­те­рян­ном гор­ном се­ле) си­лу. Там ка­кие-то об­ла­ка в фор­ме шер­сти, плы­ву­щей по не­бу, ка­кая-то тя­жё­лая нрав­ст­вен­ная ат­мо­сфе­ра – смесь язы­че­ст­ва, по­мно­жен­но­го на му­суль­ман­скую об­ряд­ность, ста­рые сель­ские обы­чаи. И бед­ный де­ви­чий ум ге­ро­и­ни ме­чет­ся сре­ди все­го это­го ли­це­ме­рия и, с дру­гой сто­ро­ны, тра­ди­ци­он­ных ук­ла­дов, ко­то­рые то­же очень цен­ны, по­то­му что, ко­неч­но, они дер­жат се­ло, поз­во­ля­ют муж­чи­нам и жен­щи­нам со­че­тать­ся бра­ком, ро­жать де­тей. Чув­ст­ву­ешь, что в этом ог­ром­ная ка­кая-то си­ла и од­но­вре­мен­но ог­ром­ная дичь и ги­бель. Де­воч­ке хо­чет­ся вы­брать­ся из это­го. Но это всё ими­ти­ро­ва­но. Ког­да чи­та­ешь днев­ник По­ли­ны Же­реб­цо­вой, та­кой нрав­ст­вен­ной глу­би­ны не чув­ст­ву­ешь. Воз­мож­но, по­то­му что По­ли­на ре­аль­ная де­воч­ка, и она – и об­ра­зо­ван­ней, и твёр­же, и сво­бод­ней, чем ти­пи­зи­ро­ван­ная ге­ро­и­ня Ма­ри­ны Ах­ме­до­вой. Но эта ху­до­же­ст­вен­ная ге­ро­и­ня про­буж­да­ет го­раз­до бо­лее глу­бо­кие чув­ст­ва и во­об­ще сиг­на­ли­зи­ру­ет о чём-то та­ком боль­шем, чем ин­фор­ма­ция. Что­бы по­лу­чить ин­фор­ма­цию о се­го­дняш­ней вой­не, о се­го­дняш­нем се­ле, о се­го­дняш­ней куль­ту­ре, да, на­до чи­тать днев­ни­ки. Но что­бы сде­лать этот опыт сво­им, что­бы про­ник­нуть­ся ка­ки­ми-то че­ло­ве­че­с­ки­ми чув­ст­ва­ми со­ст­ра­да­ния, меч­ты, со­пе­ре­жи­ва­ния, мне по­ка­за­лось, что эта вы­ду­ман­ная книж­ка всё-та­ки по-преж­не­му об­став­ля­ет днев­ник. Не­дав­но я про­чи­та­ла све­жую ре­цен­зию Льва Да­нил­ки­на, где он пи­шет о по­след­ней кни­ге Барн­са и го­во­рит, что, мол, Барнс при­вёл столь­ко де­та­лей, что ни­ка­кая нон-фикшн про­за не уло­ви­ла бы столь­ко гру­бой, ту­пой ти­пич­но­с­ти на­ших бу­ден, не пой­ма­ла бы так жизнь за её суть. И я по­ду­ма­ла: как он прав! Мо­жет быть, дей­ст­ви­тель­но сей­час не­кий но­вый этап, при ко­то­ром на ос­но­ве опы­та при­об­ще­ния к све­же­с­ти, кон­кре­ти­ке де­та­ли, чу­жо­му язы­ку, на ос­но­ве опять же чу­жих днев­ни­ков и ка­ких-то изу­чен­ных чу­жих ре­а­лий ли­те­ра­ту­ра нач­нёт, ус­лов­но го­во­ря, ими­ти­ро­вать по­гру­же­ние в чу­жое со­зна­ние и со­зда­вать бо­лее глу­бо­кие об­ще­че­ло­ве­че­с­кие об­ра­зы. То есть пи­са­тель об­рат­но из жур­на­ли­с­та нач­нёт ста­но­вить­ся ху­дож­ни­ком.

 

Алек­сан­д­ра Гу­зе­ва, со­труд­ник жур­на­ла «Ок­тябрь»:

Чем за­ни­ма­ют­ся жур­на­ли­с­ты в Ин­тер­не­те? Они пе­ре­ква­ли­фи­ци­ро­ва­лись, мож­но ска­зать, в ре­дак­то­ров. То есть они со­би­ра­ют у жи­вых лю­дей прав­ду (где-то вы­ди­ра­ют, а где-то и не на­до вы­ди­рать, по­то­му что те днев­ни­ки, ко­то­рые ве­лись на бу­ма­ге, сей­час ве­дут­ся еже­днев­но в Ин­тер­не­те по­сред­ст­вом бло­гов, ми­к­ро­бло­гов) – и это и есть та са­мая под­лин­ная кар­ти­на дей­ст­ви­тель­но­с­ти, при­чём са­мая ин­те­рес­ная её кар­ти­на. По­рой ста­тья о ка­ком-то важ­ном со­бы­тии, ме­ро­при­я­тии на­по­ло­ви­ну со­сто­ит из ци­тат и вы­дер­жек из бло­гов и ми­к­ро­бло­гов, что уже дав­но вне­д­ри­лось в за­пад­ной жур­на­ли­с­ти­ке. И, на са­мом де­ле, да­же боль­ше: кар­ти­на дня ста­но­вит­ся не столь­ко сло­вес­ной, сколь­ко ви­зу­аль­ной и ау­ди­о­ви­зу­аль­ной. То есть век­тор сбо­ра ин­фор­ма­ции на­прав­лен на то, что­бы по­ка­зы­вать кар­ти­ну дня так, что­бы её ви­де­ли, а не чи­та­ли. И в этом пла­не Ин­тер­нет, ко­неч­но, раз­ба­ло­вал чи­та­те­ля, по­то­му что те­перь, ес­ли ста­тью со­про­вож­да­ет ау­ди­о­за­пись или ви­део­за­пись или слайд-шоу с фо­то­гра­фи­ей, это пер­вое, на что об­ра­ща­ет­ся вни­ма­ние, и это, по су­ти, глав­ное, и жур­на­ли­с­ту ос­та­ёт­ся толь­ко со­про­во­дить это ка­ки­ми-то сво­и­ми за­мет­ка­ми, ком­мен­та­ри­я­ми. Жур­на­лист сей­час не столь­ко рас­ска­зы­ва­ет лю­дям, сколь­ко да­ёт пра­во са­мим лю­дям рас­ска­зать друг дру­гу о чём-то. И, соб­ст­вен­но, по­ис­ком та­ких рас­ска­зы­ва­ю­щих о се­бе ге­ро­ев за­ни­ма­ют­ся сей­час прак­ти­че­с­ки все из­да­ния. На­при­мер, жур­нал «Боль­шой го­род» во­об­ще, мож­но ска­зать, про­фес­си­о­наль­но спе­ци­а­ли­зи­ру­ет­ся на по­ис­ке ге­ро­ев: са­мые обыч­ные учи­те­ля, пси­хо­ло­ги, со­ци­о­ло­ги са­ми рас­ска­зы­ва­ют о се­бе, и это по­рой го­раз­до ин­те­рес­нее, чем ка­кие-то слож­ные ана­ли­ти­че­с­кие ста­тьи. За­чем их чи­тать, ког­да мож­но по­слу­шать са­мих лю­дей. Жур­на­ли­с­ту ос­та­ёт­ся толь­ко как-то струк­ту­ри­ро­вать весь этот рас­сказ. И ещё хо­те­лось бы ска­зать о та­ком яв­ле­нии, как пе­ре­пост­мо­дер­низм, как его, на мой взгляд, очень ос­т­ро­ум­но, сфор­му­ли­ро­вал Лев Ру­бин­штейн. Ру­б­ри­кой с та­ким на­зва­ни­ем за­ни­ма­ет­ся жур­нал «Боль­шой го­род»: они со­би­ра­ют всё то, что за не­де­лю бы­ло на­коп­ле­но в Ин­тер­не­те, всё то, что поль­зо­ва­те­ли со­ци­аль­ных се­тей «пе­ре­по­с­ти­ли» к се­бе. Это со­зда­ёт весь­ма ин­те­рес­ную и прав­ди­вую кар­ти­ну, по­то­му что поль­зо­ва­те­ли Ин­тер­не­та не бу­дут лу­ка­вить, они ко­пи­ру­ют се­бе в блог лишь то, что им нра­вит­ся, что их «за­це­пи­ло». И всё это (пусть да­же ка­кие-то смеш­ные кар­тин­ки) очень под­лин­но го­во­рит о со­сто­я­нии об­ще­ст­ва. Здесь соб­ст­вен­но са­мо об­ще­ст­во и фор­ми­ру­ет кар­ти­ну дей­ст­ви­тель­но­с­ти.

 

Алек­сей Зен­зи­нов, дра­ма­тург:

Се­го­дняш­ний чи­та­тель­ский за­прос, как пра­ви­ло, ори­ен­ти­ру­ет­ся на фик­са­цию про­ис­хо­дя­ще­го, и в очень не­зна­чи­тель­ной сте­пе­ни вос­тре­бо­ва­на ре­флек­сия по по­во­ду за­фик­си­ро­ван­но­го. Я со­гла­сен и с тем, что в пер­вую оче­редь це­нит­ся фик­са­ция ви­зу­аль­ная. Не­да­ром та­кое ог­ром­ное ко­ли­че­ст­во по­се­ще­ний в Ин­тер­не­те на сай­тах, где вы­кла­ды­ва­ют­ся ви­део, сня­тые поль­зо­ва­те­ля­ми на мо­биль­ные сред­ст­ва. Та­ко­го ро­да опе­ра­тив­ное ви­део го­раз­до бо­лее вос­тре­бо­ва­но, чем раз­мы­ш­ле­ния. И ока­зы­ва­ет­ся, что ана­ли­ти­ка, в ус­ло­ви­ях, ког­да ав­то­ри­те­ты не про­сто по­ко­леб­ле­ны, а, мож­но ска­зать, об­ру­ше­ны, ус­ту­па­ет ме­с­то фик­са­ции, ко­то­рая ока­зы­ва­ет­ся бо­лее адек­ват­ной на­ше­му вре­ме­ни. По­лу­ча­ет­ся, что се­го­дня глав­ное для лю­дей, впле­тён­ных в эту ог­ром­ную сеть Ин­тер­нет, – за­фик­си­ро­вать и до­не­с­ти до ос­таль­ных, а про­цесс ос­мыс­ле­ния и ана­ли­за ото­дви­га­ет­ся на по­том. Но по­сколь­ку каж­дый день при­но­сит но­вые со­бы­тия, то это «по­том» ни­ког­да не на­сту­па­ет. Каж­дый день мы во­вле­че­ны в де­сят­ки и сот­ни про­ис­ше­ст­вий, ис­то­рий, со­вер­ша­ю­щих­ся по все­му ми­ру. Од­ни вол­ну­ют нас боль­ше, дру­гие мень­ше, но всё это со­став­ля­ет на­шу по­всед­нев­ность, ко­то­рая не ус­пе­ва­ет быть ос­мыс­лен­ной. По су­ти, то, что мы де­ла­ем, фик­си­руя со­бы­тия на свои мо­биль­ные те­ле­фо­ны, ка­ме­ры, срод­ни то­му, что де­ла­ли пер­во­быт­ные лю­ди, ког­да ри­со­ва­ли на сте­нах пе­щер ма­мон­тов, оле­ней, би­зо­нов без по­пыт­ки дать си­ту­а­цию в раз­ви­тии, в ана­ли­зе, без же­ла­ния най­ти пер­во­при­чи­ны и пре­ду­с­мо­т­реть по­след­ст­вия. Сов­сем не­дав­но в «Те­а­т­ре.doc», ко­то­рый, как вы, мо­жет быть, зна­е­те, ра­бо­та­ет толь­ко с со­вре­мен­ной дра­ма­тур­ги­ей (и, как пра­ви­ло, это до­ку­мен­таль­ная пье­са), про­шёл се­ми­нар, ко­то­рый на­зы­вал­ся «Сви­де­тель на сце­не»: бы­ла сде­ла­на по­пыт­ка ос­мыс­лить опыт до­ку­мен­таль­но­го те­а­т­ра, опыт вер­ба­ти­ма, ког­да на ос­но­ве ин­тер­вью с ре­аль­ны­ми людь­ми со­зда­ют­ся пье­сы, где все ге­рои не вы­мы­ш­ле­ны, где нет ни од­ной при­ду­ман­ной ав­то­ром реп­ли­ки (всё пе­ре­не­се­но из рас­ши­ф­ро­вок за­пи­сан­ных на маг­ни­то­фон бе­сед). На се­ми­на­ре очень мно­го го­во­ри­ли о том, на­сколь­ко со­от­но­сят­ся се­го­дня два по­ня­тия – прав­да и ис­ти­на. Нуж­на ли ис­ти­на лю­дям, ко­то­рые при­вык­ли со­би­рать от­дель­ные ча­ст­ные прав­ды фак­та, при том, что са­мо до­ве­рие к ис­ти­не как к че­му-то боль­шо­му и, мо­жет быть, да­же транс­цен­дент­но­му, на­хо­дя­ще­му­ся за пре­де­ла­ми на­ше­го ми­ра, очень силь­но по­до­рва­но. И воз­мож­но ли это до­ве­рие вос­ста­но­вить? Ка­кое со­от­но­ше­ние меж­ду ав­тор­ским, всё рав­но из­би­ра­тель­ным, на­ча­лом, фор­ми­ру­ю­щим та­кие пье­сы (по­то­му что в лю­бом слу­чае дра­ма­тург, ког­да идёт в на­род со­би­рать ин­тер­вью, за­пи­сы­ва­ет де­сят­ки ча­сов за­пи­си, де­ла­ет по­том ка­кой-то от­бор, ка­кую-то мон­таж­ную ра­бо­ту), и до­ку­мен­таль­но­с­тью? Ког­да Ва­ле­рия ска­за­ла о не­об­хо­ди­мо­с­ти в бу­ду­щем со­еди­нить до­ку­мен­таль­ное на­ча­ло с ав­тор­ским вы­мыс­лом, мне по­ка­за­лось, что это очень ин­те­рес­ная идея, ко­то­рая мо­жет быть пер­спек­тив­на не толь­ко для про­зы, но и для дра­ма­тур­гии, по­то­му что мы на се­го­дняш­ний день дей­ст­ви­тель­но ощу­ща­ем оп­ре­де­лён­ную ис­чер­пан­ность преж­не­го пу­ти. До сих пор вер­ба­тим шёл вширь, за­ни­ма­ясь изу­че­ни­ем со­ци­аль­но­го сре­за по го­ри­зон­та­ли. А, воз­мож­но, при­шла по­ра уже сей­час вы­ст­ра­и­вать и вер­ти­каль­ный вер­ба­тим, где бу­дет ид­ти раз­го­вор не толь­ко о со­ци­аль­ном, но и о смыс­ле жиз­ни. И ещё од­на очень важ­ная те­ма до­ку­мен­таль­но­го те­а­т­ра се­го­дня, о ко­то­рой хо­те­лось бы ска­зать, – это язык, фик­са­ция то­го, что про­ис­хо­дит с на­шей ре­чью, при­клю­че­ния язы­ка, ко­то­рые на са­мом де­ле ока­зы­ва­ют­ся по­рой го­раз­до ин­те­рес­нее, чем вы­мы­ш­лен­ный аван­тюр­ный сю­жет.

 

Бо­рис Ми­на­ев:

На­до при­знать, что ком­пью­тер в це­лом и глав­ным об­ра­зом Ин­тер­нет, ко­то­рый в на­шей стра­не по­явил­ся в ос­нов­ном не­дав­но, на на­ших гла­зах, очень силь­но из­ме­нил че­ло­ве­ка. И я не ус­таю по­ра­жать­ся, каж­дый день от­кры­вая бло­ги и ми­к­ро­бло­ги, со­че­та­нию ин­тим­но­го, от­кро­вен­но­го с пуб­лич­ным. Че­ло­век, ко­то­рый пи­шет ве­щи аб­со­лют­но ин­тим­ные, от­кро­вен­ные, си­ю­ми­нут­ные, толь­ко что при­шед­шие в го­ло­ву, и при этом зна­ет, что его бу­дут чи­тать мно­гие лю­ди, и же­ла­ет, что­бы у не­го бы­ло как мож­но боль­ше чи­та­те­лей, стре­мясь к это­му вну­т­рен­не (не у всех по­лу­ча­ет­ся, но ре­цеп­ты из­ве­ст­ны) – это во­об­ще ка­кой-то дру­гой че­ло­век. Ведь днев­ник из­на­чаль­но (а по фор­ме бло­ги очень по­хо­жи на днев­ни­ки, и я ду­маю, что пер­вый рос­сий­ский круп­ней­ший бло­гер – это, на­вер­ное, Вя­зем­ский со сво­и­ми за­пис­ны­ми книж­ка­ми) пи­сал­ся людь­ми для се­бя. Мо­жет, бы­ла ка­кая-то мысль опуб­ли­ко­вать, ос­та­вить для по­том­ков, но не как у ны­неш­них Вя­зем­ских, допустим, то­же очень та­лант­ли­вых, ос­т­рых, па­ра­док­саль­ных, ко­то­рые пря­мо на на­ших гла­зах пре­вра­ща­ют это в пуб­лич­ность. Что это та­кое? Это дру­гой че­ло­век, с дру­гой пси­хо­ло­ги­ей. Сдвиг ка­кой-то ог­ром­ный идёт во всём. И я ду­маю, что это рас­пад ста­рой си­с­те­мы гу­ма­ни­тар­ных цен­но­с­тей. Это ка­са­ет­ся и ли­те­ра­ту­ры, по­то­му что по­лу­ча­ет­ся, что ли­те­ра­ту­ра не нуж­на, она бу­дет в Ин­тер­не­те, там есть всё – дра­мы, сю­же­ты, ма­лень­кие афо­риз­мы и т.д.

 

Алек­сей Зен­зи­нов:

У очень из­ве­ст­но­го фи­ло­со­фа, ком­по­зи­то­ра Вла­ди­ми­ра Мар­ты­но­ва, с ко­то­рым нам по­сча­ст­ли­ви­лось ра­бо­тать (мы де­ла­ли с ним один те­а­т­раль­ный про­ект «Че­ло­век.doc», где он стал иде­о­ло­гом спек­так­ля, в ко­то­ром се­бя и иг­ра­ет), есть сле­ду­ю­щая кон­цеп­ция (ес­ли очень крат­ко и схе­ма­тич­но её из­ла­гать): се­го­дня сло­вес­ная ци­ви­ли­за­ция, ори­ен­ти­ро­ван­ная на вер­баль­ное на­ча­ло, долж­на сме­нить­ся но­вы­ми ти­па­ми ци­ви­ли­за­ции, но­вым ти­пом си­с­те­мы вза­и­мо­от­но­ше­ний че­ло­ве­ка с ми­ром, ког­да мы воз­вра­ща­ем­ся к ка­ко­му-то пе­ри­на­таль­но­му, мож­но ска­зать, эта­пу, где мла­де­нец, на­хо­дясь в ут­ро­бе, не раз­ли­ча­ет се­бя как еди­ни­цу, от­дель­ную от сре­ды, ко­то­рая его ок­ру­жа­ет; сре­да и есть он сам. Це­ло­ст­ное вос­при­я­тие ми­ра, ког­да сло­ва те­бя не от­де­ля­ют от это­го ми­ра, ког­да ты дол­жен прой­ти сквозь сло­во, что­бы по­чув­ст­во­вать мир во всём его мно­го­об­ра­зии и един­ст­ве. Этот путь Мар­ты­нов счи­та­ет се­го­дня для ци­ви­ли­за­ции на­и­бо­лее же­ла­тель­ным. А по­лу­чит­ся ли он, ска­зать очень слож­но.

 

Ва­ле­рия Пу­с­то­вая:

Я та­кую глу­пость ска­жу: у ме­ня дав­но воз­ник­ла мысль, что ис­кус­ст­во бли­жай­ше­го бу­ду­ще­го – это ис­кус­ст­во при­клад­ное и все­об­щее. Сей­час кре­а­ти­вить хо­тят все (рань­ше на это бы­ла при­ви­ле­гия лишь «ху­дож­ни­ков»). Рань­ше бы­ло по­ня­тие «ав­тор­ские ук­ра­ше­ния», а сей­час все ук­ра­ше­ния – ав­тор­ские, все сним­ки – ав­тор­ские, все ре­пор­та­жи. Мы го­во­ри­ли о том, что дра­ма­тур­ги ищут лю­дей из на­ро­да, жур­на­ли­с­ты ищут ге­ро­ев из на­ро­да, ко­то­рые бы за них всё про­го­во­ри­ли. Лю­ди са­ми за се­бя всё де­ла­ют. Мы воз­вра­ща­ем­ся к ка­ко­му-то на­ту­раль­но­му хо­зяй­ст­ву в ис­кус­ст­ве: ты сам вска­пы­ва­ешь свой ого­род, сам с не­го ку­ша­ешь кар­тош­ку. Лю­дям ин­те­рес­но всё де­лать сво­и­ми ру­ка­ми и ско­рее се­бя про­яв­лять, чем друг дру­га чи­тать, чем поль­зо­вать­ся тем, что сде­лал дру­гой. «Ме­няю свой блог на твои бу­сы». Мне ка­жет­ся, в ис­кус­ст­ве гря­дёт на­ту­раль­ный об­мен. То есть это на­ча­ло всё-та­ки но­вой ци­ви­ли­за­ции, и во­об­ще есть у ме­ня по­до­зре­ние, что те­а­т­раль­ное ис­кус­ст­во пре­вра­тит­ся в не­что вро­де тре­нин­гов. Мо­жет быть, да­же вер­ба­тим Алек­сея Зен­зи­но­ва при­дёт к то­му, что ту­да лю­ди бу­дут при­хо­дить, что­бы ка­кой-то ин­сайд пе­ре­жить. «Ак­тё­ры что-то го­во­рят, дра­ма­тур­ги пи­шут, а мы-то здесь при чём? По­че­му мы пас­сив­ные зри­те­ли?» Раз­го­во­ры об этом уже есть. Но мне ка­жет­ся, что в бу­ду­щем всё это бу­дет мас­штаб­нее, мы дой­дём до но­во­го хра­мо­во­го дей­ст­вия (по Пе­ле­ви­ну или нет). Вот эта вот прак­тич­ность, праг­ма­тич­ность но­во­го ис­кус­ст­ва для ме­ня силь­но оче­вид­на. Хо­тя тог­да это, по­жа­луй, дей­ст­ви­тель­но оз­на­ча­ет ко­нец на­ше­го по­ни­ма­ния ху­до­же­ст­ва, ху­до­же­ст­вен­но­с­ти, ис­кус­ст­ва. Мо­жет быть, это бу­дет не­кий иной уро­вень по­ни­ма­ния, мо­жет, лю­ди на зем­ле бо­га уви­дят, я не знаю...


Материал подготовил Евгений БОГАЧКОВ




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования