Литературная Россия
       
Литературная Россия
Еженедельная газета писателей России
Редакция | Архив | Книги | Реклама |  КонкурсыЖить не по лжиКазачьему роду нет переводуЯ был бессмертен в каждом слове  | Наши мероприятияФоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Казачьему роду нет переводу»Фоторепортаж с церемонии награждения конкурса «Честь имею» | Журнал Мир Севера
     RSS  

Новости

17-04-2015
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШИЗОФРЕНИЯ НА ЛИТЕРАТУРНОЙ ОСНОВЕ
В 2014 году привелось познакомиться с тем, как нынче проводится Всероссийская олимпиада по литературе, которой рулит НИЦ Высшая школа экономики..
17-04-2015
КАКУЮ ПАМЯТЬ ОСТАВИЛ В КОСТРОМЕ О СЕБЕ БЫВШИЙ ГУБЕРНАТОР СЛЮНЯЕВ–АЛБИН
Здравствуйте, Дмитрий Чёрный! Решил обратиться непосредственно к Вам, поскольку наши материалы в «ЛР» от 14 ноября минувшего года были сведены на одном развороте...
17-04-2015
ЮБИЛЕЙ НА БЕРЕГАХ НЕВЫ
60 лет журнал «Нева» омывает берега классического, пушкинского Санкт-Петербурга, доходя по бесчисленным каналам до всех точек на карте страны...

Архив : №12. 23.03.2012

ВЫНУЖДЕННЫЕ ПЕРЕБЕЖЧИКИ

Вячеслав ОГРЫЗКО
Вячеслав ОГРЫЗКО

Оче­ред­ной бой за Мак­си­мо­ва со­сто­ял­ся в 1962–1963 го­дах, ког­да тот ре­шил всту­пить в Со­юз пи­са­те­лей. По­лу­чи­лось так, что ре­ко­мен­да­ции ему да­ли од­ни ли­бе­ра­лы: Алек­сандр Бор­ща­гов­ский, силь­но по­ст­ра­дав­ший в 1949 го­ду от кам­па­нии про­тив ко­с­мо­по­ли­тов, Ро­берт Рож­де­ст­вен­ский (ко­то­ро­го на дух не пе­ре­но­сил Гри­ба­чёв) и по­эт сред­ней ру­ки с уме­рен­ны­ми взгля­да­ми Марк Ли­сян­ский. Бор­ща­гов­ский в сво­ей ре­ко­мен­да­ции от­ме­тил: «Сре­ди мо­ло­дых про­за­и­ков, при­шед­ших в ли­те­ра­ту­ру в по­след­ние го­ды, В.Мак­си­мов вы­де­ля­ет­ся зре­ло­с­тью, си­лой и, я бы ска­зал, оп­ре­де­лён­но­с­тью та­лан­та. Я не хо­чу ста­вить его вы­ше не­ко­то­рых дру­гих та­лант­ли­вых мо­ло­дых пи­са­те­лей, но уве­рен в са­мо­быт­но­с­ти, проч­но­с­ти и ве­со­мо­с­ти его да­ро­ва­ния. Я мо­гу су­дить о нём по не­боль­шой по­ве­с­ти «Мы об­жи­ва­ем зем­лю» («Та­рус­ские стра­ни­цы»), по по­ве­с­ти, опуб­ли­ко­ван­ной в жур­на­ле «Ок­тябрь» – «Жив че­ло­век» и ру­ко­пи­сям не­ко­то­рых его, ещё не­о­пуб­ли­ко­ван­ных про­из­ве­де­ний. Не знаю Вл. Мак­си­мо­ва как по­эта – он на­чи­нал со сти­хов, – но, по-ви­ди­мо­му, по­эти­че­с­кая шко­ла, пусть ко­рот­кая, по­ш­ла ему впрок. Его сло­во эко­ном­но, сжа­то, об­раз­но, от­ме­че­но впол­не оп­ре­де­лён­ной ин­ди­ви­ду­аль­но­с­тью. То, что он пи­шет, при всех воз­мож­ных не­до­стат­ках, – не лёг­кое бел­ле­т­ри­с­ти­че­с­кое ото­б­ра­же­ние жиз­ни, а по­сти­же­ние её сред­ст­ва­ми ли­те­ра­ту­ры, про­за в соб­ст­вен­ном смыс­ле это­го сло­ва. Он хо­ро­шо зна­ет жизнь на­ро­да, ду­мы на­ро­да, склад его мыс­лей и уме­ет точ­но вы­ра­зить эту жизнь и сво­е­об­ра­зие мыс­лей. Труд­но за­гля­ды­вать впе­рёд, но Вл. Мак­си­мов, я уве­рен, сде­ла­ет ещё очень мно­гое в рус­ской со­вет­ской про­зе; во вся­ком слу­чае он из тех мо­ло­дых пи­са­те­лей, чья при­над­леж­ность ли­те­ра­ту­ре (про­фес­си­о­наль­ная и ду­шев­ная) вне вся­ко­го со­мне­ния, ко­го на­до звать в Со­юз, что­бы его та­лант раз­ви­вал­ся в до­б­ром то­ва­ри­ще­с­ком кру­гу, в сов­ме­ст­ной на­шей ра­бо­те».

По прось­бе при­ём­ной ко­мис­сии пуб­ли­ка­ции Мак­си­мо­ва от­ре­цен­зи­ро­вал один из ос­но­во­по­лож­ни­ков опо­яза Вик­тор Шклов­ский. Ста­рый ма­с­тер в сво­ём от­зы­ве на­пи­сал: «Я по­смо­т­рел кни­ги мо­ло­до­го пи­са­те­ля В.Мак­си­мо­ва. О сти­хах, на­пе­ча­тан­ных в кни­ге «По­ко­ле­ние на ча­сах» (1956), ска­зать ни­че­го не мо­гу, так как я не спе­ци­а­лист по по­эзии и не бе­ру на се­бя сме­лость дать ка­кой бы то ни бы­ло от­зыв. Рас­сказ, на­пе­ча­тан­ный в «Ли­те­ра­тур­ной га­зе­те» 15 мая 1961 го­да «Ис­ку­ше­ние», на­пи­сан про­фес­си­о­наль­но, но ка­жет­ся мне свя­зан­ным с рас­ска­зом Мак­си­ма Горь­ко­го «От­шель­ник». В рас­ска­зе та­лант­ли­ва раз­вяз­ка, но ре­аль­ность его по­ст­ро­е­ния для ме­ня со­мни­тель­на. Ма­лень­кая по­весть «Мы об­жи­ва­ем зем­лю», на­пе­ча­тан­ная в «Та­рус­ских стра­ни­цах», мне очень по­нра­ви­лась. Она стре­ми­тель­ная, име­ет не­о­жи­дан­ные ха­рак­те­ри­с­ти­ки; прав­да, ав­тор не справ­ля­ет­ся с ха­рак­те­ри­с­ти­ка­ми всех дей­ст­ву­ю­щих лиц по­ве­с­ти, на­при­мер, Дим­ка Ши­лов как-то вы­па­да­ет из тка­ни по­ве­ст­во­ва­ния. Но по­весть на­пи­са­на та­лант­ли­вым че­ло­ве­ком. По­весть «Жив че­ло­век», на­пе­ча­тан­ная в жур­на­ле «Ок­тябрь», № 10, 1962 г., ус­лов­но-ро­ман­тич­ная, но то­же очень спо­соб­на. Я вы­ска­зы­ва­юсь за при­ня­тие тов. Мак­си­мо­ва в чле­ны Со­ю­за со­вет­ских пи­са­те­лей».

Но Мак­си­мов, всту­пив в Со­юз, не из­ме­нил сво­им при­выч­кам. Мень­ше пить он не стал. Чи­нов­ни­ки Со­ю­за пи­са­те­лей вско­ре ус­та­ли под­ши­вать в де­ло пи­са­те­ля ми­ли­цей­ские свод­ки и справ­ки из псих­боль­ниц о его вы­ход­ках.

Ко­неч­но, Мак­си­мов стре­мил­ся к боль­ше­му. Ко­неч­но, в глу­би­не ду­ши он меч­тал о пуб­ли­ка­ци­ях в «Но­вом ми­ре». Тем бо­лее часть «но­во­мир­цев» не раз обе­ща­ли ему го­ря­чую под­держ­ку (и, кста­ти, не ему од­но­му; два вер­ных со­рат­ни­ка Твар­дов­ско­гоА.Де­мен­ть­ев и А.Кон­дра­то­вич – боль­ше го­да ис­ка­ли пу­ти, что­бы «тис­нуть» по­весть Ана­то­лия Гла­ди­ли­на «Веч­ная ко­ман­ди­ров­ка»). Но «про­грес­сист» Твар­дов­ский ока­зал­ся уп­ря­мей ор­то­док­са Ко­че­то­ва. Он и слы­шать не же­лал о про­зе «звё­зд­ных маль­чи­ков». В этом пла­не Твар­дов­ский про­явил се­бя как са­мо­дур. По­лу­чи­лось, что он сво­и­ми же ру­ка­ми ос­та­вил Мак­си­мо­ва, ко­то­рый дол­жен был быть бли­зок ему по ду­ху, в не­на­ви­ст­ном по­эту ла­ге­ре ох­ра­ни­те­лей. И Мак­си­мо­ва в от­вет, что на­зы­ва­ет­ся, по­нес­ло.

Вся эта дра­ма про­ис­хо­ди­ла на гла­зах Вла­ди­ми­ра Лак­ши­на. В но­я­б­ре 1963 го­да этот кри­тик за­ме­тил в сво­ём днев­ни­ке: «В ЦДЛ на днях по­до­шёл ко мне Вла­ди­мир Мак­си­мов. Рас­ска­зал, что Ко­че­тов, опуб­ли­ко­вав­ший его по­весть [речь шла о со­чи­не­нии «Жив че­ло­век»], во 2-м но­ме­ре бу­ду­ще­го го­да пла­ни­ру­ет на­пе­ча­тать «Двор по­сре­ди не­ба». ...Мак­си­мов пы­тал­ся по­прек­нуть ме­ня, что «Но­вый мир» его от­верг. Но впро­чем, сам же рас­ска­зал, что зам. Ко­че­то­ва по «Ок­тя­б­рю» П.Стро­ков го­во­рил, со­блаз­няя его: «В «Но­вом ми­ре» вы ни­ког­да это­го не на­пе­ча­та­е­те, цен­зу­ра не даст, да­же ес­ли ре­дак­ция со­гла­сит­ся. А у нас – по­жа­луй­ста».

Лак­шин спо­рить о ка­че­ст­ве про­зы Мак­си­мо­ва не стал, но за­ме­тил, что пи­са­тель зря по­ме­с­тил в «Ок­тя­б­ре» ста­тью. «Но вот ста­тьи в «Ок­тя­б­ре», – под­черк­нул кри­тик, – не сто­и­ло бы ему пи­сать. Мно­го лю­дей так се­бя по­гу­би­ло».

Станислав РАССАДИН
Станислав РАССАДИН

Тог­даш­ний близ­кий друг Мак­си­мо­ва – Ста­ни­слав Рас­са­дин поз­же по­яс­нил смысл со­сто­яв­ше­го­ся у Лак­ши­на с пи­са­те­лем раз­го­во­ра. «Рас­ши­ф­рую, – пи­сал он в 2004 го­ду в «Кни­ге про­ща­ний». – «Ста­тья» – не ста­тья, а за­мет­ка в ко­че­тов­ском жур­на­ле, при­вет­ст­ву­ю­щая хру­щёв­ский по­гром в ис­кус­ст­ве, учи­нён­ный по­сле то­го, как Ни­ки­та Сер­ге­е­вич по­се­тил вы­став­ку в Ма­не­же:

«Имен­но от этих ма­с­те­ров (тут – ка­зён­ный спи­сок от Фа­де­е­ва до Пан­фё­ро­ва, от за­губ­лен­но­го та­лан­та до зло­ст­но­го гра­фо­ма­на. – Ст. Р.) при­ни­ма­ло каж­дое по­сле­ду­ю­щее по­ко­ле­ние эс­та­фе­ту ве­ка, и по­это­му пре­сло­ву­тая про­бле­ма «от­цов и де­тей», кста­ти ска­зать, вы­со­сан­ная из паль­ца фрон­дёр­ст­ву­ю­щи­ми лит­маль­чи­ка­ми вку­пе с груп­пой эс­тет­ст­ву­ю­щих ста­рич­ков, ни­ког­да не вста­ва­ла пе­ред мо­ло­дё­жью, вер­ной ре­во­лю­ци­он­ным тра­ди­ци­ям со­вет­ской ли­те­ра­ту­ры. ...По­сле спра­вед­ли­вой и прин­ци­пи­аль­ной кри­ти­ки в ад­рес фор­ма­лиз­ма, про­зву­чав­шей на встре­чах ру­ко­во­ди­те­лей пар­тии и пра­ви­тель­ст­ва с де­я­те­ля­ми ли­те­ра­ту­ры и ис­кус­ст­ва...» – ну и так да­лее.

Был ли я прав или нет, од­на­ко, чи­тая это и – всё же – не очень ве­ря сво­им гла­зам, я ощу­щал здесь не про­сто фор­маль­ную от­пи­с­ку-от­маз­ку, к че­му при­бег­ли тог­да, увы, мно­гие, вы­ст­ро­ив­шись в уны­лую оче­редь ка­ю­щих­ся, но – сла­до­ст­ра­с­тие и са­дизм. Стрем­ле­ние ущу­чить, до­пу­с­тим, «фрон­дёр­ст­ву­ю­ще­го лит­маль­чи­ка» Ак­сё­но­ва (мо­жет быть, и ме­ня?). Хо­тя, ка­за­лось бы, ещё так не­дав­но на мо­ей квар­ти­ре друг Ва­ся чи­тал мне и дру­гу Во­ло­де на­чаль­ные гла­вы «Звё­зд­но­го би­ле­та» (на­зы­вав­ше­го­ся тог­да луч­ше, точ­нее – «Орёл или реш­ка»), и, ког­да я ото­звал­ся до­воль­но кри­ти­че­с­ки, Мак­си­мов взо­рвал­ся уже зна­ко­мым об­ра­зом:

– Как ты мо­жешь? Это – ге­ни­аль­но!..

«Ста­тья» его не по­гу­би­ла, как и не по­мог­ла: «Двор по­сре­ди не­ба» Ко­че­тов, ко­неч­но, не на­пе­ча­тал. Это­му не по­спо­соб­ст­во­ва­ло да­же то, что Мак­си­мов со­гла­сил­ся ук­ра­сить со­бою ред­кол­ле­гию чер­но­со­тен­но­го «Ок­тя­б­ря» – и ук­ра­сил со всей на­гляд­но­с­тью: по­мнит­ся при­уро­чен­ный к пе­ри­о­ду под­пи­с­ки агитпла­кат, где Во­ло­ди­на фи­зи­о­но­мия, что там ни го­во­ри, не по за­слу­гам на­ли­че­ст­во­ва­ла в ря­ду оди­оз­ных мон­ст­ров – Бу­бен­но­ва, Пер­вен­це­ва, Ба­ба­ев­ско­го...

Это­го – не за­слу­жил, по­сту­пив с са­мим со­бой не­спра­вед­ли­во, же­с­то­ко, не­ле­по, на­столь­ко, что да­же и мне, не скрою, ма­ло тог­да рас­по­ло­жен­но­му к со­ст­ра­да­нию, это ка­за­лось кош­ма­ром бе­лой го­ряч­ки: Во­ло­дя, ку­да, к ко­му те­бя за­нес­ло!»

Пе­ре­лом на­сту­пил поз­же. Вес­ной 1968 го­да Мак­си­мов всту­пил­ся за осуж­дён­ных пра­во­за­щит­ни­ков Гинз­бур­га, Га­лан­ско­ва и До­б­ро­воль­ского. Это не по­нра­ви­лось пра­во­вер­но­му марк­си­с­ту Ко­че­то­ву. Пи­са­тель не­за­мед­ли­тель­но был вы­ве­ден из со­ста­ва ред­кол­ле­гии жур­на­ла «Ок­тябрь». По­том он пуб­лич­но всех со­бак на­ве­сил на глав­но­го ре­дак­то­ра жур­на­ла «Друж­ба на­ро­дов» Ба­руз­ди­на. Как от­ме­тил в сво­ей жа­ло­бе Ба­руз­дин, Мак­си­мов обо­звал его на лю­дях «в са­мых не­до­пу­с­ти­мых вы­ра­же­ни­ях, но­ся­щих по­ли­ти­че­с­кий ха­рак­тер». Ну а по­том пи­са­тель офор­мил в ка­че­ст­ве сво­е­го ли­те­ра­тур­но­го се­к­ре­та­ря дис­си­ден­та В.Бу­ков­ско­го, ко­то­ро­го в 1968 го­ду осу­ди­ли на три го­да за рас­про­ст­ра­не­ние лож­ных кле­вет­ни­че­с­ких рас­суж­де­ний о Со­вет­ском Со­ю­зе».

Пе­ре­ме­ны в на­ст­ро­е­нии, ес­те­ст­вен­но, от­ра­зи­лись и в твор­че­ст­ве Мак­си­мо­ва, преж­де все­го в его но­вых ро­ма­нах «Семь дней тво­ре­ния» и «Ка­ран­тин». А вот тут пи­са­те­ля не под­дер­жа­ли ни ох­ра­ни­те­ли, ни ли­бе­ра­лы. Про­тив не­го еди­ным фрон­том вы­сту­пи­ли Алек­сандр Бор­ща­гов­ский, Фе­ликс Куз­не­цов, Сер­гей На­ров­ча­тов, Алек­сандр Ре­кем­чук, Юрий Бон­да­рев и дру­гие ли­те­ра­тур­ные ге­не­ра­лы. Куз­не­цов во­об­ще уви­дел в ро­ма­не Мак­си­мо­ва «Семь дней тво­ре­ния» пре­кло­не­ние пе­ред чер­но­со­тен­ца­ми. От­ри­ца­тель­но оце­нил это со­чи­не­ние и На­ров­ча­тов. Он от­ме­тил: «В цен­т­ре ро­ма­на на­хо­дит­ся об­раз Лаш­ко­ва – пе­ре­рож­ден­ца, ком­му­ни­с­та с 1917 г., ко­то­рый по­сле­до­ва­тель­но ка­пи­ту­ли­ру­ет пе­ред ре­ли­ги­ей, пе­ред сек­тан­та­ми, пе­ред мел­ко­бур­жу­аз­ной соб­ст­вен­но­с­тью в ли­це ша­баш­ни­ков – идёт та­кая фрон­таль­ная ка­пи­ту­ля­ция. Глав­ный об­раз, про­хо­дя­щий че­рез всё про­из­ве­де­ние, – это об­раз око­ро­ка, к ко­то­ро­му стре­мит­ся го­лод­ный крас­но­гвар­де­ец, что­бы за­хва­тить его в ви­т­ри­не ма­га­зи­на, и он пол­зёт, а по­том бе­жит к не­му под пу­ля­ми. На по­вер­ку этот око­рок ока­зы­ва­ет­ся му­ля­жом. Та­ким му­ля­жом в пред­став­ле­нии Мак­си­мо­ва ока­зы­ва­ет­ся вся на­ша идея».

Владимир МАКСИМОВ
Владимир МАКСИМОВ

В слу­чае с Мак­си­мо­вым на­до при­знать: из стра­ны его вы­да­ви­ла не столь­ко власть, сколь­ко преж­де все­го наш ли­те­ра­тур­ный ге­не­ра­ли­тет. Не слу­чай­но по­сле сво­е­го ис­клю­че­ния из пи­са­тель­ских ря­дов ху­дож­ник в сво­ём от­кры­том пись­ме на­звал Со­юз пи­са­те­лей «вот­чи­ной мел­ких по­ли­ти­че­с­ких ма­ро­дё­ров и ли­те­ра­тур­ных тор­га­шей».

Кста­ти, к то­му вре­ме­ни Мак­си­мов уже был же­нат вто­рым бра­ком на млад­шей до­че­ри пра­во­вер­но­го Пол­то­рац­ко­го. Вско­ре они вме­с­те уе­ха­ли в Па­риж, что ста­ло для те­с­тя пи­са­те­ля боль­шим уда­ром.

Прин­ци­пи­аль­ность в боль­шом и ма­лом со­хра­нил раз­ве что Рас­са­дин. Он, по-мо­е­му, ни­ког­да в ав­то­ры «Ли­те­ра­ту­ры и жиз­ни» не на­би­вал­ся. Лишь од­наж­ды его уло­мал Мак­си­мов дать в га­зе­ту ре­цен­зию на книж­ку его крас­но­дар­ско­го друж­ка Вик­то­ра Ло­ги­но­ва. Но дочь Со­фро­но­ваВик­то­рия Ста­ри­ко­ва так изу­ро­до­ва­ла от­зыв мо­ло­до­го кри­ти­ка, что он вы­нуж­ден был снять свою под­пись и по­ста­вить псев­до­ним. Ре­дак­ци­он­ное на­чаль­ст­во из-за это­го за­та­и­ло на Рас­са­ди­на боль­шую оби­ду. «По­мню, – рас­ска­зы­вал мне кри­тик, – од­наж­ды за­зва­ла ме­ня к се­бе Ася Пи­с­ту­но­ва и по­ка­за­ла от­тиск га­зет­ной по­ло­сы с ре­цен­зи­ей на од­но­го ар­мян­ско­го клас­си­ка, в ко­то­рой фи­гу­ри­ро­ва­ла и моя фа­ми­лия. Так кто-то из ру­ко­вод­ст­ва по­тре­бо­вал изъ­ять моё имя из го­то­вой вёр­ст­ки. Вот до та­кой сте­пе­ни я на­со­лил Пол­то­рац­ко­му и его за­ме­с­ти­те­лям». До­би­ло Пол­то­рац­ко­го из­ве­с­тие о том, что Рас­са­дин со­гла­сил­ся на­пи­сать для из­да­тель­ст­ва «Дет­ская ли­те­ра­ту­ра» кни­гу о Ни­ко­лае Но­со­ве, из-за пуб­ли­ка­ции фе­ль­е­то­на ко­то­ро­го его вес­ной 1959 го­да Со­бо­лев чуть не уво­лил из га­зе­ты. Пол­то­рац­кий не знал, что Рас­са­дин взял­ся за кни­гу от бе­зы­с­ход­но­с­ти. Рас­са­дин хо­тел пи­сать о дру­гих, бо­лее близ­ких ему со­вре­мен­ни­ках и для дру­го­го из­да­тель­ст­ва – «Со­вет­ский пи­са­тель». Но в «Со­вет­ский пи­са­тель» мо­ло­дым ли­бе­раль­ным кри­ти­кам тог­да до­ро­га бы­ла за­кры­та. За­явить о се­бе они мог­ли лишь в Дет­ги­зе. Рас­са­ди­ну пред­ло­жи­ли на вы­бор не­сколь­ко имён. В этом спи­с­ке фа­ми­лия Но­со­ва ока­за­лась са­мой при­лич­ной. Но­сов ду­мал, что кри­тик бу­дет про­па­дать у не­го дни и но­чи и со­гла­со­вы­вать каж­дую бук­ву. А Рас­са­ди­ну хва­ти­ло двух встреч (на даль­ней­шие кон­так­ты он не по­шёл, что­бы окон­ча­тель­но не ра­зо­ча­ро­вать­ся в ге­рое сво­ей кни­ги). Не стал он но­сить пи­са­те­лю и го­то­вые ча­с­ти ру­ко­пи­си. Ког­да кни­га вы­шла, вы­яс­ни­лось, что Рас­са­дин вы­со­ко оце­нил дет­ские рас­ска­зы Но­со­ва, но про­хлад­но от­нёс­ся к его пер­вой кни­ге о Не­знай­ке. Он не при­знал в нём та­лант ис­сле­до­ва­те­ля ли­те­ра­ту­ры. По­сле че­го от­но­ше­ния ге­роя и би­о­гра­фа рез­ко ох­ла­де­ли. Но, по­вто­ряю, ни Пол­то­рац­кий, ни его пре­ем­ник По­зд­ня­ев ни­че­го это­го не зна­ли. Для них Рас­са­дин ос­та­вал­ся чу­жа­ком. Впро­чем, од­наж­ды По­зд­ня­ев всё-та­ки по­пы­тал­ся за­клю­чить с Рас­са­ди­ным так­ти­че­с­кий со­юз. 5 де­ка­б­ря 1962 го­да он на­пе­ча­тал в «Ли­те­ра­ту­ре и жиз­ни» ано­ним­ную за­мет­ку «О со­вре­мен­но­с­ти и но­ва­тор­ст­ве», по­ощ­рив кри­ти­ка за раз­нос в жур­на­ле «Во­про­сы ли­те­ра­ту­ры» «Тре­у­голь­ной гру­ши» Воз­не­сен­ско­го. Но Рас­са­дин на эту по­дач­ку не ку­пил­ся и на по­клон к ох­ра­ни­те­лям не по­шёл.

От­дель­ная ис­то­рия – вза­и­мо­от­но­ше­ния ре­дак­ции га­зе­ты «Ли­те­ра­ту­ра и жизнь» с Вла­ди­ми­ром Со­ло­ухи­ным. Пи­са­тель сам не раз при­зна­вал­ся, что в кон­це 50-х – на­ча­ле 60-х го­дов пе­ча­тал­ся в ней без осо­бо­го удо­воль­ст­вия. Ко­му-то мо­жет по­ка­зать­ся стран­ным, но тог­да ему всё-та­ки бли­же бы­ла «Лит­га­зе­та».

Сей­час уже ма­ло кто по­мнит, что чле­ном ред­кол­ле­гии «ЛГ» Со­ло­ухин стал осе­нью 1957 го­да ещё при Ко­че­то­ве. Од­на­ко ров­но че­рез год Ко­че­то­ва из га­зе­ты «уш­ли» и на его ме­с­то по­ста­ви­ли Сер­гея Смир­но­ва. Сей­час смир­нов­ский пе­ри­од га­зе­ты рас­це­ни­ва­ет­ся как тор­же­ст­во по­ли­ти­ки «от­те­пе­ли». Мол, Смир­нов уб­рал всех ор­то­док­сов и сде­лал став­ку на ли­бе­ра­лов. Но всё бы­ло не сов­сем так.

Во-пер­вых, при Смир­но­ве од­ним из за­ме­с­ти­те­лей ос­тал­ся Ко­со­ла­пов, ра­бо­тав­ший в га­зе­те с 1951 го­да и по су­ти все­гда вы­пол­няв­ший роль пар­тий­но­го над­зи­ра­те­ля (это­му его на­учи­ли ещё в ре­дак­ции по­гром­щи­ков «Куль­ту­ры и жиз­ни»). Во-вто­рых, вто­рым за­ме­с­ти­те­лем к Смир­но­ву при­шёл дру­гой вер­ный марк­сист – кри­тик Ми­ха­ил Куз­не­цов. Тре­тье. Да, это прав­да, по­сле ут­верж­де­ния Смир­но­ва «Ли­те­ра­тур­ку» по­ки­ну­ла це­лая груп­па вли­я­тель­ных ох­ра­ни­те­лей, в ко­то­рую вхо­ди­ли, в ча­ст­но­с­ти, Ва­ле­рий Дру­зин и Ми­ха­ил Алек­се­ев и к ко­то­рой при­со­е­ди­ни­лись Вла­ди­мир Бу­шин, Дмитрий Ста­ри­ков и Ни­ко­лай Да­ла­да. Но кто их за­ме­нил? Раз­ве толь­ко Рас­са­дин да Оку­д­жа­ва? Да нет. В ре­дак­ции по­яви­лись так­же Юрий Бон­да­рев, Вла­ди­мир Лак­шин и Фе­ликс Куз­не­цов, ко­то­рых да­же тог­да вряд ли мож­но бы­ло на­звать убеж­дён­ны­ми ли­бе­ра­ла­ми.

А те­перь пе­ре­хо­дим к Со­ло­ухи­ну. Пи­са­тель спо­кой­но от­нёс­ся к при­хо­ду в «Лит­га­зе­ту» Смир­но­ва и про­дол­жал ос­та­вать­ся в ред­кол­ле­гии это­го из­да­ния вплоть до 1963 го­да. Он ни­ка­кой опас­но­с­ти ни для се­бя, ни для ли­те­ра­ту­ры от Смир­но­ва не ви­дел. Ему важ­но бы­ло дру­гое – пе­ча­тать соб­ст­вен­ные про­из­ве­де­ния. А где – у ли­бе­ра­лов или у ор­то­док­сов – это не име­ло зна­че­ния.

Владимир СОЛОУХИН
Владимир СОЛОУХИН

По­сколь­ку Со­ло­ухин в от­ли­чие от Гри­ба­чё­ва или По­ле­во­го об­ла­дал ре­аль­ным, а не мни­мым та­лан­том, в нём ча­с­то ис­пы­ты­ва­ли нуж­ду все груп­пи­ров­ки. Мно­гие хо­те­ли ви­деть его ес­ли не сво­им зна­ме­нем, то хо­тя бы в сво­их ря­дах. Имен­но по­это­му по­сле ог­лу­ши­тель­но­го ус­пе­ха в се­ре­ди­не 50-х го­дов его кни­ги «Вла­ди­мир­ские про­сёл­ки» он пре­вра­тил­ся в не­ве­с­ту на вы­да­нье. В ав­то­био­гра­фи­че­с­ком ро­ма­не «По­след­няя сту­пень» Со­ло­ухин вспо­ми­нал: «Со всех сто­рон ста­ли по­сту­пать са­мые за­ман­чи­вые пред­ло­же­ния. Кри­виц­кий, на­при­мер, при­вёз ме­ня на да­чу к Кон­стан­ти­ну Ми­хай­ло­ви­чу Си­мо­но­ву, и там под ря­би­но­вую до­маш­нюю на­стой­ку они це­лый ве­чер бук­валь­но ула­мы­ва­ли ме­ня ид­ти к ним в «Но­вый мир» (Си­мо­нов – глав­ный ре­дак­тор, Кри­виц­кий – его за­ме­с­ти­тель) чле­ном ред­кол­ле­гии, за­ве­до­вать про­зой «Но­во­го ми­ра». Кто хоть не­мно­го зна­ет этих лю­дей, их мёрт­вую хват­ку, тот пой­мёт, ка­ко­го тру­да мне сто­и­ло удер­жать­ся от со­блаз­на. <…> Ин­ту­и­ция под­ска­зы­ва­ла мне, что са­ми Си­мо­нов и Кри­виц­кий ско­ро из «Но­во­го ми­ра» уй­дут. Так за­чем же они ме­ня ту­да тя­нут? Я бу­ду «их кадр», а ра­бо­тать ос­та­нусь с дру­гим глав­ным ре­дак­то­ром, ко­то­рый, воз­мож­но, за­хо­чет иметь за­ве­ду­ю­щим от­де­лом про­зы сво­е­го че­ло­ве­ка. Зна­чит, ме­ня по­про­сят уй­ти с за­ни­ма­е­мой долж­но­с­ти. Не каж­дый по­ни­ма­ет вну­т­рен­нюю ме­ха­ни­ку со­бы­тий. По­лу­чит­ся, что я ухо­жу как не спра­вив­ший­ся с ра­бо­той. В то же вре­мя се­к­ре­тарь Со­ю­за пи­са­те­лей Ва­си­лий Алек­сан­д­ро­вич Смир­нов, на­и­бо­лее ор­то­док­саль­ный из всех се­к­ре­та­рей Со­ю­за пи­са­те­лей, вну­шал мне: «Мы не хо­тим, что­бы ты шёл к ним в «Но­вый мир». Тем са­мым ты их по­до­прёшь пле­чом, под­дер­жишь». По­мнит­ся, я не очень-то вни­мал этим уве­ще­ва­ни­ям Ва­си­лия Алек­сан­д­ро­ви­ча, чув­ст­вуя (ин­ту­и­тив­но же), что ско­ро и он из се­к­ре­та­рей Со­ю­за пи­са­те­лей уй­дёт. По­ни­мая, что ме­ня за­тя­ги­ва­ет ка­кая-то слож­ная ма­ши­на и что я не мо­гу быть ма­ши­ни­с­том, но лишь ко­ле­сом, ры­ча­гом. При мо­ём рве­нии к пись­мен­но­му сто­лу я стре­мил­ся за­нять бо­лее спо­кой­ное и сто­рон­нее от ки­пя­щих в Со­ю­зе пи­са­те­лей стра­с­тей ме­с­то. Я вы­на­ши­вал, на­при­мер, идею по­сту­пить на Выс­шие ли­те­ра­тур­ные кур­сы. «А что? – ду­мал я. – Бу­ду по­лу­чать две­с­ти руб­лей сти­пен­дии и ни­че­го не де­лать. Учить­ся? Учить­ся я умею. Всю жизнь толь­ко и де­лал, что учил­ся. Тем вре­ме­нем за два го­да я на­пи­шу од­ну-две кни­ги». Эта меч­та силь­но за­ни­ма­ла ме­ня, так что ког­да вдруг по­зво­нил Се­рё­гин, рек­тор Ли­те­ра­тур­но­го ин­сти­ту­та, под на­ча­лом ко­то­ро­го на­хо­дят­ся и Выс­шие ли­те­ра­тур­ные кур­сы, я об­ра­до­вал­ся сов­па­де­нию и по­мчал­ся к Се­рё­ги­ну. Как быв­ше­го и, в об­щем-то, не­дав­не­го сту­ден­та Ли­те­ра­тур­но­го ин­сти­ту­та, он встре­тил ме­ня теп­ло, да и я рад был ока­зать­ся в род­ных сте­нах. По­сле не­об­хо­ди­мо­го об­ще­го раз­го­во­ра: «Как де­ла? Что пи­шешь? Чи­тал, чи­тал…» – по­сле­до­ва­ла де­ло­вая часть.

– Есть пред­ло­же­ние, – ска­зал Сер­гей Ива­но­вич Се­рё­гин. – Не пой­дёшь ли мо­им за­ме­с­ти­те­лем, про­рек­то­ром по Выс­шим ли­те­ра­тур­ным кур­сам? <…>

Я ска­зал, что по­ду­маю (из при­ли­чия), но сам про се­бя сра­зу ре­шил эту долж­ность при­нять. Од­на­ко на дру­гой день Се­рё­гин по­зво­нил мне сам, из­ви­нил­ся пе­ре­до мной и ска­зал, что Юрий Лап­тев вы­про­сил уже у се­к­ре­та­ри­а­та это ме­с­то и та­ким об­ра­зом во­прос от­пал <…> Тут по­сту­пи­ло но­вое при­гла­ше­ние – чле­ном ред­кол­ле­гии в «Ли­те­ра­тур­ную га­зе­ту», ку­ри­ро­вать (так при­ня­то го­во­рить) от­дел по­эзии. Луч­ше­го нель­зя бы­ло бы и же­лать. Во-пер­вых, чи­тать – не­мно­го. Сти­хи ведь – не про­за. Во-вто­рых, сти­хи – моё на­и­пер­вей­шее де­ло, в ко­то­ром я раз­би­ра­юсь луч­ше дру­гих дел. В-тре­ть­их, – «Ли­те­ра­тур­ная га­зе­та»… Я был, ко­неч­но, не­о­пы­тен и на­и­вен. Ме­ня, на­при­мер, как-то во­все не ин­те­ре­со­ва­ло, к ко­му я иду под на­ча­ло и чью ли­нию мне при­дёт­ся про­во­дить. А ведь глав­ным ре­дак­то­ром в то вре­мя был ни м­но­го ни ма­ло Ко­че­тов. Мо­жет быть, мной ру­ко­во­ди­ла под­соз­на­тель­ная на­деж­да, что на сво­ём по­эти­че­с­ком уча­ст­ке я бу­ду про­во­дить свою ли­нию, то есть бу­ду ста­рать­ся пуб­ли­ко­вать толь­ко хо­ро­шие сти­хи? Как-то не мог я тог­да осо­знать (на­де­юсь, моя ис­крен­ность не вы­зы­ва­ет со­мне­ний, ибо за­чем мне сей­час лу­ка­вить?), что ес­ли моё имя сто­ит в чис­ле дру­гих имён под га­зе­той, то я тем са­мым под­пи­сы­ва­юсь по­до всем, что в га­зе­те на­пе­ча­та­но. На­ив­ность моя бы­ла столь ве­ли­ка, что в день вы­хо­да га­зе­ты со ста­ть­ёй «Сни­ми­те чёр­ные оч­ки», гро­мя­щей близ­ких мне по сим­па­ти­ям лю­дей – Ду­дин­це­ва и Яши­на, я, слу­чай­но столк­нув­шись с Яши­ным в раз­де­вал­ке ЦДЛ, тот­час жи­вё­хонь­ко ос­ве­до­мил его, что я те­перь ра­бо­таю в «Ли­те­ра­тур­ной га­зе­те», и по­про­сил у не­го сти­хи. Яшин по­смо­т­рел на ме­ня с не­до­уме­ни­ем, по­том с при­су­щей ему пря­мо­той и рез­ко­с­тью от­чи­тал ме­ня:

– Как не стыд­но? Это что, из­де­ва­тель­ст­во? Ут­ром об­лить гря­зью, а в обед пред­ла­гать со­труд­ни­че­ст­во в той же га­зе­те. Это бес­со­ве­ст­но.

Лич­ные от­но­ше­ния у нас бы­ли очень хо­ро­шие (они со­хра­ни­лись до его смер­ти), но тог­да он очень силь­но раз­гне­вал­ся, и я не сра­зу осо­знал пра­во­ту его гне­ва. Как бы то ни бы­ло, я стал ра­бо­тать в «Ли­те­ра­тур­ной га­зе­те» чле­ном ред­кол­ле­гии. Очень ско­ро я уви­дел, что иде­о­ло­ги­че­с­кая служ­ба в на­шей стра­не хо­ро­шо по­ощ­ря­ет­ся, но что за эти по­ощ­ри­тель­ные бла­га нуж­но, в свою оче­редь, пла­тить чи­с­той ва­лю­той, то есть со­ве­с­тью <…>

В Со­ю­зе пи­са­те­лей я то­же по­пал «в обой­му», то есть в то чис­ло, в тот спи­сок при­ви­ле­ги­ро­ван­ных лю­дей (по­ка ещё не но­мен­к­ла­ту­ра, но всё-та­ки), ко­то­рых при­гла­ша­ют в ЦК на от­вет­ст­вен­ные со­ве­ща­ния с «ак­ти­вом», на бан­ке­ты, на встре­чи с пра­ви­тель­ст­вом. Как раз бы­ла по­ло­са та­ких встреч. Ни­ки­та Сер­ге­е­вич Хру­щёв лю­бил по­об­щать­ся с ин­тел­ли­ген­ци­ей. На од­ной из быв­ших ста­лин­ских дач (а ещё рань­ше – быв­ших име­ний), где-то в рай­о­не Па­х­ры, в пре­крас­ном пар­ке с пру­да­ми и с про­зрач­ны­ми ру­чей­ка­ми, те­ку­щи­ми вдоль пе­ше­ход­ных до­ро­жек, мы, я по­мню, гу­ля­ли груп­па­ми, объ­е­ди­нив­шись по сте­пе­ни зна­ком­ст­ва и лич­ных сим­па­тий. По­мню, шли по ал­лее: Се­рё­га Во­ро­нин, Ми­ша Алек­се­ев, Се­рё­жа Смир­нов (Ва­си­ль­е­вич), Олесь Гон­чар, Мак­сим Танк, Пе­т­русь Бров­ка. На ал­лее как-то не­о­жи­дан­но вы­рос­ли пе­ред на­ми Хру­щёв с Во­ро­ши­ло­вым. Раз­ми­нуть­ся бы­ло нель­зя. Каж­дый с каж­дым пе­ре­здо­ро­ва­лись за ру­ку, пред­ста­ви­лись. По­том уже, ра­зой­дясь, мы меж­ду со­бой ста­ли де­лить­ся впе­чат­ле­ни­я­ми:

– Ли­цо у не­го до­б­рое, но чем-то оза­бо­чен­ное <…>

На дру­гой день (на­до, на­до за всё пла­тить!) глав­ный ре­дак­тор поз­вал ме­ня в ка­би­нет и ска­зал:

– Вы бы­ли на вче­раш­ней встре­че. На­пи­ши­те о ней три стра­нич­ки, а точ­нее – о хо­зя­и­не встре­чи. Ни­ка­ких вы­со­ких фраз и ло­зун­гов, толь­ко лич­ные впе­чат­ле­ния. Сра­зу же на пер­вую по­ло­су.

Так и по­лу­ча­ет­ся. Встал на сте­зю вер­ной служ­бы – слу­жи. Клю­ёшь с ру­ки – от­ра­ба­ты­вай корм».

Ска­за­но ци­нич­но, но вер­но. Но кле­вал с ру­ки не один Со­ло­ухин. Кле­ва­ли так­же Со­бо­лев и По­ле­вой, Со­фро­нов и Ка­та­ев, Гри­ба­чёв и Ми­хал­ков. Толь­ко от­ра­ба­ты­ва­ли клёв все по-раз­но­му.

В ка­кой-то мо­мент вож­дям из ох­ра­ни­тель­но­го ла­ге­ря по­ка­за­лось, что Со­ло­ухи­ну ста­ло раз­лич­ных благ пе­ре­па­дать боль­ше. Воз­ник­ла рев­ность. Не слу­чай­но од­но вре­мя Со­ло­ухи­на гно­би­ли не столь­ко ли­бе­ра­лы, сколь­ко поч­вен­ни­ки. В кни­ге «По­след­няя сту­пень» он от­кро­вен­но пи­сал: «Ес­ли взять не­сколь­ко то­чек мо­ей би­о­гра­фии, где мне на­и­бо­лее на­па­ко­с­ти­ли, то от­чёт­ли­во по­лу­ча­ет­ся, что по­мо­га­ли ев­реи, а па­ко­с­ти­ли свои же рус­ские. В ин­сти­тут я по­сту­пил бла­го­да­ря Са­ше Со­ко­лов­ско­му. То есть, ко­неч­но, ре­ко­мен­до­вал ме­ня Лу­гов­ской, а при­ни­ма­ли Глад­ков и Ка­зин. Но на­до­умил по­дать за­яв­ле­ние, во­вре­мя под­ска­зал, мож­но ска­зать, при­вёл за ру­ку Са­ша Со­ко­лов­ский. Впер­вые вы­пу­с­тил ме­ня чи­тать на боль­шом ли­те­ра­тур­ном ве­че­ре в ЦДЛ Се­мён Кир­са­нов. Не­за­дол­го пе­ред этим на лит­сту­дии в МГУ я при Кир­са­но­ве про­чи­тал сти­хо­тво­ре­ние «Дождь в сте­пи». Вско­ре со­сто­ял­ся пер­вый тог­да ещё ве­чер од­но­го сти­хо­тво­ре­ния. Чи­та­ли толь­ко из­ве­ст­ные по­эты ран­га Ти­хо­но­ва, Лу­гов­ско­го, Сель­вин­ско­го, Ан­то­коль­ско­го... Пред­се­да­тель­ст­во­вал Асе­ев. Кир­са­нов уви­дел ме­ня сре­ди слу­ша­те­лей (как сту­ден­там Ли­тин­сти­ту­та нам был от­крыт вход в ЦДЛ), по­ма­нил паль­цем и ска­зал, что сей­час ме­ня вы­пу­с­тит. Я вы­шел в яло­вых са­по­гах и в чёр­ной ко­со­во­рот­ке с бе­лы­ми пу­го­ви­ца­ми. Был фу­рор. Пер­вую ком­на­ту в Моск­ве я по­лу­чил бла­го­да­ря Ев­ге­нию Аро­но­ви­чу Дол­ма­тов­ско­му (ког­да-ни­будь на­пи­шу об этом по­дроб­ный рас­сказ), а пер­вая кни­га сти­хов вы­шла бла­го­да­ря То­ди­ку Бар­ху­да­ря­ну. «Вла­ди­мир­ские про­сёл­ки» – пер­вую се­рь­ёз­ную про­зу – на­пе­ча­та­ли Си­мо­нов и Кри­виц­кий. Пер­вую ста­тью о «Про­сёл­ках» на­пи­са­ла Ев­ге­ния Жур­би­на. Пер­вую ста­тью о мо­их сти­хах на­пи­сал Марк Щег­лов. Мар­ка Щег­ло­ва я ни­ког­да не ви­дел в жиз­ни, слы­шал толь­ко, что это очень боль­ной че­ло­век и та­лант­ли­вый кри­тик. Меж­ду тем «Дождь в сте­пи» был в ка­кой-то сте­пе­ни дож­дём в сте­пи. Хо­тя кни­га вы­шла в 1953 го­ду, сти­хи все бы­ли на­пи­са­ны рань­ше, на­чи­ная с 1946 го­да, то есть в пер­вые по­сле­во­ен­ные го­ды. Ли­ри­ка бы­ла не в че­с­ти. Дер­жа­ли од­но­го офи­ци­аль­но­го ли­ри­ка для вы­ве­с­ки – Стё­пу Щи­па­чё­ва, но это бы­ла стар­че­с­ки-мудр­ст­ву­ю­щая и на­ск­возь ра­ци­о­наль­ная ли­ри­ка. Пер­вым, кто мог бы под­дер­жать «Дождь в сте­пи», был Во­ло­дя Ог­нев (на­сто­я­щая фа­ми­лия – Не­мец), за­ве­до­вав­ший кри­ти­кой в «Ли­те­ра­тур­ной га­зе­те» (кадр Си­мо­но­ва). Но он, как мне ста­ло слу­чай­но из­ве­ст­но, не толь­ко не по­за­бо­тил­ся о ста­тье, но и вы­трав­лял вся­кое упо­ми­на­ние о сбор­ни­ке. Так, на­при­мер, я по­лу­чил пись­мо от чи­та­тель­ни­цы с Ура­ла. В пись­ме бы­ла фра­за: «Я да­же не зна­ла, что те­перь пи­шут та­кие сти­хи». Ока­зы­ва­ет­ся, ко­пию сво­е­го пись­ма она по­сла­ла в «Ли­те­ра­тур­ную га­зе­ту». Ог­нев это пись­мо опуб­ли­ко­вал (под­дер­жи­вать ли­ри­ку ста­ло мод­ным по­сле 1953 го­да), но, увы ни­где не бы­ло упо­мя­ну­то, что речь шла о сбор­ни­ке В.Со­ло­ухи­на «Дождь в сте­пи».

Тем уди­ви­тель­нее для ме­ня про­зву­ча­ла вос­тор­жен­ная ста­тья Мар­ка Щег­ло­ва <…> Вто­рую ста­тью о мо­ём сбор­ни­ке на­пи­сал Лев Ай­зи­ко­вич Озе­ров. В сов­сем не­дав­ние вре­ме­на; меж­ду про­чим, Эду­ард Кол­ма­нов­ский на­пи­сал му­зы­ку к мо­им сти­хам «Муж­чи­ны», а со­сва­тал ме­ня с ним ев­рей же Ко­с­тя Ван­шен­кин. С дру­гой сто­ро­ны, вме­с­то от­дель­ной квар­ти­ры под­су­нул мне со­жи­тель­ст­во с Ев­до­ки­мо­вым Ва­си­лий Алек­сан­д­ро­вич Смир­нов. От­вёл от при­суж­де­ния Ле­нин­ской пре­мии сво­и­ми вы­ступ­ле­ни­я­ми Ни­ко­лай Мат­ве­е­вич Гри­ба­чёв. Ок­ле­ве­тал в сво­ём па­ск­виль­ном ро­ма­не (хо­тя и под дру­гим име­нем) Все­во­лод Ани­си­мо­вич Ко­че­тов. На­пи­сал до­нос­ное сти­хо­тво­ре­ние о мо­ём пер­ст­не с изо­б­ра­же­ни­ем Ни­ко­лая II хоть и не ан­ти­се­мит, но всё-та­ки Сте­пан Пе­т­ро­вич Щи­па­чёв. Нет, я бе­ру, ко­неч­но, от­дель­ные точ­ки. Ибо Сур­ков взял ме­ня на ра­бо­ту в «Ого­нёк», а там ещё бы­ли Бур­ков и Ма­рь­и­на, тот же Ва­си­лий Смир­нов ввёл ме­ня фак­ти­че­с­ки в ред­кол­ле­гию «Ли­те­ра­тур­ной га­зе­ты», а там уже был Ми­ха­ил Ни­ко­ла­е­вич Алек­се­ев, на чью под­держ­ку я мог (да и сей­час мо­гу) рас­счи­ты­вать. А там ещё был Ко­со­ла­пов... Жизнь слож­на».

Воз­вра­щусь к га­зе­те «Ли­те­ра­ту­ра и жизнь». Гри­ба­чёв с еди­но­мы­ш­лен­ни­ка­ми очень хо­тел ото­рвать Со­ло­ухи­на от «Лит­га­зе­ты» Смир­но­ва. По­это­му его не слу­чай­но так ще­д­ро стал пе­ча­тать Пол­то­рац­кий. Но Со­ло­ухин на удоч­ку не клю­нул. Он с кре­с­ть­ян­ской хи­т­ре­цой про­дол­жал всё луч­шее пе­ча­тать в «Лит­га­зе­те», а от­хо­ды от­да­вал со­се­дям в «Ли­Жи». И на пол­ный раз­рыв с ли­бе­ра­ла­ми пи­са­тель то­же так и не по­шёл, от Ан­д­рея Воз­не­сен­ско­го он не от­кре­с­тил­ся.

Воз­не­сен­ский впос­лед­ст­вии рас­ска­зы­вал: «Мне он ког­да-то по­свя­тил сти­хи «Как­ту­сы», в ко­то­рых за­щи­щал не­по­хо­жее ис­кус­ст­во. В от­ме­ст­ку за это лю­би­те­ли его сти­хов ото­сла­ли ему с про­кля­ти­я­ми его кни­ги. Он не был тру­сом. От­ве­тил ста­ть­ёй «Лю­би­тель по­эзии сер­дит­ся», где пы­тал­ся объ­яс­нить сво­им оп­по­нен­там слож­ность мо­ей и во­об­ще со­вре­мен­ной по­эзии.

В дру­гой раз, ког­да один го­го­ле­вед, при­ки­нув­шись глу­хим к по­эзии, раз­гро­мил мои «По­хо­ро­ны Го­го­ля», он опять пе­чат­но за­щи­тил ме­ня.

Ис­то­рия это­го сти­хо­тво­ре­ния ти­пич­на для той по­ры иди­о­тиз­ма.

 

Вы жи­во­го не­сли по стра­не.

Го­голь был в ле­тар­ги­че­с­ком сне.

Го­голь ду­мал в гро­бу на спи­не...

 

Сти­хи эти бы­ли на­бра­ны в ян­вар­ском но­ме­ре «Но­во­го ми­ра». Цен­зу­ра их сня­ла. Ре­дак­тор жур­на­ла Ва­ле­рий Алек­се­е­вич Ко­со­ла­пов, че­ло­век но­мен­к­ла­тур­ный, но глу­бо­ко по­ря­доч­ный, по­ехал к Глав­но­му цен­зо­ру, в ком­пе­тен­ции ко­то­ро­го на­хо­ди­лись мои сти­хи. Вер­нув­шись, он ска­зал, что тот в яро­с­ти. Ва­ле­рий Алек­се­е­вич мел­ко под­ро­жал гу­ба­ми, буд­то же­вал тра­вин­ку, и по­ка­чал го­ло­вой: «Ну за­чем вы упо­мя­ну­ли Ря­зань?!»

 

Под Ря­за­нью мой ра­зум

смер­ка­ет­ся...

 

В то вре­мя в Ря­за­ни жил Со­лже­ни­цын. И ока­зы­ва­ет­ся, в фе­в­ра­ле его долж­ны бы­ли вы­слать из стра­ны. Ни­кто об этом не знал. Но Глав­ный цен­зор знал. И все сти­хи чи­та­лись под этим клю­чом. И

 

про­бу­ди­тесь, на­род мо­ло­дой,

мои кни­ги чи­тав­ший под пар­той,

 

и всё дру­гое. Че­ст­но го­во­ря, я не имел в ви­ду толь­ко Со­лже­ни­цы­на, я пи­сал во­об­ще, что Рос­сию за­жи­во хо­ро­нят, но ин­ту­и­тив­но на­пи­са­лась «Ря­зань».

Евгений ОСЕТРОВ
Ев­ге­ний ОСЕ­Т­РОВ

Ещё раз го­во­рю: очень ча­с­то би­ли по сво­им не толь­ко в «Ли­те­ра­ту­ре и жиз­ни». Это прак­ти­ко­ва­лось поч­ти во всех со­вет­ских ре­дак­ци­ях. Что, «Но­вый мир» вре­мён Твар­дов­ско­го по­сту­пал луч­ше?! Ес­ли бы. До­ста­точ­но вспом­нить ре­ак­цию Твар­дов­ско­го на из­дан­ный в на­ча­ле 1960-х го­дов в по­лу­за­б­ро­шен­ной Ка­лу­ге аль­ма­нах «Та­рус­ские стра­ни­цы». Его не­со­мнен­ным ук­ра­ше­ни­ем ста­ли 42 сти­хо­тво­ре­ния Ма­ри­ны Цве­та­е­вой и рас­ска­зы Юрия Ка­за­ко­ва. Кро­ме то­го, в этом аль­ма­на­хе бы­ли на­пе­ча­та­ны пер­вые по­ве­с­ти Вла­ди­ми­ра Мак­си­мо­ва и Бу­ла­та Оку­д­жа­вы, а так­же сти­хи За­бо­лоц­ко­го, Слуц­ко­го, Са­мой­ло­ва и Пан­чен­ко. В пар­тап­па­ра­те по­на­ча­лу к вы­хо­ду про­вин­ци­аль­но­го аль­ма­на­ха от­нес­лись спо­кой­но. Но один из глав­ных ор­га­ни­за­то­ров но­во­го на­чи­на­ния – Па­у­с­тов­ский по­ни­мал, что си­ту­а­ция в лю­бой мо­мент мо­жет из­ме­нить­ся. Что­бы пре­дот­в­ра­тить воз­мож­ный скан­дал, Па­у­с­тов­ский по­пы­тал­ся ор­га­ни­зо­вать тёп­лые от­кли­ки во вли­я­тель­ных из­да­ни­ях. В пер­вую оче­редь он рас­счи­ты­вал, ра­зу­ме­ет­ся, на Твар­дов­ско­го. Но глав­ный ре­дак­тор «Но­во­го ми­ра» в под­держ­ке ему от­ка­зал. Твар­дов­ско­му пле­вать бы­ло на ин­те­ре­сы ли­те­ра­ту­ры. «Та­рус­ские стра­ни­цы» он вос­при­нял как фрон­дёр­ст­во Па­у­с­тов­ско­го. А по­та­кать ам­би­ци­ям сво­е­го кон­ку­рен­та в его пла­ны ну ни­как не вхо­ди­ло. Как это ни па­ра­док­саль­но, пе­чат­но про­ект Па­у­с­тов­ско­го под­дер­жал, ка­жет­ся, один кон­до­вый Ев­ге­ний Осе­т­ров, пу­с­тив­ший по это­му по­во­ду в «Лит­га­зе­те» слё­зы уми­ле­ния. Так в от­вет на Осе­т­ро­ва не­мед­лен­но спу­с­ти­ла всех пол­ка­нов род­ная ему «Ли­те­ра­ту­ра и жизнь». Быв­ших на­чаль­ни­ков Осе­т­ро­ва да­же не сму­ти­ло то об­сто­я­тель­ст­во, что до­б­рую по­ло­ви­ну ав­то­ров «Та­рус­ских стра­ниц» со­став­ля­ли зо­ло­тые пе­рья их же род­но­го из­да­ния – это и Бо­рис Бал­тер, и Мак­си­мов, и Ев­ге­ний Ви­но­ку­ров, и соб­кор га­зе­ты по Ка­лу­ге Ни­ко­лай Пан­чен­ко.

Так что не уди­ви­тель­но, что Мак­си­мов ока­зал­ся в ито­ге чу­жим для «Ли­те­ра­ту­ры и жиз­ни», но сво­им для «Ок­тя­б­ря», так же как уль­т­ра­ли­бе­рал Ст. Рас­са­дин не впи­сал­ся ни в смир­нов­скую «Лит­га­зе­ту», ни в «Юность» Бо­ри­са По­ле­во­го. То­наль­ность в боль­шин­ст­ве из­да­ний ока­за­лась раз­ной, а по­вад­ки ре­дак­то­ров вез­де ос­та­ва­лись од­ни­ми и те­ми же. Аб­со­лют­ной че­ст­но­с­ти ни­где не бы­ло.

Кста­ти, по­доб­ная кар­ти­на по­вто­ри­лась в на­ча­ле 1970-х го­дов. Ког­да пар­тий­ные ко­мис­са­ры вы­да­ви­ли Твар­дов­ско­го из «Но­во­го ми­ра», по­эт ду­мал, что вся ли­бе­раль­ная ин­тел­ли­ген­ция под­ни­мет­ся в его за­щи­ту. Од­на­ко пер­вы­ми от пи­са­те­ля, к его ужа­су, от­вер­ну­лась часть бли­жай­ше­го ок­ру­же­ния. Вскорм­лен­ный им До­рош тут же  про­дол­жил пе­ча­тать­ся у на­зна­чен­но­го на сме­ну Твар­дов­ско­му Ко­со­ла­по­ва. А За­лы­гин сра­зу пе­ре­мет­нул­ся в «Наш со­вре­мен­ник» к Ви­ку­ло­ву (он бо­ял­ся, что ес­ли впря­мую под­дер­жит Твар­дов­ско­го, то ни­ког­да не по­лу­чил мос­ков­ской про­пи­с­ки и квар­ти­ры).

Что ка­са­ет­ся Осе­т­ро­ва, я до­ба­вил бы ещё не­сколь­ко слов. По­му­чав­шись па­ру лет в «Прав­де», он по­нял, что его за­нес­ло не в ту степь. И ку­да этот кри­тик со сво­и­ми ох­ра­ни­тель­ны­ми взгля­да­ми по­том по­дал­ся? В яко­бы ли­бе­раль­ную «Лит­га­зе­ту». Это к во­про­су о де­ле­нии ли­те­ра­тур­ных из­да­ний на «поч­вен­ни­ков» и «про­грес­си­с­тов». Да­же ли­те­ра­тур­ным ге­не­ра­лам очень ча­с­то бы­ло всё рав­но, где и за ка­кие идеи слу­жить.

Ин­те­рес­но и то, что при­вёл Осе­т­ро­ва в «Лит­га­зе­ту» не ка­кой-ни­будь огол­те­лый Гри­ба­чёв. Это был осо­знан­ный вы­бор яко­бы уме­рен­но­го ли­бе­ра­ла Ко­со­ла­по­ва, ко­то­рый воз­гла­вил «Лит­га­зе­ту» по­сле Смир­но­ва (за­пом­нив­ше­го­ся сво­и­ми об­ви­ни­тель­ны­ми ти­ра­да­ми в ад­рес Па­с­тер­на­ка). Но­вый ре­дак­тор «ЛГ» ра­ди это­го ра­зы­г­рал це­лую ком­би­на­цию. От­пу­с­тив на «воль­ные хле­ба» ре­дак­то­ра ли­те­ра­тур­но­го раз­де­ла Юрия Бон­да­ре­ва, он пред­ло­жил ос­тав­шим­ся в от­де­ле со­труд­ни­кам са­мим по­ды­с­кать се­бе на­чаль­ни­ка, но по­ста­вил два ус­ло­вия: со­ис­ка­тель боль­шой долж­но­с­ти не­пре­мен­но дол­жен со­сто­ять в КПСС и обя­за­тель­но по па­с­пор­ту быть рус­ским. Бе­не­дикт Сар­нов и Ла­зарь Ла­за­рев та­ко­го че­ло­ве­ка не на­шли. И тог­да Ко­со­ла­пов на­вя­зал им в на­чаль­ни­ки Осе­т­ро­ва.

Осе­т­ров бы­с­т­ро всё что мог в га­зе­те за­су­шил. Но Сар­нов в сво­их вос­по­ми­на­ни­ях от­ру­гал его не за это. Он при­пи­сал ему ог­ром­ную роль в кон­спи­ро­ло­ги­че­с­кой рус­ской пар­тии (яко­бы от то­го за­ви­се­ло рас­пре­де­ле­ние ми­ни­с­тер­ских по­стов в бу­ду­щем пра­ви­тель­ст­ве стра­ны). Но это бы­ло пол­ной чу­шью. Вли­я­ния на пар­тап­па­рат Осе­т­ров ни­ког­да не имел. Этот кри­тик все­гда от­ли­чал­ся боль­шой тру­со­с­тью, с ко­то­рым ма­ло кто счи­тал­ся. Не­уди­ви­тель­но, что в «Лит­га­зе­те» он то­же не за­дер­жал­ся. Как толь­ко «уш­ли» Ко­со­ла­по­ва, из га­зе­ты сра­зу вы­да­ви­ли и Осе­т­ро­ва. Но­вое ме­с­то ра­бо­ты ему по­том по­до­б­ра­ли в ли­бе­раль­ных «Во­про­сах ли­те­ра­ту­ры» (кста­ти, ту­да же за­тем пе­ре­брал­ся и его оп­по­нент Ла­зарь Ла­за­рев).

Ка­ко­вы же ито­ги?

Пи­са­тель­ский мир все­гда был же­с­ток и эго­ис­ти­чен. Мно­гие на­ши пи­са­те­ли пред­по­чи­та­ли со­зда­вать свои кни­ги по од­ним за­ко­нам, вос­пе­вая лю­бовь и при­зы­вая к ми­ло­сер­дию, но жи­ли сов­сем по дру­гим пра­ви­лам, по­сто­ян­но под­ли­чая и пре­да­вая. Ни­чем не за­пят­на­ли се­бя лишь еди­ни­цы.


Вячеслав ОГРЫЗКО




Поделитесь статьёй с друзьями:
Кузнецов Юрий Поликарпович. С ВОЙНЫ НАЧИНАЮСЬ… (Ко Дню Победы): стихотворения и поэмы Бубенин Виталий Дмитриевич. КРОВАВЫЙ СНЕГ ДАМАНСКОГО. События 1967–1969 гг. Игумнов Александр Петрович. ИМЯ ТВОЁ – СОЛДАТ: Рассказы Кузнецов Юрий Поликарпович. Тропы вечных тем: проза поэта Поколение Егора. Гражданская оборона, Постдайджест Live.txt Вячеслав Огрызко. Страна некомпетентных чинуш: Статьи и заметки последних лет. Михаил Андреев. Префект. Охота: Стихи. Проза. Критика. Я был бессмертен в каждом слове…: Поэзия. Публицистика. Критика. Составитель Роман Сенчин. Краснов Владислав Георгиевич.
«Новая Россия: от коммунизма к национальному
возрождению» Вячеслав Огрызко. Юрий Кузнецов – поэт концепций и образов: Биобиблиографический указатель Вячеслав Огрызко. Отечественные исследователи коренных малочисленных народов Севера и Дальнего Востока Казачьему роду нет переводу: Проза. Публицистика. Стихи. Кузнецов Юрий Поликарпович. Стихотворения и поэмы. Том 5. ВСЁ О СЕНЧИНЕ. В лабиринте критики. Селькупская литература. Звать меня Кузнецов. Я один: Воспоминания. Статьи о творчестве. Оценки современников Вячеслав Огрызко. БЕССТЫЖАЯ ВЛАСТЬ, или Бунт против лизоблюдства: Статьи и заметки последних лет. Сергей Минин. Бильярды и гробы: сборник рассказов. Сергей Минин. Симулянты Дмитрий Чёрный. ХАО СТИ Лица и лики, том 1 Лица и лики, том 2 Цветы во льдах Честь имею: Сборник Иван Гобзев. Зона правды.Роман Иван Гобзев. Те, кого любят боги умирают молодыми.Повесть, рассказы Роман Сенчин. Тёплый год ледникового периода Вячеслав Огрызко. Дерзать или лизать Дитя хрущёвской оттепели. Предтеча «Литературной России»: документы, письма, воспоминания, оценки историков / Составитель Вячеслав Огрызко Ительменская литература Ульчская литература
Редакция | Архив | Книги | Реклама | Конкурсы



Яндекс цитирования